научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/protochnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нимореец внимательно посмотрел на нож, потом на Джессана. Произнеся какую-то молитву на своем языке, Арим втолкнул Джессана в комнату, а сам выглянул на улицу, озираясь по сторонам. Он закрыл дверь, лязгнул задвижкой и, словно для большей надежности, привалился к двери спиной.— Ты знаешь, Джессан, что у тебя в руках? — спросил Арим и сразу же сам ответил себе: нет, не знает. Для Джессана это — просто нож, только несколько странного вида. А Пустоте его неведение только на руку. — Врикили поддерживают свое гнусное существование, питаясь душами живых людей. Нож, который ты держишь, называется кровавым ножом. Когда Пустота избирает себе подходящую жертву и превращает человека во врикиля, первое, что делает врикиль, — он изготавливает нож… из собственной кости.Джессан в ужасе смотрел на нож. Дошел ли до него смысл слов Арима?— Такой нож требуется врикилю, чтобы убивать своих жертв, — продолжал говорить страшную правду Арим. — Чтобы похищать их души. — Арим вовсе не собирался запугивать Джессана, однако считал, что юноша должен понять весь ужасающий смысл своего поступка. — Через кровавый нож врикили могут общаться друг с другом, переговариваться на любом расстоянии. Скажи, Джессан, этот нож проливал кровь?— Да, но то не была человеческая кровь, — дрогнувшим голосом ответил Джессан. Его кожаная блуза стала мокрой от пота. Он отер рукой лоб. — Откуда я мог знать?— И тем не менее нож побывал в крови? — не отступал Арим.— Я убил кролика… — Джессан глотнул воздух и обвел взглядом комнату, словно хотел прорваться сквозь стены. — Может, двух кроликов. Сейчас уже не помню. Но с того времени эти глаза начали всюду искать меня. Огненные глаза. И еще топот копыт. Я не могу спать по ночам. От них вся земля трясется. Неужели никто из вас не слышит?..Джессан наклонился и швырнул нож в очаг. Потом отпрянул назад, схватил правой рукой левую и стал внимательно разглядывать свою ладонь.— Он двигался, — обливаясь потом, прошептал юноша. — Я чувствовал, как он шевелился в моей руке, словно живой. Это зло. Нож этот — проклятый. Надо его сжечь.— Я боюсь, что… — начал Арим.— Замолчите! — вдруг резким голосом потребовала Бабушка.Повинуясь ее приказу, все замолчали, включая и Джессана, хотя его хриплое, прерывистое дыхание громким эхом звучало в тесном пространстве домика.Бабушка не принимала участия в разговоре. Она все так же сидела на половике и вглядывалась в игру пламени.Костяной нож лежал на переливающихся углях в самом жарком месте очага. Языки пламени лизали его, но поглотить не могли. Огонь не причинял ножу ни малейшего вреда. Не сводя глаз с этого порождения Пустоты, Бабушка начала петь.Она пела на языке пеквеев. В этом языке было немало веселых и даже беззаботных звуков, напоминавших птичье щебетанье. Но у языка твитл существовала и другая, темная сторона, ибо пеквеи жили бок о бок с природой. Они знали: природа может быть жестокой и не проявлять ни малейшего сострадания к слабым и незнающим. Острый совиный клюв разрывает на части зазевавшуюся мышь; голубая сойка пожирает яйца малиновки, уничтожая не успевших родиться птенцов; беспечные бабочки застревают в паучьих сетях. Песня Бабушки совсем не ласкала слух: в ней слышалось уханье совы, хрипловатый крик сойки, отчаянное шуршание крылышек пойманной бабочки. Бабушка пела, указывая на огонь.Остальные встали рядом с нею, всматриваясь в пламя.Они увидели фигуру всадника на лошади. И он, и лошадь были словно сотканы из тьмы. Черные доспехи отражали мерцание углей. В глазных щелях шлема сверкало оранжевое пламя. Удары копыт были мягкими и приглушенными, но они звучали безостановочно, не умолкая ни на мгновение.— Врикиль! — в ужасе произнес Башэ. — Это он смертельно ранил Владыку Густава.— Нет, — возразил Арим. — Это другой врикиль. Кровавый нож передал ему вкус крови.— Значит, он преследует меня? — прошептал Джессан. — Он хочет забрать этот нож.— Так может показаться, — сказал Арим.Достав щипцы для угля, нимореец осторожно извлек нож из огня и бросил в ящик, куда собирал золу.— Как видим, этот огонь даже не опалил нож. Наверное, даже священный огонь горы Са-Гра не смог бы его уничтожить.Арим с еще большим уважением взглянул на Бабушку.— Я не знал, что пеквейская магия настолько сильна, — сказал он и поклонился, словно извиняясь за то, что своим сомнением мог оскорбить ее.— Посох видел, как он едет, — сказала Бабушка, почтительно дотрагиваясь рукой до своей палки с агатовыми глазами. — Эти глаза видели зло, только не знали, откуда оно. — Она махнула в сторону лежащего в ящике ножа. — Если воину Тьмы нужен этот нож, пусть забирает. Тогда он успокоится и перестанет мучить Джессана.— Ты права, Бабушка, — учтиво согласился Арим. — К сожалению, здесь не все так просто. По крайней мере, теперь мы знаем, чего ожидать, и сумеем приготовиться. Этот нож больше не должен вкусить крови, потому что он притягивает к себе врикиля. Когда этот нож убивает, он сразу же подает врикилю весть; он буквально кричит. Представь, Джессан, что твой друг Башэ заблудился в пещере. Ты знал, что он пошел в пещеру. У тебя есть общее представление о том, где его искать. Но поиски значительно облегчаются, если он зовет тебя и ты идешь на звук его голоса. То же делает и кровавый нож, когда соприкасается с кровью. Он громко кричит, и каждый врикиль слышит его крики.— Сдается мне, что ты много чего знаешь о врикилях, — с упреком в голосе сказал Джессан.Он постепенно приходил в себя после недавнего потрясения, когда ужас, страх и отвращение перемешались воедино. Стыдясь собственной слабости, Джессан чувствовал потребность вновь обрести твердую почву иод ногами.— Да, к сожалению, знаю, — холодно подтвердил Арим. — Но сейчас речь не об этом. Сейчас, Башэ, мне хотелось бы услышать продолжение твоего рассказа. Итак, Владыка Густав послал тебя ко мне. Зачем? Где он сейчас? Почему он сам не поехал сюда?— Он умер, — ответила за Башэ Бабушка. — Мы выдержали яростную битву, но ты не беспокойся. Лучшие тревинисские воины сражались за его душу, и она спасена. Пустота не поглотила ее.— Спасибо за это твоим соплеменникам, Джессан, — сказал Арим. Сложив руки, он опустил глаза и молча прочел молитву. — Владыка Густав был моим другом. Настоящий, мужественный рыцарь. У него была цель, которой он отдал всю свою жизнь.Арим умолк на полуслове. Неужели Густав нашел искомое? И именно по этой причине отправил сюда своих посланцев? Тогда все обретало смысл. Если это так, да помогут ему боги. Да помогут ему боги!— Прошу, Башэ, продолжай свой рассказ, — попросил Арим, пытаясь унять бешено заколотившееся сердце. Хорошо, что темная кожа не позволяла видеть, как покраснело его лицо. Ему не хотелось выдавать свое волнение.— Перед смертью Владыка Густав попросил меня передать его любимой женщине из народа эльфов — он называл ее госпожой Дамрой — одну вещь в память об их любви.С этими словами Башэ достал заплечный мешок. Открыв его, пеквей вытащил серебряное кольцо с пурпурным камнем.— Это аметист.— Да, я знаю, — сказал Арим, внимательно разглядывая кольцо.Он узнал это кольцо. Одна из фамильных драгоценностей Густава, не имеющая особой ценности. Вряд ли Густав стал бы отправлять кого-то в долгий и опасный путь ради кольца с аметистом. Да и врикилей семейные драгоценности не интересуют.— А еще что-нибудь у тебя есть? — спросил Арим.— Нет, — ответил Башэ, отчего нимореец почувствовал острую досаду.— И Владыка Густав больше ничего тебе не дал? И больше ничего не сказал? — еще раз спросил Арим.— Не-е-ет… — протянул Башэ, съежившись под сверлящим взглядом темных глаз Арима.— А, понимаю! — догадался Арим и облегченно вздохнул. — Есть что-то еще, но Владыка Густав велел тебе не говорить об этом никому, кроме госпожи Дамры. Не волнуйся, я не стану допытываться. Я не хочу, чтобы ты нарушил свою клятву.— Владыка Густав сказал, что ты поведешь нас к этой госпоже. Он говорил, что одних нас эльфы не пустят в свое государство, но ты сможешь их уговорить.— Да, я смогу выхлопотать вам право въезда и берусь быть вашим провожатым. Я много путешествовал по землям эльфов. Госпожа Дамра — моя подруга. — Арим все понял или только сделал вид, что понял. — Ты хорошо выполнил поручения Владыки Густава. Он выбрал мужественного и верного посланника.— Во-первых, выбирали боги, а во-вторых — они выбрали двоих. Его, — Бабушка по-птичьи повернула голову в сторону Башэ. — И его, — второй кивок пришелся в сторону Джессана. — Боги решили, что они должны путешествовать вместе.Бабушка перехватила острый взгляд Арима и прочла его мысли. Действительно, в этот момент он раздумывал, как бы разделить друзей. Арим собирался отправиться в Тромек с Башэ и Бабушкой, а Джессана оставить вместе с его соплеменниками. Он хотел предупредить воинов, что юноша находится в опасности и за ним постоянно нужен глаз. Арим знал: эта опасность не исчезнет, пока кровавый нож будет оставаться у Джессана. Знал он и другое: самому Джессану ни за что не избавиться от «подарка» Пустоты.Знания о врикилях Арим почерпнул от Гриффита, мужа Дамры. Гриффит был одним из Вещих — так эльфы называли своих магов. Вещие были обязаны знать обо всех видах магии. В последний раз Арим навещал Дамру и Гриффита пару лет назад. Тогда Гриффит был целиком погружен в изучение врикилей.У эльфов имелись обширные сведения, касавшиеся этих рыцарей Пустоты. В этом они превосходили даже знаменитый Храм Магов в Новом Виннингэле, поскольку получали сведения из первых рук — от того, кто собственными глазами видел создание врикиля. Все остальные хроники были записаны со слов тех, кто сумел уцелеть при штурме Старого Виннингэля.Арим отчетливо припомнил свой разговор с Гриффитом. Тогда он не придал особого значения словам эльфа. Сейчас они всплыли у него в памяти, вызывая недобрые предчувствия.«Зачем ты завяз в изучении этих врикилей, если о них уже двести лет никто не слышал?» — спросил тогда Арим.«Потому что нас неоднократно предостерегали: ни в коем случае не забывать о них», — ответил Гриффит.— А теперь пора спать, — сказала Бабушка. — Думаю, нам стоит двинуться в путь пораньше. Ты согласен, Арим-ремесленник?Она вперилась в него глазами. В этот момент Бабушка походила на любопытного воробья.Ее вопрос вернул Арима из мира воспоминаний к насущным заботам.— Двинуться… куда? И зачем? Ах, да… ты хочешь сказать, что завтра мы должны отправиться в Тромек. — Арим покачал головой. — Боюсь, это невозможно. Я должен сначала переговорить с важными эльфами, которые называются чиновниками. Нам нужно получить особые грамоты, позволяющие въезд в земли эльфов. Без них нас обязательно схватят.— Зачем попусту терять время? — воскликнул Джессан. — У нас есть кольцо, у нас есть распоряжения Владыки Густава. Он велел нам передать кольцо госпоже Дамре. Так с какой стати нам еще получать эти… как ты их назвал?— Особые грамоты. Эльфы с большим пристрастием относятся к тем, кого допускают в свое государство. Особенно к людям. Эльфы думают, что все люди непременно хотят шпионить за ними и выведывать их тайны. Мне придется убедить чиновников, что относительно тебя они могут не волноваться. Моим соплеменникам эльфы доверяют, но лишь настолько, насколько они способны доверять другой расе. Поверь мне, — сказал Арим, догадавшись, какие мысли бродят в голове Джессана, — если ты попытаешься самовольно пересечь границу, тебя обязательно схватят и, скорее всего, заключат в тюрьму.— И сколько надо ждать? — хмуро спросил Джессан.Арим уже собирался сказать «несколько недель», но вспомнил про врикиля.— Я постараюсь убедить чиновников, что у нас очень спешное дело, — сказал он, в отчаянии ломая голову над тем, как он сможет это сделать, не раскрывая истинной цели путешествия.Чиновники эльфов, ведавшие разрешениями на въезд, не отличались ни сообразительностью, ни глубиной понимания. Зато в упрямстве и крючкотворстве им не было равных.— Возможно, все хлопоты займут три-четыре дня. У меня там есть друг, но я еще должен убедиться, что он сейчас в городе и не занят какими-нибудь срочными делами. Завтра я это разузнаю. Спать вы можете в задней комнате, — добавил Арим и встал, чтобы приготовить все необходимое для ночлега гостей. — Чувствуйте себя, как дома. Не тревожьтесь, если ночью услышите мои шаги. Часто я засиживаюсь допоздна. А когда вы утром проснетесь, я, скорее всего, уже уйду.Арим внимательно поглядел на Джессана.— Чтобы ни с тобой, ни с твоими друзьями ничего не приключилось, советую тебе не покидать мой дом.Джессан в ответ что-то пробормотал, и у Арима возникло ощущение, что его предостережение пало на глухие уши. Оставалось лишь запереть гостей в доме, однако Арим сомневался, остановит ли это своевольного тревиниса.Джессан с Башэ отправились в заднюю комнату. Мешок Башэ взял с собой. Прежде чем уйти, Бабушка поставила свой посох над ящиком с золой.— Вот так, — довольно произнесла Бабушка. — Глаза будут настороже. Воин Тьмы пока еще очень далеко.— Но он приближается, — сказал Арим.— Да, — со вздохом согласилась Бабушка. — Неужели его никак не остановить?— Я такого способа не знаю. Может, эльфы знают. Они горячо ненавидят Пустоту и все, что с ней связано. В их землях мы будем себя чувствовать в большей безопасности, но сказать об этом наверняка я не могу.Бабушка поманила его пальцем. Рост Арима был почти шесть футов, Бабушка едва дотягивала до четырех. Ему пришлось нагнуться.— Скажи мне, воин Тьмы гонится за нами не ради аметиста, правда? — пронзительным шепотом спросила она.— Нет, — тихо ответил Арим, не смея ей солгать. — Аметист ему не нужен.— Значит, ему нужен костяной нож?— Я так не думаю. Мне кажется, здесь есть что-то еще. Какая-то тайна, которую Владыка Густав доверил одному Башэ. — Арим помешкал. — Джессан навлек на вас с Башэ опасность.— Зачем ты говоришь об этом мне? — язвительно спросила Бабушка. Она ткнула пальцем вверх, показывая на небеса. — Скажи богам. Это они выбрали его вместе с Башэ. Почему, думаешь, я отправилась вместе с ними? Кому-то надо было присмотреть за этими зелеными юнцами.Пожелав Ариму спокойной ночи, Бабушка еще раз дотронулась до посоха, велев глазам следить вовсю, после чего, шаркая ногами, отправилась в заднюю комнату.Арим задул огонь, чтобы его свет не беспокоил гостей, и налил себе из фляги бокал медового вина. Он сидел, потягивая вино, смотрел на гаснущие угли и думал о том, что он скажет чиновникам эльфов и что делать с Джессаном и кровавым ножом.К тому моменту, когда он допил вино, у него созрело решение. Арим ополоснул бокал, чтобы сладкие капли не привлекли муравьев, потом убрал его вместе с флягой и пошел взглянуть на гостей.Все они уже крепко спали. Башэ свернулся, словно шарик, обмотав вокруг руки лямку мешка. Джессан спал беспокойно, вертясь и ерзая на своей подстилке. Бабушка шумно храпела. Всякий раз, когда она шевелилась, серебряные колокольчики тихо позвякивали.Вернувшись в другую комнату, Арим расстелил свою подстилку у входной двери. В углу комнаты стоял изысканного вида комод, отделанный слоновой костью. Открыв один из ящиков, Арим достал кривой меч. Он лег, поместив меч так, чтобы можно было дотянуться до него рукой.Арим лежал без сна, глядя в темноту ночи. Если его догадка верна, то сейчас в его доме находился самый драгоценный предмет во всем Лереме. И отныне забота о сохранности этого предмета ложилась и на его плечи. Наконец Арим все же заснул, но спал он плохо. ГЛАВА 26 Башэ проснулся затемно. Он долго вертел головой, пытаясь вспомнить, как и почему оказался здесь. Потом он вспомнил все, включая и страх, охвативший его накануне вечером. Башэ лежал на своей подстилке и смотрел в темноту. Какое же сейчас время суток? Глухая ночь или предрассветная пора? Наверное, еще ночь, решил Башэ, но в это время он услышал птичье щебетанье. Какая-то птаха уведомляла соперниц, что здесь ее гнездо и им следует держаться от него подальше. Ей ответил другой заспанный птичий голос, а вскоре проснулось уже все местное птичье царство. Голоса слились в общий гомон, и Башэ потерял нить птичьих разговоров.Темнота в комнате перешла в серый сумеречный свет. Башэ взглянул на подстилку Джессана и ничуть не удивился, найдя ее пустой. Услышав шаги, пеквей быстро закрыл глаза и притворился спящим. Джессан привык, что он спит допоздна, так зачем удивлять друга? Он начнет задавать вопросы, на которые Башэ не настроен отвечать, в основном потому, что не знает ответов.Башэ мастерски изобразил недовольное ворчание, когда Джессан его растолкал. Потягиваясь и моргая, пеквей широко зевнул и сонным голосом спросил:— А времени сколько?— Уже светает.— Светает? Тогда не мешай мне спать, — сказал Башэ и вновь свернулся калачиком.Он искренне надеялся, что Джессан оставит его в покое. Ему вовсе не хотелось спать, да и вряд ли он смог бы теперь заснуть. Просто Башэ хотел полежать в тишине и подумать.Но упрямый Джессан не собирался оставлять его в покое. Уж если тревинису что взбрело в голову, он будет стоять на своем.— Вставай, лежебока! — сказал Джессан. — Мне нужна твоя помощь.Башэ сел на подстилке, протирая глаза.— Помощь? В чем?Башэ покосился на храпящую Бабушку.— Не здесь.Глубоко вздыхая, Башэ поплелся за Джессаном в другую комнату. Огонь в очаге успел погаснуть, превратившись в горстку невесомого пепла.Башэ оглянулся.— Арим, — тихо позвал он.— Он ушел, — мрачным тоном сообщил Джессан.— Почему ты говоришь так, будто он сделал что-то дурное? — удивился Башэ.Ему понравился нимореец с мягким голосом и учтивыми манерами. Башэ нравилось следить, как изящно тот двигался, и слушать разумные речи Арима.— Если помнишь, Арим предупреждал нас, что уйдет еще до нашего пробуждения.— Не верю я ему, — пробормотал Джессан.— Тревинисы вообще никому не верят, — заметил Башэ. — Я знаю, почему ты рассердился на него.— И почему же? — угрожающим тоном спросил Джессан.— Я пошутил, — пришлось соврать Башэ. Иногда слова способны ранить не хуже ножа. От таких слов закипает кровь в сердце, а оставляемые ими рубцы никогда не заживают. — Лучше скажи, почему ты разбудил меня в такую рань?Джессан подошел к ящику с золой и указал на посох.— Убери отсюда эту палку.— Зачем? — недоуменно спросил Башэ, тоже подходя к ящику.— Мне нужен нож, — сказал Джессан. — Точнее, мне он не нужен , — поспешно добавил он в ответ на изумленный взгляд Башэ. — Но я должен забрать его из ящика. Если желаешь знать, я решил от него избавиться.Башэ возликовал.— В самом деле? И как ты это сделаешь?— Я думал об этом всю ночь. Я отнесу нож в Храм, о котором нам рассказали наши друзья.— Ты хорошо придумал, Джессан, — похвалил Башэ, однако его тут же одолело сомнение. — Но тревинисские воины говорили, что в Храм пускают только ниморейцев.— Раз боги избрали меня, они сами и позаботятся об этом, — сказал Джессан. — Я отдал этому решению свою душу.Здесь Башэ уже предпочел не спорить. Если тревинис «отдал свою душу», он либо исполнит задуманное, либо погибнет, пытаясь это сделать.— Ты хоть знаешь, как найти Храм? Тут столько улиц, — пеквей беспомощно махнул рукой.— Острый Меч рассказывал мне, что есть такая улица — она называется улицей Королевы, — которая проходит через весь город. Она начинается от гавани в южной части города и идет на север, прямо к Храму, проходя мимо казарм. Он сообщил мне об этом на тот случай, если я захочу с ними встретиться. Улица Королевы проходит всего в шести улицах к западу от улицы Воздушных Змеев. Нам нужно лишь ее найти и потом двигаться на север. Так и доберемся до Храма.— Арим встревожится, когда вернется и увидит, что нас нет, — сказал Башэ.— Но Бабушка-то никуда не уйдет, — коротко бросил Джессан. — Он поймет, что мы не могли уйти насовсем, оставив ее здесь.Довод друга показался Башэ вполне разумным. Он поднял Бабушкин посох. Джессан полез в ящик за ножом. Вдруг он остановился, выпрямился и зло посмотрел на посох.— Убери его, — приказал он Башэ.— Но, Джессан…— Мне не нравится, как эти глаза следят за мной.Пряча улыбку, Башэ отнес посох туда, где спала Бабушка, и положил рядом с ее рукой. Пробормотав что-то во сне, старуха протянула руку, положила ее на посох и довольно улыбнулась.— Теперь он тебя не видит, — сказал вернувшийся пеквей.Джессан нагнулся над ящиком с золой и, чуть помедлив, извлек нож. Поморщившись, он быстро спрятал нож в кожаный мешочек, в котором хранил кремни для высекания огня. Лоб юноши покрывали капельки пота. Губы его были бледны.— Пошли, — сказал он Башэ.Стараясь не заблудиться, оба смотрели только вперед. Никто из них не подумал оглянуться назад. * * * Будучи людьми благочестивыми, ниморейцы постоянно советовались с богами. Перед началом едва ли не каждого серьезного дела, могущего сказаться на их дальнейшей жизни, ниморейцы обязательно обращались к богам. Они считали, что боги принимают самое деятельное участие во всех сторонах их жизни, начиная от семейных дел и кончая делами торговыми и государственными. Королева Нимореи, являвшаяся также Верховной Жрицей, соединяла в одном лице государственное и духовное управление страной.Мианминский Храм находился в северной части города и принадлежал к числу старейших в городе зданий. Когда около трехсот лет назад нимранские изгнанники обосновались в этих краях и начали строить город, Храм был одним из первых строений Мианмина.Улица, по которой шли Джессан и Башэ, привела их к городской стене. За воротами начинался сосновый лес. Когда друзья почти уже оказались под кронами высоких сосен, Башэ вдруг остановился.— Что случилось? — недовольно спросил Джессан.— Это древний лес, — прошептал завороженный Башэ. — Древний и магический. Разве ты не чувствуешь? У меня все кончики пальцев пощипывает.— Еще толком не рассвело — это я чувствую, — ответил Джессан, хмуро поглядывая на лес. — Думаешь, он сердится на нас?Башэ призадумался.— Сейчас нет. Но, наверное, может и рассердиться.Джессан шумно выдохнул воздух.— Раз уж мы добрались сюда…Не договорив, он с мрачной решимостью устремился в лес. Башэ последовал за другом и едва не сломал шею, пытаясь разглядеть верхушки высоких сосен.Все, кто встречался им по пути, непременно оборачивались и бросали на них любопытные взгляды. Кое-то даже невольно останавливался, чтобы посмотреть на пеквея. Однако ниморейцы были людьми воспитанными, и никто не приставал к Джессану и Башэ с расспросами.Друзья шли под пологом сосен. Джессан, не забывавший о главной цели их похода, все время поторапливал Башэ, который брел среди густых теней, вдыхал резкий аромат хвои и успевал дотрагиваться руками до нижних веток.По выходе из леса их ожидало удивительное зрелище, которое явно видели лишь немногие чужестранцы. Кольцо зеленой травы, мягкой и нежной, словно шелк, окаймляло широкий каньон, вырытый с помощью магии и трудолюбивых рук. Внутри этого каньона располагалось внушительное здание Храма, достигавшее полмили в ширину и уходившее на полмили в глубину. Верхнее кольцо храмовой стены было сложено из гранита и украшено рельефными изображениями животных. Говорили, что здесь можно найти любого зверя, какой только встречается в Лереме. Каменные изображения были в несколько раз больше настоящих зверей и отличались такой живостью, что, казалось, лев вот-вот прыгнет, а олененок — бросится от него на подкашивающихся ногах.Ниже кольца животных располагалось кольцо птиц и различных крылатых существ, под ним шли изображения рыб и водных животных. Все три кольца перемежались изображениями различных деревьев и растений, растущих на суше и на море.На каждой из сторон света помещался дракон, одновременно представлявший и одну из природных стихий: землю, воздух, огонь и воду. Каменные драконы стерегли лестницы, которые вели вниз, в Храм.Путь к Храму стерегли не только драконы. Тут же стояла ниморейская стража. В нее набирали рослых, статных и отличившихся мужеством в боях. Рост этих широкоплечих, с крупными, сильными руками людей превышал шесть футов. Головы стражников венчали громадные шлемы, украшенные черными перьями, отчего сами они казались еще выше. Каждый был облачен в сияющие бронзовые доспехи, имевшие традиционный старинный фасон. Вооружение стражников состояло из громадного расписного щита и такого же громадного копья, также украшенного перьями. Стражники стояли по обеим сторонам лестницы и держали копья так, что их наконечники скрещивались. Под этим своеобразным частоколом должен был проходить каждый, кто желал попасть в Храм. Стражники хранили молчание, но внимательно следили блестящими глазами за каждым приближавшимся к лестнице.Джессана и Башэ стражники заметили сразу же, как только те вышли из лесу. И с этого момента ниморейцы не спускали глаз с чужаков.Джессану подумалось: если боги и не живут здесь, то наверняка бывают очень часто. Он замедлил шаги. Он нес ужасную ношу, и сознание этого пригибало его к земле. Ноги отяжелели, словно на них были железные башмаки.Трусливый и пугливый Башэ, наоборот, чувствовал себя здесь совсем легко. Он шел впереди и остановился только тогда, когда сообразил, что Джессан застыл на месте. Башэ встревоженно поглядел на друга.— Что с тобой?— Они знают, — только и мог произнести Джессан. — Они знают.— Хочешь, я пойду вперед? — спросил Башэ.Язык не слушался Джессана, и он молча кивнул.Башэ зашагал к стражникам, однако вблизи них его легкость и уверенность куда-то испарились. Он еще никогда не видел таких высоченных людей и не подозревал, что они вообще существуют на свете. Башэ вглядывался в суровые лица, пытаясь хоть что-то прочесть на них, но и лица, и пристально следившие за ним глаза стражников оставались непроницаемыми.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 белое португальское вино 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я