научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/nakopitelnye-100/vertikalnye-ploskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вскоре подмастерье вернулся, приведя с собой другого ниморейца. Тот был высоким и худощавым, а его кожа напоминала кусок мягкой черной ткани, погруженной в синюю краску. У него были добрые и мягкие карие глаза. Такой же доброй была и улыбка Арима. Джессан обратил внимание на его изящные руки с длинными пальцами, в которые въелась краска. Арим появился с кисточкой в руках, вытирая ее на ходу лоскутом. Он явно никого не ждал и несколько удивился, что его спрашивают, вопросительно взглянув на хозяина. Хозяин ткнул пальцем в направлении стоящих, словно желая этим сказать: «Мне все равно, по какому поводу они сюда явились, только поскорее уведи их».Арим слегка улыбнулся, как бы извиняясь перед хозяином, затем неуверенно поглядел на каждого из тревинисов и спросил на эльдерском языке:— Чем могу служить?Джессан вышел вперед и со свойственной тревинисам прямолинейностью начал:— Один виннингэльский рыцарь по имени Густав…Арим закашлялся. Приступ кашля был настолько сильным, что ниморейца даже скрючило. Он хватал ртом воздух и не переставал надрывно кашлять. Подмастерье встревожился. Хозяин лавки спросил Арима, не дать ли ему воды. Смущенный Арим показал на свое горло и, кое-как справившись с кашлем, объяснил, что всему причиной пыль. Почти шепотом он добавил, что на воздухе ему станет лучше, и, пошатываясь, направился к двери.— Есть хорошее снадобье от кашля, — сообщил Башэ, озабоченно переводя глаза с Острого Меча на Джессана. — Его готовят из горчичных семян и втирают в грудь. Я бы мог приготовить это снадобье прямо здесь; нужна лишь вода и какая-нибудь посуда, чтобы растолочь семена. Скажите это Ариму.— И как теперь быть? — спросил Джессан, обращаясь к Острому Мечу.— Если тебя послали к этому человеку с определенным делом, надо рассказать ему о деле, — с несокрушимой тревинисской логикой ответил Острый Меч.Башэ начал рыться в своем мешке. Хозяин лавки поспешно махнул подмастерью, и тот с шумом закрыл дверь, тем самым объявляя прохожим, что лавка закрыта. Солнце клонилось к западу, и по улице пролегли длинные тени.В других лавках посетители делали последние покупки. Подмастерья сматывали веревки парящих в воздухе змеев, закрывали ставнями окна и опускали над ними разноцветные навесы. За несколько минут улица Воздушных Змеев утратила свое праздничное великолепие и превратилась в обычную городскую улицу.Арим стоял на улице, переводя дыхание, и вытирал вспотевший лоб той же тряпкой, которой прежде вытирал кисточку.— Простите меня, любезные господа, — сказал он, когда снова смог говорить. Голос его и сейчас звучал хрипло. — Это все каменная пыль. Некоторые из наших красок…Больше он не сказал ни слова, а лишь поднял руку, прося незнакомцев простить его.Тревинисские воины беспомощно и озадаченно смотрели на подобное проявление слабости. Улица медленно пустела. Было слышно, как владельцы лавок и подмастерья изнутри запирают двери.Завидев ниморейца, Бабушка и Глаза Зари тоже подошли к нему.— Ему требуется растирание, — сказал Башэ, вытаскивая пузырек с желтыми семенами.Арим покачал головой.— Нет, — хрипло возразил он. — Прошу вас, не волнуйтесь.— Что у вас произошло? Я слышала какой-то шум, — сказала Глаза Зари. — Нам пора возвращаться в лагерь, — добавила она, обращаясь к мужу. — Командир будет беспокоиться, не случилось ли что с нами. А у наших друзей все благополучно?— За нас не беспокойтесь, — поспешно ответил Джессан. — Спасибо тебе, Острый Меч, и тебе, Глаза Зари, за вашу помощь.Острый Меч, сощурившись, посмотрел на ниморейца, затем он и Глаза Зари отвели Джессана в сторону.— Я не доверяю этому человеку, — сказал Острый Меч. — Пойдем вместе с нами в лагерь. Если необходимо, утром ты сможешь вернуться.Джессан колебался. Ему очень хотелось покинуть этот шумный, суетливый город, где так отвратительно пахло. Как было бы здорово провести вечер среди своих, слушая рассказы о сражениях, мужестве и доблести. Но он должен был выполнить свой долг. Он дал слово умирающему Владыке Густаву. Джессан почти чувствовал рядом с собой дядю Рейвена и видел, как тот хмурится из-за одной только мысли племянника оставить порученное ему дело.— Спасибо за ваше предложение, Острый Меч и Глаза Зари, — сказал Джессан. — Но я дал обещание и должен его сдержать. Не волнуйтесь за нас.Тревинисы переглянулись. Они хорошо знали, сколько опасностей таили тени ночного города, и потому начали спорить с Джессаном. В это время к ним подошел нимореец.— Это ты хотел говорить со мной? — спросил Арим, откашлявшись. — Ты и твои друзья-пеквеи?Джессан кивнул.Арим перевел взгляд на тревинисских воинов.— Вы были их провожатыми и теперь, как я понимаю, должны возвращаться к себе. Вы боитесь оставить вашего соплеменника со мной. Я правильно понял?Он улыбнулся.— Прошу вас, не беспокойтесь за этого юношу. Он и оба пеквея будут сегодня дорогими гостями в моем доме. Если они пожелают, завтра я провожу их до вашего лагеря.— Постарайся сдержать свои слова, нимореец, — сказала Глаза Зари. — Тревинисы бывают верными друзьями, но опасными врагами.— Я это знаю, — серьезным тоном произнес Арим. — Даю вам слово, что с моими гостями ничего дурного не случится. Я клянусь вам сиянием глаз моей королевы. И да погаснет их благословенный свет для меня навеки, если я нарушу свою клятву.Произнесенные слова подействовали на Острый Меч. Он достаточно хорошо знал ниморейцев и понимал, что принесенная Аримом клятва являлась наиболее весомой, поскольку королева Нимореи была не только правительницей, но и духовной предводительницей своего народа. Если Арим-ремесленник нарушит эту клятву, то станет в глазах соплеменников изгоем и вероотступником.Будучи людьми простыми и честными, привыкшими судить о других по тем же меркам, тревинисские воины посчитали эту клятву достаточной. Если же Арим дал слово, имея на душе злые намерения, то он уже проклял себя и им нечего бояться. Они распрощались и, чтобы побыстрее добраться до лагеря, не пошли, а побежали.Джессан глядел им вслед и изо всех старался, чтобы его мужество не убежало вместе с ними. Сейчас он чувствовал себя еще более одиноким, оказавшись в чужом месте, рядом с чужим человеком и вынужденный нести ответственность за двоих пеквеев. Джессан скрестил на груди руки, широко расставил ноги и вернулся к тому, ради чего они так долго сюда добирались.— Как я уже начал говорить…— Прости, добрый господин, — мягко перебил его Арим. — Позволь узнать, как тебя зовут.— Я еще не выбрал для себя имя, — покраснев, ответил Джессан. — Пока же меня зовут Джессан. А это — мой друг Башэ и его бабушка.Нимореец грациозно поклонился всем по очереди.— Меня зовут Арим, — сказал он и сделал изящное движение рукой. — Мое жилище находится неподалеку отсюда. Если вы окажете мне честь и пойдете со мной, там мы сможем неплохо подкрепиться едой и питьем и поговорить, никому не мешая.Бабушка окинула ниморейца пристальным взглядом. Тот спокойно выдержал ее взгляд.— Не знаю, как ты, Джессан, — неожиданно сказала Бабушка, — но я бы не прочь пойти туда, где я могла бы смыть пыль со своих ног.Протянув руку, Бабушка потерла пальцем кожу на руке ниморейца.— Скажи, черный господин, твоя краска сходит?Бабушка вперилась в свой палец, разглядывая его в сумеречном свете.— Не сходит, — с неподдельным восхищением произнесла она. — И где ваш народ берет такую стойкую краску?— Моя кожа не покрашена никакими красками. Она у меня черная с рождения. У всех ниморейцев кожа имеет черный цвет.— Теперь я точно могу умереть, — с полной определенностью заявила Бабушка. — Я видела эльфа и людей, у которых кожа цвета ночи.— Надеюсь, что ты еще долго не умрешь, — учтиво произнес Арим.— Ха-ха! — усмехнулась Бабушка и снова ткнула в него пальцем. — Мы с тобой оба еще долго не умрем. ГЛАВА 25 Арим привел их на улицу, целиком состоявшую из каменных и деревянных жилых домов. Все они стояли впритык друг к другу, разделенные лишь стенами. Такой способ постройки был выбран не только ради экономии земли, которой всегда не хватает в городе, окруженном крепостной стеной. Еще одной причиной было сбережение тепла во время суровых и холодных зим, свойственных этим северным краям. Лишь немногие дома имели окна, позволявшие холоду проникать внутрь. В темноте все строения выглядели одинаково, белея каменными стенами. Башэ сонным голосом спросил Арима, как он узнает, который дом его. Арим начал объяснять, но в это время пеквей шумно зевнул, отчего у него даже хрустнули челюсти, и ответа не услышал.Арим ключом отпер дверь, объяснив, что воры являются печальным обстоятельством жизни в Мианмине. Джессан поморщился при виде странной привычки местных жителей запирать свои дома и вновь подумал, что же заставляет этих людей жить в столь ужасном месте. Он с гордостью сообщил, что тревинисам нет необходимости запирать свои хижины. Арим улыбнулся и сказал, что Джессан должен быть счастлив, появившись на свет в облике благородного тревиниса.Джессан всегда испытывал некоторую тяжесть, оказываясь в замкнутом пространстве жилья. Что же тогда говорить о доме, не имевшем окон? Домик Арима был скромным и состоял всего из двух комнаток. Первая служила ему гостиной и столовой, а во второй он спал. Комнаты были красиво убраны. Со стен свешивались воздушные змеи. В очаге мерцали и переливались оранжево-красные угли. Очаг Арима был приподнят над полом, имел коническую форму и находился в самом центре комнаты. Пол устилали мягкие и толстые коврики с красивыми узорами. Арим принес еще несколько ковриков и предложил гостям устраиваться поудобнее, пока он будет готовить ужин.Башэ и Бабушка улеглись возле огня и вскоре заснули. Джессан ложиться не стал, а сел возле двери, стараясь держаться как можно ближе к выходу. Он был полон решимости не спать и следить за этим странным ниморейцем. Однако усталость насыщенного событиями дня одолела и его. В доме было тихо; толстые каменные стены гасили городской шум, а коврики заглушали все звуки внутри дома.Арим двигался по комнате, приговаривая, что скоро приготовит ужин, поскольку гости оказали ему честь и согласились разделить с ним его скромный досуг. Нимореец мягко говорил, мягко ступал. Его движения отличались легкостью и изяществом, как будто он, подобно воде, струился по полу, а не передвигался на ногах. Джессан почувствовал, как начинает клевать носом. Потом его голова упала на грудь, и он заснул.Джессана разбудил резкий голос Башэ, перемежавшийся с мелодичным голосом Арима. Пеквей восседал на высоком табурете, сделанном из роскошного темного дерева, которое было отполировано до зеркального блеска. Ножки стула покрывала затейливая резьба, изображавшая невиданных существ. Арим стоял возле очага и, судя по запаху, стряпал рыбу. Бабушка спала, и ее храп вплетался в разговор Башэ и Арима.Джессан поднялся на ноги и, злясь на себя за проявленную слабость (посмел заснуть на посту!), довольно сердитым тоном спросил, о чем это они говорят.Башэ повернулся к другу:— Арим собирался рассказать мне о том, как первый эльф летал на воздушном змее. Арим, прошу тебя, рассказывай.Арим наделал из рыбы маленькие шарики, которые обвалял в грубой муке, пересыпанной толчеными листьями и специями, издававшими сильный и терпкий запах. Над огнем Джессан увидел подвешенный котелок, в котором закипала какая-то жидкость.Нимореец взглянул через плечо на Башэ и улыбнулся:— Вначале я должен немного сказать об эльфах. Государство эльфов, называемое Тромек, разделено между семью древними и благородными родами. У эльфов они именуются Домами. Эти Дома часто враждуют друг с другом, и история, которую я собираюсь рассказать, произошла много веков назад, во время одной из таких войн. Никто уже и не помнит, из-за чего началась эта война. Дом Ситмаров пошел войной на Дом Вивалей. Дом Вивалей разбил своих противников. Победа оказалась настолько внушительной, что им удалось взять в плен знатного вельможу, предводителя Дома Ситмаров, а также его жену и сына. Сам предводитель, не желая выносить позор, попросил о смерти, и его желание было удовлетворено. Перед тем как принять смерть, он простился с женой и сыном. Произнеся обычные слова прощания, он успел шепнуть сыну, чтобы тот любой ценой выжил, возглавил их Дом и отомстил врагам за поражение. Сын пообещал выполнить последнюю волю отца. Знать Дома Вивалей долго спорила о том, как поступить с наследником поверженного Дома Ситмаров. Молодому эльфу было восемнадцать лет, и он вполне вырос. Однако по представлениям эльфов он считался еще ребенком, а для этого народа нет более чудовищного преступления, чем убить ребенка, пусть даже ребенка своего злейшего врага.Джессана поразила мысль о том, что кто-то в восемнадцать лет может считаться ребенком. Неужели эльфы и его посчитают маленьким?— Не забывайте, что эльфы живут двести лет и даже больше, — сказал Арим, заметив недоуменный взгляд Джессана. — Эльф считается взрослым только после того, как ему исполнится двадцать пять лет. До этого он целиком зависит от родителей. Ему запрещено участвовать в сражениях, заниматься государственными делами и вступать в брак.— Расскажи о воздушном змее, — попросил Башэ, которого не занимали странные обычаи эльфов.— Победители из Дома Вивалей не могли казнить сына предводителя, однако никто не мешал им отправить его в ссылку, что они и сделали. Молодого эльфа вместе с его матерью поселили в домике на маленьком острове, находящемся посередине большого озера. Им дали запас пищи и дров на год, после чего оставили одних. Эльфам из Дома Вивалей очень понравился собственный замысел. Еще бы; иначе им пришлось бы поместить двоих узников в какую-нибудь крепость, поставить стражу и платить ей деньги. А здесь стражником была холодная, как лед, вода глубокого озера. Берега терялись где-то вдали, и узники их даже не видели. Каждый год на остров привозили новый запас пищи и дров. Топоров узникам не дали, опасаясь, как бы они не срубили росшие на острове деревья и не построили себе лодку. Дом Вивалей намеревался держать их на острове до самой смерти. Топоров у матери с сыном не было, но у них были ножи для еды. Дни тянулись медленно, и один был похож на другой. Чтобы хоть чем-то занять себя, мать нарезала веток с деревьев и сделала воздушный змей. Остов змея она обтянула разным материалом, в который была упакована привозимая им провизия. Выдернув нитки из мешков с рисом, она сплела из них веревку. Когда змей был готов, она написала на нем молитвы к богам. Выйдя на берег озера, мать запустила змея, искренне надеясь, что ветер донесет его вместе с молитвами до богов. И действительно, боги услышали ее молитвы, потому что однажды, наблюдая, как мать запускает змея, ее сын вдруг подумал о постройке большого змея, способного унести одного из них на свободу.Проснувшаяся Бабушка молча присоединилась к числу слушателей. Арим стал бросать шарики по одному в котелок, стараясь, чтобы кипящее масло не выплеснулось наружу.— На другой же день мать с сыном принялись за постройку громадного змея, каких еще не видел свет. Надо сказать, что у эльфов есть материал, особо подходящий для натягивания на остов змея, — рисовая бумага. Из нее-то и делались мешки, в которых узникам привозили пищу. Для большого змея требовалось много бумаги и ниток. Узникам пришлось высыпать часть припасов. Мать и сын понимали: если их замысел потерпит неудачу, они обречены на голод. Но в них не иссякала вера, что боги их не оставят, а потому работа продолжалась. Наконец настал день, когда гигантский змей был полностью готов. Было решено, что на нем полетит мать. Во-первых, она была легче, а вовторых, чтобы удерживать веревку и направлять змей, требовалась мужская сила. Сын привязал мать к деревянной крестовине змея. Оба простились, зная, что, быть может, никогда не увидятся вновь. Потом мать с сыном воззвали к богам, и те ответили на их молитвы. Боги наслали на озеро сильный ветер. Он подхватил змей вместе с храброй матерью и поднял высоко в небо. Сын, держа в своих сильных руках веревку, направлял полет змея до тех пор, пока тот не превратился к крошечную точку в небе. Но сын не выпускал веревку, хотя от напряжения и усталости у него дрожали руки. Мало того, веревка содрала кожу на его ладонях, и они кровоточили. Змей скрылся из виду. И вдруг веревка оборвалась. Змей упал. Но куда? На сушу или в воду? Этого сын не знал. Он решил, что его храбрая мать погибла и теперь он обречен до конца дней томиться на этом острове в одиночестве.— Сын решил помечать проходящие дни зарубками на дереве. Время шло. Зарубки уже несколько раз опоясали ствол дерева. Прошли долгие месяцы, и надежда сына начала таять. И вот однажды, стоя на берегу, он увидел лодку. У него заколотилось сердце: это явно не были посланцы его врагов с очередным запасом провизии.— А теперь, — сказал Арим, — поскольку рыбные шарики уже готовы и их обязательно надо съесть, пока они горячие, вот краткое окончание истории. В лодке находилась мать вместе с солдатами, сохранившими верность Дому Ситмаров. Оказалось, что матери удалось собрать целую армию, повести ее на бой против Дома Вивалей и одержать победу. Сына освободили из плена, и он стал мудрым предводителем своего Дома. Память его матери эльфы почитают до сих пор, именуя ее Повелительницей Воздушного Змея. Ведь ей первой среди эльфов боги даровали способность летать на змее.Бабушка уселась на корточки, тщательно разгладив свою неповторимую юбку.— Врут все эти эльфы, — заключила она. — Но история складная.Арим разложил дымящиеся рыбные шарики по лакированным мискам с изображением цветов и диковинных зверей. В каждой миске уже лежала горка риса. Поскольку у тревинисов любая трапеза состояла из жареного мяса, Джессан поначалу с недоверием отнесся к столь странному кушанью. Но либо он сильно проголодался, либо шарики и впрямь были вкусными; во всяком случае, управившись с первой порцией, он, к своему удовольствию, увидел, как Арим собирается готовить новую. Зато рис он есть не стал, найдя его клейким и безвкусным.За едой Джессан вновь попытался рассказать Ариму о Владыке Густаве и цели их путешествия. Однако Арим мягко возразил, что во время трапезы о делах не говорят, поскольку это вредит желудкам. После рыбных шариков он заварил чай из лепестков розы и шиповника. Чай он налил в чашки из столь тонкого фарфора, что Башэ увидел, как сквозь их стенки просвечивает огонь очага. Арим предложил чай гостям. Бабушка и Башэ согласились, а Джессан вежливо отказался, сказав, что кроме воды ничего не пьет.— Теперь я готов выслушать ваш рассказ о Владыке Густаве и о том, почему он послал вас ко мне, — сказал Арим.Башэ стал рассказывать. Он начал прямо с битвы на берегу озера, но Джессан, любивший последовательность, осадил друга и заставил его начать с того момента, когда они встретили дворфа. Арим оказался внимательным слушателем. Он не сводил глаза с Башэ, а если перебивал, то делал это с целью прояснить те или иные подробности.Башэ дошел до своего самого любимого места в повествовании.— Вдруг вода в озере забурлила и запузырилась. Владыка Густав вытащил свой меч и внимательно смотрел на воду. Он предупредил нас, что его преследует какое-то злое существо, с которым ему предстоит сразиться. Нам он велел держаться поодаль. Вскоре из воды появился рыцарь в черных доспехах. Вид у него был страшный. Настолько страшный, что я испугался так, как никогда еще в жизни не пугался. Даже Джессан испугался. Правда, Джессан?Джессан, желая оправдаться, ответил:— Рыцарь сказал нам, чтобы мы опасались этого существа, потому что оно было порождением Пустоты, врикилем.Арим вскочил на ноги. Чашка выпала у него из руки и упала на пол, но не разбилась, а только забрызгала чаем Бабушку.— Врикиль? — глухо повторил Арим. — Вы в этом уверены?— Да. Мы тогда не знали, что так называют воинов Пустоты. Дворф нам потом рассказал.— Врикиль преследовал Густава, — произнес Арим, рассуждая сам с собой.Он нагнулся, поднял пустую чашку и поставил ее на столик. Рука у него дрожала.— Простите мою слабость. Прошу вас, продолжайте дальше, — сказал он.Башэ растерянно посмотрел на Джессана, который лишь пожал плечами, не зная, как понимать поведение хозяина. Башэ рассказал про битву Густава с врикилем и про то, чем в это время занимались они с Джессаном. Услышав, что они помогли Густаву одолеть врикиля, Арим улыбнулся, однако улыбка его была тревожной. Потом он глубоко вздохнул.Когда же Башэ рассказал о том, как Джессан взял доспехи врикиля, Арим внимательно посмотрел на Джессана. Нимореец больше не улыбался. Лицо его было серьезным и печальным.— Это было глупым поступком, — тихо сказал Арим.— Почему все называют это глупостью? — взорвался Джессан. — Я увидел отличные доспехи, лучшие из всех, какие мне встречались. Так сказал мой дядя Рейвен.— А где теперь эти доспехи?Джессан не собирался отвечать. С какой стати он должен говорить об этом ниморейцу?— Где теперь эти доспехи, Джессан? — повторил Арим, и предельная серьезность в его тоне заставила Джессана ответить.— Я подарил дяде Рейвену. Он увез их с собой в Дункар.Арим произнес несколько слов на своем языке.— Что ты сказал? — сердито спросил Джессан.— Я сказал: «Да помогут ему боги», — мрачно ответил Арим.Джессан недовольно заерзал. Прежде он не желал и слышать о том, что эти доспехи могут нести в себе зло. Но когда несколько дней подряд он каждое утро просыпался от изнуряющего кошмара, былая уверенность ослабела. От страха за дядю у него по спине побежали мурашки. Живот свело, и вся недавно съеденная пища вдруг превратилась в холодный обломок скалы.— Я не знал! — закричал Джессан.Он вскочил и зашагал взад-вперед по комнатке, которая, как ему казалось, сжималась вокруг него.— Это были всего лишь доспехи, и не больше.Джессан рванул входную дверь, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но воздух был далеко не свежим и нес в себе все запахи большого города. И все же Джессану стало легче; исчезло ощущение, будто он заперт в клетке.— Просто доспехи, — тихо повторил он.Он еще постоял на пороге, потом обернулся. Бабушка глядела на огонь очага. Башэ с явным сочувствием и пониманием смотрел на друга. По лицу Арима нельзя было понять, о чем думает нимореец. Джессан облизал пересохшие губы.— Ну какое зло могут причинить доспехи? Как металл может быть злым? Пусть необычного вида, но это все равно металл, — не мог успокоиться Джессан.Арим глубоко вздохнул. Подойдя к Джессану, он взял юношу за руку. Джессан не любил, когда до него дотрагивались, особенно чужестранцы, но теплая рука Арима приятно согрела его похолодевшую кожу. Прикосновение ниморейца странным образом успокаивало.— Да, тяжкая ноша легла на твои молодые плечи, — сказал Арим. — Значит, у богов были на это свои причины. Не вини себя, Джессан. Ты просто не мог об этом знать. Ты думал, черные доспехи — это просто металл. Нет, доспехи врикиля только с виду похожи на обычные доспехи. Это… их тело, кости, кожа. Когда Густав убил врикиля, что от него осталось? Внутри была лишь горстка праха, верно?— Да, — ответил изумленный Джессан. — Но откуда…— Откуда я это знаю? Я знаю о врикилях. К своему сожалению, я кое-что знаю об этих тварях. Пойми, Джессан, врикиль — это не заколдованный особым образом живой человек. Врикиль, убитый Владыкой Густавом, был мертвецом. Он был мертвым уже целых сто лет, а то и больше. Врикиль — это труп, которого зловещая магия Пустоты делает похожим на живого человека. Эта магия заключена в черных доспехах. Доспехи и врикиль неразделимы, как ты неотделим от своего тела. Если уничтожить врикиля, труп его рассыпается в прах. Доспехи сохраняют сущность врикиля, магию Пустоты.Джессан не на шутку встревожился.— Что же теперь будет с моим дядей? — озабоченно воскликнул он.— Этого я не знаю, — сказал Арим. — Я никогда не слышал, чтобы кто-то брал доспехи врикиля или даже осмеливался дотронуться до них.Видя глубокую подавленность Джессана, Арим ободряюще добавил:— Твой дядя — сильный воин и рассудительный человек. Будем считать, что он нашел способ избавиться от этих проклятых доспехов.— А если нет? — резко спросил Джессан, не поддаваясь попыткам Арима успокоить его. — Что с ним может случиться?Загорелое лицо Джессана сильно побледнело, глаза потемнели. Он был испуган, и Арим вдруг понял, что юноша боится не только за своего дядю. Арим заподозрил, что здесь должно быть что-то еще.— Доспехи — это порождение Пустоты, и потому они способны привлечь к твоему дяде внимание другого врикиля. Или привести его самого туда, где окажется другой врикиль.Джессан закрыл глаза и вяло привалился к дверному косяку.— Что я наделал, — пробормотал он.Арим встревожился, но старался говорить спокойным голосом.— А что ты еще мог наделать, Джессан? Может, — Арим умолк, подыскивая наиболее подходящие слова, — может, ты взял еще что-нибудь из вещей, принадлежавших врикилю? Может, ты оставил это себе?— Скажи, Арим, — наконец спросил Джессан, вздохнув так, что вздрогнуло все его тело, — у врикиля… бывают огненные глаза?— Покажи мне это , — тихо попросил Арим.Пальцы не слушались Джессана. Он долго возился с ножнами, прежде чем сумел их развязать. Рука его тряслась. Он сжал пальцы в кулак и напряг всю свою волю, восстанавливая самообладание. Джессан вытащил костяной нож и положил на ладонь. Прежде нож казался ему красивым и гладким. Только сейчас он увидел на лезвии отвратительные зазубрины.Башэ застонал и поспешил как можно дальше отодвинуться от ножа. Арим не шевельнулся и не сделал попыток взять нож в свои руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 красное вино пино неро 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я