научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/iz-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он обернулся к Вольфраму.— Забирай с собой этих юношей и бегите со всех ног. Слышишь звук копыт? Это погоня за мной. Вам это грозит смертью.— Но кто… кто гонится за вами? — спросил Вольфрам.Происходящее казалось ему странным сном и неприятно будоражило дворфа.— За мной гонится врикиль, порождение Пустоты, — ответил рыцарь. — Могущественное и жестокое. — Он снова бросил мрачный взгляд в направлении Портала. — Женщина-врикиль. Две недели назад между нами произошло сражение. Мне думалось, что я ее ранил смертельно, но этому исчадию зла каким-то образом удалось оправиться от раны. С тех пор она неотступно преследует меня. Обнаружив дикий Портал, я надеялся… я молил богов, чтобы он вывел меня в Новый Виннингэль.Он грустно улыбнулся и пожал плечами.— Боги и так отвечали на многие мои молитвы. Мне грех жаловаться, что они не обратили внимания на эту.Вольфрам не слушал, о чем говорит рыцарь. Ноги сами несли его под тень деревьев. Если у этого порождения Пустоты хватило сил и смелости напасть на Владыку, а затем обратить его в бегство, значит, женщина-врикиль и в самом деле была могущественной. Он чуял опасность, как в знойный летний день чуют приближение грозы, и не хотел становиться на пути у врикиля. Башэ бежал вместе с ним.— Поторапливайся, парень! — на бегу крикнул Джессану Вольфрам. — Рыцарь прав. Нам надо убираться отсюда, н поскорее!Джессан горделиво вскинул голову, и дворф уже заранее знал, что он скажет.— Ты ошибаешься, если думаешь, что побегу от опасности. Мой народ не привык скрываться от врага, — заявил Джессан.Вытащив нож — свое единственное оружие, — он встал рядом с рыцарем.Рыцарь не улыбнулся, не выбранил юношу и не назвал его глупцом, что наверняка сделал бы Вольфрам. Копыта приближавшегося коня звенели все тяжелее. Серебристое сияние Портала начало тускнеть, как бывает, когда облако закрывает луну и ее дорожка на воде пропадает.— Благодарю тебя за твое предложение, — сказал рыцарь. — Меня зовут Густав. Я — уроженец Виннингэля. Как видишь, я путешествую без оруженосца. Если желаешь, ты кое в чем мог бы мне помочь.Он взмахнул мечом, и теперь Вольфрам заметил, что левая рука рыцаря почти не двигается и он едва ли сможет действовать ею во время сражения.— Встань рядом с моей лошадью и не позволяй ей вмешиваться в схватку. И еще: если я лишусь своего меча, будь готов поднести мне другое оружие.Джессан крепко сжал в руке нож. Вольфрам с опаской подумал, что упрямый тревинис не пожелает выполнить повеление рыцаря и решит остаться рядом с ним. Однако Джессан понял, что здесь, как на поле битвы, нужно мгновенно повиноваться. Будучи прирожденным воином, юноша привык выполнять приказы. Рыцарь был значительно старше его и имел право повелевать. Он отнесся к Джессану с уважением и дал ему поручение, которое тот должен добросовестно исполнить.— Меня зовут Джессан, сын Когтистого Медведя. Я не подведу тебя, господин, — ответил рыцарю юноша.Он произнес эти слова по-тирнивски, показывая свое особое уважение к Густаву, но тот был слишком поглощен ожиданием врикиля, чтобы обратить на это внимание. Рыцарь просто кивнул и снова повернулся лицом к Порталу.Джессан бросился к стоявшей между деревьями лошади. Животное не выказывало ни малейших намерений возвращаться на берег, чтобы помочь хозяину. Вольфрам, как всякий дворф, разбирался в лошадях и мог с уверенностью сказать, что мало найдется таких воспитанных боевых лошадей, как эта. Даже если небо начнет падать на землю, она останется стоять там, где ей велел хозяин. Ничего не скажешь: рыцарь быстро разобрался в горделивой природе Джессана и, не обижая юношу, тактично услал его подальше от места схватки.Башэ высвободил свою руку из руки дворфа и тоже направился к лошади. Восхищенно поглаживая ее по крупу, он негромко заговорил с нею. Пеквей выбрал эльдерский язык, который лошадь наверняка привыкла слышать, и спросил, не хочет ли она пить. Похоже, лошадь поняла его слова, поскольку слегка мотнула гривой. Однако все ее внимание было приковано к хозяину. Лошадь напряженно ждала, готовая броситься на берег по первому зову. Джессан достал из седельной сумки боевой топор и крепко сжал его, отчего даже костяшки пальцев у него побелели. Как и лошадь, он застыл в напряженном ожидании.Вода возле Портала потемнела и приобрела какой-то зловещий оттенок. Появились клочья мутной пены. По всему ощущалось, что к берегу приближается воплощенное зло. Оно поглотило собой все звуки, и Вольфрам не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Его удары гулким эхом отдавались в пустом пространстве.— Если за ним гонится врикиль, мне надо уносить отсюда ноги, — твердил себе Вольфрам.Обливаясь потом и хватая ртом воздух, он заставил себя оторвать взгляд от бурлящей воды.— Это не моя битва, — про себя произнес дворф, пятясь задом. — И до этих юнцов мне тоже нет дела, как и до рыцаря, да хранят его боги. — Вольфрам сделал еще один шаг. — Я сделал то, ради чего меня посылали, и нашел то, что должен был найти. Теперь для меня главное — остаться в живых и сообщить о моей находке. Рыцарь сам велел мне убираться подальше, и здесь я с ним полностью согласен.Возможно, то была судьба, а может — воля богов. Очень может быть, что причиной явилась и собственная нерешительность дворфа или браслет на его руке. Могло быть и так, что всему виной оказался проворный суслик, прорывший в земле ход. Дворф сделал третий шаг назад, после чего собирался повернуться и броситься прочь. Но тут его нога попала в норку, прорытую в мягкой почве. Вольфрам вскрикнул от удивления и рухнул вниз, растянув себе лодыжку.Темная вода шипела и пузырилась, словно варево в гигантском котле. Из Портала вылетела черная лошадь с черной фигурой всадника на спине. Призрачное сияние Портала не осветило их; оно не вспыхнуло ни на мокрой шкуре лошади, ни на черных доспехах. Зло вбирало в себя весь свет, отчего звезды померкли, а тьма стала кромешной. Ветер утих, и даже воздух не мог пробиться в легкие. Темные силуэты лошади и всадника заставили мерцание Портала почти полностью угаснуть; оно превратилось в едва заметное колеблющееся пятно на воде.Доспехи женщины-врикиля были столь же черны, как и Пустота, породившая их. На плечах и локтях торчали зловещего вида шипы, служившие дополнительным оружием.Дворф слышал немало легенд о врикилях — исчадиях Пустоты, неподвластных смерти, но никогда не воспринимал эти сказания всерьез. Даже сейчас он все еще отказывался верить в существование врикилей. Ему бы очень хотелось думать, что он видит кошмарный сон, от которого вскоре пробудится и посмеется над своими страхами.Черная лошадь понеслась прямо к рыцарю в серебряных доспехах. Владыка Густав опустил забрало и встал на берегу, ожидая встречи с врагом. От всадницы веяло магией Пустоты. Даже деревья безжизненно склонили свои ветви; казалось, магия зла пригнула их к земле, как ураган пригибает былинки.Полуослепший и оцепеневший от страха, Вольфрам припал к траве, моля только о том, чтобы женщина-врикиль его не заметила. Лошадь рыцаря заржала и ударила копытами. Башэ заскулил и даже Джессан вскрикнул от ужаса. Услышав звон скрестившихся мечей, дворф решился поднять глаза.Женщина-врикиль заметила, что ее противник спешился и не имеет щита, который он все равно не смог бы удержать раненой рукой. Она решила, что на этот раз ему не уйти, поэтому убрала меч и достала огромную булаву. С нечеловеческой силой она принялась размахивать своим оружием.Булава со свистом рассекала воздух, будто рой голодной саранчи. Женщина-врикиль намеревалась пробить доспехи рыцаря. Если удар и не убьет его, то наверняка оглушит и лишит сознания, сделав беззащитным перед вторым ударом.Густав спокойно стоял с поднятым мечом. Его противница бросилась прямо на него, замахнувшись булавой. Густав не дрогнул.Вольфрам не сомневался, что конец рыцаря неминуем, и терзался вопросом об участи их троих.Густав выкрикнул на виннингэльском языке странные слова:— Сладостная горечь памяти!От доспехов и от меча исходило серебристо-голубое сияние. Густав взмахнул мечом, защищаясь от булавы, и магия благословенного оружия столкнулась с проклятой магией Пустоты. На землю посыпались искры. Даже воздух содрогнулся от удара. Меч Густава отсек кисть руки женщины-врикиля. Булава и кольчужная рукавица упали на землю.Густав зашатался и отпрянул назад. Чувствовалось, что ему стоило неимоверных сил удерживать в руке свой меч. Он поднял голову и посмотрел на противницу, рассчитывая увидеть ее поверженной.Столь ужасающий удар убил бы любого смертного. Однако это исчадие лишь немного удивилось выпавшей булаве и с прежним напором продолжило сражение. Натянув поводья, женщина-врикиль пришпорила лошадь и понеслась прямо на рыцаря.Нам всем конец, думал Вольфрам. Теперь врикиль расправится с Владыкой, а потом перебьет и нас. Дворф оглянулся на юношей. Джессан стоял, держа поводья лошади Густава, и даже не замечал, что держит их. Он следил за битвой широко распахнутыми, возбужденными глазами. Башэ дрожал от ужаса, выглядывая из-под лошадиного брюха.Вольфрам прижал язык к внутренней стороне зубов и издал странный звук, напоминавший одновременно жужжание и причмокивание. Засунув в рот руку, он усилил этот звук, сделав его похожим на жужжание целого роя мух, которых дворфы называли «лошадиным проклятием».Дворф жужжал и причмокивал, словно во тьме и впрямь кружились мухи, готовые ужалить свою жертву. Лошадь рыцаря, невзирая на всю свою вышколенность, тревожно заржала, дернула головой и закатила глаза, пытаясь определить, с какой стороны нападут ее мучители. Эти мухи своими укусами доводили лошадей буквально до бешенства, и те были готовы нестись даже в пропасть, только бы убежать от маленьких кровопийц. Джессану и Башэ пришлось напрячь все силы, чтобы удержать перепуганное животное.Вольфрам горячо молился Волку. Только бы лошадь врикиля оказалась настоящей, а не кошмарным порождением Пустоты. Его молитва не осталась без ответа. Черная лошадь навострила уши. Ее глаза беспокойно забегали. Она поднялась на дыбы и от страха принялась молотить передними копытами воздух. Напрасно женщина-врикиль пыталась успокоить лошадь. Вздыбившееся животное резко дернулось и сбросило всадницу. Женщина-врикиль повалилась на спину.Сознавая, какая опасность ей угрожает, она сразу же попыталась подняться на ноги. Однако тяжесть доспехов и искалеченная правая рука помешали ей встать достаточно быстро. Она дергалась из стороны в сторону, и доспехи придавали ей сходство с опрокинувшейся на спину черепахой.Густав не замедлил воспользоваться преимуществом. Схватив меч, он подбежал к противнице и встал над нею. Она сделала последнюю отчаянную попытку спастись, но ей так и не удалось схватить левой рукой ногу Густава.Густав вновь крикнул на своем родном языке:— Силою любви Аделы!С этими словами он вонзил сияющее серебряно-голубое лезвие меча прямо в грудь врикиля.Меч с громким треском расщепился пополам. Мелькнула яркая голубая вспышка, потом стало темно. Женщина-врикиль испускала нечеловеческие вопли, крича не столько от боли, сколько от ярости. Благословенный свет заполнял ее изнутри, уничтожая магию Пустоты, поддерживавшую ее существование. Душераздирающие крики продолжались довольно долго. Неослабевающее бешенство женщины-врикиля не могло вернуть ей исчезавшие магические силы, и она это понимала. Вольфрам стиснул зубы и плотно зажал руками уши. Последнее, что он видел, прежде чем от ужаса накрепко закрыть глаза, была фигура рыцаря. Голубой свет его доспехов тускнел. Потом Густав медленно осел на землю, рухнув неподалеку от поверженного врага. ГЛАВА 6 Удивляясь тому, что он до сих пор жив, Вольфрам осторожно открыл глаза. Сквозь легкую рябь озера ярко светился Портал. Башэ успокаивал лошадь рыцаря, поглаживая животное по шее и шепча утешительные слова. Джессан, помня о своем долге, бросился на помощь упавшему Владыке.Вольфрам встал, ворча и морщась от боли. К счастью, его лодыжка оказалась не сломанной (во всяком случае, хруста при падении он не услышал), а просто сильно растянутой. С такой ногой не побежишь. Хотел он того или нет, но на какое-то время его судьба оказалось связанной с двумя юношами; по крайней мере, пока не поправится лодыжка. Если лошадь врикиля не сбежала, он может взять ее и отправиться к монахам, чтобы сообщить им о находке и потребовать вознаграждение.Он огляделся в поисках лошади и услышал в отдалении стук ее копыт. Слишком далеко для его покалеченной ноги. Хромая, Вольфрам направился к тому месту, где Джессан склонился над бесчувственным телом рыцаря и где валялся мертвый врикиль.На черном нагруднике доспехов лежала рукоятка рыцарского меча — все, что осталось от его оружия. Доспехи врикиля были рассечены надвое, но крови Вольфрам не заметил.— Рыцарь захочет взять трофеи, — сказал Джессан. — Если он умрет, мы положим их в его могилу.В руках у Джессана по-прежнему был боевой топор Густава. Не успел перепугавшийся Вольфрам и рта раскрыть, как Джессан взмахнул топором и быстрым ударом отсек шлем вместе с головой врикиля от остальных доспехов.Ошеломленный Вольфрам застыл на месте, боясь, что врикиль вскочит и схватит Джессана за горло. Этот юнец даже не подозревал, что из черных доспехов способна вынырнуть магическая сила Пустоты и похитить его душу, а заодно и душу Вольфрама.Шлем откатился в траву. И тогда Вольфрам понял, почему он не увидел крови.Под доспехами не было тела.Джессан присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть доспехи.— Гарлник ! — выругался он по-тирнивски. — Куда… куда она подевалась?Этот вопрос он мог бы задавать снова и снова. От врикиля не осталось ничего, кроме горстки серого, жирного на вид пепла.Зрелище перепугало Вольфрама сильнее, чем если бы он увидел жестоко изуродованный труп. У дворфа все волосы стали дыбом, включая и усы, которые больно кололи губы. Смрад, оставленный магией Пустоты, был настолько силен, что Вольфрама едва не вытошнило.Джессана зловоние не беспокоило. Тревинисы отличались прямолинейностью мышления. Они верили только тому, что видели, ощущали или могли потрогать. Конечно, они знали о существовании в природе чего-то такого, что невозможно объяснить. Например, что удерживает птицу в воздухе, а человека — на земле? Этого никто не знает. Но разве птице нужен ответ? Ни в коем случае. Тревинисы не обременяли свои головы вопросами, на которые не существует ответов. Подобным же образом относились они и к магии — без благоговения, даже без особого интереса, поскольку ни на что не могли ее употребить.Встав на четвереньки, Джессан вперился взглядом в пустые черные доспехи, пытаясь найти следы тела.— Куда делся врикиль?Металл доспехов эхом отражал его слова. Дыхание юноши взметнуло жирную пыль, и она поднялась в воздух мелкими клочками.Вольфрам чувствовал, как его душит смех. Волевым усилием он подавил желание рассмеяться, ибо знал, что потом не сможет остановиться.Во рту у него пересохло, а язык, наоборот, разбух.— Оставь это лучше здесь, сынок.Он положил свою руку на руку Джессана. Джессан со свирепой гордостью посмотрел на него, и Вольфрам быстро убрал руку, заметив, как она дрожит.— Врикиль — это порождение Пустоты, — безуспешно пытался объяснить он Джессану. — Порождение зла. Лучше вообще не подходить к этим доспехам, не разглядывать их и не задавать слишком много вопросов.Джессан вспыхнул. Глаза его потемнели от негодования.— А-а! Да ты, оказывается, трус. Ты пытался сбежать. Я видел.— Знай ты побольше, ты бы тоже дал деру, — ответил Вольфрам. — Благодаря мне, молодой воин, ты остался жив. Но не надо благодарить меня за это!Потирая покалеченную лодыжку, дворф постарался как можно дальше отойти от черных доспехов.— Ты должен помочь рыцарю, — бросил он через плечо. — Он ведь сделал тебя своим оруженосцем.— Это верно. — согласился Джессан, к великой радости Вольфрама оторвавшись от возни с доспехами.Джессан опустился на колени и стал раздумывать, как бы ему освободить голову рыцаря от шлема. Он царапал пальцами забрало, тщетно пытаясь его поднять, но забрало было словно припаяно к шлему. При этом Джессан не обнаружил никаких застежек, пряжек или кожаных шнурков.— Как же он снимает этот шлем? — удивлялся впавший в отчаяние юноша.Взирая с благоговейным недоумением на хитроумные доспехи рыцаря, Джессан осторожно коснулся блестящего шлема, сделанного в виде лисьей головы. Юного тревиниса уже перестало занимать, куда мог исчезнуть труп врикиля, зато от красоты доспехов Владыки у него были готовы политься слезы.— Такого я еще не видел, — завороженно пробормотал он. — Даже у моего дяди Рейвена нет таких удивительных доспехов.Еще бы у твоего дяди были такие доспехи, язвительно подумал Вольфрам. Наверное, у него и шлем-то мало чем отличается от надетой на голову железной кастрюли.— Не пытайся раскрыть секрет этих доспехов, — посоветовал дворф Джессану. — Ведь Густав — Владыка. У него магические доспехи, полученные от богов.— Тогда почему врикиль ранил его? — недовольно спросил задетый Джессан. — Боги уж наверняка сумели бы его защитить.— Только не от такого зла, — отвели Вольфрам, глянув искоса на пустой черный панцирь. — Я без конца тебе твержу: то был врикиль, порождение Пустоты. Но в одном ты прав. Я не видел, чтобы это исчадие зла ударило его. Возможно, рыцарь всего лишь потерял сознание от усталости.— Башэ! — властным тоном позвал Джессан. — Хватит обхаживать лошадь. Она сама о себе позаботится. Иди сюда. Может, ты поймешь, что случилось с рыцарем.— Лошадь печалится по своему хозяину, — сообщил Башэ, опасливо приблизившись к ним. — Лошадь рассказала мне об их путешествии. Почти две недели назад врикиль напал на ее хозяина. Между ними произошло сражение, и рыцарь решил, что убил врикиля. Однако это существо не умерло. С того момента оно все время преследовало рыцаря. Хотя они и не видели врикиля, и лошадь, и рыцарь постоянно ощущали, как зло идет за ними по пятам. Во время первого сражения рыцарь был ранен. После этого он начал терять силы, а в последние несколько дней даже перестал есть.— Странно, — произнес Вольфрам, нахмурясь и скребя пальцами по подбородку. — Зачем врикилю понадобилось гнаться за рыцарем? Обычно эти порождения Пустоты убивают свою жертву и забывают о ней. Что-то тут не так, и очень даже не так.Дворф потер руку. Браслет был теплым.Башэ опустился перед рыцарем на колени. Он положил свою детскую ручку на нагрудник доспехов. От этого прикосновения нагрудник вдруг превратился в жидкое серебро. Башэ испуганно вскрикнул и попятился назад, чтобы спрятаться за лошадь. Джессан шумно втянул воздух. Наконец хоть что-то потрясло равнодушного к чудесам тревиниса.На глазах у всех троих доспехи, словно вода, стекли с рыцаря и исчезли. На теле Густава остались потертые штаны простого покроя и кожаный камзол, какой обычно люди надевают в дорогу.— Говорил же я тебе, что у него магические доспехи, — проворчал Вольфрам.Он склонился над лицом лежащего.— Чтоб мне провалиться!.. Владыка Густав, так он назвал себя. Как же я его сразу не узнал? Рыцарь Сукин Сын, удирающий от врикиля. М-да, остается только удивляться…Вольфрам смотрел на рыцаря, а в его голове стремительно неслись мысли. Возможно, эта неожиданная встреча сулила ему новые возможности и немалую выгоду.— Зачем врикиль напал на него? — недоумевал Джессан, настороженно поглядывая на Владыку Густава.Оглядевшись по сторонам, Вольфрам заметил пеквея, спрятавшегося под брюхом лошади.— Вернись, Башэ, — позвал дворф, махнув ему рукой. — Своим нежным прикосновением ты заставил исчезнуть его магические доспехи. Можешь ли ты понять, что с ним? Давай иди сюда, — еще раз помахал пеквею Вольфрам. — Не бойся, с тобой ничего не случится.Произнося последние слова, Вольфрам снова взглянул на черные доспехи. Ему не понравились слова Башэ о том, что врикиль сумел оправиться от раны и потом почти две недели преследовал рыцаря. Но он тут же напомнил себе, что так считает лошадь. Как и все дворфы, Вольфрам любил лошадей, но не особо доверял лошадиным мозгам.— Да он совсем старик, — воскликнул Джессан, увидев морщинистое лицо рыцаря, его седые волосы и седую бороду. — Ему не меньше лет, чем Пеквейской Бабушке! А он еще в силах сражаться.Изумление юноши было вполне понятным. Среди тревинисов, привыкших вечно воевать, редко кто доживал до старости.— Да, он стар, — согласился Вольфрам. — Он — старейший из человеческих Владык и наиболее почитаемый .Эти слова дворф прибавил на тот случай, если рыцарь вдруг услышит его. По правде говоря, среди человеческих Владык Густав слыл наиболее взбалмошным.Башэ присел возле рыцаря на корточки. Коротышка приложил ухо к груди Густава, прислушиваясь к ударам его сердца. Потом приподнял веко и осмотрел глаз. Затем он раскрыл рыцарю рот и внимательно оглядел язык. Качая головой, Башэ бросил опасливый взгляд на черные доспехи.— Ты говоришь, это было порождение зла? — спросил он Вольфрама.— Еще какого! — с жаром подтвердил Вольфрам.Башэ кивнул. Он встал и начал принюхиваться, здорово напоминая гончую, берущую след. Затем Башэ молча скрылся в темноте. Через несколько минут он вернулся с пучком терпко пахнущих листьев.— Шалфей, — пояснил он, помахав пучком в воздухе. — Разведи огонь, — велел он Джессану.Джессан послушно принес кремень и трутницу, высек несколько искр и развел огонь. Башэ поднес листья к пламени. Те сразу же вспыхнули. Башэ дал им немного обгореть, после чего загасил огонь. Бормоча какие-то слова на своем языке, он махал дымящимся пучком над Густавом, начав с головы и постепенно добравшись до ног.— Шалфей прогоняет зло, — пояснил Башэ.В конце своего действа он поднес шалфей к носу Густава, заставив рыцаря вдохнуть дым. Трудно сказать, что именно принесло желаемый результат: то ли Башэ действительно изгнал зло, то ли рыцарь начал задыхаться от едкого дыма и оттого пришел в сознание.Густав закашлялся и открыл глаза. Некоторое время он смотрел на склонившиеся лица, никого не узнавая, затем к нему вернулась память о недавнем сражении. Разгоняя рукой дым, рыцарь с усилием сел.— Радуйтесь, Владыка Густав, — сказал Вольфрам. — Ваш враг мертв.Густав огляделся. Взгляд его остановился на черных доспехах.— Это правда? Значит, я ее убил? — Потом он нахмурился и покачал головой. — С этим исчадием нужно держать ухо востро. В первый раз я тоже думал, что убил ее.— Если только горстка праха вновь не превратится во врикиля; если нет — вы победили своего врага, господин.— От врикиля можно ожидать чего угодно, — тихо проговорил Густав. — Доспехи надо уничтожить. Закопать в землю или утопить.Густав умолк. Его глаза остановились на дворфе.— Похоже, я тебя знаю…— Вольфрам, к вашим услугам, — ответил дворф, неуклюже кивнув головой. — Вам уже доводилось меня видеть, и, возможно, вы вспомните, где именно. — Чуть заметно указав глазами на Башэ и Джессана, Вольфрам наклонился ниже и прошептал: — Я стараюсь не распространяться о себе, господин. Я не люблю хвастаться своими знакомствами.— Да, я понимаю, — слабо улыбнулся Густав.Неожиданно у него перехватило дыхание и по всему телу пробежала болезненная судорога.Башэ осторожно взял Густава за плечи.— Тебе нужно лечь, господин, — с почтением произнес он.Он видел, как уважительно обращается с рыцарем Вольфрам, хотя, конечно же, ничего не понял из их короткого разговора.Башэ помог рыцарю снова лечь.— Где у тебя болит? Скажи мне, я умею врачевать, — с гордостью добавил Башэ.— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Густав, судорожно втягивая воздух. — У тебя такое мягкие и заботливые руки.Густав закрыл глаза и некоторое время лежал молча, ожидая, когда боль ослабеет. Потом прижал руку к груди.— Моя рана находится здесь. — Он открыл глаза и внимательно посмотрел на Башэ. — К сожалению, ты ничем не сможешь мне помочь, мой нежный друг. Это смертельная рана. Каждый день маленький кусочек меня умирает. Но я — довольно рослый человек. — Он вновь улыбнулся. — Боги позволят мне пожить еще немного. Теперь дай мне отдохнуть, а после поможешь мне сесть на лошадь.— Ты не сможешь ехать верхом, господин, — возразил Башэ. — Ты едва ли удержишься в седле. Мы возьмем тебя в нашу деревню. Моя бабушка — самая лучшая в мире врачевательница. Она сумеет тебе помочь.— Спасибо тебе, мой нежный друг, — ответил Густав. — Но я не распоряжаюсь своим временем. У меня есть важное дело. Мне нельзя долго отдыхать. Боги…Неожиданно Густав почувствовал, что боги забирают это важное дело у него из рук. Боль более острая, чем удар меча, пронзила его тело. Схватившись руками за грудь, он потерял сознание.Башэ тут же приник ухом к груди Густава, слушая, как бьется сердце.— Жив, — сообщил пеквей. — Но мы должны как можно скорее довезти его до нашей деревни. Джессан, ты посадишь его на лошадь. Я поговорю с ней и объясню, что от нее требуется.Башэ взглянул на Вольфрама.— Ты умеешь ездить верхом?Умеет ли он ездить верхом? Вольфрам мысленно перенесся в те дни, когда он, словно ветер, несся по родным просторам, когда он и его конь становились одним существом, соединив мысли и сердца и перетекая друг в друга. Картина была настолько живой и вызвала в нем столько боли, что у дворфа из глаз хлынули жгучие слезы. Да, он не забыл, как ездить верхом. Но ему запрещено садиться в седло. Слова об этом уже готовы были сорваться у него с языка, когда до него дошло: если он не поедет верхом, Башэ и Джессан увезут Густава без него. И тогда он останется здесь вместе с этими жуткими черными доспехами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51
 /torres 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я