научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya-vanny/na-bort/na-1-otverstie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Башэ спрашивал, не можешь ли ты пойти и поговорить с ним? Вдруг ты чем-нибудь сумеешь ему помочь?Рейвенстрайк покачал головой.— Этот человек родом из Виннингэля, да еще и Владыка. Говорят, они владеют магическими силами, хотя я и не знаю, правда ли это. Не представляю, чем я могу ему помочь. И времени у меня почти не остается. Послезавтра мы уже должны быть в пути.— Я помню, — улыбнулся Джессан, снова испытывая волнение при мысли о скором походе. — Я так и сказал Башэ. Но может, ты все-таки поговорил бы с рыцарем? Если это не поможет ему, то хотя бы Башэ будет доволен.Рейвен пожал плечами.— Решено: сегодня я обязательно поговорю с рыцарем, и если в моих силах ему помочь, то помогу. А тебе за эти два дня надо успеть как следует подготовиться к походу. Наконечниками для стрел ты запасся, теперь ты должен сделать сами стрелы. Тебе понадобятся три ножа: для еды, охотничий и боевой. Удар Молота сделает их тебе, но ты должен находиться рядом, чтобы помогать ему, а заодно присматривать за ним. Наш кузнец ленив; если за ним не следить, он сделает короткие лезвия. И это еще не все. Ты должен сшить кожаную рубаху и кожаные штаны, чтобы было что надеть в дорогу.— Да, дядя, я все это знаю, — быстро ответил Джессан и вскинул руку, словно защищаясь от лавины приказов.— Это только на сегодня. Завтра у тебя будут новые дела, — крикнул Рейвен вслед племяннику, который уже шагал к кузнецу, насвистывая военный марш. * * * Рейвенстрайк вышел из хижины, собираясь пойти к рыцарю и узнать, сможет ли он чем-нибудь помочь умирающему. Умирающие вправе требовать подобной услуги от остающихся жить. Пусть у него совсем немного времени, он сделает все, что сможет, дабы облегчить этому старику последние часы жизни. Если понадобится выбрать молодого воина и отправить его в Новый Виннингэль с посланием, или понадобится доставить туда тело Густава, или если рыцарь попросит еще о чем-то, Рейвен постарается выполнить последнюю просьбу умирающего. Думая об этом, Рейвен шел к дому врачевания, когда услышал за спиной характерное шипение.Не оборачиваясь, он продолжал идти. Рейвен прекрасно знал, кто это шипит. Знал он и то, что шипение адресовано ему. Но решил не отвечать. Его сестра могла бы поговорить с ним на человеческом языке. На змеином он говорить с ней не будет.— Рейвен! — резко окликнула его Ранесса.Он не оборачивался. Тогда Ранесса крикнула во всю мощь легких:— Рейвен!Вздохнув, Рейвен остановился и обернулся. Ранесса стояла в тени своей хижины и, скрючив пальцы наподобие птичьей лапы, властно манила его рукой. Поверх мешковатой кожаной одежды она накинула старое одеяло. Ее совершенно не волновало ни собственное грязное тело, ни чумазое лицо.Да и с какой стати ей прихорашиваться? — подумал Рейвен, неохотно подходя к жилищу сестры. Замуж ей не выйти. Такую никто не возьмет в жены.Утренний воздух струил приятную прохладу. Ранесса дрожала от холода, тогда как обнаженному по пояс Рейвену было вполне тепло. Ранесса постоянно мерзла и даже летом топила очаг, чтобы согреться.— Что скажешь, сестрица? — спросил Рейвен, стараясь быть терпеливым.Ранесса хмуро поглядела на него. Ее большие карие глаза щурились от яркого солнца.— Что Джессан сделал с тем злом, которое он принес в селение?— Какое же это зло, Ранесса? — возразил брат. — Трофейные доспехи и только.Она приблизилась к нему вплотную, и ее рука уперлась Рейвену в грудь.— Джессан принес нам зло, — тихим и глухим голосом повторила она. — Он отдал это тебе. Теперь за него отвечаешь ты. Вы оба. Зло отравляет все вокруг. Если его не убрать, всем нам грозит смерть.Ранесса придвинулась еще ближе, широко распахнув глаза. В их странных коричнево-красных глубинах Рейвен видел свое отражение. И как в ее глазах отражалось его лицо, так в ее мозгу отражались его собственные мысли. Рейвен испытывал схожий страх по поводу доспехов, только не мог выразить его. Это его обеспокоило. Он не собирался делиться своими опасениями с безумной женщиной. Он попытался отступить, однако Ранесса упорно толкала его к стене своего жилища. Теперь он не мог уйти, не отпихнув ее с дороги, а Рейвену было неприятно к ней прикасаться.— Куда ты дел доспехи? — спросила Ранесса, и ее голос вдруг стал мягким и завораживающим.— Спрятал в надежном месте, — только и ответил Рейвен.— Отрава, — произнесла Ранесса, глядя на брата сквозь гриву густых нечесаных черных волос. — Эта отрава принесет смерть и несчастье нашему селению. И ты будешь виноват. Вы оба с Джессаном будете виноваты, если не избавитесь от доспехов.С этими словами дрожащая от холода Ранесса (хотя солнце уже начинало припекать) резко повернулась и скрылась внутри своего дымного и темного жилища.Рейвен немного постоял, ожидая, пока у него перестанет бешено колотиться сердце и он совладает с дыханием. Что же делать? Он пытался убедить себя, что слова Ранессы — не более чем безумный бред. Но если так, тогда и в нем разрастается схожее безумие, ибо сердцем он чувствовал правоту ее слов.Его особенно встревожило произнесенное Ранессой слово «отрава». Джессан спрятал доспехи там, где жители селения хранили запас провизии на случай неурожая и стихийных бедствий.Продолжая думать о предостережении Ранессы, Рейвен пошел к дому врачевания, чтобы поговорить с рыцарем. Однако, подойдя к месту, где дорога, ведущая к этому дому, сходилась с дорогой, ведущей к пещере, Рейвен краешком глаза заметил чью-то мелькнувшую тень. Обернувшись, он, к своему неудовольствию, увидел дворфа. Вольфрам появился с другой стороны жилища Ранессы.Дворф шел, прихрамывая и засунув руки в карманы. Поравнявшись с Рейвеном, он дружески ему кивнул. Рейвен сердито поглядел на него. Уж не подслушивал ли он их разговор с Ранессой? Потом он успокоился: даже если дворф и слышал что-то, он все равно не знает тирнивского языка.В одном Ранесса права, подумал Рейвен, отирая со лба пот. Эти доспехи не принесут мне ничего, кроме несчастья. Чем скорее я от них избавлюсь, тем лучше. Джессан настолько поглощен сборами, что даже и не вспомнит о них.Рейвен поменял направление и пошел по дороге, которая вела к пещере. Погруженный в свои мысли, он не заметил, что Вольфрам тоже поменял направление. Оглянись Рейвен назад, он бы с удивлением заметил, что у него было две тени. Одна — его собственная, длинная тень высокого человека. Вторая — коротенькая и коренастая, которая двигалась почти столь же бесшумно, как и первая. * * * После всех приключений, волнений и празднества Башэ проспал все утро. Солнце уже успело подняться высоко в небо, когда он высунул голову из-под одеяла. Башэ лежал в Бабушкиной хижине. Он сладко потянулся, потом еще немного понежился, прислушиваясь к переругиванию птиц, занятых устройством гнезда.Выйдя наружу, Башэ увидел, что к этому времени успело проснуться не более половины его соплеменников. Остальные еще спали: кто в своих убогих лачугах, более похожих на навесы, кто прямо на земле, накрывшись листьями, причем обнаружить спящего таким образом пеквея можно было, лишь случайно наступив на него. Если тревинис не вставал с рассветом, это означало только одно: минувшей ночью он умер. Среди пеквеев лишь немногие могли похвастаться, что видели восход солнца.Пеквеи считали сон временем путешествия в иной мир, туда, где они могли совершать самые удивительные деяния. То был пугающий и одновременно прекрасный мир. Там они обладали бессмертием. Какие бы ужасы ни случались с пеквеями в мире снов, они всегда возвращались в обычный мир. Поэтому они не понимали, зачем рано просыпаться, насильственно возвращаясь из одного мира в другой, особенно если в мире снов они были заняты каким-нибудь важным или приятным делом.Башэ поел ягод с хлебом — это были остатки вчерашнего пиршества, — потом решил сходить в дом врачевания, чтобы снести поесть Бабушке и посмотреть, в каком состоянии находится бедный Густав.Башэ уже собирался пойти и набрать свежих ягод, когда увидел Палеа, возвращавшуюся из селения тревинисов. Палеа была годом или двумя старше Башэ и считалась его невестой. Правда, их тайные любовные отношения длились уже четыре года. Палеа родила ребенка, но нельзя было с уверенностью сказать, является ли Башэ его отцом. Пеквейских детей растили не только матери, но и вся община в целом.— Ты была в селении тревинисов? — спросил Башэ. — Ты видела Бабушку?Палеа покачала головой.— Я отнесла ей поесть, но увидела, что вчерашняя корзина, которую ты мне давал, стоит снаружи и в ней еще достаточно еды. Поэтому я добавила туда свою еду и ушла. Я подумала: быть может, Бабушка находится в мире снов, и не захотела ей мешать.Башэ понимающе кивнул. Пеквеи будили спящих только в случае крайней необходимости. Они считали, что насильственное пробуждение может помешать спящему найти дорогу из мира снов в этот мир. Оказавшись наполовину в мире снов, а наполовину в обычном мире, можно было сойти с ума. Как говорила Бабушка, именно это и случилось с Ранессой.Беспокоясь по поводу рыцаря, Башэ поспешил к дому врачевания. * * * Вольфрам без труда двигался вслед за Рейвенстрайком. Честному и прямолинейному тревинисскому воину и в голову не приходило, что кто-то может крадучись, тайком, следовать за ним. Он ни разу не обернулся. Вольфрам прятался в тени кустов больше по привычке, чем по необходимости.Разумеется, дворф понял каждое слово из разговора Рейвена с сестрой, как раньше понял все из подслушанной беседы дяди и племянника.Вольфрам сразу же невзлюбил Ранессу, но его неприязнь в какой-то мере уравновешивалась странным любопытством. Какая ирония! Девчонка, у которой мозгов не больше, чем у сурка, одна-единственная из всего селения почуяла грозящее зло. Любопытство, однако, сменилось тревогой, ибо Вольфрам заметил, что всякий раз, когда он находился вблизи Ранессы, его серебряный браслет теплел. Дворф решительно не понимал, какое дело монахам до этой сумасшедшей. Ему самому до нее никакого дела не было, и Вольфрам решил держаться от Ранессы подальше.Он увязался за Рейвеном, рассчитывая увидеть, что тот сделает с доспехами. Браслет приятно покалывал кожу — значит, Вольфрам поступал правильно.Пещерное хранилище находилось примерно в миле от селения; достаточно далеко, чтобы в случае вторжения врагов им не удалось бы его обнаружить, и достаточно близко для самих жителей. Пещера была надежно замаскирована, и Вольфрам ни за что бы ее не нашел, если бы пошел один. Даже когда Рейвен остановился у самого входа, дворф ничего не заподозрил и решил, что потерял тревинисского воина из виду. Вольфрам в недоумении озирался по сторонам. Рейвен как сквозь землю провалился.Побродив между камней в поисках тропинок и следов, Вольфрам по чистой случайности наткнулся на вход в пещеру. Из-за своей растянутой лодыжки он поскользнулся. Дворф тяжело осел и съехал на собственном заду по плоскому камню, разрушив завесу из мастерски сплетенных ветвей, которые закрывали широкое отверстие в земле.Сломанные ветки и сухие листья не удержали его вес, и он рухнул вниз, пролетев около четырех футов и больно шлепнувшись на каменистую поверхность. Вольфрам содрогнулся всем телом и громко вскрикнул.Такова была плата за вторжение в чужие пределы. Раздумывая над тем, сколько костей он сломал при падении, Вольфрам поднял голову и увидел хмурое лицо рассерженного Рейвенстрайка.— Ой! — застонал дворф.У него округлились глаза, голова с глухим стуком откинулась назад, он неподвижно застыл, расслабившись.Он слышал, как тревинис опустился рядом с ним на корточки. Потом он почувствовал у себя на плече тяжелую руку Рейвена. Пальцы скользили по его коже и вдруг крепко сомкнулись. Боль была настолько сильной, что притворившийся потерявшим сознание дворф взвыл. Вольфрам сел, испуганно озираясь по сторонам.— В армии я хорошо научился распознавать притворщиков, — сказал Рейвен. — Отвечай, с какой целью ты увязался за мной?Он говорил по-тирнивски. Вольфрам густо покраснел.— Я не понимаю твоего языка. Ты же умеешь говорить на эльдерском.— А я думаю, ты понимаешь наш язык, — вновь сказал на тирнивском Рейвен.Да, настырности ему не занимать, подумал Вольфрам.— Так зачем ты тащился за мною следом, если не знал, куда я иду?— Я заблудился, — угрюмо пробубнил на эльдерском языке Вольфрам.Ощупав тело, он убедился, что ничего не сломал.— У меня подвернулась нога, и я провалился в эту чертову дыру. Если ты думаешь, что я шпионил за тобой, ты ошибаешься.Дворф беспокойно огляделся, ища глазами выход. Тревинисы зорко охраняли свои сокровища. Неудивительно, если чужаку, раскрывшему их тайник, это будет стоить жизни.— Я покалечился, — добавил Вольфрам жалостливым тоном. — Думаю, я даже что-то себе сломал.Ручищи Рейвена ощупали все кости на руках и ногах дворфа. При каждом прикосновении Вольфрам вскрикивал и стонал. Тревинис не церемонился с ним, и если дворфу посчастливилось до сих пор ничего себе не сломать, то сейчас это вполне мог сделать Рейвен. К счастью, все обошлось. Тревинис убрал свои руки и встал. Он сердито и подозрительно глядел на дворфа.— Сдается мне, ты как-то очень удачно заблудился, — сказал Рейвен, по-прежнему продолжая говорить на своем языке. — Нечего дурачить мне голову насчет переломов. У тебя все кости целы. Давай подымайся.— Надеюсь, я ничего себе не сломал, — сказал Вольфрам и встал.Пятясь задом, он стремился как можно дальше отойти от Рейвена, оглядываясь в поисках выхода.— Ладно. Я уйду и не буду мешать твоим делам, хотя мне и непонятно, что тут можно делать.— Тебе не выйти отсюда, — усмехнулся Рейвен. — Выход позади меня.Вольфрам инстинктивно посмотрел туда, где стоял тревинис. Как же он сразу не сообразил? Теперь слишком поздно. И все же дворф попытался сделать вид, что ничего не случилось.— Это выход? — спросил он.— Где ты научился нашему языку? — бросил ему сквозь зубы Рейвен.Вольфрам понял: игра проиграна. Он уже подписал себе смертный приговор. Двум смертям не бывать, а одна… одна может наступить очень скоро.— Я много странствовал, — пробормотал он по-тирнивски. — Я не хотел показывать, что знаю ваш язык. Ведь вы его считаете священным. Я уважаю ваши чувства.— Сомневаюсь, чтобы ты вообще что-либо уважал, — возразил Рейвен. — Я думаю, ты не просто так явился к нам. Ты собирался шпионить за нами. Джессан мне рассказал, что на обратном пути ты сам навязался им в попутчики. Единственное, чего мне никак не понять, — зачем? — жестко добавил он. — Что ты рассчитывал найти в нашей деревне? Золото? Серебро? Россыпи драгоценных камней? Или, может, ценные доспехи?Вольфрам с некоторым облегчением вздохнул. Правда, он пока еще не выбрался из пещеры. Хорошо уже то, что Рейвен не убил его на месте. Пока язык его слушается, еще не все потеряно. Вольфрам сумеет выпутаться.— Ты угадал: камни. И прежде всего — бирюза, — признался дворф. — Я отправился сюда в поисках бирюзы. Пеквей рассказал мне, что его бабушка умеет, как он сказал… выпевать камни.— Бирюза? — изумился Рейвен. — Да ей же грош цена.— Здесь, быть может, и грош, — пояснил Вольфрам, — а вот в государстве Тромек эльфы очень дорого за нее платят. Что же касается доспехов, — дворфа передернуло, и этот жест был вполне искренним, — уж лучше сжечь их или закопать и потом благодарить богов, что избавился от этого проклятья.— А еще лучше — отдать их тебе, — ехидно усмехнулся Рейвен. — Позволить тебе нажиться на нас…— Только не мне! — Вольфрам в страхе отпрянул и даже загородился руками. — Только не мне! — Он замотал головой. — Я не хочу даже притрагиваться к ним. Можешь делать со мной что угодно, но доспехи я не возьму.Такого ответа тревинис явно не ожидал. Рейвен поскреб подбородок. Как и все мужчины племени тревинисов, он был чисто выбрит. Рейвен ошеломленно смотрел на дворфа.— Эти доспехи магические, правда? — спросил он.— Да, только это злейший вид магии, — с жаром произнес Вольфрам. — Это магия Пустоты. Наверное, ты слышал о ней?Лицо Рейвена потемнело.— Я знаю, что это магия смерти.— Смерти, боли, страданий. — Вольфрам покачал головой. — Твоя сестра права. Доспехи принесут вашему народу сплошное зло. Тебе обязательно нужно от них избавиться.Вольфрам, пристально глядя воину в глаза, приблизился на шаг, чтобы получше рассмотреть его лицо.— Но ты и прежде знал, что от доспехов исходит зло. Ты понял это сразу же, едва их увидел.— Я… да, я почувствовал… что-то было не так, — признался Рейвен. — Но что я мог поделать? Племянник принес их мне в подарок. Мой отказ обидел бы его.— Уж лучше такая обида, чем зло, которое способно погубить вас всех, — возразил Вольфрам.— А в чем тут дело? Скажи, кто надевал эти доспехи? Почему я должен их бояться? Металл как металл…— Этот металл выплавлен не из обычной руды, — сказал Вольфрам. — Никакой кузнец не стучал по нему своим молотом. Смерть ковала эти доспехи в своей кузнице; это ее костлявые руки держали молот. Спроси рыцаря. Если ты не веришь мне, поговори с Владыкой Густавом.— Я тебе верю, — медленно проговорил Рейвен. — Точнее, я верю ощущениям своего сердца. Сказать по правде, я пришел сюда за тем, чтобы уничтожить эти доспехи…Нахмурив лоб, воин посмотрел на дворфа.— Но что мне делать с тобой?— Не трать на меня время. Я сумею один вернуться в селение. Покажи мне только, как выбраться из пещеры.— После того, как ты узнал вход в нее? Мне вовсе не улыбается, чтобы ты явился сюда еще раз. Ни к чему тебе знать, что мы здесь храним.Протянув руку, Рейвен схватил широкополую шляпу Вольфрама и нахлобучил ему на глаза.— Эй! Ты что? — зарычал Вольфрам.Рейвен молча заломил ему руки за спину и крепко связал их, воспользовавшись поясом дворфа.— У меня штаны падают, — запротестовал Вольфрам.— Ничего, я их придержу, — пообещал Рейвен.Послышался звук кремня, высекающего огонь, запахло дегтем, потом раздалось шипение огня. Сквозь дырку в войлочной шляпе дворф увидел оранжевую вспышку пламени. Рейвен крепко зажал в руке ткань его штанов и слегка толкнул Вольфрама вперед.— Я ничего не вижу! — простонал спотыкающийся дворф. — Ты что, хочешь бросить меня в яму?— Надо было бы тебя проучить, но я не стану этого делать. Давай шевели ногами! Хватит упираться. Вставай и иди, иначе я поволоку тебя, как мешок с картошкой.Вольфрам двинулся вперед. Рейвен, пихая и толкая его сзади, задавал направление и помогал обходить препятствия. Запахи не хуже глаз рассказывали дворфу о содержимом хранилища тревинисов. Рейвен вел его мимо погребов, где хранилось вяленое мясо и жир. Потом запахло лавандой, базиликом и другими травами. Их сменил терпкий запах картошки, аромат яблок и характерный запах крови от свежих туш, повешенных здесь, чтобы провялились. Рейвен толкнул его влево. Вольфрам почувствовал, что дальше путь пошел под уклон. Пройдя еще немного, Рейвен вдруг остановился, отчего резко дернул Вольфрама и едва не сбил его с ног.— Эй! — завопил дворф. — Поосторожнее!— Помолчи.Голос у тревиниса был суровый и напряженный.— Что случилось? — встревожился Вольфрам.Воина из племени тревинисов не так-то легко напугать. А голос Рейвена звучал так, словно он был чем-то испуган или обескуражен. Дворф извивался всем телом, стремясь распутать руки. Одновременно он мотал головой, пытаясь сбросить шляпу.— Да развяжи ты меня, черт побери! — потребовал Вольфрам. — Слышишь? Развяжи меня!Рейвен стащил с него шляпу и крепко ухватил за плечо.Потерявший ориентацию и ослепленный светом факела, Вольфрам отчаянно моргал и вертел головой по сторонам, со страхом ожидая увидеть какое-нибудь чудовище из тех, что обитают в пещерах. Рейвен между тем держал его все так же крепко. Наконец дворф заметил лежащий на полу узел и узнал конскую попону, в которую Джессан увязал черные доспехи. Приглядевшись, Вольфрам попятился назад и уперся в Рейвена.Попона была густо усеяна какими-то темными пятнами.— Что это? — сурово спросил Рейвен, подняв факел, чтобы тот лучше осветил странные пятна.— Откуда мне знать? — вопросом ответил Вольфрам.Он хотел было попятиться назад, но мускулистая фигура Рейвена загородила путь.— Что ты делаешь? — в ужасе закричал Вольфрам. — Не прикасайся к ним!Рейвен наклонился над доспехами и уже протянул руку. Предостережение дворфа заставило его остановиться. Однако любопытство все же взяло верх. Рейвен осторожно потянул за край, где не было пятен, и развернул узел. К пятнам на металле прилипли кусочки материи, подобно тому, как к гноящейся ране прилипают куски повязки.— Похоже, эти доспехи… — Рейвен с отвращением глядел на липкие пятна. — Они как будто кровоточат!Воин наклонился ниже.— A это ты видел?Он показал на мертвые тела нескольких крыс, застывших возле узла.У Вольфрама запершило в горле, и он закашлялся. От доспехов исходил особый, ни с чем не сравнимый смрад горький, едкий и какой-то маслянистый. Дворфу было трудно дышать. Он бормотал все заклинания против злых сил, какие только знал, добавив к ним для большей уверенности и пару заклинаний, перенятых им у орков.— Оставь эти доспехи и не прикасайся к ним. Посмотри, что сталось с крысами, которые сунули туда свои носы! Идем отсюда! — Вольфрам резко взмахнул рукой. — Говорю тебе, давай убираться отсюда. Быстро!— Я не могу их оставить здесь, — сказал Рейвен, мрачно глядя на дворфа.— В таком случае, что ты собираешься с ними делать?Вольфрам видел, что пятна разрастаются прямо на глазах. Кое-где маслянистое вещество протекло сквозь ткань и покрыло каменный пол.— Я прицеплю к ним камень и утоплю в реке, — угрюмо сказал Рейвен.— В той самой, где вы купаетесь? — запальчиво спросил Вольфрам, повысив голос. — В реке, где вы ловите рыбу и откуда черпаете воду для полива ваших посевов?— Ты прав, — после короткого раздумья согласился Рейвен. Храбрый воин выглядел растерянным и беспомощным. — Я уже потерял счет сражениям, в которых участвовал. Я видел смерть в самых ужасных обличьях и ни разу не дрогнул, но это… Эти доспехи выкручивают мне все кишки, а в желудке такое ощущение, будто я наелся тухлой рыбы. Я не могу оставить доспехи здесь. Наверное, я их сожгу…— И дым отравит воздух, — поспешно сказал Вольфрам.— Тогда зарою в землю.— Они и землю отравят.Рейвен стиснул кулаки.— Значит, моя сестра была права? Неужели над нашим народом действительно нависло зло?Он свирепо поглядел на Вольфрама.— Тебе ведь известна магия Пустоты! Отвечай!Дворф с ужасом и отвращением посмотрел на осклизлый узел и покачал головой.— То, что я о ней знаю, я тебе уже рассказал. Но есть человек, способный дать тебе толковый совет. Рыцарь. Он бился с врикилем. Он еще тогда велел нам уничтожить доспехи. Давай спросим у нею.— Если он жив, — добавил Рейвен.Тревинис в последний раз бросил взгляд на зловещие доспехи, затем резко повернулся и пошел прочь. Вольфрам, хромая, поспешил за ним.— Ты больше не станешь завязывать мне глаза?— Теперь это уже не нужно, — коротко ответил Рейвен.Вольфрам понял. Нет, Рейвен не проникся к нему доверием. Просто жители селения вытащат отсюда все, что здесь хранилось, и больше ничья нога не ступит в проклятую пещеру. * * * — Джессан! — крикнул Башэ.Пеквей уже намеревался войти в дом врачевания, когда заметил своего друга. Джессан вышел с противоположной стороны Священного Круга.У Джессана в руках было несколько кусков кожи. Башэ обежал Круг.— Куда это ты шел?— Тебя искал, — ответил Джессан, замедляя шаги.Он сокрушенно посмотрел на кожаные полосы.— Вот, пытался сшить штаны в дорогу, но портной из меня никудышный. Две иглы сломал. Тогда я решил разыскать тебя и спросить, не найдется ли у тебя иглы.— Точнее, ты шел узнать, не попрошу ли я Палеа сшить тебе эти штаны, — хитро улыбнувшись, сказал Башэ. — Иначе зачем тебе было тащить с собой все куски? Не волнуйся, она сошьет. Мы сходим к ней. Но сначала я хочу навестить рыцаря. Тебе бы тоже не мешало зайти, выказать ему свое уважение. Или проститься, — тихо добавил он.— У меня мало времени, — возразил Джессан, поглядывая в сторону дома врачевания.Он вдруг умолк. Лицо стало серьезным. Джессан подумал о храбром старом воине, умиравшем в доме врачевания. По сравнению с ним у Джессана была целая бездна времени.— Ты прав. Давай зайдем, но ненадолго.Друзья обошли Священный Круг и подошли к дому врачевания. У порога они остановились. Обоим стало как-то не по себе от близкого присутствия смерти.— Может, нам его окликнуть? — вполголоса спросил Джессан.— Лучше не надо; ведь он может спать, — ответил Башэ. — Мы тихо войдем и посмотрим, как он там.Башэ взялся за край завесы и откинул ее. Осторожно ступая, он вошел первым. Джессан последовал за ним.— Вот они, избранники, — раздался голос Бабушки. ГЛАВА 10 Будучи искренне верующим человеком, Густав не стал сомневаться в выборе богов, но все же подумал, что богам стоило бы проявить большую разборчивость. Почему они выбрали для столь важной и ответственной миссии двоих юнцов, когда в селении достаточно зрелых, опытных и подготовленных воинов?— Избранники? — ошеломленно переспросил Башэ. — А для чего мы избраны?Бабушка подняла набрякшие, покрасневшие веки и быстро показала глазами в сторону Густава. Рыцарь внимательно смотрел на двоих юношей, застывших в почтительном молчании. Только теперь он начал понимать мудрость богов.Тот, кто ищет Камень Владычества, тот, чьи громадные глаза стали кошмаром его снов, наверняка посчитает, что Камень как раз и доверили зрелым, опытным и подготовленным воинам, и не обратит внимания на зеленых юнцов.Были и другие причины. В возрасте Башэ и Джессана Густав был достаточно ловким вором, промышлявшим на улицах Нового Виннингэля.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 красное сухое вино долина роны 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я