научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/dushevye-ograzhdeniya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ранесса не привыкла бегать. У нее болели отяжелевшие ноги, ломило спину, а в легких не оставалось воздуха. Завопив в последний раз и соединив в этом крике победный клич и вызов силам зла, Ранесса остановилась, обливаясь потом.Она швырнула тяжелый меч на мостовую. Вращая затекшими кистями рук, Ранесса направилась туда, где Вольфрам пытался расцепиться с ошеломленными карнуанцами. Она протянула дворфу руку.Вольфрам схватился за ее кисть. Ранесса дернула, поставив его почти на цыпочки.— Спасибо тебе, девочка, — дрожащим голосом произнес Вольфрам. — Ты спасла мне жизнь.— Это уж точно, — удовлетворенно согласилась Ранесса. — Жаль, не сумела ударить его мечом. Он тебя не покалечил?Вольфрам покачал головой. На его теле осталось несколько синяков. Снова заболела растянутая лодыжка. «Орк» немного помял ему ребра. Вдобавок меч какого-то карнуанца ударил его плашмя, сильно расцарапав руку.Карнуанцы подозрительно косились на Ранессу. Вместо благодарности за помощь они ворчали, что она лишила их возможности отомстить орку. Зная карнуанцев и их манеру рассуждать, Вольфрам предположил, что вскоре они перенесут свою злость с орков на других чужеземцев, оказавшихся в Карфа-Лене.— Давай-ка убираться отсюда, — сказал Вольфрам.Ранесса не возражала. Хватит, она вдоволь нагулялась по городу. Ей тоже хотелось поскорее покинуть негостеприимный Карфа-Лен.— Эта улица ведет к гавани, — сказала она.Вольфрам обрадовался, найдя лошадей по-прежнему стоящими возле канавы. Из любви к дворфу животные справились с инстинктивным страхом перед врикилем. Подхватив поводья, Вольфрам заковылял в направлении Башмачной улицы.Ранесса шла рядом. Молчание было желанным для них обоих. Они только что вместе столкнулись с врагом, заглянули в устрашающее чрево Пустоты. Невысказанные страхи витали рядом, объединяя двух таких непохожих существ.— Куда мы идем? — наконец спросила Ранесса. — К тому сапожнику?— К Осиму, — подтвердил Вольфрам. — На Башмачную улицу.— Похоже, в этой части города почти все сгорело. Может, и от твоего сапожника остался лишь пепел.— Это для нас не помеха, — ответил Вольфрам. — Сам сапожник нам и не нужен. За его лавкой находится общественное отхожее место. — Дворф усмехнулся, и на закопченном лице сверкнули белые зубы. — Вряд ли орки стали поджигать отхожие места. Так вот, там скрыт вход в Портал — один из магических проходов сквозь пространство и время. Из-за этого Портала мы здесь и оказались.— И твой проход уведет нас подальше отсюда?— Да, — ответил Вольфрам и уже с большей уверенностью повторил: — Да.— Здорово, — выдохнула Ранесса.Вольфрам заметил, что у Ранессы чего-то недостает.— А-а, девочка, да ты бросила свой меч, — сказал он, замедляя шаги. — Не хочешь ли вернуться и поискать его?Ранесса затрясла головой.— Нет уж. Хватит, натаскалась я этой тяжести. КНИГА II ГЛАВА 1 Защитник Божественного — таков был официальный титул эльфийского вельможи Гарвины из Дома Вивалей. Его называли либо самым могущественным во всем Тромеке, либо вторым по своему могуществу. Все зависело от взглядов и убеждений говорившего.В это утро Гарвина, как обычно, опустился на колени перед местом поклонения Досточтимому Предку.Любое жилище эльфов — от роскошных дворцов, принадлежащих Божественному, до скромной хижины нижайшего из его подданных, — обязательно имело такое место поклонения. Во дворце Защитника оно было просторным и со вкусом обставленным, что стоило хозяину дворца немалых денег. В алькове, скрытом за прекрасным шелковым занавесом, был сооружен подиум, на котором стоял алтарь черного лакированного дерева с инкрустациями из серебра и слоновой кости. Шелк, сотканный вручную и вручную же окрашенный ниморейскими ремесленниками, нес на себе эмблему Дома Защитника — крылатого дракона с чертополохом. Она была вышита золотыми нитями.На специальном столе были разложены вещи, некогда принадлежавшие Досточтимому Предку: флейта, алебастровые кубки для вина, серебряный кувшин, захваченный в качестве трофея во время нападения на замок одного виннингэльского вельможи. Здесь же лежали его мечи и щит. Досточтимый Предок являлся сюда почти ежедневно, дабы побеседовать со своим внуком.Опустившись на колени перед подиумом, Защитник зажег свечи и разложил на алтаре подношения: сахарные вафли с начинкой из меда и орехов. Это любимое лакомство Досточтимого Предка было приготовлено не кем-то из слуг, а собственноручно женою Защитника.Вскоре появился и сам Досточтимый Предок — в кресле расположилась призрачная фигура, подобная дымку свечи, колеблющемуся в воздухе. Предок умер на двести шестидесятом году жизни от ран, полученных в сражении. Желая выглядеть более грозным, он явился в таких же призрачных доспехах. Когда этот старый эльф умирал, его волосы были заметно тронуты сединой, однако перед внуком он появлялся черноволосым, памятуя о днях юности. Лицо призрака было худощавым, вытянутым и бледным, похожим на лицо внука. Такое строение лица отличало всех эльфов Дома Вивалей. Но не только схожесть лиц роднила деда и внука. Оба были горделивыми, жесткими, неумолимыми и не привыкшими идти на уступки. Вплоть до сегодняшнего утра их мнения всегда совпадали.Но сегодня дед и внук впервые разошлись во мнениях.Досточтимый Предок не обратил внимания на сахарные вафли. Призрачная рука не потянулась к флейте, как бывало прежде. Разумеется, он и не мог к ней прикоснуться, — просто вспоминал свои ощущения. Досточтимый Предок не взглянул даже на свои мечи, хотя Защитник приказал их заново наточить и начистить до блеска. Скрестив призрачные руки на груди, Предок сердито смотрел на внука.— Намерен ли ты прислушаться к моим словам?— Я всегда к ним прислушиваюсь, дорогой дедушка, — с почтительным поклоном ответил Защитник.— Прислушиваешься, но не обращаешь внимания, — огрызнулся Досточтимый Предок.Это замечание рассердило Защитника.— Дедушка…— Довольно болтовни! Слушай меня внимательно. У меня есть для тебя важная новость. Этот Дагнарус, провозгласивший себя королем Дункарги, на самом деле является сыном давно умершего короля Тамароса.Лицо Защитника сделалось каменным.— Вы решили подшутить надо мной, дедушка? Тот Дагнарус погиб при штурме Старого Виннингэля.— То-то и оно, что не погиб, — возразил Досточтимый Предок. — С помощью магии Пустоты он сумел продлить свою жизнь. Он жил и продолжает жить за счет других, крадя их жизни. Этот Дагнарус — чудовище, исчадие зла. И с этим гнусным существом ты собираешься заключить союз? Мало того, что он человек. Вдобавок он похищает чужие жизни, чтобы поддерживать собственную. Проклятую жизнь — иначе ее никак не назовешь.— Однако, дедушка, у этого человека есть шанс завоевать Новый Виннингэль, стать королем империи и распространить свою власть на все земли, населенные людьми. Этот человек обещал мне в случае своей победы вернуть эльфам все земли, которые ныне являются предметом спора между нашим государством и Виннингэльской империей. Все земли , дедушка! Это значит, что все Дома окажутся у меня в долгу, ибо почти все они имеют притязания на приграничные территории.Защитник встал и начал расхаживать взад-вперед, прекрасно зная, как это злило Досточтимого Предка, утратившего возможность передвигаться на ногах. В отличие от других предков, вполне довольных своим существованием, Досточтимый Предок Защитника черной завистью завидовал живым.— У самого Божественного есть пятьсот акров таких спорных земель к югу от Мир-Ллинета. Он будет вынужден явиться ко мне и просить меня отдать ему эти земли. Ему придется смирить гордыню и заискивать передо мной. Тогда каждый эльф увидит, кто обладает истинной властью в Тромеке. Неужели, дедушка, для вас все это — пустые слова? Неужели вас не волнует, что наш Дом наконец-то обретет долгожданное могущество и займет то положение, о котором мы давно мечтали?— И какова же, дорогой внук, плата за подобную щедрость?— Я позволю войскам короля Дагнаруса беспрепятственно пройти через Портал Тромека. Не бойтесь, дедушка. Люди не останутся на нашей земле. Пройдя через Портал, они сразу же двинутся на юг, чтобы захватить Новый Виннингэль. И этот город падет, как перезревший и начавший гнить плод, поскольку глупые люди во все глаза глядят на запад, в ужасе ожидая вторжения со стороны Карну. Никто из них и не догадывается о возможном ударе с севера.— И ты поверил человеку, отдавшему душу злой магии Пустоты? Тогда ты еще глупее, чем люди. Не забывай, что Дагнарус явился причиной падения Дома Мабретонов.— Естественно, у меня нет к нему полного доверия. У меня есть собственные замыслы. Если он — действительно тот самый Дагнарус, как вы утверждаете, тогда он же способствовал и падению Дома Киннотов, — холодно заметил Защитник, имея в виду давнюю вражду между Домами Вивалей и Киннотов.— Нет! — недовольно воскликнул упрямый Досточтимый Предок. — Кинноты сами себя разрушили. Из-за этого Дагнаруса к власти пришел Дом Божественного.— А из-за меня Божественный свою власть потеряет, — сказал Защитник. — Что же касается магии Пустоты… — он пожал плечами. — Припоминаю, что в битве при Тиннафе вы призвали Вещих, дабы они применили свою магию.— Я этого не делал! — сердито заявил Досточтимый Предок. — Я никогда бы не позволил себе столь бесчестного поступка, как применение магии в бою. Вещие действовали по собственному произволу.— Дедушка, будьте честны хотя бы со мной, — все тем же холодным тоном произнес Защитник. — Мы, эльфы, сотни лет ведем эту игру. Мы не желаем признаваться в использовании магии, но когда нужно повернуть ход сражения, Вещие всегда неким загадочным образом оказываются именно там, где оно происходит. Вы же прекрасно знаете, как это делается. Допустим, я намекаю кому-нибудь из своего окружения о возможности применить магию. Тот намекает об этом кому-то из своего окружения, но так, чтобы узнали Вещие. Назавтра я обнаруживаю на тропинке, по которой обычно гуляю утром, воронье перо, из чего заключаю, что все подготовлено. Сам я здесь ни при чем. Я рук о магию не марал… Не понимаю, почему вас так тревожит магия Пустоты. Просто в своем замысле я уповаю не на Вещих, а на магов Пустоты и не вижу в этом никакой разницы.— Да, ты действительно не видишь разницы. Пусть тогда Отец и Мать помогают тебе, — горестно вздохнул Досточтимый Предок. — Или уповай на помощь своих человеческих союзников. Я тебе не помощник. В последний раз спрашиваю: намерен ли ты прислушаться к моим словам и полностью порвать с этим злодеем?— Я чту вашу память, дедушка, — спокойно ответил Защитник. — Однако вы мертвы, а я жив. Когда-то вы добивались славы и могущества. Теперь настал мой черед.— Я больше здесь не появлюсь! — пригрозил внуку Досточтимый Предок.Защитник молча поклонился.— У тебя в жилах вместо крови течет талая вода с гор. Больше меня не зови!С этими словами Досточтимый Предок исчез.— Обойдусь и без тебя, — пробормотал Защитник, поворачиваясь к выходу. — Докучливый старый пердун.Сахарные вафли он съел сам. * * * После полуденной трапезы Защитник Божественного прогулялся по саду, ради улучшения пищеварения. Вторая половина дня обещала быть насыщенной, поскольку ему предстояло написать несколько писем. Послания эльфов всегда составлялись в форме изысканных стихов, поэтому работа грозила затянуться до вечера. Природа не наделила Защитника поэтическим даром. Однако, хвала предкам, ему и не требовалось составлять эти послания самому. Он нанимал писцов, обучавшихся искусству стихосложения с детства.Защитник уже намеревался позвать стихотворцев, когда в конце тропинки появился слуга. Он поклонился и пал ниц, оставаясь в такой позе до тех пор, пока Защитник не соизволит обратить на него внимания. То был личный слуга Защитника, занимавший среди слуг такое же положение, какое Защитник занимал во внешнем мире. Слуга именовался Хранителем ключей, ибо в его ведении находились ключи от всех покоев и помещений дворца Защитника, — это делало Хранителя весьма могущественной персоной.В жилищах эльфов лишь немногие двери имели замки. Большинство помещений вообще было без дверей, поскольку эльфы предпочитали жить в садах, отличавшихся сложным и тщательно продуманным устройством. Там было достаточно укромных уголков, гротов, живых изгородей, аллей и клумб. У Хранителя находились ключи от шкафов, где лежали свитки, запечатлевшие историю семьи. Ему же были доверены ключи от других шкафов, где семья Защитника хранила свои богатства и драгоценности. Наконец, у него был ключ от личного винного погреба своего господина. Помимо этого, Хранитель отвечал за подбор всех остальных слуг дворца и был обязан знать, шпионом какого Дома является каждый из них. Он отвечал также за то, чтобы никто не потревожил в неурочное время покой Защитника, и был в курсе всех дел своего господина. Хранитель намечал для хозяина встречи на тот или иной день и подготавливал все его путешествия.Зная, что без крайней надобности Хранитель никогда не решился бы нарушить его покой, Защитник жестом велел слуге подойти.Приблизившись на должное расстояние, Хранитель поклонился и сообщил:— Мой господин, прибыла госпожа Годелива. Госпоже Годеливе известно, сколь драгоценно время вашей светлости. Она сознает, что недостойна даже одной секунды вашего времени. Однако она просит вас простить ее вторжение и даровать ей аудиенцию. Она имеет сообщить вам нечто чрезвычайно важное, иначе она ни за что бы не дерзнула навязывать вам общество своей никчемной персоны.Никчемной персоны! Защитник улыбнулся. Госпожа Годелива была одной из самых прекрасных и смелых женщин, встречавшихся ему в жизни. Таинственность, окружавшая ее, была столь же велика, как и ее красота. Она виртуозно избегала любых разговоров о своем прошлом. Защитник знал лишь, что эта женщина принадлежит к Дому Мабретонов — Дому, который вскоре после падения Старого Виннингэля вступил в войну с Домом Киннотов. Эта война оказалась разрушительной для обоих кланов. Мабретоны победили, однако война унесла немало жизней и средств. Даже теперь, спустя двести лет, Дом Мабретонов по-прежнему находился в плачевном состоянии.Положение Дома Киннотов было еще хуже. В свое время один из его членов вошел в заговор с тогдашним Защитником, чтобы убить двух благородных вельмож из рода Мабретонов. Этот же эльф помог пресловутому принцу Дагнарусу, о котором говорил покойный дед нынешнего Защитника, соблазнить благородную даму из Дома Мабретонов. Своими деяниями Сильвит (так звали того эльфа) навлек на себя и всех членов Дома Киннотов позор и бесчестье. Все титулы, привилегии и земли были отобраны у них тогдашним Защитником Божественного (дедом нынешнего Защитника). Глава Дома Киннотов, как требовал обычай, «попросил о смерти». Имя Дома Киннотов было вычеркнуто из истории Тромека.Отныне законы эльфов не распространялись на членов опозоренного Дома. Их не допускали ко двору Божественного и Защитника Божественного. Поскольку члена каждого из Домов можно узнать по особой татуировке, наносимой вокруг глаз, членов Дома Киннотов, рискнувших появиться в других частях государства эльфов, сторонились или просто выпроваживали из лавок и трактиров. Тем из них, кто дерзнул бы появиться во владениях Дома Мабретонов, грозило убийство на месте. Согласно закону, такое положение Дома Киннотов могло продолжаться до тех пор, пока кто-то из клана не совершит редкий по героизму или общественной значимости поступок. Тогда судьба Дома Киннотов будет зависеть от решения Божественного, который может вернуть этому Дому былые права и заслуги.Дом Мабретонов ненавидел не только поверженный Дом Киннотов. В равной степени Мабретоны ненавидели Дом Тровалей, к которому принадлежал Божественный, так как обвиняли Божественного в крахе своего благосостояния. Мабретоны твердо верили, что изрядная часть их богатств осела в сокровищницах Божественного.Как утверждала госпожа Годелива (ее имя на языке эльфов означало «возлюбленная бога»), Мабретоны замышляли низложение Божественного, дабы вернуть похищенные у них богатства. Для осуществления своего замысла Мабретоны решили действовать сообща с человеком, называвшим себя королем Дагнарусом. Обворожительная госпожа Годелива была тайной посланницей Мабретонов в свите Дагнаруса. В этом качестве она явилась к Защитнику, чтобы привлечь его на сторону Мабретонов.— Где сейчас госпожа Годелива? — спросил Защитник.— В десятом саду, мой господин, — ответил Хранитель ключей. — Я знаю, что она высоко ценит ваше благоволение. Ей было предложено подкрепиться, однако она отказалась, заявив, что не принимает пищу в жаркое время дня.— Немедленно веди ее ко мне, — распорядился Защитник. — Впрочем, постой. Проводи ее на Остров. Я встречусь с нею там.Хранитель кивнул и, прежде чем уйти, поклонился.Дворец Защитника окружали обширные владения, где самым уединенным местом был большой пруд с прозрачной голубой водой. По его берегам росли плакучие ивы. В центре пруда стояла барка, называемая «Островом». Барка, являвшаяся шедевром мастерства ремесленников, служила Защитнику плавучей беседкой. Шелковый полог защищал его и гостей от жарких лучей солнца. С берега к барке вел подъемный мост. Как только Защитник и его гости оказывались на Острове, мост сразу же подымали. Возле него и по всему берегу пруда стояли стражники. Каждому, приблизившемуся сюда в это время, грозила смерть. Подобное ухищрение позволяло Защитнику беседовать с гостями, не опасаясь подслушивания, превратившегося в домах эльфов в подлинное искусство.Первым на барку прошел Защитник. Усевшись под шелковым пологом, он отдал должное отличному дню и стал с нетерпением ожидать появления прекрасной госпожи Годеливы. Долго ждать ему не пришлось. Вскоре в сопровождении Хранителя ключей на берегу показалась гостья. Ее шелковые одежды были скромными. Госпожа Годелива хорошо знала свое место. Поскольку она принадлежала к обедневшему Дому, богатые одежды могли расценить как попытку подняться выше своего истинного положения. Впрочем, благодаря редкой красоте госпожа Годелива могла бы нарядиться даже в мешковину и все равно остаться самой прекрасной женщиной в государстве эльфов. На ее бледном лице с чуть подкрашенными губами не было ни единого изъяна. Ее длинные черные волосы блестели на солнце радужными переливами. Большие миндалевидные глаза завораживали и влекли к себе, храня в глубине неведомые тайны. Вероятно, в этих тайнах было немало печального. Во всяком случае, так казалось Защитнику, ибо госпожа Годелива никогда не улыбалась.Защитник принял гостью с особой учтивостью. Годелива столь же учтиво кланялась, смиренно благодаря его за проявленное великодушие. Он усадил гостью так, чтобы перед ней открылся наилучший вид, удостоверился, что ей удобно сидеть, и спросил, не требуется ли ей еще чего-нибудь. Годелива отвечала, что недостойна такого внимания, и покорнейше просила Защитника садиться. Он предложил подать угощение и спросил, не желает ли она чая, поскольку для вкушения вина час был еще довольно ранний.Госпожа Годелива вежливо отклонила все предложения, и Защитник не стал настаивать. После часа, проведенного в традиционном обмене любезностями, который предварял почти любой разговор между эльфами, хозяин и гостья наконец смогли перейти к делу.— Его величество король Дагнарус выражает свое удовлетворение условиями, предложенными вашей светлостью, — сказала госпожа Годелива.Защитник, в свою очередь, выразил удовлетворение по поводу удовлетворения, высказанного Дагнарусом.Госпожа Годелива, не вставая, поклонилась, затмив своей грациозностью плакучие ивы на берегу.— Его величество король Дагнарус просил, чтобы мы еще раз детально обговорили наш замысел, дабы все находилось в полном соответствии. — Бледное лицо гостьи тронул легкий румянец. — Я отдаю себе отчет в том, что ваша светлость может счесть подобное повторение оскорбительным. Я пыталась объяснить это его величеству, однако мне не удалось добиться его понимания. Он настаивает.Лицо Защитника помрачнело. Он и в самом деле чувствовал себя оскорбленным; обычно условия диктовал он. Теперь, похоже, условия собирались диктовать ему.— Кажется, я давно вышел из возраста мальчишки-школьника, которого заставляют повторять уроки, — холодно произнес он.Госпожа Годелива притронулась к его руке. Ее удивительные глаза были полны сочувствия и молили о понимании.— Мой господин, не стоит забывать, что король Дагнарус — человек. Я прошу вас помнить об этом и проявить великодушие. Его величество говорит, и, как мне думается, вполне справедливо, что это дело чрезвычайно важно для всех нас. Он хочет исключить всякое превратное понимание.Защитник задержал руку гостьи в своей и слегка коснулся ее тонких пальцев.— Ах, госпожа Годелива, сила вашей непревзойденной красоты такова, что вы способны убедить меня, будто луна — это солнце, ночь — это день, а смерть — это жизнь.С лица гостьи исчез румянец. Она внимательно посмотрела на Защитника. Лицо Годеливы было белым, как полотно. Если бы Защитник поднял глаза и встретился с ее взглядом, то невольно отпрянул бы — столько ненависти и презрения было в глазах его гостьи. Казалось, они вопрошали: Что тебе, напыщенный болван, известно о жизни и смерти ?Однако госпожа Годелива совладала со своим гневом. К тому времени, когда Защитник, вдоволь насладившись ее рукой, поднял голову, ее глаза вновь стали спокойными и прозрачными, как вода в пруду.— Вы позволите мне начать, ваша светлость?— Конечно. Прошу вас, — учтиво ответил он и подумал, что все идет не так уж плохо. Этот человек прав. Их замысел был столь дерзким и опасным, что каждой из сторон требовалось четко знать, что ее ждет. А смотреть на госпожу Годеливу он мог бы до бесконечности.— Король Дагнарус не скрывает своих намерений обрушивать на голову Божественного одну беду за другой, пока тот не падет под их тяжестью, — заявила госпожа Годелива. — Во-первых, вам необходимо проследить, чтобы здешние Владыки не смогли вмешаться в наши замыслы. Для короля Дагнаруса это наиболее важно.— Он уже говорил об этом, и я нашел его слова странными. Такое ощущение, будто его величество испытывает необъяснимый страх перед Владыками, — с долей иронии произнес Защитник. — Но ведь при всей их магической силе они смертны.— Король Дагнарус никого не боится ни в этой жизни, ни в следующей, — возразила госпожа Годелива. — Он уважает Владык и то влияние, которое они оказывают на слабые умы. Он считает, что вы слишком легкомысленно относитесь к ним, и потому хотел бы получить заверения в том, что вы со всей серьезностью отнесетесь к угрозе, какую представляют собой Владыки.— Можете передать ему мои заверения, — сказал Защитник. Теперь даже красота гостьи не могла погасить закипавший в нем гнев. — Трое Владык, принадлежащих к Домам Ллайверов, Танатов и Магуранов, солидарны со мною. Они считают Божественного слабым и во многом подверженным влиянию виннингэльцев. Из четырех Владык, противостоящих мне, один сейчас больше озабочен крестьянскими беспорядками в своей земле. Другой послан с миссией к оркам для изучения их военной мощи, тогда как…— Я знаю, мой господин, чье имя вы назовете следующим, — холодно перебила его госпожа Годелива. — Но как насчет вашего четвертого противника, точнее, противницы — Дамры из Дома Гвайноков? Она продолжает открыто высказывать свое недовольство вами и вашим правлением. Она столь же открыто поддерживает Божественного. У нас есть сведения, что трое ваших союзников начинают прислушиваться к ее доводам.— Поверьте, скоро ей придется прикусить язык, — сказал Защитник. — Я вызвал Дамру из Дома Гвайноков сюда. Полагаю, она прибудет сегодня.Его слова удивили госпожу Годеливу.— Чем же вам удалось заманить ее сюда, мой господин? Я знаю, как она относится к вам.— Говорят, ее муж пропал, — ответил Защитник. — Какое печальное событие! Я послал Дамре утешительное письмо, выразив в нем надежду, что вскоре ее муж объявится целым и невредимым и они вновь будут вместе.— Конечно, — пробормотала госпожа Годелива, остановив свой пристальный взгляд на Защитнике. — Для нее это тяжкий удар.— В своем послании я также написал, что располагаю сведениями о его местонахождении, но ни в коем случае не собираюсь разглашать их в письме, поскольку они связаны с Вещими. Я предложил ей встретиться со мной здесь, в Глимрэ, в моем дворце. При встрече я сообщу ей эти сведения, чтобы мы могли объединить усилия по вызволению ее мужа.— Насколько я понимаю, ее муж уже найден, — заключила госпожа Годелива, слегка изогнув тонкие брови.— По правде говоря, — улыбнувшись, ответил Защитник, — он и не исчезал. Во всяком случае, для меня. Он находится в плену у моих Вещих.— И Дамра знает об этом?— При всей экстравагантности Дамры, глупой ее не назовешь. Она умеет читать написанное не только чернилами, но и уксусом (эльфы часто писали свои тайные послания уксусом. Чтобы строки проступили, такое послание нужно было подержать над огнем). Разумеется, она об этом знает. Как только она согласится на мои условия, ее мужа освободят.Госпожа Годелива с явным недоверием отнеслась к последним словам Защитника.— Говорят, эта Дамра отличается сильной волей.— К несчастью для нее, она по-настоящему любит своего мужа, — сухо заметил Защитник. — Какой разрушительной силой обладает любовь! Не понимаю, что находят в ней поэты. Я благодарен судьбе, что меня она не коснулась.Защитник подал знак Хранителю ключей, послав его удостовериться, что Дамра прибыла. Между господином и слугой существовало настолько полное взаимопонимание, что достаточно было едва заметного жеста — и Хранитель уже понял данное ему распоряжение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 японский джин 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я