научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/ 

 

Хон
нинскрю, пестовавший свою неразделенную печаль, присев у стены, казался
неестественно маленьким. Этот Великан был другом Ковенанта и, вполне воз
можно, аватарой давно умершего Морехода Идущего-За-Пеной. И он испытывал
достаточно сострадания, чтобы помолчать.
Ц Друг Великанов, Ц не поднимая головы, продолжил через некоторое врем
я капитан, Ц слышал ли ты о том, как мой брат, Трос-Морской Мечтатель, запол
учил тот шрам?
Кустистые брови скрывали глаза Великана, борода свисала на грудь. Тень о
т стола отсекала нижнюю часть торса, но судорожно сцепленные руки с взду
вшимися узлами мускулов были хорошо видны.
Ц В этом виноват я, Ц сказал Хоннинскрю с глубоким вздохом. Ц Юности св
ойственны буйство и безрассудство, но та отметка всегда служила напомин
анием о том, как мало я о нем заботился. Брат был моложе меня на несколько л
ет Ц по великанским меркам это совсем пустяк, но все же я считался старши
м. Конечно, лет каждому из нас было куда больше, чем сейчас тебе, по нашим по
нятиям тогда мы едва вступили в пору возмужания и лишь начали практикова
ться в столь любимом нами мореходном деле. Глаз Земли еще не снизошел на н
его, и вся разница между нами сводилась к этим нескольким годам да мальчи
шеской глупости, которую, впрочем, он перерос раньше меня. Он расстался с ю
ностью до поры, к чему, признаться, приложил руку и я.
В те дни мы совершенствовали свои мореходные навыки на маленьком каменн
ом суденышке с одним парусом, подвижным гиком и парой весел Ц на тот случ
ай, если моряк не управится с ветрилом или потеряет ветер. Такие ладьи у на
с зовутся трискалами. Имея навык, управлять трискалом можно и в одиночку,
но мы чаще плавали вдвоем. Мы с братом не любили разлучаться, а «Пенный Зме
й», наш трискал, был отрадою наших сердец.
Как и все ученики, мы с удовольствием участвовали во всяческих гонках и с
остязаниях, что было прекрасным способом и себя показать, и отточить сво
е мастерство. Чаще всего соревнования устраивали в большой гавани близ Д
ома: это позволяло заплывать достаточно далеко, чтобы трискал можно было
считать вышедшим в море, но в то же время оставаться на виду на случай, есл
и он перевернется. С учениками такое случалось частенько, но мы с братом, н
есмотря на молодость, не оконфузились ни разу. Мы бы со стыда сгорели. Ну а
когда гонок не было, мы неустанно тренировались и старались изыскать спо
соб в следующий раз непременно взять верх над нашими товарищами.
Курс в гавань обозначался просто. Одним ориентиром служил установленны
й специально для этой цели буй, а другим Ц заостренный белый утес, словно
бы кусающий небо, Ц у нас его называли Соленым Зубом. Не раз и не два мы оги
бали эту скалу, проверяя свое умение ловить ветер, лавировать и набирать
скорость...
Голос Хоннинскрю слегка смягчился: воспоминания молодости помогли ему
хоть на время забыть о горе, но головы Великан так и не поднял. Ковенант не
сводил с него глаз. Казалось, что безыскусный рассказ капитана, звучание
его голоса, перемежавшееся с плеском волн, преобразили саму атмосферу ка
юты.
Ц Мы с братом хаживали этим курсом чаще других юношей, потому как нас неу
держимо влекло к себе море. Это не прошло даром. Мы стали выделяться среди
своих сверстников, что вполне удовлетворяло Морского Мечтателя. Он был и
стинным Великаном, и радость состязания значила для него больше, нежели
победа. Надо признаться, что я в этом отношении не столь достоин славы сво
его народа, ибо никогда не прекращал мечтать о первенстве и искать возмо
жности его добиться.
Случилось так, что в голову мне пришла весьма удачная Ц так, во всяком слу
чае, я тогда считал Ц мысль. Я тут же бросился к Морскому Мечтателю и стал
подбивать его немедленно выйти в море на «Пенном Змее». Мне не терпелось
поскорее проверить свою догадку на практике, но в чем она заключалась, я х
ранил в тайне от всех, даже от брата. Полагая, что сделал великое открытие,
я желал приберечь признание для себя. Но брат ни о чем не расспрашивал: вых
од в море сам по себе был ему в радость. Вместе мы подвели «Пенный Змей» к б
ую и, поймав ветер, на полной скорости понеслись к Соленому Зубу. Денек выд
ался великолепный, столь же прекрасный, как и моя задумка. Небо было безоб
лачным, свежий ветер наполнял парус, суля быстрый бег трискалу и волнующ
ее чувство риска нам. Разрезая белую пену на гребнях волн, «Пенный Змей» м
чался вперед, и вот перед нами уже замаячил Соленый Зуб. Совершить поворо
т и обогнуть скалу на таком ветру непросто Ц неверно взятый галс может с
бить суденышко с курса, а то и перевернуть его. Но меня ветер не пугал, ведь
я придумал неслыханный способ быстрого разворота.
Поручив румпель и гик Морскому Мечтателю, я велел ему подойти к Соленому
Зубу настолько близко, насколько достанет храбрости. Всем нашим сверстн
икам было настрого заказано совершать подобные маневры. Брат прекрасно
знал, насколько это опасно, и попытался отговорить меня, но я отмолчался и
ушел на нос «Пенного Змея». Мне все еще не хотелось раскрывать свою тайну.
Устроившись так, что брат не мог видеть моих рук, я высвободил якорь и подг
отовился к броску... Ц Неожиданно капитан запнулся и смолк. Один его узлов
атый кулак покоился на колене, другой подпирал подбородок. То и дело Хонн
инскрю дергал себя за бороду, словно это должно было добавить ему решимо
сти. Но после недолгого молчания он глубоко вздохнул и со свистом выпуст
ил воздух сквозь зубы. Капитан корабля был Великаном, а Великан не мог ост
авить такой рассказ неоконченным. Ц ...Мастерство Морского Мечтателя бы
ло столь велико, что «Пенный Змей» пролетел на расстоянии размаха рук от
Соленого Зуба, хотя стоило трискалу хоть чуток вильнуть в сторону, нам бы
не поздоровилось. Но рука брата была тверда. Он уверенно правил рулем, и уж
е в следующее мгновение я смог осуществить свой замысел. Вскочив, я броси
л якорь так, чтобы он зацепился за скалу, и мгновенно захлестнул линь. Заду
мка состояла в том, чтобы обогнуть скалу с невиданной доселе быстротой. В
этом мне должны были помочь якорь, скала и набранная заранее скорость. Вс
е бы ничего, да только я не подумал о том, как отцепить линь, когда мы соверш
им поворот, и, главное, не посвятил в свой план Морского Мечтателя...
Голос Великана вновь стал низким и хриплым, словно горечь наждаком прошл
ась по его горлу.
Ц Брат полностью сосредоточился на том, чтобы проскочить как можно бли
же к Соленому Зубу, и мой поступок был для него полной неожиданностью. При
поднявшись, он обернулся ко мне Ц не иначе как спросить, не сошел ли я с ум
а, Ц но тут линь натянулся, и трискал рвануло с такой силой, что мачта едва
не вылетела из гнезда...
Великан снова умолк. Мускулы его взбугрились еще сильнее, а когда он заго
ворил снова, голос звучал так тихо, что Ковенант с трудом разбирал слова.

Ц ...Любой мальчишка мог бы сказать, чем обернется моя дурацкая выдумка, и
только я, ослепленный собственным честолюбием, ничего не предвидел. «Пен
ный Змей» вздыбился, гик развернуло поперек палубы, а Морской Мечтатель
оказался у него на пути. Ветер дул шквальный; я был полностью поглощен ман
евром, и не вскрикни брат, когда он получил удар, я бы, наверное, и не заметил
, что он упал в море. О бедный мой брат, Ц простонал Хоннинскрю. Ц Поняв, чт
о случилось, я прыгнул за борт, но, наверное, не смог бы спасти брата, если бы
не следы крови на воде. Нырнув, я успел подхватить его бесчувственное тел
о и всплыть на поверхность. Лишь втащив Морского Мечтателя на палубу «Пе
нного Змея», я смог осмотреть его рану Ц и ужаснулся. Мне показалось, что
удар вмял его глаза в голову. Я едва не обезумел, хотя безумием была вся эт
а затея. Как мы вернулись в порт Ц не помню, в себя я пришел уже на берегу. Ц
елитель заставил меня выслушать его, и я с облегчением узнал, что брат жив
и не лишился зрения. Удар по лицу самим гиком, наверное, уложил бы его на ме
сте, но, к счастью, брата задело натянутым вдоль гика тросом, что в какой-то
мере смягчило травму.
И вновь Хоннинскрю погрузился в молчание.
Ковенант не проронил ни слова. Он не обладал достаточной силой духа, чтоб
ы спокойно выслушивать подобные исповеди, но Хоннинскрю был Великаном. И
другом. С той давней встречи с Мореходом Идущим-За-Пеной Ковенант не мог
закрыть свое сердце перед Великаном. И сейчас, раздавленный и удрученный
, он просто молчал, давая Хоннинскрю возможность выговориться.
Через несколько мгновений капитан тягостно вздохнул.
Ц У Великанов не принято наказывать за безрассудство, Ц промолвил он
Ц и я не был наказан, хотя принял бы справедливую кару с радостью. Ну а Тро
с-Морской Мечтатель был Великаном из Великанов, и он не винил меня за глуп
ость, изменившую всю его жизнь. Он забыл о моей оплошности, но я, Ц голос Хо
ннинскрю посуровел, Ц я все помню. Помню о своей вине. И хоть я тоже Велика
н, эта история не радует меня. А порой мне кажется, что я виноват в большей с
тепени, чем думал поначалу. Глаз Земли Ц великая тайна. Никто не знает, по
чему он снисходит на одного Великана, а не на другого. Но вполне возможно,
что именно удар гиком каким-то образом пробудил в нем эту способность. Мо
жет быть, Глаз Земли снизошел на него как раз в момент удара Ц потому-то о
н и лишился чувств. Конечно, досталось ему крепко, но Великаны, даже юные В
еликаны, не так-то легко впадают в беспамятство.
Неожиданно Хоннинскрю поднял голову, и Ковенанту стало не по себе. Глаза
Великана свирепо сверкали из-под нависших бровей, а избороздившие лицо
морщины казались глубокими, будто шрамы.
Ц Вот потому, Ц медленно произнес Великан, Ц я и пришел к тебе. Необходи
мо восстановить справедливость. Моя вина должна быть искуплена хотя бы о
тчасти, но сделать это не в моих силах. В обычае нашего народа отдавать мер
твых морю, но мой брат встретил свою кончину в ужасе, и море не освободит е
го. Подобно умершим из Коеркри, он обречен на вечные терзания. Если его дух
у не будет дарована каамора... Ц тут Великан на миг прервался, Ц ...он будет
преследовать меня, покуда в Арке Времени сохранится хотя бы один камень.

Великан уставился себе под ноги.
Ц Каамора необходима, но в целом мире не найдется огня, что мог бы дать ем
у упокоение. Он Ц Великан и даже в смерти неподвластен пламени.
Только сейчас Ковенант уразумел, к чему клонит капитан, и все его страхи, н
ачиная с опасения, запавшего в душу с того самого момента, как Хоннинскрю
заговорил об «освобождении», и кончая ужасом перед роковым предопредел
ением Ц уничтожить мироздание самому или поступиться кольцом и отдать
его на растерзание Фоулу, Ц сошлись воедино.
«Зло, кажущееся тебе наихудшим, таится в тебе самом, Ц говорил Презирающ
ий. Ц Ты сам, по своей воле вложишь белое золото в мою руку». И он был прав
Ц иным исходом могло быть лишь разрушение Арки Времени. Ковенант был ра
збит, раздавлен из-за того, что утаил правду от Линден. А Хоннинскрю проси
л его о...
Ц Ты хочешь кремировать его? Ц Судорога страха сделала голос Ковенант
а хриплым. Ц С помощью моего кольца? Ты сошел с ума!
Хоннинскрю вздохнул.
Ц Умершие из Коеркри... Ц начал было он.
Ц Нет! Ц воскликнул Ковенант. Тогда он возжег костер, чтобы избавить их
от нескончаемых адских мучений, но теперь риск был бы слишком велик. Он и т
ак стал причиной слишком многих бедствий. Ц Пойми, остановить это я уже н
е смогу.
На мгновение стих даже плеск волн, словно его горячность потрясла и само
море. Казалось, что корабль Великанов сбился с курса, и даже фонарь замерц
ал, словно готов был вот-вот потухнуть. Откуда-то издали доносились звуки
, напоминавшие сдавленные стоны, хотя Ковенант не исключал, что это ему ме
рещится. Его органы чувств позволяли воспринимать окружающее лишь пове
рхностно, и происходящее вне каюты оставалось для него сокрытым.
Трудно было сказать, услышал ли что-либо капитан. По-прежнему понурый, со
склоненной головой, он медленно, словно с трудом владел своим телом, подн
ялся на ноги. Хотя гамак висел высоко над полом, голова и плечи Великана во
звышались над Неверящим. Стараясь не встречаться с Ковенантом взглядом,
Хоннинскрю сделал шаг вперед, и фонарь оказался у него за спиной. Угрюмое
лицо капитана скрыла тень.
Ц Да, Ц упавшим голосом прохрипел он. Ц Ты прав, друг Великанов.
В этом обращении слышался оттенок горького сарказма.
Ц Твоя мощь угрожает самому мирозданию. Какое значение при таких обсто
ятельствах имеют терзания Великанов Ц одного или двух? Прости меня.
Ковенант разрывался между отчаянием и любовью, словно Кевин-Расточител
ь. Ему хотелось заплакать, заплакать навзрыд, но тут до его слуха донеслис
ь громкие торопливые шаги. Кто-то спешил к его каюте. В следующее мгновени
е дверь распахнулась Ц на сей раз Кайл этому не воспрепятствовал. На пор
оге появился матрос.
Ц Капитан, Ц встревоженно воскликнул он, Ц скорее поднимись на палубу.
Нас окружают никоры.

Глава 2
Обитель прокаженного

Медленно, словно он осознавал угрозы и действовал лишь в силу привычки, Х
оннинскрю поднялся и вышел из каюты. Возможно, он уже упустил способност
ь воспринимать происходящее, но на зов своего корабля все же откликнулся
. Едва капитан перешагнул порог, Кайл закрыл за ним дверь, словно подсозна
тельно чувствовал, что Ковенант за Великаном не последует.
Никоры! При одном упоминании о них сердце Ковенанта тревожно сжалось. Эт
их ужасных, похожих на гигантских змей морских чудовищ считали порожден
иями Червя Конца Мира. На пути к Острову Первого Дерева «Звездной Гемме»
уже доводилось пересекать кишащие ими воды. Тогда они не удостоили дромо
нд внимания, но кто может сказать, что будет теперь, когда Червь растревож
ен, а остров погрузился в пучину.
И разве один корабль, пусть даже и каменный, в силах устоять против такого
множества исполинских тварей? Что может предпринять Хоннинскрю?
Но, несмотря ни на что, Неверящий так и не покинул своего гамака, а продолж
ал лежать, тупо уставясь в потолок. Побежденный, раздавленный, он не решал
ся даже попытаться отвести от корабля Великанов казавшуюся неминуемой
беду. Ведь не вмешайся Линден, там, у Первого Дерева, он стал бы новым Кевин
ом, пытавшимся покончить со Злом, совершив Ритуал Осквернения. Угроза, ис
ходящая от никоров, бледнела в сравнении с опасностью, которую представл
ял собой он сам. Изо всех сил Ковенант старался замкнуться в себе, отрешит
ься от окружающего. Он не хотел знать, что происходит за стенами каюты, ибо
не чувствовал в себе сил это вынести.
Ц Я болен собственной виной, Ц твердил себе Ковенант, но легче от подобн
ых признаний не становилось. Сама его кровь являла собой отраву. Только б
ессильный мог бы считать себя безвинным, но он не таков. Не бессилен и, увы,
не честен, ибо причина случившегося коренилась в эгоистичности его любв
и.
И все-таки отрешиться от грозившей дромонду беды Ковенант не мог, ибо опа
сности подвергались его друзья. Между тем «Звездная Гемма» колыхалась н
а воде, словно потеряв управление. Сразу после ухода Хоннинскрю с палубы
донеслись крики и топот, но вскоре на корабле Великанов воцарилась тишин
а. Будь у него способности Линден, Ковенант смог бы узнать обо всем с помощ
ью самого камня, но сейчас он был слеп и отрезан от мира. Лишь онемелые пал
ьцы судорожно вцепились в край гамака.
Шло время. Ковенант чувствовал себя жалким трусом. Страхи, словно зароди
вшись в тенях над его головой, мрачно клубились вокруг. Он пытался взять с
ебя в руки, но проклятия и мысли о неизбежной гибели помогали мало. Перед е
го мысленным взором стояло горестное, искаженное болью лицо Хоннинскрю.

«Мой брат встретил свою смерть в ужасе», Ц говорил капитан. А он, Ковенант
отказал ему в такой просьбе. А теперь еще и никоры!
Даже раздавленный человек еще сохраняет способность чувствовать боль.
Сжав волю в кулак, Ковенант заставил себя сесть и хрипло, с дрожью в голосе
, позвал:
Ц Кайл!
Дверь тут же открылась, и телохранитель вошел в каюту. Глубокий, тянущийс
я от плеча до локтя шрам на руке харучая являлся свидетельством его верн
ости; выглядел Кайл, как всегда, бесстрастно.
Ц Юр-Лорд? Ц спокойно спросил он.
Невозмутимый тон Кайла не содержал даже намека на то, что он был последни
м из служивших Ковенанту харучаев.
Ковенант подавил стон.
Ц Что, черт подери, творится снаружи?
Кайл слегка сдвинул брови, но глаза его оставались бесстрастными.
Ц Я не знаю.
До вчерашнего вечера, до того момента как Бринн принял на себя роль ак-хар
у Кенаустина Судьбоносного, Кайл ни разу не оставался по-настоящему оди
н, ибо свойственная его расе способность к ментальной связи позволяла по
стоянно ощущать контакт с сородичем. Но теперь он был одинок.
Одолев хранителя Первого Дерева, Бринн стяжал великую славу и для себя л
ично, и для всего народа харучаев, но Кайла он оставил в положении, постичь
всю тяжесть которого человек, не способный к взаимопроникновению мысле
й, просто не мог.
Грубовато-резкий ответ Кайла Ц «Я не знаю» Ц напомнил Ковенанту об это
м, и у него перехватило горло. Он не хотел оставлять харучая в его томитель
ном одиночестве, но хорошо помнил слова Бринна: «Кайл займет мое место по
дле тебя и будет служить, как служил Страж Крови Баннор» Ц и знал, что ник
акая просьба не заставит харучая свернуть с намеченного пути. Горькая па
мять о Банноре не позволяла Ковенанту даже предположить, что кто-либо из
харучаев станет оценивать себя по иным меркам, нежели принятым у его нар
ода. Ковенанта по-прежнему переполняла горечь: судьба властна даже над у
бийцами и прокаженными. С трудом прочистив горло, он прохрипел:
Ц Кайл, мне нужна моя старая одежда. Она в ее каюте.
Харучай кивнул, словно не заметил в этой просьбе ничего странного, и выше
л, тихонько прикрыв за собой дверь.
Ковенант снова растянулся в гамаке и стиснул зубы. Он вовсе не хотел наде
вать ту одежду, не хотел возвращаться к той суровой и безрадостной жизни,
какую вел до того, как встретил любовь Линден. Но как иначе мог он покинуть
свою каюту? Без того презренного одеяния он не мог сейчас обойтись, ведь л
юбая другая одежда означала бы ложь.
Кайл вернулся не один, и, увидев его спутника, Ковенант мигом забыл про при
несенный харучаем узел. Из-за искривленного позвоночника и сгорбленной
спины Красавчик казался необычайно низкорослым для Великана: голова ег
о даже не доставала до висящего гамака. Но неукротимое выражение придава
ло его изуродованному лицу особое достоинство. Несколько суетясь от воз
буждения, он бросился к Ковенанту.
Ц Ну разве я не говорил, что она воистину Избранная! Ц без всяких предис
ловий воскликнул Красавчик. Ц О Друг Великанов, в этом не может быть сомн
ений. Возможно, это всего лишь одно из многих чудес, ибо путешествие наше в
оистину изобилует чудесами, но я не смею надеяться, что увижу что-либо, пр
евосходящее это. Камень и море! О Друг Великанов, она вернула мне надежду.

Недоброе предчувствие, уколовшее Ковенанта, заставило его мрачно воззр
иться на собеседника. Какую еще роль успела взять на себя Линден, в то врем
я как он так и не решился открыть ей правду?
Ц Ты не понимаешь, Ц мягко промолвил Красавчик, Ц да оно и не диво. Ведь т
ы никогда не видел, как под звездным небом появляются из моря никоры, и не
слышал, как Избранные усмиряют их своим пением.
Ковенант молчал. У него просто не было слов, чтобы выразить одолевающие е
го противоречивые чувства: ощущения гордости, облегчения, и... горькой пот
ери. Женщина, которую он любил, спасла корабль Великанов. А он Ц он, некогд
а одолевший в поединке самого Презирающего Ц более ничего не значил.
Вглядевшись в лицо Ковенанта, Красавчик вздохнул и еще более мягко и дел
икатно продолжил:
Ц Об этом ее деянии можно рассказывать бесконечно, но я постараюсь быть
кратким. Ты, наверное, слышал о том, что Великаны умеют в случае нужды приз
ывать никоров. Последний раз мы воспользовались этим умением, когда тобо
й овладел странный недуг, насланный Опустошителем.
Сам Ковенант ничего не помнил, но о том, что пребывал в бреду, между жизнью
и смертью, знал по рассказам.
Ц Однако разговаривать с ними мы не умеем, наш дар понимания языков не пр
остирается столь далеко. Опыт несчетных поколений бороздивших моря пре
дков позволил нам затвердить слова, на которые они отзываются. Но мы повт
оряем их механически, не понимая значения, да и знаем лишь слова, позволяю
щие призвать никоров, но не утихомирить их. А кораблю, вступившему в море н
икоров, когда они в гневе, едва ли следует их призывать.
Губы Великана тронула легкая улыбка, и он продолжал рассказ:
Ц А Линден Эвери Ц вот уж кто настоящая Избранная! Ц нашла способ обрат
иться к ним и спасти нас. Правда, руки у нее слабые, поэтому ей пришлось при
бегнуть к помощи Яростного Шторма. Вместе они спустились в самый глубоки
й трюм. Сквозь толщу камня Избранная прочла планы никоров, ощутила их яро
сть и, поняв, что им требуется, принялась выстукивать по корпусу ритм. Она
стучала, а Яростный Шторм вторила ей, выстукивая тот же ритм молотом. И ник
оры вняли ей! Ц торжествующе воскликнул Красавчик. Ц Они расступились
и пропустили нас целыми и невредимыми, а сами устремились прочь, унося св
ою злобу и ярость на юг.
Великан ухватился за край гамака, словно желая заставить Ковенанта полу
чше вникнуть в его слова:
Ц Надежда не потеряна! Пока у нас есть силы терпеть, а Избранная и Друг Ве
ликанов остаются с нами, остается и надежда.
Это простодушное заявление заставило Ковенанта вздрогнуть. Слишком мн
огим людям он причинил зло, и для него надежды не оставалось. Какой-то час
ти его «я» хотелось кричать. Неужто, в конце концов, ему придется сделать и
менно это? Отдать кольцо Ц смысл всей его жизни Ц Линден, не видевшей Стр
аны до того, как ее изуродовал Солнечный Яд, а потому неспособной по-насто
ящему любить ее.
Ц Расскажи все это Хоннинскрю, Ц слабо пробормотал Ковенант. Ц Ему не п
омешает любой намек на надежду.
Глаза Красавчика погасли, но он не отвел взгляда.
Ц Капитан рассказал мне о твоем отказе. Я не больно-то разбираюсь в таки
х делах и, что хорошо, что плохо, судить не берусь, но сердце подсказывает м
не Ц ты поступил как должно. И это хорошо. Не думай, будто меня не печалит г
ибель Морского Мечтателя или я не понимаю обиды и горя капитана. Но я пони
маю и другое Ц сколь опасна твоя сила. Никоры пропустили нас, но кто знает
, как ответили бы они на пламя. Никому не дано постичь твою судьбу и твое бр
емя, но мне сдается, что, следуя своим путем, ты поступаешь верно.
Сочувствие Красавчика было столь неподдельным, что Ковенанта бросило в
жар. Слишком остро он сознавал, что поступал вовсе не правильно. Но страх и
отчаяние пригасили все прочие чувства. И ему было не по себе под присталь
ным взглядом собеседника.
Ц О Друг Великанов, Ц со вздохом промолвил Красавчик, Ц вижу, что скорб
ь твоя невыносима, но ума не приложу, как тебя утешить.
Неожиданно он наклонился, достал кожаную флягу одной рукой, протянул ее
Ковенанту.
Ц Но если рассказ о деяниях Избранной не приносит тебе успокоения, може
т, ты выпьешь «глоток алмазов» и дашь отдых своей плоти? Не будь слишком су
ров к себе.
Эти слова заставили Ковенанта вспомнить Умерших Анделейна. Женщина, доч
ь которой он изнасиловал и довел до безумия, говорила так: «Наказывая себ
я, ты свершаешь Осквернение и тем самым действительно заслуживаешь нака
зания».
Но Ковенанту не хотелось думать об Этиаран.
«Если ты не находишь успокоения», Ц припомнил он слова Красавчика и зап
оздало представил себе, как в недрах дромонда Линден трудится ради спасе
ния корабля и Поиска. Он не мог слышать выбиваемого ею ритма, но словно воо
чию увидел сосредоточенное, обрамленное пшеничными волосами лицо со ст
рогими складочками у рта и между нахмуренных бровей. Лицо, каждая черточ
ка которого была невыразимо прекрасной.
И этот образ, вместе с осознанием того, что сделано ею для спасения судна,
принес долгожданное успокоение. Ковенант поднес флягу к губам и отпил из
нее.

Когда он пришел в себя, каюту заливали лучи полуденного солнца, а во рту ещ
е оставался привкус напитка Великанов. «Звездная Гемма» вновь пришла в д
вижение. Ковенант не мог припомнить, снились ли ему сны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
 /vodka/belarus 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я