https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он втиснулся поглубже в песок, пристроил жезл на куче земли и стал ждать, когда альгарвейцы подойдут на дистанцию беглого огня.
И тут полковник Рофланц, командир подразделения, заорал:
— Наступление пройдет по плану! Вперед, солдаты! На врага! За конунга Свеммеля! За эффективность!
— Нет! — хором взвыли Леудаст с Магнульфом.
Оба видели достаточно сражений, чтобы понять — Рофланц рискует получить луч в сердце и все, кто последует за ним, тоже. Рядовые в их отделении — хотя бы те двое или трое, что оказались ближе всех и могли услыхать вопль капрала, — остались на месте. Но куда больше солдат ринулись вслед за Рофланцем. Он был их командиром. Как могли они ошибиться, исполняя приказ?
Они выяснили это — и очень скоро. Альгарвейцы на бегемотах палили в них из тяжелых жезлов с безопасного расстояния. На других бегемотах стояли легкие катапульты. Волны сырой магии расшвыривали ункерлантских солдат, словно переломанные окровавленные куклы. А потом сами чудовища, неуязвимые для легких жезлов пехоты, топотали вперед, сминая ряды бойцов конунга Свеммеля. В прорехи в их рядах устремлялись колонны альгарвейцев.
Леудаст едва не начал стрелять в бегущих к нему людей. Только что показавшееся солнце било ему в лицо, и солдаты казались бумажными фигурками. Капрал уже наполовину втопил палец в огневое гнездо, прежде чем осознал, что перед ним бойцы в долгополых шинелях, а не в мундирах и юбках.
— Отступаем! — орал один, пробегая мимо. — Если не отступим, все потеряно! Силы горние, все потеряно, даже если мы отступим!
Он умчался в тыл столь же поспешно, как и тот капитан, что удрал, когда альгарвейские драконы принялись засыпать ядрами лагерь.
— Если рыжики нас оттеснят, я отступлю, — прорычал Магнульф. — Но пропади я пропадом, коли побегу оттого, что мне так велел какой-то трус!
— Ты прав, силы горние! — прохрипел Леудаст. Вон — вон там завиднелись фигуры в юбках! Капрал открыл огонь. Альгарвейцы рухнули наземь — возможно, раненые, но скорей всего они просто были ветеранами, как их противник, и не желали подставляться под лучи. Леудаст все равно заорал от восторга. — Мы можем их остановить!
Но, столкнувшись с очагом отчаянного сопротивления, альгарвейцы не пытались сокрушить его, раздавить, как поступило бы ункерлантское войско. Они обтекали противника, точно вода, и очень скоро Леудаст и его товарищи обнаружили, что по ним ведут огонь не только по всему фронту, но и с флангов.
— Надо отступать! — заорал ему Магнульф. — Иначе они живо зайдут нам в тыл, и все, крышка!
Леудаст отходил вместе с сержантом. Капралу не хотелось отступать, но умирать ему хотелось еще меньше. С его точки зрения, сейчас эффективней всего было — выжить.
Граф Сабрино заорал от восторга и огрел своего дракона стрекалом. Безмозглое чудовище заверещало от ярости, но все же спикировало на колонну ункерлантских солдат, маршировавших по дороге на Эофорвик. Солдаты в сером разбегались, но было уже поздно. Дракон Сабрино не единственный обрушился на них с небес — полное крыло драколетчиков следовало за своим командиром.
Завидев сбившихся в кучу ункерлантцев, Сабрино вновь хлестнул дракона палкой, но по-иному. Ящер плюнул огнем, и до летчика донеслись вопли. Восторга они у него не вызывали. Альгарвейским вождям, сокрушившим древнюю Каунианскую империю, вольно было наслаждаться мучениями врагов, но слушать, как сгорают заживо люди, значило, по мнению Сабрино, принимать излишне близко к сердцу воинское ремесло.
А затем взгляд его наткнулся на иную цель — такую, о которой драколетчикам обыкновенно оставалось лишь мечтать. В эту кампанию войсковые чародеи снабдили полковника карманным хрустальным шаром, настроенным на такие же у командиров эскадрилий и звеньев.
— Гляньте, ребята! — крикнул Сабрино, поднося шар ко рту. — Еще одна ункерлантская дракошня. Заглянем к ним на огонек?
— Так точно! — Голос капитана Домициано звучал яростно, словно в летчике воплотился альгарвейский вождь древних времен. — Если солдаты Свеммеля собрались сделать нам подарочек, так пусть не удивляются отдарку!
Крыло взяло курс на дракошню. Сабрино рассмеялся про себя. Ункерлантцы вознамерились застать Альгарве врасплох. Большая часть их армии оказалась подтянутой к границе. Но у короля Мезенцио были свои планы, и теперь ункерлантцы полной мерой получили то, чем надеялись одарить соседей.
И на атаку они реагировали неумело — не лучше, чем Фортвег, или Валмиера, или Елгава под ударами солдат Мезенцио. Впереди виднелась дракошня — и драконы, приписанные к ней, на второй день войны оставались прикованными к земле.
С диким ревом ящер Сабрино набирал скорость. Драконы не имели понятия о рыцарстве или честной игре. Когда они видели врагов беспомощно сидящими на земле, в их крошечном мозгу оставалось одно стремление — убивать. Трудней всего седоку было не науськать чудовищную тварь, а остановить, не позволив слишком быстро истощить запас жидкого пламени или приземлиться, чтобы впиться в ункерлантских соперников клыками и когтями, вместо того чтобы поливать огнем сверху.
Ункерлантские драколетчики и драконеры метались заполошно, пытаясь поднять хоть нескольких ящеров в воздух — то ли чтобы противостоять альгарвейцам, то ли в попытке к бегству. Но тщетно; подчиненные Сабрино поливали огнем людей почти с таким же восторгом, что их ящеры — своих раскрашенных сланцево-серым родичей.
К тому времени, когда крыло сделало несколько заходов на вражескую дракошню, та превратилась в отменной кошмарности руины. Дракон Сабрино уже не в силах был пыхать огнем и только кашлял. Тварь все еще стремилась вернуться и убить кого-нибудь, и полковнику пришлось жестоко отходить ящера по морде стрекалом, прежде чем тот полетел прочь от ункерлантского взлетного поля. Дракон рвался в бой, покуда видел сородичей на земле.
К счастью, как и все драконы, ящер Сабрино был слишком глуп, чтобы иметь хорошую память. Когда летчик убедил наконец — что за великолепный эвфемизм! — тварь покинуть разоренную дракошню, ящер устремился на восход, даже не обернувшись. Сабрино же повернулся в седле — не для того, чтобы бросить прощальный взгляд на поверженного врага, а чтобы глянуть, что сталось с летчиками его крыла и их драконами. Сердце его исполнилось гордости — ни единой дыры не зияло в ровном строю. Колоссальная армия возмездия, собранная королем Мезенцио, действовала точно так, как предусмотрел ее создатель.
Убедившись, что никто не пострадал в бою, Сабрино глянул вниз — оценить, как идут бои на земле. Гордость снова охватила его. Повторялось то же, что не раз видел драколетчик в Валмиере. Всякий раз, когда ункерлантцы пытались организовать оборону, альгарвейские войска или бросали вперед бегемотов и те закидывали врага ядрами и пластали тяжелыми жезлами, или же обходили очаги сопротивления стороной, чтобы ударить разом с флангов и тыла. Ункерлантцам приходилось или отступать, или сдаваться… или гибнуть.
Некоторые — многие, судя по всему, — выбирали последнее. Никто не упрекнул бы ункерлантцев в трусости — никто из тех, кто сражался с ними в Шестилетнюю войну. Но валмиерские солдаты тоже бывали отважны, и это ничем не помогло им. Король Мезенцио и его генералы одержали победу на стратегической карте прежде, чем перенести ее на поля сражений. И та же драма разворачивалась теперь на равнинах восточного Фортвега.
То здесь, то там ункерлантцы удерживали за собой деревню или естественное укрепление, откуда их трудно было выбить. И, как происходило в Валмиере и Елгаве, драконы обрушивали на головы врагов град ядер, облегчая задачу наземным войскам, что следовали за ними.
— Как прошел вылет? — наперебой спрашивали у приземлившихся летчиков драконеры на взлетном поле, поспешно оборудованном в той части Фортвега, что до вчерашнего дня находилась в ункерлантском владении. — Как там наши — продвигаются?
— Лучше быть не может! — отвечал Сабрино, сползая со спины надежно прикованного к столбам дракона. — Силы горние, я уж и не знаю, о чем еще мечтать. Если дальше так пойдет, мы доберемся до Котбуса быстрей, чем добирались до Приекуле!
Драконеры возликовали. Один подхватил кусок мяса, обмакнул в ведро, полное молотой серы и киновари, и швырнул ящеру. Лязгнули зубы, и мясо пропало. Дракон ел жадно — утомился за день. Завтра ему предстояло потрудиться снова. Но, пока у ящера хватает пищи и времени для отдыха, он исполнит то, что от него требуется.
— Жрать, спать и сражаться, — промолвил Сабрино. — Неплохая судьба, верно?
Один из драконеров глянул на него, словно на помешанного.
— А трахаться?!
— Награда за верную службу, — легкомысленно отозвался Сабрино. — Это привлекло бы в армию крепких парней, а? «Отважно служи державе, и мы тебе найдем с кем перепихнуться». Да к вербовщикам после такого объявления очереди выстроятся!
Он рассмеялся, и драконеры расхохотались вслед за ним. Почему бы не пошутить, когда враг бежит?
Подошел капитан Домициано.
— Что такого смешного, сударь? — поинтересовался он.
Сабрино рассказал. Капитан тоже расхохотался.
— Могу я уйти в отставку и вернуться на службу по новой?
— До сих пор, дражайший мой товарищ, я не замечал, чтобы у тебя возникали проблемы в общении с покладистыми дамами — или, если прижмет, с доступными женщинами — когда возникала нужда, — заметил Сабрино.
— Ну, поспорить не могу, — самодовольно подтвердил Домициано. — Вот только, когда мы на восточном фронте стояли, охота была получше. Те валмиерские и елгаванские девки словно со страниц исторического романчика спрыгнули. А здесь каунианки нашим и который час не скажут, а фортвежки и рады бы, да все поперек себя шире.
— Лучше не станет, — напомнил ему Сабрино. — Когда мы ворвемся в коренные земли Ункерланта, там женщины еще уродливей.
— Милостивый государь! — жалобно заныл Домициано. — Обязательно ли было наводить меня на мысли столь печальные?
— Что же печального в том, что мы войдем в коренные земли Ункерланта? — поинтересовался капитан Орозио — он только что подошел и не был свидетелем начала разговора.
Чтобы объясниться, Домициано хватило двух слов:
— Тамошние бабы.
— А-а… — Орозио кивнул, покосившись на запад. — Привыкай, дражайший мой товарищ. Даже силы горние не остановят нас, полагаю, прежде чем мы разгромим ункерлантцев в пух и прах. Сверху видно, как рушится фронт под нашими ударами.
— Они сопротивляются отчаянно, — напомнил Сабрино, намеренный отдать должное и врагу. — Отбиваются яростней даже, чем кауниане на востоке. Елгаванцы просто опустили руки, когда мы захватили перевалы — своим же офицерам у них веры не было. Валмиерцы показали себя получше, но так и не успели понять, откуда на них ядро свалилось.
— Думаете, ункерлантцы уже сообразили, сударь? — спросил Орозио, выпучив глаза.
Сабрино припомнил сегодняшние бои: сожженная на дороге колонна, и дракошня, застигнутая в тот час, когда звери были еще прикованы к земле… По лицу его расползлась ленивая усмешка.
— Если так подумать… нет, — ответил он.
Орозио и Домициано, расхохотавшись, зааплодировали.
— Еще до урожая мы будем в Котбусе, — промолвил Домициано, — и обрушим дворец конунга Свеммеля ему на безумную башку!
— Верно. — Капитан Орозио кивнул снова. — Давно пора было преподать ему урок настоящей эффективности.
Он прошелся строевым шагом, двигаясь судорожно и чопорно, словно опасался сделать лишнее движение без разрешения свыше.
— Похоже, будто тебе кочергу в задницу засунули, — заключил Сабрино.
— Вот и я так подумал. — Орозио расслабился, приняв более естественную позу. — Но попробуйте сказать мне, что на ункерлантцев непохоже вышло!
— Не могу, — признался Сабрино — Слишком уж похоже. Они все из той породы, что дождутся разрешения через хрустальный шар, прежде чем высморкаться.
— При том, что хрусталиков у них на всех не хватает, — закончил за него Домициано.
— Нам же легче, — заметил Орозио. — Если нам от чего-то легче — я поддерживаю это обеими руками.
— Я бы сейчас обеими руками подержал стакан и тарелку. Драконы наши набивают животы, — заметил Сабрино, глядя, как драконеры швыряют огромным ящерам куски мяса, — и нам бы стоило последовать их примеру.
— Простите великодушно, сударь, но у меня от серы с киноварью изжога начинается, — ухмыльнулся Домициано.
— А от кулака моего у тебя что начнется? — поинтересовался командир крыла.
Но он тоже ухмылялся. Легко было веселиться, когда твоя армия продолжает наступление. Сабрино снова обернулся на закат. В лагерях ункерлантцев лица будут мрачны сегодня — и полковник надеялся, что завтра станут еще мрачней.
— Судьба обернулась к нам лицом, — пробормотал он вполголоса.
— О да! — воскликнул капитан Орозио, тоже улыбнувшись. Молодой офицер глянул в другую сторону — на палатки, выстроившиеся вдоль края взлетного поля. — А еще к нам обернулись лицом здешние повара…
Ужин, очевидно, добыли фуражиры из разоренных фортвежских деревень. Сабрино набил живот ломким козьим сыром, миндалем с солью и чесноком, оливками, еще более солеными, чем миндаль, и хлебом из ячменной муки с кунжутными семечками. Если бы в родовом поместье ему подали настолько кислое красное вино, граф оторвал бы злосчастному слуге голову. В поле он осушил стакан без колебания. Напиток подходил простой крестьянской пище даже больше, чем вино с тонким букетом.
Пока он ужинал, на небо высыпали звезды. Дьёндьёшцы считали их силами — силами, что правят судьбой воина. С точки зрения Сабрино, это была сущая нелепость, но ночные светила были прекрасны, и полковник наблюдал за ними, покуда не обнаружил, что зевает вовсю.
В койку он отправился без малейшего смущения и без малейшего желания делить ее с кем-либо. Если у капитана Домициано по молодости лет хватало сил искать себе подругу на ночь и тем более чем-то там с ней заниматься, это было его дело. Сабрино хотелось спать.
Где-то посреди ночи ункерлантские драконы сбросили груз ядер неподалеку от дракошни. Сабрино в полусне помянул коварного врага недобрым словом и задремал опять.
Следующим утром наступление продолжалось.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54
 Вино Bove в магазине Decanter 
загрузка...


А-П

П-Я