научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/Smile/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Моросс оглянулся на вражеский лагерь и пробормотал:— Он обязательно должен быть заодно с Карну.Онасет в этом не был уверен, однако не мог дать королю никаких иных объяснений.— Рано или поздно мы об этом узнаем. Нам торопиться некуда.Помолчав и прочистив горло, сераскер добавил:— Я верю, ваше величество, что Дункар выстоит. Правда, боги знают, что в этом мире нет ничего определенного, кроме смерти и податей. Ваше величество могли бы приказать подготовить к отплытию королевский парусник.— Нет, сераскер, — возразил король, и Онасет впервые заметил в этом человеке проблеск решимости. — Мы не сбежим и не бросим наш народ перед лицом угрозы.Кто-то из офицеров сообщил, что к городским воротам приближаются всадники.— Господин сераскер, противник направил к нам своего посланника.— Прекрасно! — воскликнул король Моросс. — По крайней мере, мы узнаем, с кем имеем дело. Пусть его проведут во дворец. Сераскер, вы пойдете с нами.Еще раз бросив взгляд на вражеский лагерь, который разрастался буквально на глазах, Онасет вместе с королем отправился на встречу с посланником неведомого врага. * * * Рейвен уже собирался тронуться в путь, когда услышал сигналы тревоги. В лагерь тревинисов вернулась женщина-воин, которая несла караульную службу на городской стене.— К городу подошла вражеская армия, — сообщила она, мрачно покачав головой. — Похоже, Дункару грозит осада.Остальные тревинисы столь же мрачно переглянулись. Вместо славы на поле битвы они были обречены провести месяцы, а может, годы внутри осажденного города. Им была ненавистна сама мысль о том, что они теперь заперты внутри городских стен, где им уготовано тупое существование, недостойное воина: есть, спать и обмениваться словесными оскорблениями с врагами. Самое скверное, что им был отрезан путь к родным племенам.— Мне такое не по нутру, — сказал кто-то из солдат. — Я не собираюсь помирать здесь с голоду.— Тогда поторопись убраться отсюда, — ответила ему женщина. — Отдан приказ закрыть все ворота.При этих словах Рейвен вскочил в седло и пришпорил лошадь. Он понимал, что нечего и пытаться выехать через главные ворота. Рейвен знал о существовании незаметной двери с восточной стороны стены. Этой дверью пользовались те, кому требовалось попасть в город после наступления темноты, когда главные ворота закрывались. Он направился туда.К несчастью для него, весть о появлении врага уже успела разлететься по Дункару и улицы были запружены народом. Ехать по главной улице было почти невозможно. Боевая лошадь Рейвена привыкла к звону оружия, запаху крови, стонам раненых и умирающих. Но для нее были совсем непривычны маленькие дети, ухитрявшиеся прошмыгнуть под ее брюхом. Она никогда не слышала пронзительных криков женщин, пересказывавших друг другу последние слухи. Она не знала, как пахнет страх на городских улицах. Лошадь навострила уши, выпучила глаза и заупрямилась.Какому-то пьянчужке пришла в голову шальная мысль украсть лошадь Рейвена, чтобы бежать на ней из города. Он схватил Рейвена за ногу, пытаясь стащить вниз. Рейвен ударил этого дуралея ногой, и тот полетел вверх тормашками в ближайшую канаву.Обхватив голову лошади руками и не позволяя ей озираться по сторонам, Рейвен кое-как выбрался из толпы. Он въехал в узкую боковую улочку, где народу было гораздо меньше. Но и здесь он двигался еле-еле, крепко натянув поводья. Увидев военного, люди повысыпали из домов и в один голос стали требовать у него сведений о происходящем. Наконец он добрался до восточной стены. Дверь была закрыта и заложена металлическими брусьями.— Откройте дверь, — не слезая с лошади, крикнул Рейвен.Услышав властный голос, солдаты встрепенулись, однако, увидев, что перед ними — всего-навсего тревинис, покачали головами. Дункарганцы не возражали, когда тревинисы сражались на их стороне и умирали за них, но это отнюдь не означало, что они были дружески настроены к «этим дикарям».— Поворачивай назад хлебать суп из крысятины, — бросил один из них. — Нам не велено никого впускать и выпускать. Приказ сераскера.Будь Рейвен дункарганцем, он бросил бы этим воякам несколько серебряных монет, и дверь мигом бы открылась. Никто бы не стал его расспрашивать, куда и зачем он едет. Однако в голове тревиниса не могла возникнуть мысль подкупить стражу. Тревинисы были не в состоянии понять, что такое подкуп. Поэтому Рейвен слез с лошади и вступил с солдатами в спор.— Тревинисы не подчиняются приказам сераскера, — сказал он, говоря чистую правду. — Я — офицер. Раз я приказываю, вы должны подчиняться. Вам за это ничего не грозит.— Разумеется, не грозит, — сердито блестя глазами, отозвался солдат. — Потому что дверь тебе я не открою.Он смерил Рейвена презрительным взглядом.— Хочешь улизнуть, ничего не заплатив? Не выйдет!Оскорбление разозлило Рейвена, а невозможность покинуть город привела его в отчаяние. Он схватился за меч, но услышал за спиной звон стали. Оглянувшись, он увидел еще шестерых солдат. У каждого в руке был меч, и выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.Тревинисы отличались бесстрашием в бою, но отнюдь не безрассудством. Рейвен умел признать поражение. Он поднял руки, показывая, что они пусты, затем вернулся к лошади. Вскочив в седло, он поскакал назад, заставляя горожан испуганно расступаться перед бешено несущейся лошадью. * * * В то время когда Рейвен пытался вырваться из города, в Дункар прибыл посланник вражеской стороны. Его пропустили через калитку в главных воротах. К немалому разочарованию горожан, он оказался человеком. Дункарцы, возбужденные слухами о двуногих чудовищах, долетавшими в город со стен, жаждали собственными глазами увидеть этих существ.Бесстрашный и горделивый, посланник с холодным достоинством двигался сквозь голпу рассерженных горожан, вышедших поглазеть на него и выкрикнуть свои проклятия. Ветер слегка трепал его густые светлые волосы и обдувал подбородок, покрытый юношеским пушком. Посланнику было самое большее лет шестнадцать, однако лицо этого юнца украшал шрам, а судя по его манере держаться в седле и боевому мечу, висевшему явно не для вида, он уже успел побывать не в одном сражении. На его богатом плаще был вышит феникс, восстающий из пламени. Такой же феникс смотрел с его щита. Ничего похожего на этот герб в Дункаре еще не видели.Посланника сопровождали гвардейцы сераскера, дабы уберечь от случайностей. Дункарганцы были людьми легковозбудимыми. К тому же каждый из них был уверен, что это проклятые карнуанцы наняли армию дикарей, чтобы напасть на Дункар. В толпе слышались призывы обезглавить посланника и отослать его тело в Карну. Гвардейцы держали мечи наготове и ударами плашмя отгоняли всякого, кто осмеливался приблизиться к посланнику. Тот с презрительной усмешкой наблюдал за всей этой суетой и закрывался щитом от летевших в него гнилых овощей.Во дворце посланника не заставили дожидаться, а провели прямо к королю. Моросс восседал на троне в величественной позе, окруженный своими министрами и вельможами. Все они, за исключением сераскера, ожидали, что прибывший представится посланником короля Карну. Моросс уже заготовил гневный ответ этому дерзкому правителю, являвшемуся его дальним родственником.Посланник вошел в тронный зал все с той же надменной улыбкой. Правда, от него потребовали отдать меч, щит и нож, который он, как всякий солдат, носил за голенищем сапога. Король Моросс с удивлением разглядывал герб с фениксом, украшавший плащ посланника, затем вопросительно посмотрел на своих министров. Те лишь пожали плечами. Никто из них не помнил, чтобы у карнуанцев были подобные гербы.Подойдя к королю, посланник небрежно поклонился. Достав свиток, он церемонно развернул пергамент и начал читать.
« От принца Дагнаруса, сына короля Тамароса Виннингэлъского, его светлости и прочая, и прочая и прочая… Мороссу, королю Дункарги. Я, принц Дагнарус, будучи сыном Дункарги, с глубокой скорбью наблюдаю за истребительной войной, ведущейся между теми, кто позабыл, что воюет со своими братьями. Эта братоубийственная война расколола некогда великий народ и превратила некогда славную и процветающую Дункаргу в нищенку в лохмотьях, побирающуюся у богатых стран. Я, принц Дагнарус, призываю положить конец этой разрушительной войне и возродить былое величие Дункарги, ее силу, могущество и процветание, чтобы все страны и народы Лерема отныне взирали на Дункаргу с завистью в глазах и страхом в сердцах. Объявляю вам свои условия. Мне и моим войскам должен быть открыт беспрепятственный доступ в город. Мне должно быть дано звание сераскера и вверено командование Дункарганской армией и Дункарганским военно-морским флотом. Нынешний король и мой родственник сохранит свое правление, однако ни одно важное решение не должно будет приниматься без предварительного обсуждения со мною. Все это убережет город Дункар и его жителей от разрушений и гибели. Всем, кто встанет на мою сторону, я обещаю процветание. Тем же, кто будет мне противиться, я дам некоторое время на то, чтобы они изменили свое мнение обо мне. Если эти условия не будут приняты, завтра на рассвете мои войска нападут на Дункар. В этом случае я не пощажу ни города, ни его жителей ».
Король Моросс был удивлен и даже ошеломлен услышанным. Дагнарус. Кто это? Король не помнил ни одного Дагнаруса, который притязал бы на власть в Дункарге. Вместе с тем в этом имени было что-то очень знакомое… Моросс оглянулся на министров, оскорбленных, разгневанных, как и он сам, и… напуганных дерзкими условиями. Лицо сераскера Онасета было мрачным.Посланник молчал, выжидающе глядя на короля. Моросс знал, каким должен быть его ответ этому юнцу, но не хотел спешить. Вначале необходимо переговорить с Онасетом, который подал ему знак.— Нам необходимо обдумать услышанное, — холодным и властным голосом произнес король Моросс.— Только думайте побыстрее, ваше величество, — сказал посланник. — Мой господин — человек нетерпеливый. Если до заката я не вернусь, его войска нападут на город.Министры сердито зашептались, взбешенные этим ультиматумом и тем, в какой наглой и неприкрытой манере он был поставлен.Моросс бросил на них быстрый взгляд, велев замолчать. Он заявил, что посланник получит ответ короля, когда король будет готов его дать, но никак не раньше. Затем Моросс распорядился, чтобы посланника отвели туда, где он сможет подкрепиться, утолить жажду и отдохнуть. Белобрысый юнец поклонился и ушел в сопровождении гвардейцев. Моросса сразу же обступили рассерженные министры. Их голоса срывались на крик. Министры кричали, что этому разбойнику не видать не только города, но даже щепотки пыли с дункарских улиц. Моросс встретился глазами с Онасетом. Сераскер недвусмысленным жестом дал понять, что ему необходимо поговорить с королем наедине. Моросс отпустил министров, которые пыхтели от возмущения и громогласно выражали его величеству свою поддержку. Гул их голосов был слышен даже тогда, когда за ними закрылись массивные золоченые двери тронного зала.— Ваше мнение, сераскер? — спросил король Моросс. — Что вы думаете обо всем этом?— Ваше величество, а вас не насторожило это имя — Дагнарус?— Разумеется, насторожило.Теперь, когда они остались наедине, король оставил свое церемониальное «мы».— Я все время старался вспомнить, где я его слышал.— Принц Дагнарус был младшим сыном короля Тамароса, правившего Старым Виннингэлем.— Ах, да, — облегченно воскликнул Моросс. — Потому-то мне и знакомо это имя. Вот почему он называет себя сыном Дункарги и моим родственником. Теперь вспоминаю. Матерью Дагнаруса была Эмилия, дочь короля Олгафа.Король Моросс всегда гордился знанием своей родословной и мысленно корил себя за то, что сразу не вспомнил имени принца.— Эмилия была второй женой короля Тамароса. Если верить старинным легендам, Дагнарус уничтожил Старый Виннингэль. Ничего удивительного, что разбойник и самозванец прикрылся этим нечестивым именем. Если он и имеет какое-то отношение к королевскому роду, то, должно быть, он праправнук того Дагнаруса, — продолжал король, не давая Онасету вставить ни слова. — Насколько мне известно из истории моего рода, у того Дагнаруса было столько внебрачных детей, что ими можно было населить целую деревню.— Ваше величество, что, если это не праправнук, а тот самый принц Дагнарус? — спросил Онасет. — Что, если это действительно он?Король Моросс сурово посмотрел на него.— Сейчас не время для шуток, сераскер.— Поверьте, ваше величество, я и не думал шутить, — возразил Онасет. — Согласно историческим хроникам, принц Дагнарус являлся приверженцем Пустоты. Он был проклят богами и стал Владыкой Пустоты. В хрониках говорится, что он обладал громадной магической силой Пустоты.— Принц Дагнарус погиб при взрыве Старого Виннингэля, — сказал Моросс.— Однако, ваше величество, его тело не было найдено.— Что вы городите, Онасет? — начал терять терпение король. — Уж не хотите ли вы сказать, что нам угрожает двухсотлетний Владыка Пустоты?— Я хочу сказать, ваше величество, что при нападении на Дункар противник может использовать магию Пустоты. Прошу учесть это обстоятельство, когда вы будете принимать решение.— Вы что же, предлагаете мне сдаться? — вскричал изумленный король Моросс.— Я этого не говорил, ваше величество.— Если я сдам город, это будет моим падением. Подданные мне этого не простят. Вы же совсем недавно заявляли, что Дункар невозможно взять приступом.— Вспомните историю, ваше величество. Старый Виннингэль по своим размерам был в десять раз больше Дункара и имел укрепления в десять раз лучше наших. Но он пал под натиском Пустоты.— Вы полагаете, они могут применить против нас злые чары? — упавшим голосом спросил король. — У них есть такие возможности?— Не знаю, ваше величество. Слава богам, я почти ничего не знаю о магии Пустоты. Тем более вызывает сожаление, что Верховный Маг предпочел покинуть город. Нам бы очень пригодились его советы. Мы могли бы отправить гонца ему вослед.Король Моросс покачал головой.— Бесполезно. Мне сообщили, что он отплыл на корабле в час утреннего прилива.— Значит, вы даже не говорили с ним?— Нет. Его отъезд явился для меня полной неожиданностью.— Верховный Маг отплыл при первых признаках угрозы, — заметил Онасет. — Возможно, этот поспешный отъезд и был его советом, ваше величество.Моросс покачал головой, но ничего не сказал. Заложив руки за спину, он начал мерить шагами тронный зал.— У меня, по сути, нет выбора, Онасет. Если я вступлю в войну, то погублю свой народ. Если сдамся — открою город для чудовищной армии Пустоты. Мы знаем, что у них есть человеческие рабы. Так что им помешает поработить нас всех? Могу ли я верить слову того, кто держит нож у моей глотки? Нет, сераскер, о сдаче я не хочу даже думать.Король остановился и повернулся к Онасету.— Это правильный выбор? — с некоторым пафосом спросил он.— Думаю, что да, ваше величество, — ответил Онасет. — Но нам потребуется совет и помощь магов Храма.— Да, разумеется.Король помолчал, вздохнул и выпрямился.— Я немедленно прогоню этого мальчишку-посланника. Надменный мерзавец! А вас, сераскер, я попрошу сделать все, что сочтете нужным, чтобы подготовиться к их нападению.— Да, ваше величество, — поклонился Онасет.— И да даруют боги нам удачу, — добавил король.— Она нам крайне необходима, ваше величество, — сказал Онасет. * * * Тревинисы у себя в лагере тоже готовились, но сераскер едва ли одобрил бы их приготовления. Наемники намеревались покинуть Дункар.Тревинисские воины никогда подолгу не задерживались в Дункаре. Карнуанцы постоянно посылали боевые отряды к ничейным землям, которые находились между Дункаром и карнуанским городом Карфа-Лен и были предметом взаимных притязаний двух государств. На тревинисах лежала обязанность изгонять карнуанцев с этих земель. На этой неделе Рейвен как раз собирался отправиться туда с очередным дозором.Тревинисы всегда охотно ездили в дозор. Это давало им возможность свободно передвигаться, спать на открытом воздухе и показывать свое мужество в сражениях. Каждый тревинисский воин получал возможность снискать боевую славу и приобрести больший вес в глазах соплеменников, не говоря уже о щедрых деньгах, которые Дункарга платила за головы карнуанцев.Вернувшись в лагерь, Рейвен обнаружил, что его товарищи собрались вместе, обсуждая подробности бегства из Дункара. Заслышав стук копыт, все повернулись в его сторону. Мрачное выражение лица Рейвена и сдвинутые брови были красноречивее всяких слов. Один ответ тревинисы уже получили.— Значит, тебя не выпустили из города, — сказал кто-то из солдат.Рейвен покачал головой.— Сераскер приказал закрыть все ворота и никого не впускать и не выпускать.— А что ему оставалось делать? — недовольно воскликнул другой. — Иначе бы вся Дункарганская армия опрометью бежала из своего укрепленного города.— Будем пробиваться с боем. — заявила женщина-воин, размахивая мечом.— С боем? Не смеши нас, — перебил ее кто-то. — Достаточно нам взмахнуть мечами перед носом этих дункарганцев, как они попадают и обмочатся со страху.— Что будет с нашими племенами? Эти чудовища пришли с запада. Кто знает, может, они уже движутся и к нашим землям, — произнес кто-то.— Я не меньше вашего хочу выбраться отсюда, — сказал Рейвен.Слыша его усталый голос и глядя на его угрюмое лицо, все понимали, что он говорит правду.— Но битва с дункарганцами — это не ответ. По пути сюда я узнал, что враги прислали кого-то для переговоров. Вы же знаете дункарганцев. Они будут болтать несколько дней. Этой ночью мы перелезем через стену.— Этой ночью стены будут охраняться особо тщательно, — заметил один из его товарищей.— И все глаза будут обращены на запад, — ответил Рейвен. — Мы же перелезем через восточную стену.— Сегодня как раз полнолуние.— Плохо дело, — согласился Рейвен, — но над луной мы не властны.— И лошадей через стену не переправишь, — сказал другой воин.— Нам в любом случае лучше двигаться пешком. Враги могут услышать звук копыт.— Рейвен, дункарганцы обвинят нас в трусости. Они скажут, что мы позорно бежали под покровом ночи.Рейвен пожал плечами.— Главное, Воробьиная Песня, что мы сами знаем правду. Какое нам дело до пересудов дункарцев?Никакого. В этом все тревиннсы были согласны с Рейвеном. Посовещавшись еще немного, они решили поступить так, как предлагал он. Правда, почему-то никто не вспомнил о том, что, выбравшись из города, им придется пробираться через занятые врагом места. Но тревинисов это совсем не пугало. До сих пор им еще не встречалось врагов, способных противостоять тревинисам. * * * Пока тревинисы готовились покинуть Дункар, Онасет делал все возможное, чтобы защитить город. Он приказал солдатам развести огонь под чанами с водой и маслом. Добровольцев из числа горожан, вызвавшихся помочь армии, он разбил на отряды и распорядился, чтобы они тщательно полили водой все деревянные строения и все соломенные крыши. К счастью, таких построек в Дункаре было немного, поскольку большинство зданий строились из камня или смеси толченого известняка с песком и водой. Затем сераскер отправил солдат подавить беспорядки в порту, где перепуганные горожане пытались отплыть из Дункара на лодках и кораблях. Когда капитаны начали заламывать немыслимые цены, люди решили взять дело в свои руки и попытались красть лодки.Онасет с большим удовлетворением объявил порт на военном положении, сказав, что все лодки и корабли поступают в распоряжение армии на случай чрезвычайных обстоятельств. Поднявшись на борт судов, солдаты выгнали оттуда богатых пассажиров, у которых хватило денег заплатить за свое спасение. Всех их отправили помогать защитникам города.В тот вечер Онасет опоздал к ужину. Он жил один, при казармах. Онасет не был женат, ибо считал, что военная служба и семья — вещи несовместимые. Еду ему готовили слуги. Онасет сел, зачерпнул ложку поданного ему жаркого из баранины с острыми приправами. Жуя мясо, он продолжал думать о том, что можно успеть сделать до рассвета, пока хаос, ужас и смерть еще не ворвались в Дункар.Поначалу он отнес огонь, разлившийся внутри и охвативший все тело, за счет избытка специй в жарком. Но вскоре Онасет понял: его отравили. Сераскер стиснул кулаки от бессильной злобы. Ему стало страшно. Не за себя. За свой город. Онасет вскочил на ноги и попытался позвать на помощь.Боль становилась все сильнее. Она сдавила ему горло, лишила дыхания. Сердце бешено заколотилось и… остановилось.Когда его тело рухнуло на стол, Онасет был уже мертв. ГЛАВА 16 В лилово-черной темноте вечера ярко пылали огни. Городские стены сверху донизу были усеяны горящими факелами. Трещали поленья в очагах под чанами — вода и масло должны были кипеть всю ночь. Красными пятнами светились жаровни, в которые сваливали разный хлам из городских кузниц: железные скобы, гнутые гвозди, ломаные подковы. В мирное время они годились только на переплавку. Но до конца мирного времени оставались считанные часы. И тогда на головы врагов посыплется раскаленный металлический дождь. Возбужденные солдаты, несущие караульную службу на стенах, словно тени, мелькали в сполохах света и вновь растворялись во тьме.Костры горели и на прилегающих к Дункару равнинах. Когда посланник принца Дагнаруса выехал из городских ворот и враги узнали, что король Моросс отверг условия сдачи, кольцо вокруг города сжалось плотнее. Никто не знал, какова настоящая численность вражеской армии; некоторые уверяли, что никак не менее десяти тысяч. До стен долетали голоса двуногих чудовищ; те, не умолкая ни на минуту, о чем-то переговаривались или кричали. Их язык состоял из хрюкающих, цокающих и хрустящих звуков, к которым добавлялся непередаваемый шипящий треск, чем-то похожий на треск и шипение сырых дров. От звука этих странных и жутких голосов, от нечеловеческих криков, разрывавших тьму, дозорным становилось не по себе. Совсем рядом был чужой и неведомый мир, который только и ждал момента, чтобы лавиной хлынуть на город.Едва ли кто-то из горожан в эту ночь лег спать. Взбудораженные и перепуганные, дункарцы толпились на улицах, пересказывая друг другу слухи, которые с каждым повторением обрастали все более страшными подробностями. Капитан Дроссель с большим трудом пробирался по улице, сожалея, что не набросил поверх формы плащ. Стоило ему пройти несколько шагов, как очередной дункарец, увидев форму, бросался к нему и хватал за рукав, умоляя сообщить последние новости или подтвердить последние слухи.Дроссель произносил одну и ту же фразу: «По королевскому делу!», отпихивая и отбрасывая особо ретивых горожан, и шел дальше. Он опаздывал, и, хотя опаздывать было не в его правилах (Дроссель отличался болезненной пунктуальностью), сейчас это не особо его волновало. Без него те люди все равно никуда не пойдут и ничего не сделают.Капитану Дросселю было сорок лет. Он родился и вырос в Дункаре. В армию Дроссель вступил еще в ранней юности. Им двигал отнюдь не патриотизм; ему было глубоко наплевать на собственную страну. Просто еще мальчишкой он услышал, что, обладая изворотливостью и некоторым умом, можно сделать неплохую карьеру в Дункарганской армии. Единственное, чего следовало избегать, — это искушения стать героем, поскольку герои чаще всего гибли. Так Дроссель провел в армии более двадцати лет, не пытаясь вылезти в герои. Он усвоил нехитрое правило: сражайся с врагом на виду у начальства и береги собственную шкуру, когда начальства рядом нет. Он получал повышения в чине, умело сочетая подкуп с предательством. Все это знали, но никто не осуждал Дросселя. В Дункарганской армии это считалось обычным делом.С магией Пустоты капитан Дроссель впервые столкнулся пятнадцать лет назад, потерпев крах в любовных отношениях. Тогда он долго бродил по улицам Дункара, обдумывая, как отомстить этой маленькой шлюхе. Дроссеть решил ее отравить. С этой мыслью он отправился в лавку, торгующую разными зельями и снадобьями, и сказал владельцу, что ему нужен крысиный яд.Быстро сообразив, какую «крысу» задумал отравить молодой офицер, владелец лавки задал ему несколько вопросов и наконец предложил снадобье, по своим результатам многократно превосходящее крысиный яд. Снадобье было дорогим, и не только по деньгам. Магия Пустоты забирала у человека часть его жизненных сил и вдобавок покрывала его кожу прыщами и нарывами. Их Дроссель сумел спрятать под длинной рубахой, какие носили дункарганцы. Привлекательной внешностью он и прежде не отличался низкорослый, жилистый, смуглолицый, с густыми черными волосами и косящими черными глазами. Борода надежно скрывала все прыщи на его лице.Дрогсель не жалел о принесенных жертвах: его месть превзошла все ожидания. Снадобье, которое он подсыпал своей бывшей любовнице в вино, превратило молоденькую пышнотелую дурочку в костлявую старую каргу. Девушка поняла, что на нее пало проклятие Пустоты, и догадалась, кто это сделал. Она попыталась было обвинить Дросселя в занятиях магией Пустоты, но он был в армии на хорошем счету, а она… Разве кто-нибудь поверит безобразной старой шлюхе? Лишившись возможности зарабатывать себе на жизнь, бывшая подружка Дросселя опускалась все ниже и ниже, пока однажды ее мертвое тело не обнаружили на задворках порта.Восхищенный могуществом Пустоты, Дроссель примкнул к ее последователям и узнал некоторые из ее тайн. Знание этих тайн и умение обращаться со снадобьями и зельями сделали Дросселя тем, кем он был сегодня, — высшим офицером Дункарганской армии, незаметно подрывавшим мощь этой армии во имя Дагнаруса, Владыки Пустоты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 граппа tenuta san leonardo 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я