научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/brands/Jika/lyra/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Башэ испустил радостный возглас. Увидев подавленное лицо друга, он умерил свой пыл.— Прости меня, Джессан. Я ведь знаю, как тебе хотелось отправиться в Дункар вместе с дядей. Он хоть сказал, почему не берет тебя с собой?— Дядя сказал, что миссия, для которой нас с тобой избрали боги, несравненно важнее вступления в Дункарганскую армию. Я смогу это сделать после возвращения. Я хорошо подумал над его словами. Быть может, он и прав. Ты говорил, что нас ждут приключения и путешествие в земли эльфов. Еще никто из нашего селения не забирался в такую даль.Башэ пританцовывал от радости, хлопая в ладоши.— А я стану первым пеквеем, ушедшим так далеко! Я рад, что мы пойдем вместе. Одному мне было бы страшно, но когда ты рядом, я ничего не боюсь.Джессан вздохнул и покачал головой. Увы, он не испытывал столь же радостных чувств, как его друг; наоборот, он был глубоко разочарован. Он взглянул на солнце, которое уже успело пройти высшую точку на небе и теперь постепенно клонилось к западу.— Мне надо идти и проститься с дядей. Он скоро уходит. Иди к рыцарю, там с тобой и встретимся.Джессан повернулся и ушел.— Сегодня наверняка был самый отвратительный день в моей жизни, — пробормотал он, говоря сам с собой. — Как хорошо, что он скоро кончится.Мысль о том, что все худшее сегодня уже произошло, принесла Джессану некоторое утешение. Вряд с ним может стрястись еще какая-нибудь беда.Джессан успел отойти совсем немного, когда услышал за собой топот маленьких ног и голос Башэ, окликавший его. Он повернулся. Башэ стремительно несся к нему.— Джессан, как хорошо, что я тебя догнал. Я забыл рассказать тебе замечательную новость, — выпалил Башэ, вспотев от радостного возбуждения. — Бабушка решила пойти вместе с нами. ГЛАВА 11 Рейвенстрайк был готов отправиться в путь. Жители селения собрались, чтобы проводить его, а также дворфа. Дворф стоял, держа поводья лошади. Он слегка поглаживал животное по носу и при этом что-то негромко говорил. Густав отдал Рейвену свою лошадь. Поначалу воин не хотел принимать столь щедрый подарок, однако рыцарь вполне справедливо заметил, что ему самому больше не сидеть в седле. Знал Густав и другое: если оставить лошадь в деревне, практичные тревинисы запрягут ее в плуг. Уж пусть лучше боевой благородный конь окончит свои дни на поле боя.Рейвен стоял, переговариваясь со старейшинами, которые не скрывали своего восхищения лошадью. К седлу сзади был прикреплен аккуратный парусиновый сверток. В седельных сумках лежали одежда Рейвена и запас пищи. Сейчас на воине были длинные кожаные штаны с бахромой и кожаная рубаха. Он надел все свои трофеи.При появлении Джессана круг собравшихся расступился, пропуская юношу внутрь.— Ну вот мы и расстаемся, племянник, — сказал Рейвен, с улыбкой поворачиваясь к нему. Он опустил руку на плечо Джессана. — Да пребудут боги с тобой в твоем путешествии, Джессан.— Мне очень понадобится их присутствие, — невесело отозвался юноша. — Бабушка решила пойти вместе с нами.Рейвен сразу же представил себе двоих самоуверенных юнцов, совершающих первое в жизни серьезное путешествие под опекой Пеквейской Бабушки. Уголки его губ изогнулись. Однако, видя опечаленное лицо племянника и ощущая его подавленность, Рейвен поспешно погасил улыбку.— В таком случае, Джессан, на тебя ложится большая ответственность, — серьезным тоном произнес Рейвен. — Мы оказываем тебе особое доверие, поручая Бабушку твоим заботам.Старейшины о чем-то тихо переговаривались и одобрительно кивали.— Надеюсь, ты будешь достоин этого доверия и я смогу тобой гордиться, — добавил Рейвен.Джессан вскинул голову. Лицо его просветлело. Он вернул уважение Рейвена!— Я обещаю, дядя.Рейвен обнял и поцеловал племянника. Потом он по очереди обнял всех старейшин и обменялся с ними ритуальными поцелуями. Завершив процедуру прощания, Рейвен сел на лошадь и уже тронул поводья, когда неожиданно, проталкиваясь сквозь толпу, перед ним появилась Ранесса.— Так негоже, Рейвен, — резко и недовольно произнесла она. — Уезжаешь, даже не поцеловав на прощание свою сестру?Рейвен сверху угрюмо глядел на Ранессу. Он успел переговорить со старейшинами, попросив их присматривать за Ранессой. Воин искренне надеялся, что сумеет незаметно для нее покинуть селение.Ранесса пристально смотрела на брата сквозь нечесаные пряди черных волос. Рейвен медленно слез с лошади и приблизился к сестре. Он собирался не подходить к ней вплотную, а лишь торопливо поцеловать в грязную щеку. Но Ранесса, вцепившись ногтями в рукава его рубахи, притянула брата к себе.— Ты увозишь из деревни проклятие, — дрожащим от волнения, грубым голосом сказала она. — Ты делаешь доброе дело, брат. Не тревожься. Ты спасешь людей, но сам пропадешь. Пропадешь, — повторила она.Рейвен понимал, что Ранесса безумна и, похоже, ее безумие с каждым днем становится все сильнее. И все же от ее пугающих слов мороз пробрал его по коже. Рейвен попробовал вырваться из объятий сестры, но та не отпускала его, упершись подбородком в его широкую грудь. Он с удивлением заметил, как по ее грязному лицу текут слезы.— Ты был добр ко мне, — почти шепотом сказала она. — Добрее, чем я заслуживала. Я была для тебя сущей пыткой. — Ранесса подняла мокрое от слез лицо, блеснув темными, неистово горящими глазами. — Если это хоть как-то утешит тебя, знай, что никому не бывает со мною хуже, чем мне самой.Она поцеловала брата, и ее поцелуй больше напоминал удар. Он был быстрым и резким, отчего у Рейвена заныла челюсть. Больше Ранесса не произнесла ни слова. Повернувшись, она двинулась прочь. Собравшиеся поспешно расступались, иначе Ранесса прошла бы прямо по ним, подмяв босыми ногами.Ошеломленный и взбудораженный, Рейвен глядел ей вслед, потирая челюсть. На следующий день он обнаружил на месте сестринского поцелуя здоровенную царапину.Всем собравшимся было не по себе. Каждый понимал, что своим появлением Ранесса испортила Рейвену торжественные проводы. Рейвен решил ехать немедленно, пока Ранессе не взбрело в голову вернуться. Он вскочил на лошадь, еще раз помахал рукой собравшимся и поскакал на юг, в направлении Дункара. Соплеменники выкрикивали ему вслед свои добрые пожелания, пока он не скрылся из виду. Проводив Рейвена, они приступили к нелегкому делу — поискам новой пещеры для хранения запасов провизии и прочих вещей, составлявших благосостояние деревни.Старейшины направились к дому врачевания, дабы проводить в путь еще одного человека, которому предстояло долгое путешествие в мир неведомого. И его путешествие будет совсем не похоже на путешествие Рейвена. Во всяком случае, так думали старейшины. * * * Густав заметно слабел. Каждый вздох давался ему ценой неимоверных усилий, каждый вздох был яростной битвой с его давнишним и хорошо знакомым врагом. Густав не роптал. Смерть была врагом, которому он мог проиграть с честью. Жаль, что он сейчас не в силах был переломить свой меч, опуститься на одно колено и объявить себя побежденным, хотя и не покоренным. Но Густаву еще предстояло подвести окончательный итог своим делам в этом мире. Ему нужно было передать другим то, чему он посвятил свою жизнь, наполнив ее поисками и поклявшись защищать тех, кто в этом нуждался. Теперь зримый итог его жизненных поисков он должен будет вручить заботам двоих юношей и Бабушки.— Моя жизнь приближается к концу, а я никогда не уходила дальше берега реки, — сказала Бабушка после того, как сообщила Густаву о своем ошеломляющем решении. — Я ни разу не видела живого эльфа. Я бы и дворфа не увидела, но Башэ с Джессаном привели одного прямо сюда. Думаю, поймать эльфа было бы куда труднее.— Но здесь у тебя есть определенные удобства, — осторожно возразил Густав.Мог ли он отговаривать ее от путешествия в столь почтенном возрасте, когда его самого занесло так далеко от родного дома? И все же он сказал:— Путешествие будет долгим и тяжелым.— О каких удобствах ты говоришь? — недовольно усмехнулась Бабушка. — Из-за ломоты в костях я не могу по ночам спать. Так какая разница, где мучиться от бессонницы — в своем душном шатре или на дороге? Пища потеряла для меня всякий вкус, и мне уже все равно, что есть.— После смерти моему телу предстоит лежать в чужом краю, — сказал Густав. — Меня это не тревожит. Детей у меня нет, и на родине некому было бы ухаживать за моей могилой. Но у тебя, как мне рассказал Башэ, было много детей. Все они умерли и похоронены здесь, как и некоторые из твоих внуков. Разве ты не хочешь быть погребенной рядом с ними?— Ни в коем случае, — недовольным тоном ответила Бабушка. — Все они принесли мне одни разочарования. В этом мире они всегда ждали, что я позабочусь о них. Уверена, они ждут не дождутся, чтобы я поскорее перешла в мир снов и продолжала заботиться о них там. Наверное, они уже выстроились в ряд с пустыми мисками в руках и высматривают, когда же я появлюсь и наполню эти миски едой. Нет уж, пусть голодают. Пусть дожидаются меня подольше. Может, хоть что-нибудь поймут.Густав улыбнулся.— Позови своего праправнука, — попросил он.Башэ ждал на улице. Он вошел, двигаясь мягко и тихо, и опустился на колени перед умирающим.— В этом мешке находится вещь, которую необходимо отдать госпоже Дамре. Ты должен будешь отдать эту вещь только ей и больше никому.Густав еле-еле приподнял мешок. Его ослабевшим рукам мешок показался отлитым из железа. Башэ осторожно взял у него мешок.— Я понимаю, господин, — сказал пеквей.— Можешь открыть мешок, — предложил Густав.Башэ сунул голову внутрь мешка.— Там кольцо, — сказал он, вытаскивая серебряное кольцо, украшенное пурпурным камнем.— Да, кольцо, — подтвердил Густав. — Отдай его госпоже Дамре. Скажи ей, что внутри мешка находится самый драгоценный из всех драгоценных камней мира и что ты передаешь его от имени Густава, который искал этот камень всю свою жизнь. Теперь я передаю его ей. Она знает, как распорядиться его дальнейшей судьбой.Башэ недоверчиво взглянул на Бабушку.— Камень в этом кольце — всего-навсего аметист, — громко прошептал он.— Возможно, у эльфов он ценится наравне с бирюзой, — ответила Бабушка.— Конечно, — согласился Башэ, вспомнив жадно блеснувшие глаза эльфа, повстречавшегося им в Диком Городе. — Тогда есть смысл отправлять нас ради этого камня в такую даль.— Важно, чтобы госпожа Дамра получила не только это кольцо, но и сам мешок, — поспешно добавил Густав, вкладывая в слова последние силы. — Когда-то она отдала его мне. Мешок наделен магическими свойствами и стоит очень дорого.— Магический! — с благоговейным восторгом воскликнул Башэ. — А какие у него свойства?— Госпожа Дамра вам покажет, — сказал Густав. — У меня на это уже не хватает сил. Но никому не рассказывайте о его магических свойствах. Обещайте мне это. Если вы вдруг проговоритесь, есть опасность, что мешок у вас украдут, а этого ни в коем случае нельзя допустить.— Да, мой господин, — сказал Башэ, у которого восторг сменился некоторым испугом.Хорошо, доля страха здесь не помешает, подумал Густав. Он не собирался пугать юношу, но надеялся, что таким образом сумеет объяснить ему всю важность порученной миссии. Густав не сомневался, что их путешествие будет спокойным и пройдет без приключений. С этой целью он отдал Вольфраму шкатулку, в которой первоначально находился Камень Владычества. Если глаза, преследовавшие его во сне, действительно искали камень, магическая сила, еще сохранявшаяся в шкатулке, наверняка их привлечет. Сам же Камень, надежно спрятанный в магическом кармане времени, будет очень трудно отыскать. Учитывая, что злосчастные доспехи врикиля Рейвен повез на юг, в Дункар, а шкатулка отправится на восток, погоня, возможно, собьется с пути, и юноши вместе с Бабушкой благополучно доберутся до земли эльфов.Простившись с дядей, Джессан, как и обещал, пришел в дом врачевания. Башэ показал ему мешок и передал распоряжения рыцаря. Сам он при этом постоянно следил за Густавом, улавливая каждое его движение.Густав жестом подозвал к себе молодого тревиниса.В присутствии близкой смерти лицо Джессана стало сосредоточенным и серьезным. Он опустился на колени возле постели Густава.— А теперь слушай, как вам добраться до земель эльфов, — сказал Густав, голос которого превратился в шепот.Ему приходилось то и дело замолкать, чтобы втянуть в себя воздух. Действия, которые раньше он производил не задумываясь, сейчас требовали напряжения воли и болезненных усилий.— По Большой Голубой реке вы доплывете до Редешского моря. По морю доберетесь до города Мианмина, расположенного на юге государства, которое называется Ниморея. Когда окажетесь в Мианмине, разыщите там улицу Воздушных Змеев. На этой улице спросите человека по имени Арим. Скажете ему, что вы прибыли от моего имени и что я просил его ради нашей давней дружбы помочь вам добраться до дома госпожи Дамры.— Да, мой господин, — сказал Джессан. — Внутреннее Редешское море, город Мианмин, улица Воздушных Змеев, человек по имени Арим. Если мы не сумеем его найти, то сами отыщем вашу госпожу, даже если для этого нам придется перевернуть вверх тормашками все государство эльфов.Густав тяжело проглотил слюну и закрыл глаза. Сил пошевелить головой у него уже не было. Когда он вновь заговорил, Джессану пришлось наклониться почти к самым его губам.— Ты… человек. Государство Тромек не допустит тебя в свои пределы… без сопровождающих. Ниморейцам они… доверяют.Голос Густава оборвался, но глаза продолжали внимательно глядеть на Джессана. Юноша, чуть помешкав, кивнул.— Понимаю, мой господин. Одних нас не допустят в пределы земли эльфов, но этот нимореец Арим сможет добыть нам разрешение и отправиться вместе с нами.Густава удовлетворил ответ, но еще больше его радовала мелькнувшая сразу же мысль: он завершил дело своей жизни. Ноша более не лежала на его плечах. Он передал ее. Он сделал все возможное, чтобы Камень Владычества в целости и сохранности вернулся к людям. Теперь можно оставить жизнь в этом теле и протянуть руки навстречу Аделе.Густав закрыл глаза. Он стоял на песчаной полосе, серебрящейся под лучами яркого солнца. У ног плескалось широкое, живое, дышащее и движущееся море. Волны устремлялись к его ногам, подвигаясь все ближе. Над головой кружили чайки, сражаясь с ветром. По песку прыгали какие-то птички с коричневым оперением и плотно прижатыми крылышками. Всякий раз, когда волна подбиралась к ним, они проворно отскакивали прочь.Волна накрыла ступни Густава. Отхлынув, она унесла часть песка из-под его ног. Каждая волна постепенно размывала песок под его ногами.Он стоял на берегу и ждал, когда Адела придет за ним и поведет его по бурным волнам в тихую гавань. * * * Старейшины селения встали вокруг постели умирающего рыцаря. Они надели свои лучшие одежды и украсили себя всеми трофеями. Они говорили по очереди, начиная с самого старшего, и каждый рассказывал историю об одном из некогда живших доблестных воинов, призывая дух этого воина явиться в дом врачевания. Старейшины рассказали про Одинокого Волка, который оставался на поле битвы вместе с раненым товарищем, продолжая сражаться, и предпочел погибнуть под натиском превосходящих сил противника, но не бросил своего соратника умирать в одиночку. Они рассказали про Серебряный Лук, который пускал одну стрелу за другой в глаза бесчинствующему великану, преграждая тому путь, когда все остальные воины в страхе бежали. И много еще славных историй звучало вокруг смертного одра Густава, пока весь дом врачевания не наполнился духами погибших героев.В самый разгар истории о храбром воине по прозвищу Пивной Бочонок полог двери резко распахнулся. На пороге стояла Ранесса.Вместо одежды она была плотно закутана в свое одеяло. Ноги оставались босыми. Скорее всего, Ранесса навернула одеяло прямо на голое тело.Старейшина умолк на полуслове. Он гневно посмотрел на возмутительницу спокойствия. Ранесса не имела права здесь находиться. Ее появление было оскорблением для старейшин и для умирающего рыцаря. Один из старейшин встал и взял ее за руку.Она резко вырвалась.— Не трогай меня, Седобородый, — холодно потребовала она. — Я здесь не останусь. Я пришла взглянуть на него и сразу уйду.Ранесса сделала несколько шагов, пока не оказалась рядом с умирающим рыцарем. В течение десяти ударов сердца она пристально смотрела на Густава, после чего повернулась и исчезла столь же внезапно, как и появилась.Старейшины переглянулись, покачали головами, удивленно подняли брови, а затем рассказчик закончил прерванную историю про Пивной Бочонок.Наверное, рыцарь даже не заметил вторжения Ранессы. Вряд ли он слышал и рассказы о славных героях прошлого. Всем казалось, что он тихо движется навстречу смерти, когда неожиданно его глаза широко раскрылись. Он испустил хриплый крик, свидетельствующий о нестерпимой боли. По его телу пробежали судороги.— Зло ищет его, чтобы утащить в Пустоту, — объявила Бабушка.Старейшины спокойно следили за умирающим. Бабушка велела им готовиться к битве. Ведь ради этого они и пришли сюда и ради этого вызвали духов умерших. Целые полки погибших тревинисских героев окружали сейчас Густава, сражаясь с Пустотой за его душу.Битва была тяжелой, но недолгой. Рыцарь громко и протяжно застонал, отчего всех пробрала дрожь. Потом его тело выпрямилось. С лица сошла гримаса боли и страданий. Густав открыл глаза, затем поднял руки.— Адела, — произнес он последнее в своей земной жизни слово.Бабушка закрыла ему глаза, которые уже не видели света этого мира.— Свершилось, — произнесла она и с удовлетворением добавила: — Мы победили.Ночью, при свете звезд, шестеро крепких воинов отнесли тело Густава туда, где тревинисы предавали своих умерших земле. Его похоронили рядом с другими воинами — честь, которую тревинисы редко оказывали чужестранцам.На следующий день жители селения прощались с путешественниками. Тревинисам было несвойственно плакать, печалиться и стенать о невозможном. Когда Джессан проснулся на рассвете, готовясь покинуть родное селение, он был в превосходном настроении и жаждал поскорее оказаться в незнакомых местах и насмотреться на все тамошние особенности. Он отправлялся налегке, беря с собой лишь лук, изготовленный им под наблюдением Рейвена, стрелы с новыми железными наконечниками, немного пищи, бурдючок для воды и костяной нож.Юноша навел порядок в хижине, аккуратно свернул все половики и одеяла и поставил у стены. Прежде чем присоединиться к Башэ и Бабушке, ему предстояло выполнить еще одно дело. Сжав зубы, он направился проститься со своей теткой. Джессан не сомневался, что услышит от нее какие-нибудь отвратительные слова вроде тех, которые она вчера сказала Рейвену. Можно представить, с каким дурным напутствием пришлось отправиться в Дункар его дяде. Идя к Ранессе, Джессан надеялся избежать прилюдного унижения, которое пришлось вчера вынести Рейвенстрайку.— Тетя Ранесса, — позвал Джессан, встав у двери ее хижины.Ответом ему было молчание.Джессан немного подождал, и в его сердце затеплилась надежда. Он позвал еще раз, и вновь не услышал ответа. Откинув полог завесы и отчаянно надеясь, что не увидит ничего недостойного, Джессан просунул голову внутрь. Он чуть не задохнулся от гнилостного смрада, пахнувшего ему в лицо. Юноша быстро огляделся. Ранессы внутри не было. Трудно сказать, куда она ушла. Возможно, опять отправилась куда глаза глядят. Джессан поспешил удалиться. Он выполнил свой долг, и никто не сможет его упрекнуть.Он условился встретиться с Башэ и бабушкой возле Священного Круга. Подойдя ближе, Джессан услыхал такие стоны и рыдания, что подумал, будто за ночь в селении еще кто-то умер. Добежав до Круга, Джессан обнаружил, что плач и стоны исходят от пеквеев, которые никак не могли пережить расставание с Бабушкой и умоляли ее не покидать селение.Над толпой рыдающих и всхлипывающих пеквеев возвышалась седая Бабушкина голова. Джессану подумалось, что пеквеи готовы утопить Бабушку в своем горе и слезах. Старейшины тревинисов тоже пришли проститься с Бабушкой и недоуменно переглядывались при виде диковинного зрелища. Здесь же находился и Башэ. Он держался особняком и смущенно смотрел на соплеменников. Его смущение еще более возросло, когда он увидел Джессана. Джессан, в свою очередь, заметил Вольфрама, который наблюдал за происходящим и ухмылялся.— Что происходит? — сердито спросил Джессан у друга, чувствуя, как кровь у него приливает к затылку и неприятно обжигает лицо. — Над нами все смеются.— Мне самому неприятно, Джессан, — ответил Башэ, чье лицо было красным от стыда. — Но я не виноват. Бабушка говорила, что подобное может случиться, и мы постарались уйти незаметно, когда пеквеи еще спали. Но Бабушка не сумела идти бесшумно. Накануне она пришила к своей юбке несколько серебряных колокольчиков.Джессан молча выругался.— Вытащи ее из этого безумства! — негромко велел он и искоса посмотрел в сторону старейшин. — И давайте трогаться в путь!Башэ растворился среди пеквеев. В какой-то момент он исчез из виду, затем вынырнул рядом с Бабушкой.— Бабушка, Джессан уже здесь, — сказал он. — Нам пора уходить.При этих словах пеквеи заплакали и застонали так, что у Джессана волосы на голове стали дыбом.— Тихо! — крикнула Бабушка, и стоны стихли до негромкого хныканья. — Я еще не умерла, хотя лучше бы мне умереть, чем выслушивать мяуканье стаи обезумевших котов. Палеа, отныне я оставляю это глупое стадо твоим заботам.Вид у Бабушки был очень сердитым, однако она позволила каждому из пеквеев поцеловать ее в щеку, приложиться к руке или притронуться к ее звенящей и гремящей юбке. Когда же ей наконец удалось выбраться из толпы, обе щеки у нее были ярко-красными, а седые волосы, всегда опрятно уложенные, растрепались во все стороны и почти скрыли лицо.— Расходитесь, — велела она пеквеям, взмахнув полой своей юбки, словно разгоняла докучливых кур.Палеа на прощанье торопливо поцеловала Башэ. Ребенок, которого она держала на руках, тоже поцеловал Башэ и назвал его отцом. Однако в этом не было ничего странного: пеквеи всегда обращались так к старшим по возрасту. Наконец толпа пеквеев со вздохами и причитаниями удалилась, и стало тихо.Прощание тревинисов, к великой радости Джессана, было кратким. Они сказали, что будут ждать его возвращения с многочисленными трофеями и взрослым именем. Сказанное вовсе не означало, что Джессан непременно должен пройти через сражения и убить врагов. Другие народы в подобных случаях желают путешественнику счастливого и безопасного пути, но у тревинисов были свои обычаи.Джессан с благодарностью принял эти пожелания и тоже, как того требовали обычаи, попросил позволения взять одну из общих лодок. Позволение было получено, и на этом прощание с Джессаном завершилось. Взгляды старейшин обратились к дворфу, который собирался дойти с путешественниками до Голубенькой речки, где их пути расходились.— Не желайте мне трофеев, — сказал Вольфрам. — Пусть все они достанутся молодым. Все, чего я хочу, — это быстрого окончания моего пути, ибо в конце меня ожидает достаточное вознаграждение.Эти слова озадачили старейшин. По их мнению, дворф сам отгонял от себя удачу, поскольку хвастаться наградой, которую ты еще не получил, было самым верным способом рассердить богов и заставить их лишить тебя этой награды. Нахмурившись, старейшины быстро простились с Вольфрамом.Вольфрам взвалил на плечи свой мешок, махнул на прощание собравшимся и тронулся вслед за остальными путешественниками. Впереди шагал Джессан. За ним шел Башэ, неся провизию и свернутое одеяло для Бабушки. Бабушка взяла в дорогу железный котелок, который повесила за ручку на рогульку своего внушительного посоха, вырезанного из дубовой ветки. В посох были вделаны агаты, напоминавшие глаза. Словно дозорные, эти черные глаза смотрели во все стороны. С посоха также свисало несколько небольших мешков, которые раскачивались в такт ходьбе. Замыкал процессию Вольфрам, растянутая лодыжка которого все еще давала о себе знать.Жители селения стали расходиться, направляясь кто на поле, кто по иным делам. В это время послышался цокот копыт. Джессан поспешно обернулся. Вдруг его дядя передумал и вернулся за ним? Но вместо Рейвена он увидел Ранессу.Ранесса ехала на дядиной лошади, облаченная в кожаные штаны и кожаную рубаху с бахромой. Джессан без труда узнал свою прежнюю одежду, из которой вырос. Седла на лошади не было. Ранесса об этом не подумала, а лошадь не смогла ей подсказать.Странная женщина проехала мимо соплеменников, даже не взглянув на них. Настигнув путешественников, Ранесса остановила лошадь, с такой силой натянув поводья, что та недовольно заржала. Вольфрам даже вздрогнул, понимая, каково сейчас лошади.— Я видела сон, — объявила Ранесса. — Мне было сказано, чтобы я отправилась вместе с тобой.Джессан решил, что скорее привяжет тетку к дереву, чем позволит ей присоединиться к ним. Но тут он заметил, что Ранесса смотрит совсем не на него, а на дворфа.— Поехали, дворф, — бросила она изумленному Вольфраму. — Садись позади меня. Пешком идти слишком долго, а нам надо спешить.— Но… но я… я… — Вольфрам откашлялся и вновь обрел дар речи. — Ни в коем случае, — сердито возразил он и вдруг поднес руку к запястью. — Что? — ошеломленно произнес он. — Нет, — простонал Вольфрам. — Не просите меня об этом.Несколько минут он стоял, склонив голову и погрузившись в глубокие раздумья.— Что это с тобой? — сердито просила Ранесса. — Ты никак спятил?— Я спятил? — повторил Вольфрам, широко раскрыв рот. — Я?Дворф сверкнул глазами на Ранессу, потер запястье и снова затряс головой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 виски tomintoul 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я