научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 полотенцесушитель электрический маргароли 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В словах Дамры не было ничего, кроме правды. Защитник действительно являлся слугой Божественного и ежегодно приносил ему клятву верности и повиновения. Тем не менее Защитнику очень не нравилось, когда ему напоминали об этом. Словесный удар Дамры достиг своей цели. Защитник повернулся и бросил на нее холодный взгляд.— Человек, имеющий власть и влияние, к сожалению, имеет и врагов, уважаемая Дамра из Дома Гвайноков, — сказал Защитник. — Я могу лишь позавидовать Божественному, чувствующему себя столь защищенным.«Не уступай. Не поддавайся его требованиям», — мысленно твердила себе Дамра.Она представила лицо мужа, его теплые глаза, мягкую улыбку. Вещих учили быть неприметными; даже голос их должен был звучать негромко. Гриффит, наверное, обладал этими качествами с рождения — настолько естественными они были для него. Он являлся замечательным дополнением своей жены. Гриффита можно было уподобить неслышно падающему снегу, способному погасить яростно бушующее пламя. При мысли о том, что она может потерять мужа, у Дамры сжалось сердце. По сравнению с этим ее гордость была просто ничем.Дамра отстегнула оба меча и подала их телохранителю. Тот с поклоном принял оружие и исчез из виду.— Я приехала в ответ на ваше послание, мой господин, — сказала Дамра и торопливо добавила: — Надеюсь, вы простите меня, если я воздержусь от требований этикета и не стану говорить о погоде и красотах вашего сада. Вы также можете не произносить хвалебных слов о моих предках и не делать мне обычных комплиментов. У нас мало времени, и вы, несомненно, представляете, насколько значима для меня тема нашего разговора. В своем письме вы намекнули, что располагаете сведениями о моем муже.Защитник оторвался от созерцания лилий и жестом указал на стул. Дамре ничего не оставалось, как сесть. Сам Защитник остался стоять. Он глядел на Дамру сверху вниз, специально создав ей дополнительное неудобство. В ее душе начало закипать бешенство. Дамра сдерживалась и от этого чувствовала себя разбитой.— Вас отличают честность и прямота. Меня всегда восхищали эти качества. Я знаю также, что Дамра из Дома Гвайноков считает меня врагом, — печально добавил Защитник. — Меня это огорчает. У нас с вами есть расхождения по государственным вопросам, но покажите мне двух эльфов, которые были бы единодушны в своих мнениях! Мне бы хотелось, чтобы вы считали меня своим другом. Только поэтому, узнав, насколько вы встревожены загадочным исчезновением своего мужа, я предпринял ряд опасных и весьма дорогостоящих шагов, чтобы получить сведения о нем.Мерзавец! — подумала Дамра. Ты предпринял опасные и дорогостоящие шаги, чтобы захватить Гриффита в плен. Но она не произнесла ни слова. Не доверяя своим чувствам, Дамра лишь слегка кивнула, давая понять, что слушает Защитника.— Где находился ваш муж и чем он занимался — этого не смог узнать даже я, ибо Вещие никогда не раскрывают своих секретов. Сейчас, Дамра, он находится у моих Вещих. Ваш муж среди друзей.Отец и Мать, помогите мне! — в отчаянии взмолилась Дамра. Вещие обучались своему искусству в одном из потаенных уголков государства эльфов. Они с детства росли и воспитывались вместе, но затем каждый отправлялся служить своему Дому. Верность Дому у каждого из Вещих стояла на первом месте. Гриффит часто противостоял Вещим Дома Защитника. К каким ухищрениям ни прибегал бы сейчас Защитник, стремясь убедить Дамру, она знала: они с Гриффитом оба находятся во вражеском стане.Дамра с осторожностью следила за Защитником, пытаясь разгадать игру, которую он вел. Сначала он постарался нанести ей как можно больше оскорблений. Теперь он разыгрывал из себя ее друга. В одной руке — обнаженный меч, в другой — голубка.— А знаете, Дамра из Дома Гвайноков, за что я люблю эту часть сада? — спросил Защитник. Он сделал многозначительную паузу, затем продолжил: — За журчание струящейся воды. Она ничего не говорит, и тем не менее — сколь успокаивает этот звук!Дамра поняла его намек. Какую бы руку она ни выбрала, он выйдет победителем, а она проиграет. Если он приведет ее в ярость и гнев выплеснется наружу, Защитник всегда сможет заявить, что она угрожала его жизни. Ее, чего доброго, арестуют и с позором выпроводят отсюда. В этом случае даже Божественный будет вынужден официально осудить ее за подобный проступок. Если же Дамра выберет голубку — молчание в обмен на жизнь Гриффита, — она лишится не только своей гордости, но также чести и принципов, столь дорогих ее сердцу. Ее уступка серьезно ослабит положение Божественного. Седар сумеет понять, что у нее не было иного выбора, но она потеряет его уважение, она утратит доверие и понимание того, кем она так восхищается.Дамра представляла себе, какие муки испытывает узник на дыбе, когда с каждым поворотом винта ему выворачивают и ломают суставы. Сейчас она сама находилась в таком же положении. Мысль о том, что она должна сделать, словно поднимала ее на дыбу, а мысль о том, что бы ей хотелось сделать, поворачивала винт. Гриффит наверняка предпочел бы, чтобы Дамра осталась верной Божественному, хотя ему самому это могло стоить жизни. Если своей покорностью она купит ему свободу, Гриффит вряд ли обрадуется. Для Дамры было невыносимо потерять доверие того, кого она любила.Но как она сможет жить дальше без него — своего верного друга, надежного советчика, ее души и сердца? Уж лучше ей погибнуть.— Хранитель? Почему ты нарушаешь нашу беседу? — спросил удивленный Защитник. В его голосе ощущалось напряжение.Дамра оцепенело уставилась на журчащую воду. Терзавшая ее душевная боль была настолько велика, что она не заметила приблизившегося Хранителя ключей. Должно быть, и в самом деле случилось нечто непредвиденное, поскольку беседы Защитника никогда не прерывались.— Мой господин, простите мне это вторжение, — произнес Хранитель, поклонившись едва ли не до земли, — но сюда неожиданно прибыли несколько чужестранцев, разыскивающих Дамру из Дома Гвайноков. Один нимореец, с ним два пеквея, а также юноша из какого-то дикого племени. Они заявляют, что привезли ей послание от того, кто недавно отправился к своим предкам. Это послание было последней просьбой умирающего, мой господин.Сказанное немало изумило Дамру. Она не смогла припомнить никого, кто мог бы передать ей свою последнюю просьбу, в особенности через таких необычных посланцев. Ее первой мыслью было, что это — очередная уловка Защитника. Дамра украдкой глянула на него.Однако, судя по выражению лица Защитника, для него это явилось полной неожиданностью. Он был явно раздосадован прерванным разговором. Еще бы! Победа виделась столь близкой, а теперь момент упущен. Глаза Защитника метнули молнии в Хранителя. Тот умоляюще посмотрел на своего господина. У эльфов последняя просьба считалась священной. К ней относились с исключительным уважением и вниманием. Едва только Хранитель услышал, что некто пожелал передать Дамре свою последнюю просьбу, он был обязан незамедлительно разыскать ее и сообщить ей об этом, равно как она была обязана сразу же встретиться с посланцами.Кем бы они ни были, их наверняка послали боги, подумала Дамра. Нет, ее не сняли с дыбы, просто палачи отправились перекусить. Боги словно перевернули песочные часы, и песчинки, что были внизу, теперь оказались наверху. Перед Дамрой забрезжила надежда. Возможно, она сможет найти ответ, в котором так отчаянно нуждалась.Поклонившись, Дамра выразила свои сожаления по поводу прерванной беседы. Защитнику ничего не оставалось, как принять их. Телохранители вернули ей оружие, и Дамра в сопровождении Хранителя направилась за пределы окружающего дворец пространства — в самый первый сад, предназначенный для приема ремесленников и торговцев. Хотя посланцы и явились с последней волей покойного, их все равно и близко не подпустили бы ко дворцу Защитника.Если Дамра благословляла Отца и Мать, Защитник их проклинал. Надо же: Гарвина загнал эту упрямицу в угол, а она сумела оттуда улизнуть. Немного поразмыслив, он успокоился. Пусть хлопает крылышками; из паутины ей не вырваться. Ей придется принять его условия. Он видел ее страдальческие глаза. Нет, Дамра никогда не пожертвует своим мужем. * * * — Два пеквея… один тревинис… — пробормотала Вэлура, разговаривая сама с собой.Прекрасная госпожа Годелива исчезла. Приняв облик неприметной садовницы, которую она убила, чувствуя, что ей может понадобиться переменить обличье, Вэлура подслушивала разговор Защитника с Владычицей. Стоя на коленях и делая вид, что выпалывает сорняки, растущие под бугенвилеями, она не вызывала ни малейших подозрений. В этом обличье Вэлура была столь ничтожным существом, что оставалась практически невидимой для глаз большинства слуг Защитника.Сохраняя новое обличье, она добралась до первого сада. Вэлура пошла по тропинке для слуг, поскольку ее ни в коем случае не должны были видеть на главной дорожке. Стражники, однако, обратили на нее внимание, поскольку под видом скромного слуги может скрываться тайный убийца. Вэлуру, как водится, обыскали на предмет оружия, но ничего не нашли. Магия Пустоты надежно спрятала кровавый нож от бдительных глаз стражи. Пойдя более коротким путем, Вэлура достигла первого сада намного раньше Дамры и Хранителя.Оказавшись за невысокой каменной стеной, Вэлура опустилась на колени и осторожно выглянула через нее. Увидев четыре фигуры, мнимая садовница дотронулась до кровавого ножа.— Шакур… — Имя просочилось сквозь лезвие и ушло в Пустоту.Она почувствовала его ответ.— Да, Вэлура.Шакур ненавидел ее. Он ревновал ее за то, что она находилась возле Дагнаруса. Она знала об этом. Вэлура наслаждалась этой близостью — то было одним из немногих оставшихся у нее удовольствий. Связанные друг с другом через кровавый нож и, что несравненно важнее, через Кинжал врикиля, Вэлура и Шакур были вынуждены действовать вместе. Возможно, настанет время, когда один из них уничтожит другого, но пока оно еще не пришло. Они трудились ради единой цели — могущества своего повелителя.— Шакур… ты мне говорил о некоем молодом тревинисе и двух пеквеях. Ты говорил, что они, возможно, имеют какое-то отношение к человеческой части Камня Владычества.— Да, а что? Ты что-нибудь узнала о них?— Ты смог бы их описать? Как они выглядят?— Один поганый тревинис и два поганых пеквея — вот как они выглядят, — огрызнулся Шакур.— А нет ли чего-нибудь приметного?— У тревиниса кровавый нож, принадлежавший Лане.Вэлура снова выглянула из-за стены. Тревинисский юноша мерил шагами сад, расхаживая взад-вперед. Такое поведение было оскорбительным для эльфов. Предполагалось, что все, кто оказывался в этом саду, должны были восхищенно замереть, любуясь его красотой. Нимореец положил ему на плечо руку и что-то сказал, пытаясь успокоить. Подобно акуле, способной учуять в океанских просторах маленькую капельку крови, Вэлура ощущала в безднах Пустоты присутствие кровавого ножа. Он был у этого мальчишки.— Да, Шакур, нож у него.— Потому я и увязался за ним. Этот парень по дурости воспользовался ножом, чтобы убить кролика. Должно быть, потом его предостерегли, поскольку он уже несколько недель не прикасается к ножу. Где ты находишься? И где они? Это важнее.— Тревинис и его спутники сейчас в первом саду дворца Защитника в Глимрэ.— Пустота их побери, что они там делают? — удивился Шакур.— Они явились, чтобы повидать Владычицу — некую Дамру из Дома Гвайноков. Они утверждают, что должны ей передать последнюю просьбу какого-то умершего человека.— Все сходится! — возбужденно воскликнул Шакур. — Эта просьба — Камень Владычества. Если не он сам, то, по крайней мере, сведения о том, где его искать. Я нахожусь вместе с нашим повелителем возле Портала Тромека. Если я загоню нескольких лошадей, то сумею добраться сюда в считанные дни.— Не торопись, — холодно осадила его Вэлура. — Оставайся с нашим повелителем. С этим я управлюсь сама.Вэлура просто не верила, что ей на долю выпало такое счастье — вручить Дагнарусу две части Камня Владычества. Ее повелитель особенно обрадуется той части, что принадлежала людям, — ведь он более двухсот лет разыскивал ее. Ради этой сверкающей пирамиды он убивал, ради нее чуть не погиб сам, пытаясь завладеть Камнем. Он оценит преданность Вэлуры и, быть может, даже вновь ее полюбит.А Шакур был вне себя от злости. Он не хуже Вэлуры понимал, что две части Камня становятся для нее ступенями к большей власти. Но он умел обуздывать свой гнев.— Дело слишком важное, чтобы справиться с ним в одиночку. Я настаиваю, чтобы ты дождалась меня.— Не забывай, Шакур, что ты не являешься моим господином, — ответила Вэлура. — Ты далеко отсюда, а я — совсем рядом. Я сама сделаю все, что нужно.Шакур вскипел, бормоча пустые угрозы. Но он понимал, что Вэлура права: время дорого, и эта правота злила его еще сильнее.— Я сообщу об этом нашему повелителю! — пригрозил он.— Обязательно сообщи, Шакур, — сказала Вэлура и засунула нож в складки пояса.Сохраняя облик садовницы, женщина-врикиль присела на корточки у стены, сосредоточенно копаясь в земле и… слушая. * * * Наконец Дамра и Хранитель ключей добрались до первого сада. Дамра окинула цепким взглядом все его пространство, что было делом несложным. В отличие от обширных, более похожих на лабиринты, верхних садов, первый сад был небольшим и легко просматривался. От мозаичных солнечных часов расходились концентрические круги из различных цветов. Днем камни часов сверкали на солнце. Вместе с солнцем по циферблату солнечных часов двигалась тень, слегка касаясь деления очередного часа, прежде чем миновать его. Поскольку солнце уже село, солнечные часы бездействовали.Наступало время ужина. По саду двигались слуги, зажигая свечи в изящных светильниках, стоявших через равные промежутки вдоль садовой стены. Свет извлек из сумерек пеквейскую старуху, усевшуюся на корточках и ковырявшуюся в камнях, из которых были сложены солнечные часы. Хранитель даже задохнулся от такой неслыханной дерзости и уже собирался позвать стражу. К счастью, нимореец заметил неподобающее поведение пеквейки. Отойдя от молодого тревиниса, он направился к ней.Возможно, эти странные посланцы испугали бы и Дамру, если бы она не узнала ниморейца. То был Арим-ремесленник, ее добрый и верный друг. Присутствие Арима подействовало на нее успокаивающе, словно она выпила вина с пряностями. И все же Дамра не переставала удивляться, какое неотложное дело могло привести его сюда да еще в столь пестрой компании? В ее душе сразу же вспыхнула надежда: он что-то знает про Гриффита.Дамра закончила осматривать сад, отметив, что он имеет один вход и два выхода. Везде стояла стража Защитника, внимательно наблюдая за гостями. Правда, стражники находились на достаточном расстоянии. Казалось бы, они вряд ли могли подслушивать, но, как говорится, шлемом ушей не закроешь.Дамра понимала, что и Хранитель постарается задержаться здесь как можно дольше под предлогом, что он проверяет, все ли гости Защитника, даже нежданные, чувствуют себя удобно.Арим оторвался от разговора с пеквейской старухой и поклонился Дамре. Поклон был учтивым — таким, каким и должен быть поклон чужестранца, причем чужестранца, занимавшего скромное положение. Дамра ответила на его приветствие легким кивком. Она молча посмотрела на Хранителя.Если Хранитель и был раздосадован тем, что Дамра не стала в его присутствии говорить с гостями, он умело скрыл свою досаду. Он вышел вперед, представился и спросил, требуется ли гостям еда и питье. Он не торопился, вспоминая содержимое кладовых в надежде найти там какое-нибудь кушанье, которое могло бы понравиться чужестранцам. Дамра кипела от нетерпения, наблюдая за выражением лиц пеквеев и тревиниса. Хранитель говорил на томаги — языке эльфов. Арим учтиво ответил, и тоже на томаги, поскольку почти все ниморейцы бегло говорили на этом языке. Что касалось остальных, то либо они были искусными притворщиками, либо действительно не понимали языка томаги.Пеквей завороженно глазел на все: от сада до величественного дворца Защитника, стоявшего на самой вершине горы. Семиэтажный дворец нависал над окружающим пространством, олицетворяя собой власть и могущество. Пеквейка, судя по морщинам, густо избороздившим похожее на орех лицо, была очень старой. Когда ей казалось, что Арим не обращает на нее внимания, она украдкой продолжала поддевать костлявыми пальцами ноги камни солнечных часов. Молодой тревинис, как и Дамра, испытывал нетерпение. Ему было не устоять на месте. Он переминался с ноги на ногу, явно томясь от безделья. Заметив стражников, он с неподдельным интересом стал рассматривать их оружие, рискуя вызвать у них подозрение. Он даже захотел подойти поближе. К счастью, Арим вовремя заметил его намерение и преградил ему путь.Это дало Ариму повод прервать длинную тираду Хранителя, предлагавшего гостям лимонную воду и ячменные коврижки. Нимореец попросил прощения за неподобающее поведение своих спутников.— Полагаю, уважаемый Хранитель, будет лучше, если мы передадим наше печальное послание и затем покинем это прекрасное место, — сказал он.Видя, что пеквейская старуха ухитрилась подцепить длинными пальцами ног один из камней и вытащить его из мозаики часов, Хранитель вяло согласился, что это и в самом деле будет лучше. Поклонившись и бросив еще один испуганный взгляд на Бабушку, Хранитель удалился.— Я — Дамра из дома Гвайноков, — сказала Дамра, официально поклонившись гостям.— Арим-ремесленник из Мианмина, — столь же официально представился нимореец.Этот холодный обмен приветствиями немало удивил молодого тревиниса. Он глядел то на Дамру, то на Арима и, скорее всего, думал, что старые друзья, которые не виделись два года, как-то странно себя ведут. Арим что-то сказал ему на эльдерском языке. Юноша искоса поглядел на стражников и кивнул, поняв причину.Тревинис был высоким и хорошо сложенным юношей. На его открытом лице с мощной нижней челюстью отражались все мысли. Человек с таким лицом не мог хранить секреты и лгать. Его ясные глаза спокойно выдержали взгляд Дамры и не дрогнули. Дамра почувствовала, что он чем-то ей неприятен. Ей не хотелось дотрагиваться до него. Арим представил юношу как Джессана из племени тревинисов, и когда тот по обыкновению людей протянул ей руку для рукопожатия, Дамра сделала вид, что не знает этого обычая.Тревинис был ошеломлен, но Арим прекрасно справился с этим щекотливым моментом. Нимореец взглянул на Дамру, и она прочла в его глазах, что он все понял. В глазах Арима она заметила и скрытую тревогу. Чувствовалось также, что Ариму крайне необходимо поговорить с Дамрой без посторонних ушей.Затем Арим представил ей двоих пеквеев. Дамра никогда ранее не встречалась с этой расой. Они говорили между собой высокими, даже писклявыми голосами, очень напоминавшими чириканье воробьев. Оказалось, что старуху все называют Бабушкой. Ее светлые глаза безбоязненно смотрели прямо на Дамру.— А в тебе больше огня, чем в остальных, — объявила Бабушка, закончив бесцеремонное разглядывание Дамры. — Это я тебе в похвалу говорю, — вскользь добавила она.— Благодарю вас, Бабушка, — серьезным тоном ответила Дамра, поскольку старики любой расы заслуживали уважения.Молодого пеквея звали Башэ. Дамра ошибочно приняла его за ребенка и удивилась, зачем малыша взяли в столь далекий путь. Возможно, у пеквеев так принято.— Я бы хотела полюбоваться заходом солнца, — сказала Дамра так, чтобы услышали стражники. — Не согласитесь ли вы прогуляться со мною?Арим согласился и, переглянувшись с остальными, повел их за собой. Дамра привела гостей к западной стене, удалившись от стражников, насколько это позволяли размеры сада.— Повернись к ним спиной, Арим, — негромко сказала она на языке томаги. — Возможно, они умеют читать по губам.— Даже в сумерках? — улыбнулся Арим.— Даже в сумерках, — без улыбки ответила Дамра. — Мой дорогой друг, как я рада тебя видеть. Ты не представляешь, как мое сердце обрадовалось твоему появлению.— По пути сюда мы останавливались в твоем доме, — сообщил Арим. — Я говорил с твоим слугой Лело. Он рассказал мне, что Гриффит исчез.— Не исчез, Арим, — возразила Дамра, будучи не в силах скрыть душевную муку. — Мне точно известно, где он. — Она бросила взгляд в направлении дворца Защитника. — Я надеялась, что у тебя есть какие-нибудь сведения о нем.— Увы, Дамра, — с грустью ответил Арим. — До разговора с Лело я даже не знал о его исчезновении. Мне очень жаль, что вместо облегчения твоих страданий я, возможно, лишь добавлю новые.Дамра вспомнила причину появления гостей — они должны были передать ей последнюю просьбу умершего. Ее вдруг обуял какой-то дикий, необъяснимый страх: а вдруг это и есть Гриффит? Разум все же оказался сильнее. Арим сказал, что не знал об исчезновении Гриффита, а нимореец был одним из немногих людей в этом мире, кому Дамра могла доверять.— Ты сказал, что вы привезли мне просьбу умершего человека, — сказала Дамра. — Кто он? Мне как-то не сообразить… — И тут она поняла: — Густав, — прошептала Дамра.При этом имени молодой пеквей дернул головой: то было первое слово, которое он понял.— Она говорит о Владыке Густаве? — спросил он у Арима. — Мне что, нужно рассказать ей о нем?— Простите меня, — сказала Дамра, перейдя на эльдерский. — Это никак не пришло мне в голову. Прошу всех вас меня простить.— Я тебя прощаю, — сообщил Башэ. — Так какую оплошность ты допустила?— Невежливо говорить в присутствии других на непонятном для них языке, — пояснил Арим. — Прошу принять и мои извинения.— Давайте все-таки о деле, — нетерпеливо произнес Джессан. — Ты, Арим, только и повторяешь, что у нас неотложное дело. Мы до смерти устали, добираясь сюда, а теперь говорим о каких-то пустяках и кланяемся. Башэ, отдай этой госпоже мешок, расскажи о послании, и закончим то, ради чего мы здесь.Почему этот юноша такой беспокойный? — с удивлением подумала Дамра. Она поймала себя на том, что предпочла бы разговаривать без него. Одновременно она понимала, что за ним нужен глаз.— Не надо так громко, Джессан, — упрекнул его Арим. Нимореец умоляюще взглянул на Дамру. — Я бы не стал говорить о нашем деле здесь.— Увы, мой друг, тут я ничем не могу вам помочь, — удрученно сказала Дамра. — Если мы попытаемся покинуть сад, стража Защитника нас остановит. Я не могу отвести вас в домик для гостей, где я остановилась. Мне думается, этот сад — достаточно удобное место для разговора. Нам лучше и дальше говорить на эльдерском. Вряд ли стражники знают язык Виннингэля.Эльфы считали эльдерский язык грубым, а его изучение — ниже своего достоинства. Мало того, они были убеждены, что этот язык разрушительно действует на ум эльфов.— Пусть будет так, — вздохнув, согласился Арим. — Правда, историю, которую мы должны тебе поведать, лучше рассказывать при ярком свете, поскольку она темнее тьмы. Твое предположение было правильным. Владыка Густав, наш дорогой друг, скончался. Он умер в селении тревинисов, откуда родом этот юноша. Тревинисы оказали ему все почести, какие оказывают погибшим воинам, и похоронили его как героя. Его душа соединилась с душой его любимой жены. Поэтому мы не скорбим о нем.— Мы не скорбим о нем, — повторила Дамра, и все же ей было больно сознавать, что она потеряла мужественного друга. Вопреки этим словам, душа ее была полна скорби.— Почему он умер так далеко от родного дома? И о каких темных делах ты упомянул? — спросила она Арима.— Густав скончался от ран, полученных в сражении с ужасным врагом, — сказал Арим. — Он бился с врикилем. Они, — ремесленник указал на обоих юношей, — были свидетелями этой битвы.В теплом вечернем воздухе неожиданно повеяло холодом. Вечернее небо стало темнее.— Да пребудут с ним боги, — сказала Дамра.— Боги не оставили его, Дамра, — сказал Арим.Ниморейцу захотелось взять ее за руку. Он уже протянул свою, но тут же вспомнил, где они находятся и кто за ними следит. Рука Арима опустилась. Дамра поняла этот жест. Ей и самой требовались теплота и дружеское участие. Джессан опустил глаза, мрачно уставившись себе под ноги.— Густав победил своего врага, — продолжал Арим. — Он отправил врикиля в Пустоту, которая поглотила собственное исчадие. Однако врикилю все же удалось смертельно ранить Густава.— Пустота пыталась поглотить и его тоже, — добавила Бабушка, ошеломив Дамру, позабывшую о старухе. — Но не смогла. Воины, бившиеся на стороне рыцаря, объединили свои силы и победили.— Спасибо тебе за это, — сказала Дамра, поворачиваясь к Джессану и внимательно глядя на юношу. — Спасибо твоим соплеменникам.Джессан что-то пробормотал, но глаз так и не поднял. Дамра вопросительно глянула на Арима. Тот слегка покачал головой, и Дамра больше не стала говорить об этом.— Владыка Густав знал о приближавшейся смерти. Но он не мог покинуть этот мир, не завершив начатого дела, — продолжил рассказ Арим. — Я говорю о деле всей его жизни. Мне думается, он его завершил.Дамра недоверчиво посмотрела на своего друга. Боги земли, ветра, воздуха и огня! Нашел же он место, чтобы говорить об этом!— Я очень рада за него, — тихо произнесла она.— Башэ, — обратился Арим к пеквею, — теперь ты можешь отдать госпоже Дамре то, что тебе вручил Владыка Густав, а также передать его слова. Говори в точности то, что Густав велел тебе сказать.Башэ густо покраснел и, волнуясь, отдал Дамре мешок, который до сих пор он не выпускал из рук.— Я запомнил слова рыцаря, — сказал Башэ. Заглянув в его глаза, Дамра поняла наконец, что перед ней — не ребенок. — Владыка Густав сказал так:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 коньяк бон буа 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я