научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 дозаторы для жидкого мыла 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Гвардейцы повели пленников через внутренний двор — он показался Джессану шириной с Редешское море. Дворец был похож на огромное каменное чудовище с разинутой пастью, в которой торчало полторы тысячи зубов, и с бесчисленными сверкающими глазами. При мысли, что этот зверь поглотит его, ноги Джессана начали заплетаться, а похолодевшие руки стали липкими.Душа Джессана вдруг затосковала по тихим заснеженным лесам, по теплому и терпкому сумраку дядиной хижины. Он стойко переносил боль в покалеченной руке, но душевная боль, вызванная тоской по дому, оказалась выше его сил. Из глаз потекли слезы.На его руку легла рука Шадамера.— Мужайся, воин, — сказал барон. — До сих пор ты вел себя храбро, но сейчас тебя ожидает новое испытание, и оно будет намного труднее прежних. Весьма вероятно, что во дворце скрывается врикиль. Мы не знаем, чей облик он принял, хотя у меня есть кое-какие мысли на этот счет. Так что не раскисай, следи за мной и действуй по моему сигналу. Я могу на тебя рассчитывать?Шадамер смотрел на него с доверием. Дамра, шедшая рядом с Шадамером, улыбалась Джессану. Он вдруг понял, что и барон, и эти странные эльфы относятся к нему, как к равному. Тоска по дому и слезы мгновенно растаяли.— Я понял, — негромко ответил Джессан. — Что от меня требуется?— Пока ты держишься великолепно, — усмехнувшись, сказал Шадамер. — Продолжай играть роль простоватого деревенского парня, глазеющего на все подряд, и тебя полностью сбросят со счетов. Едва мы ступим во дворец, у нас сразу же отберут оружие. Но кровавый нож они не найдут, правда?Джессан покачал головой, благодарный барону за поддержку, хотя Шадамер явно догадывался о его страхах.— Полагаю, этот нож сам умеет не показываться, когда не надо. Мне думается, врикиль уверен, что Камень Владычества находится у тебя. Если можешь, поддерживай его уверенность и дальше. Как твоя рука? Оружие в ней удержишь?Джессан пошевелил пальцами.— Тяжеловато, но смогу. Что с Башэ и Бабушкой?— Мои люди их ищут. Они найдут их и отведут в безопасное место. Не беспокойся. Как только мы выберемся отсюда, — беспечно произнес Шадамер, словно они заехали сюда на чай с пышками, — мы их заберем.— А что потом? — спросил Джессан.До сих пор ему не терпелось поскорее добраться до Нового Виннингэля, освободиться от Камня Владычества и своей ужасной ноши. Теперь вдруг это стало невозможным, или ему так казалось. Джессан начал думать, что всю жизнь обречен нести этот груз.— Не торопись, — ответил Шадамер. — Сначала один шаг, потом другой. Ты же не можешь идти сразу двумя ногами?— Все в руках богов, — сказала Дамра.— Да что вы тоску нагоняете? Дела совсем не так уж плохи, — подбодрил их Шадамер.Королевские гвардейцы вели пленников по мощеному внутреннему двору. Джессану казалось, что они шагают уже несколько дней. Наконец они все же достигли дворца. Пленников не повели через массивные парадные двери. Эти двери, окованные серебром, открывались лишь по особым случаям. В последний раз двери открывали совсем недавно — всего неделю назад, когда из дворца вынесли гроб с телом короля, и траурная процессия медленно направилась к Храму.Стражники повернули к одной из многочисленных боковых дверей. Там стража, охранявшая ворота, передала пленников внутренней дворцовой страже. Дворцовая стража учтиво попросила барона Шадамера отдать меч, заявив, что по правилам придворного этикета никому не дозволяется находиться при оружии в присутствии короля.Шадамер подал стражникам свой меч, предупредив, что это семейная реликвия, некогда принадлежавшая его прадеду, а потому меч ему очень дорог. Стражники пообещали, что с оружием ничего не случится. Офицер спросил барона, готов ли он поклясться богам, что не имеет при себе никакого другого оружия.— Клясть богов могу в любое время и по любому случаю, — сказал Шадамер.Командир стражников вспыхнул и заявил, что имел в виду совсем не это.— А-а, понял, — протянул Шадамер. — Поклясться богам? Так? Извините, что сразу не расслышал. И что вы хотели бы от меня услышать?Командир уже раскрыл рот, чтобы ответить, когда их прервали. Дворцовая стража вдруг сообразила, они не в состоянии отобрать у Владычицы ее магическое оружие. Разумеется, она отдаст стражникам свой меч, но способности, дарованные богами, отдать невозможно. Правда, говорят, что единственный способ не позволить Вещему применить свою магию — это убить его. Но таких приказов стража не получала.— Мы принадлежим к Дому Гвайноков и являемся союзниками Божественного, который находился в дружеских отношениях с покойным королем Нового Виннингэля, — заявила Дамра. Шадамер переводил ее слова. — Если со мной или моим мужем что-либо случится, Божественный, который приходится мне достаточно близким родственником, может неправильно это истолковать. Я — Владычица и в свое время поклялась защищать невиновных и беззащитных. Я не нападаю, если только не нападают на меня. Мне никогда и в голову не пришло бы причинить вред королю Нового Виннингэля. В этом я вам клянусь.— Что касается меня, — сказал Гриффит, также обращаясь к стражникам через Шадамера, — я использую свою магию исключительно для защиты. Все остальное было бы бесчестным.Командир стражи с уважением поклонился обоим эльфам и подозвал к себе адъютанта.— Ступай к регенту, — велел он, не желая брать ответственность на себя. — Узнай, как нам быть.Пока адъютант ходил узнавать, Шадамер успел переговорить со стражниками и узнать последние городские слухи. Эльфы держались отрешенно, их лица оставались бесстрастными. Стражники обыскали Джессана, морщась из-за того, что им приходится дотрагиваться до его засаленной кожаной одежды. Они не стеснялись отпускать грубые замечания по этому поводу, вероятно, считая юношу не только дикарем, но еще и глухонемым. Джессан сильно разозлился из-за такого обращения с ним, и это помогло ему прогнать страх. Костяной нож стражники не нашли, хотя один из гвардейцев и дотронулся до него рукой.Адъютант вернулся вместе с помощником регента — храмовым магом. Тот заявил, что если дворцовой страже не справиться с этой четверкой, регент сама с ними справится. А если дворцовая стража испугалась двоих эльфов, пусть удвоят число своих гвардейцев. Командир мрачно переглянулся с солдатами и что-то пробормотал сквозь стиснутые зубы.А меч и сутана не больно-то жалуют друг друга, с интересом отметил про себя Шадамер.— Прекрасно, — сдержанно произнес командир стражи. — Тогда все четверо переходят под вашу ответственность.Помощник регента пошел впереди. Пленники следовали за ним, сопровождаемые четырьмя гвардейцами дворцовой стражи. Командир мог бы послать и больше, но он чувствовал, что слова мага задели честь его солдат.Пятнадцать лет Шадамер не бывал в королевском дворце. В детстве он часто приезжал сюда с родителями, которые уходили на какой-нибудь прием, а его оставляли играть. Шадамер помнил расположение дворцовых помещений и коридоров так, словно был здесь только вчера. Но кое-что изменилось. На стенах висели новые шпалеры, новые доспехи заняли место прежних, успевших порядком проржаветь. Однако уродливая статуя короля Хегемона по-прежнему стояла все в той же нише. И громадная фарфоровая ваза, куда он однажды залез, играя в прятки, все так же красовалась в углу.Шадамер заметил и другие перемены. Поначалу он не мог сообразить, что именно стало другим, но потом понял. Раньше во дворце было достаточно людно: то и дело попадались утонченные придворные и напыщенные чиновники, крючкотворство которых забивало артерии государства и вынуждало сердце империи стучать с перебоями. Нынче же в залах дворца было пусто.— Тихо, как в Храме, — произнес вслух удивленный Шадамер. До него вдруг дошел смысл этого сравнения. — Черт меня побери! Да это же и есть Храм!Когда-то в этих просторных мраморных залах звенел смех, слышался собачий лай. Стража могла запросто подбрасывать монеты, играя в какую-нибудь азартную игру. Теперь здесь поселилась тишина. Единственными звуками был негромкий шелест шерстяных сутан, касавшихся пола, да мягкое шуршание кожаных туфель. Голоса, которые тоже звучали приглушенно, говорили преимущественно о божественных предметах.Шадамера пробрала дрожь, охватив все его тело от спины до корней волос. С какой легкостью врикиль, принявший обличье Верховного Мага, сумел населить дворец приверженцами Пустоты! Мысль эта испугала барона.Шадамер был не в состоянии определить, действительно ли перед ним настоящие маги. Сколько бы раз Алиса ни пыталась объяснять ему различия в одеянии тех или иных орденов, для него все они выглядели одинаково. Жаль, что Алисы не было рядом. Она-то прекрасно разбиралась в магии Пустоты, хотя и не любила это занятие. Возможно, Алиса, вглядевшись хотя бы вон в того молодого мага с елейным лицом, почуяла бы под его сутаной прыщи и язвы, оставляемые магией Пустоты.Шадамер предположил, что их поведут в тронный зал на первом этаже, однако вместо этого маг направился по мраморным лестницам на пятый этаж.Та часть дворца, в которой они оказались, тоже была знакома барону — здесь находились покои короля и его семьи. В детстве, вспоминал барон, они с Хиравом дружили. Жаль, что потом отношения между ними охладились. Маг привел всех в одну из передних — комнату со стульями, камином и толстым ковром на полу. Напротив двери, через которую они вошли, находилась другая, ведущая во внутренние помещения. Маг постучал и скрылся за дверью. Шадамеру, эльфам, Джессану и гвардейцам было велено ждать, пока регент не соблаговолит их принять.— Господин барон! — раздался удивленный голос.— Грегори! — радостно воскликнул Шадамер, торопясь пожать руку давнему знакомому. — Слава богам, хоть один живой человек! А то вокруг — сплошные физиономии магов. Я уж начал думать, что умер и угодил прямо в ад.— Барон Шадамер! — Грегори пристально смотрел на него, веря и не веря своим глазам. — Что вы здесь делаете? Если вы приехали на похороны, то порядком опоздали. Похороны были на прошлой неделе.— Знаю. Мне уже рассказали. Я очень скорблю, Грегори, — сказал Шадамер.По всему было видно, что Грегори еще не оправился от горя. Неудивительно: он целых двадцать лет был не только камердинером, но и доверенным лицом короля.Шадамер отвел камердинера в сторону и с тревогой оглядел его.— На вас просто лица нет, — сказал барон. — Честное слово, Грегори, у вас такой вид, что я боюсь, как бы вслед за королем нам не пришлось хоронить и вас. Когда вы в последний раз спали?Грегори покачал головой.— Не помню. Какое это теперь имеет значение?.. Это было ужасно, просто чудовищно, господин барон. Вы, наверное, уже знаете: я нашел его в постели… уже холодным. Накануне король был здоров и прекрасно выглядел. Он был в хорошем настроении. Правда, короля тревожили доходившие с запада слухи о войне. Из-за этого он даже не поехал в свой охотничий замок. Я, как всегда, приготовил ему вино с пряностями. Вы знаете, ему нравилось, когда это делал я, а не слуги. Я поставил бокал с вином на каминную полку, чтобы оно не остыло, поскольку король еще что-то писал в своем дневнике…— Теперь понятно, как они это сделали, — пробормотал Шадамер. — Разогретые пряности отбили привкус отравы.— Вы что-то сказали, господин барон? — спросил его Грегори.— Да так. Мысли вслух. Представил себе тот вечер. Должно быть, слуги, как обычно, приготовили королю постель, задернули шторы, и все такое прочее.— А?.. Да, господин барон. Вы же знаете, как мы все лелеяли нашего короля. Потом пришел принц, чтобы пожелать отцу спокойной ночи. Я оставил их вдвоем. — Грегори заморгал воспаленными глазами. — Оказалось, что я говорил с ним в последний раз. Обычно я желал ему спокойной ночи и просил богов благословить его сон, но в тот вечер мне почему-то не захотелось мешать королю. Я понимаю, господин барон, глупо так думать, но мне кажется: если бы я, как всегда, попросил богов охранять его…— Не надо выдумывать, Грегори, — сказал Шадамер, слегка потрепав камердинера по плечу. — Будь у вас способность призывать силу богов, вы бы жили припеваючи, а не чистили бы целыми днями башмаки его величества.— Я был вполне доволен своим местом, господин барон, — с грустью в голосе ответил Грегори. — Мне будет сильно недоставать этих занятий, когда я уйду.— А что случилось? — удивился Шадамер. — Никак вам дали отставку?— Да, господин барон. Сегодня — мой последний день во дворце. Регент объявила, что отныне королевской особой будут заниматься только храмовые маги. Она считает, что его величеству вредно общаться со всяким простонародьем вроде меня.— Ну и пусть эта баба катится ко всем чертям со своими порядками. Подумайте, каково бы вам пришлось среди этой дохлятины? — сказал Шадамер.— Сам знаю, что несладко, — глубоко вздохнул Грегори. — Но дворец был моим домом. Вы же знаете, мой отец служил камердинером у отца покойного Хирава. Я буду скучать, не видя нашего нового короля. Признаться, мне тревожно за мальчика. Раньше он был таким живым и веселым ребенком. А теперь почти не улыбается. Как будто эти чертовы маги высосали из него всю жизнь… — Грегори вдруг умолк и побледнел. — Простите меня, господин барон. Я это сказал, не подумав.— Вы сказали то, что было у вас на сердце, Грегори. Да, кстати, — поспешно добавил Шадамер, опасаясь, как бы их не прервали, — где я могу вас разыскать в случае надобности?— Я снял комнатку на постоялом дворе «Белый олень», господин барон.— Что ж, прекрасно. Быть может, ближе к вечеру я загляну к вам. Все будет зависеть от того, сколько мы проторчим здесь. Вы бы не возражали поработать для меня?— Я почел бы за честь, господин барон, — ответил Грегори, и его взгляд потеплел.— Насколько могу судить, юный король любит вас и доверяет вам.— Мне хотелось бы так думать, — ответил камердинер, удивленный расспросами барона.— Вот и отлично. — Шадамер стиснул руку Грегори. — Берегите себя. Да благословят вас боги и все такое прочее.Беззаботно улыбаясь, Шадамер направился к эльфам, которые стояли в другом углу и тихо разговаривали.— Делаем вид, что любуемся здешней мебелью, — сказал Шадамер. — Как бы вы отнеслись к возможности похищения?Дамра и Гриффит изумленно уставились на него, затем понимающе переглянулись.— Ну скажите, разве это не удивительно? — громко спросил Шадамер, переходя с языка томаги на эльдерский. — Никак не скажешь, что этому стулу тридцать лет. Я уж подумал было, что его заменили. Но нет, он просто великолепно сохранился. Если вы посмотрите на правую ножку, то заметите там следы моих зубов. Моя матушка любила повторять, что я пробую на зуб государственную политику.Наклонившись к эльфам, Шадамер вновь перешел на томаги.— Если я прав, Высокочтимый Верховный Маг на самом деле является врикилем. Она удалила из дворца всех верных слуг короля и заменила их своими людьми. Сдается мне, что она намерена отдать Новый Виннингэль и юного короля прямо в когти Дагнаруса. Мы должны спасти мальчика и любым способом увезти его из города. Иначе, боюсь, они либо куда-нибудь запрут ребенка, либо попросту убьют. Что вы скажете на это?Дамра и Гриффит вновь переглянулись. Гриффит кивнул.— У нас возникли схожие мысли, барон Шадамер, — тихо ответил эльф. — Мы заметили, что вокруг происходит нечто странное, но не знали, как вам сказать. Что вы предлагаете?— Выбраться отсюда живыми, — ответил Шадамер, видя, как медленно открывается дверь, ведущая во внутренние покои. — И, по возможности, не оставить в живых врикиля.Появившийся в дверях маг звучно провозгласил:— Поклон его величеству — высочайшему и святейшему королю Виннингэля Хираву Второму! ГЛАВА 5 Помещение, куда ввели пленников, некогда было самым любимым местом покойного короля. Он называл эту комнату «рабочей». Просторная, наполненная воздухом, она была угловой и располагалась на острие северного луча дворцового «полумесяца». Из ее западного окна открывался изумительный вид на Новый Виннингэль. Северное окно смотрело на плодородные земли в долине реки Арвен.Хирав, страстно любивший охоту, наполнил эту комнату многочисленными трофеями. Шадамер не был здесь пятнадцать лет, но хорошо помнил белую шкуру шнэя — свирепого и опасного зверя, — устилавшую пол. Стены украшали головы благородных оленей вперемешку с любимым оружием короля. Помнил Шадамер и голый ствол сухого дерева, на котором любил сидеть охотничий ястреб короля. Нередко ястреб оказывался единственным молчаливым собеседником Хирава, привыкшего заниматься в этой комнате государственными делами.Нынче, с болью в душе отметил Шадамер, «рабочая» комната утратила прежний вид. Со стен исчезли оленьи головы. Шкура шнэя была свернута и запихнута в угол. Вместе с головами оленей бесследно пропало и оружие. Письменный стол короля, некогда стоявший у окна (король любил смотреть на залитые вечерним солнцем луга), теперь был развернут к двери. Тяжелые бархатные портьеры преграждали доступ солнечному свету. При этом чувствовалось, что исполнена лишь половина задуманного и комнату ждут дальнейшие перемены.Скорее всего, эти перемены совершались с благословения и по приказу нового регента — Высокочтимого Верховного Мага Кловис. Ей было за шестьдесят. Грузная, с серо-стальными глазами, цвет которых чем-то напоминал цвет лезвия боевого топора, она восседала в королевском кресле. Все черты ее лица обвисли, а тонкие поджатые губы едва ли когда-нибудь улыбались.Шадамер пристально смотрел на новую хозяйку комнаты в надежде поймать хоть какой-то намек, что перед ним — врикиль. Барон не решался оглядываться на эльфов, ибо знал, что и они сейчас пытаются пробиться сквозь внешний облик и увидеть за подобием жизни мертвенность Пустоты. Сам он не видел в серых глазах Кловис отблеска Пустоты; только жесткое недовольство.Потом он как бы невзначай оторвал взгляд от Верховного Мага, чтобы посмотреть на ее приспешников и оценить, с кем, возможно, придется сражаться.Только теперь он заметил еще одного мага.Шадамер от рождения был необычайно уверен в собственном уме, сноровке и мужестве. В этих своих качествах он почти никогда не сомневался. Однако при взгляде на упомянутого мага Шадамеру стало несколько не по себе. Барона мало волновало, что их стерегут четверо гвардейцев — по одному на каждого пленника. Если добавить к ним двух личных королевских телохранителей, получалось шестеро. Шестеро против четверых. Если следовать поговорке, Шадамер был готов к таким превратностям каждый божий день, а по святым праздникам — вдвойне. Присутствие Владычицы значительно облегчало дело. Однако барон как-то упустил из виду, что Высокочтимый Верховный Маг призовет к себе на подмогу подвластного ей боевого мага.Шадамер глубоко вздохнул. Он хорошо знал этого боевого мага. Тасгалл, так того звали, являлся грозным противником. Правда, в последний раз они сражались на одной стороне. Шадамер дружески улыбнулся Тасгаллу, как товарищ товарищу.Взгляд Тасгалла остался каменным. Шадамер вспомнил (увы, запоздало), что этот маг всегда недолюбливал его.«Если уж и Тасгалл вляпался в Пустоту, тогда нам всем остается поцеловать на прощание собственные зады», — мысленно произнес Шадамер.Среди всех магов боевые маги вызывали наибольший страх. Боевой маг обучался магическим способам ведения войны, направленным на то, чтобы остановить или уничтожить врага. Однако боевой маг рассчитывал не только на силу магии. Он был одновременно искусным воином, мастерски умеющим владеть и обычным оружием. Тасгалл предстал перед пленниками во всем своем боевом великолепии: кольчуга и нагрудник с эмблемой Боевого Мага — бронированным кулаком. На поясе у него висел тяжелый двуручный меч. Тасгалл был выше среднего роста, крепко сбит, с могучими плечами и такими же могучими руками. Он стоял, слегка расставив ноги, — уверенный, бывалый солдат, не раз доказавший в сражениях, на что он способен.Шадамер краем глаза уловил какой-то отблеск. Несмотря на яркий солнечный день, на письменном столе, со стороны Тасгалла, стояла зажженная свеча. Она предупреждала пленников, сообщая, что боевой маг владеет заклинаниями как магии Земли, так и магии Огня.Острые карие глаза Тасгалла еще при входе оценивающе осмотрели каждого узника, и, хотя он держал в поле зрения их всех, его глаза часто возвращались к Гриффиту. Он чуял в Вещем своего возможного магического противника.Последним, кого заметил Шадамер, был высочайший и святейший король Виннингэля Хирав Второй.Мальчик стоял у края письменного стола и вертел в руках гусиное перо. Кловис что-то сказала ему, и он повернулся лицом к четверым пленникам.Хирав был миловидным ребенком. Его темные, с золотистым отливом волосы блестели, словно отполированное красное дерево. Глаза у мальчика были зелеными, с золотистыми крапинками. Густые темные ресницы лишь подчеркивали этот редкий цвет глаз, а такие же густые темные брови скрывали их беспокойное скольжение по лицам взрослых. Лицо маленького короля было болезненно бледным — чувствовалось, что ему не разрешали играть на солнце и свежем воздухе. Хирав Второй был разодет, как маленький взрослый: блуза, шелковые облегающие штаны и подбитая горностаем пелерина, выглядевшая совершенно нелепо на восьмилетнем ребенке. Он стоял, не сутулясь и не ерзая на месте, и изо всех сил старался выглядеть настоящим королем, но покрасневшие глаза и такой же красный кончик носа показывали, что мальчик совсем недавно плакал.Шадамер вдруг почувствовал острую жалость к этому ребенку и ненависть к тем, кто сделал его своей игрушкой.— На сей раз я клянусь богами, — пробормотал себе под нос Шадамер, — если мне не удастся сделать большего, я хотя бы позабочусь о том, чтобы этот малыш смог вволю гонять палкой мяч на зеленой лужайке.Шадамер поклонился королю. Эльфы тоже поклонились, но сдержанно. Джессан вообще бы не стал кланяться, если бы барон не подтолкнул его.Хирав Второй ответил легким наклоном головы, после чего его глаза сразу же скользнули в сторону Кловис, ища одобрения.Мозг Шадамера продолжал работать с лихорадочной быстротой. Пока барон кланялся королю, у него уже созрел замысел дальнейших действий.Они стояли в центре комнаты, примерно в четырех футах от письменного стола. Кловис находилась позади стола, король — впереди, чуть справа. Стража четверых пленников стояла прямо за их спинами. Двое королевских телохранителей оставались у двери, лицом к передней. Тасгалл оказывался почти напротив Гриффита. Дамра стояла за Шадамером, несколько справа. Эльфы превосходно играли свои роли, напустив на себя благопристойно-рассерженный вид. Джессан находился по левую руку от барона.По лицу юного тревиниса невозможно было понять, о чем он думает. Джессан стоял, как столб, тупо хлопая глазами. Он казался диковинным существом, непонятным образом занесенным в королевский дворец. Длинные спутанные волосы, бронзовая от солнца кожа, поношенные, изорванные и довольно грязные кожаные штаны и такая же рубаха, украшенная бусинами. При виде молодого воина глаза короля округлились, и он уже не сводил их с Джессана. Для ребенка, видевшего десятки благородных эльфов и баронов, тревинисский дикарь был абсолютно неизвестным и впечатляющим зрелищем.— Гриффит возьмет на себя Тасгалла, Дамра займется Кловис, а мы с Джессаном разделаемся с охраной, — мысленно проговаривал Шадамер детали своего замысла. — Я беру мальчишку в заложники. Разумеется, я не собираюсь причинять ему вред, но они об этом не знают. Они считают меня сорвиголовой, от которого можно ожидать любых выходок. Мы убегаем по коридору и добираемся до тайного перехода, который, если мне не изменяет память и удача, открывается так же, как и тридцать лет назад, и по-прежнему выходит наружу где-то возле сортиров. Все не так уж и сложно.Высокочтимый Верховный Маг покинула свое место и встала сбоку от стола. Если Кловис пыталась сразить пленников полным набором регалий, свидетельствующих о ее высшей власти в Церкви, она напрасно теряла время. Шадамера она интересовала даже меньше, чем изъеденная молью шкура шнэя в углу, и он едва скользнул по ней глазами. Глядя на короля, барон ослепительно улыбнулся и произнес:— Нас доставили сюда по приказу вашего королевского величества. Каковы будут ваши распоряжения на наш счет?Слова барона застали малолетнего короля врасплох. Этого он не ожидал и умоляюще уставился на Кловис, поспешившую ему на выручку.— Я знаю вас, барон Шадамер, — отчеканила она.— Ваши слова, госпожа, — для меня полная загадка, — ответил барон, по-прежнему улыбаясь юному королю.— Думаю, и вы тоже знаете меня. — Губы Верховного Мага сжались. — Я голосовала против того, чтобы дать вам возможность пройти испытания на право стать Владыкой. Очень жаль, что тогда к моему мнению не прислушались. Я до сих пор убеждена, что испытания были пройдены вами обманным путем, хотя я не смогла бы этого доказать. Однако меня ничуть не удивило, когда у вас не хватило мужества и вы отвергли честь, которую боги все же соблаговолили вам даровать.— А-а, Почтенный Маг, — сказал Шадамер, наконец удостоив ее взглядом. — Теперь я вспомнил вас. Вообще-то неизвестно, кто кому оказывал честь. По-моему, это богам должно было быть лестно, что я принимаю их милость. Но я был не вполне готов оказать им подобное одолжение.Лицо Кловис побагровело от гнева. Верховный Маг раздулась прямо на глазах и уже раскрыла рот для ответа, но Шадамер решил, что пора кончать с хождением вокруг да около. Барон повернулся к оторопевшему Хираву Второму.— Ваше величество, — сказал Шадамер, оставляя без внимания злобное шипение Кловис, — я и мои спутники за шестнадцать дней проехали в седле тысячу миль, чтобы сообщить вам страшные новости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 https://decanter.ru/wine/alba/barbera 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я