научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/Cezares/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Империя Тысячи Солнц – 1

Сканирование В. Х., вычитка Виктор Грязнов. Спасибо Марине за книгу.
«Шервуд Смит, Дэйв Троубридж. Феникс в полете»: ACT; М.; 1999
ISBN 5-237-03120-Х
Оригинал: Sherwood Smith, “The Phoenix in Flight”
Перевод: Н. К. Кудряшов
Аннотация
Они — сыновья борьбы. Борьбы за выживание. Борьбы против тех, кого поработили собственные же машины. Борьбы против тех, что пришли из иных миров, могущественные и чуждые, недоступные человеческому пониманию.
Они — сыновья Исхода, что рассеял массу землян по Тысяче Солнц, потомки тех, что бежали когда-то в глубины дальнего космоса. И нет им возврата на Землю... да и существует ли она еще, эта Земля?
И каждый из них — Феникс, ибо вновь и вновь возрождается в пламени войны, закаленный в горниле сражений и готовый опять противостоять опасности...
Шервуд Смит, Дэйв Троубридж
Феникс в полете
С благодарностью Маржори Миллер и Флоренс Фейлер,
пославшим нас в полет, а также научно-исследовательской группе
«GEnie», в этом полете поддерживающей
ПРОЛОГ
Мы все дети конфликта. Нас формирует борьба: борьба против Коллектива и его потомка, Гегемонии; против Адамантинов, порабощенных собственными машинами; против Шиидры, древней и чуждой настолько, что недоступна пониманию; и против лишающих силы межзвездных расстояний. Представителю человеческой расы может показаться даже, что мы зависим от того, что нам противостоит, не в меньшей степени, чем от того, что нас поддерживает.
Мы все дети Исхода. Как бы причудливо ни развивалась каждая история в отдельности, каждая человеческая культура в Тысяче Солнц так или иначе отражает его трагическое эхо. А как еще могло быть? Все мы — нижнесторонние, высокожители, даже рифтеры — являемся потомками разнообразных человеческих групп, отвергших стерильную монолитность Солнечного Коллектива и избравших взамен этого бегство на примитивных звездолетах в Воронку.
Мы все дети тайны — мы не знаем даже, чем являлась эта Воронка. Было ли это искусственное создание расы, которую мы зовем Ур, или их неизвестных нам врагов, уничтоживших их в незапамятные времена? Воронка отворялась только дважды: в первый раз, чтобы принести сюда человечество с противоположной стороны Галактики, и еще раз, чтобы поглотить кибернетический ужас, порожденный Гегемонией. Нам неизвестно, отворится ли она еще раз. Но без нее нам нет возврата на Землю, если Земля еще существует.
Поэтому мы остаемся преданы древней Земле, и крошечные частицы земного быта, которые наши разнообразные предки захватили с собой сквозь Воронку, продолжают зачаровывать нас. Перед лицом всех противостоящих нам сил эти частицы сохраняют нас людьми, ибо являются священными свидетельствами тех реалий, что заставили наших далеких предков избрать Исход и сохранить корни своих естественных культур даже на чужой для них почве. Наши языки, религиозные, социальные и политические структуры основываются на этих частицах; до сих пор стоит любому новшеству оторваться от этих корней, как его признают ложным и предают анафеме.
Мы все — Феникс, всякий раз возрождающийся из пламени конфликта, сжигающего прочь шелуху и открывающего истинное золото сути человеческой. Разъединенные с матерью человечества бесконечностью пространства-времени, мы все же остаемся детьми Земли.
Магистр Давидия Джонс
Гностор Архетипа и Ритуала
«КОРНИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»
Ториган I, 787 совр. ист.
Что бы делали мы без врагов наших?
Св. Тейяр
(Пьер Тейяр де Шарден)
«ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА»
Потерянная Земля, прибл. 200 г. до исх.
Н!Кирр перешел из каталепсии в состояние второго сна, и чувства начали возвращаться к нему. Он стряхнул воспоминания о других своих жизнях и начал пробуждаться окончательно.
Вырываясь из объятий первого сна, древний Страж выпрямился — движения его были почти автоматическими благодаря привычке — и с изяществом, приобретенным за двадцать тысячелетий, сложил вторые локти на головогруди.
В воздухе стоял противный запах, словно от тухлых клоптовых яиц, и Н!Кирр брезгливо поджал жвала. Резкий скрежет эхом отдался от высоких сводов, и тут он заметил почти осязаемые от пыли солнечные лучи, струящиеся сквозь Закатную Арку.
«Закат?» — подумал он. Фасетчатые глаза его недоверчиво блеснули на солнце, когда он, раздраженно шипя, поднял взгляд. Неужели он проспал целую ночь и день? Где все его носильщики и послушники? Ничего подобного еще не случалось!
— За это им панцири поразбивают! Закат! — совершенно растерянный, с идущей кругом головой, Н!Кирр заговорил наконец, не в силах более сдерживать свой гнев.
— Закат, — эхом отозвались своды, и Н!Кирр вздрогнул от охватившего его внезапного чувства неправильности ситуации. Цветом закат напоминал кровь иномирянина; садящееся за горизонт Яйцо вступало в фазу Багровой Победы, части долгого жизненного цикла, в конце которого рано или поздно вылупится новый демон.
Внезапно рой послушников засуетился вокруг него; кончики их клешней побледнели от страха и смятения, но Н!Кирр не обращал на них внимания. «Мой наследник увидит это, — безразлично думал Страж, — увидит в бесконечное мгновение до того, как порожденный звездой демон пожрет в своем жадном гневе его и всю нашу расу».
— И отметят звезды наш конец и то, как исполняли мы свой долг бдения и веры. — Страж говорил негромко, скорее сам себе, но копошившиеся у его алтаря послушники замерли в почтительном молчании, и Н!Кирр видел, как некоторые из них торопливо записывают его слова на свисающие с шей дощечки.
«Жалкие блохи», — сердито подумал он, раздраженный их беспомощностью. Слишком много поколений их прошло мимо него, их короткие жизни мелькали почти незамеченными, и он устал от этого.
Все еще в замешательстве от потери целого дня, Н!Кирр опустил взгляд на средоточие Храма и всего его народа.
Там, у основания его головогруди лежало наполовину утопленное в камень алтаря Сердце Демона. В его идеально гладкой поверхности он увидел искаженное отражение собственного лица и лиц своих перепуганных слуг, молча ожидавших его наставлений. Его порыжевшие от возраста клешни раздраженно заскрежетали по горловым бороздам, и он уставил взор в маленькую сферу. Ощущение неправильности происходящего усилилось, когда вместо замысловатого узора мысленный взгляд его увидел в глубине её лишь пустоту.
Не размышляя, Н!Кирр опустил верхнюю пару рук и пронзил Сердце Демона боевыми шипами. Послышался негромкий хлопок, и зеркальная сфера исчезла, оставив только полукруглую нишу в камне, на краю которой виднелось несколько серебристых капель. Послушники взвизгнули в унисон и бросились врассыпную, стуча множеством ног по каменному полу.
Мгновение Страж оставался совершенно неподвижен, от шока забыв требования древнего, бесчисленное множество раз повторявшегося ритуала и пробудившись окончательно. Сердце Демона похищено, пока он спал, а на его месте оказалась жалкая подделка. Иномиряне!
Н!Кирр зажмурился, а мысли его огненными языками метались в голове. Двадцать тысяч лет длилось его дежурство, и поколения Стражей перед ним, и все же Сердце исчезло. Пожиратель проснется вновь.
Множество голосов, казалось, отдавалось эхом под сводами храма — знакомые, хоть он никогда не слышал их прежде. Резные каменные стены множили их, сливая в неразборчивый, но повелительный хор. Н!Кирр покорился ему с достоинством, признавая поражение своей расы — поражение в самом конце долгого бдения. Голоса превратились в ослепительный, холодный свет, и он отдался ему.
На следующий день послушник, понукаемый своими товарищами, робко заглянул в Храм. Страж все стоял на месте, но панцирь его был холоден и лишен цвета. А вскоре после этого, впервые за десять миллионов лет, Храм опустел, превратившись в пустую оболочку, освещаемую кровавыми лучами умирающего солнца.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1

ПАРАДИСИУМ
Верин Далмер шагал по терминалу, непринужденно лавируя в толпах туристов. Высоко над головой спешащего рифтера хрустальные панели чуть подвинулись, повернувшись вслед за заходящим багрово-красным Уроборосом.
— ...вечно грызущий свой хвост. Но через пятьдесят тысяч лет или что-то около того расширение его испарит Парадисиум и Храмовую планету. — Монотонный голос экскурсовода прервал ход его мыслей, и Далмер свирепо покосился на стоявшую у него на пути группу туристов с Тиклипти. Зеленое лицо их жирного гида казалось в заливавшем космопорт Парадисиума красном свете черным.
«Как разорванный вакуумом труп», — брезгливо подумал рифтер, наступил жирному нижнестороннему на ногу и отодвинул его плечом в сторону. Должно быть, красный отсвет на покрытом шрамами лице Далмера усилил его и без того обычно свирепое выражение, ибо гид отскочил и пробормотал извинения, которые Далмер игнорировал.
«Пятьдесят тысяч лет. Ну и пусть!» Ко времени, когда умирающая звезда поглотит Парадисиум, он давным-давно уже будет мертв. Далмер фыркнул и поднял взгляд вверх. Красный гигант и огненное кольцо, оторванное от его поверхности почти скрывшейся теперь за ним второй звездой, царили на желтом небосклоне. «Как бы то ни было, — подумал он, — я буду рад смыться отсюда сегодня вечером». Парадисиум был единственным Обреченным Миром, который довелось посетить Далмеру, и — он надеялся — последним. Что же за расой такой был этот Ур, если они возвели разрушение в ранг искусства, требующего миллионы лет для того, чтобы оценить его красоту? И если уж они были настолько сильны, что переделывали по своему усмотрению целые солнечные системы, какая сила смела их?
Рифтер поморщился, недовольный собой. Эта чертова Храмовая Планета и её дурацкие жуки действовали ему на нервы. Верин терпеть не мог насекомых, и воспоминание о возвышающемся над ним Страже, обездвиженном газовой бомбой, заставило его невольно ускорить шаги.
Очереди у посылочного коммуникатора не было, и экран засветился при одном его приближении.
— Виртвандди? — произнес коммуникатор, и одновременно это же слово медленно поплыло вверх по экрану.
— Говори на уни! — рявкнул Далмер. — Или ты принимаешь меня за вонючего парадисийца?
— Прошу прощения, генц, — отозвался певучий голос, совершенно лишенный раскаяния, равно как, впрочем, и других эмоций. — Пункт назначения вашей посылки?
— Орбита Брангорнии, второй класс, со страховкой.
— Оплата?
— Договорная, наличными.
— Форму триста два и два АУ, будьте добры. — Створка под экраном отодвинулась, принимая коробку и несколько кредиток, которые Далмер швырнул вслед за ней. Автомат пожужжал немного и стих. — Мартин Керульд, первый эгиос, пункт триста шесть тире двести семьдесят пять, синхроорбита плюс пять, Брангорния.
Далмер внимательно сверил строки на экране со словами коммуникатора.
— Верно. Срок доставки?
— Расчетный срок тринадцать и две десятых, четыре узла, вероятное отклонение по СПЦ ноль пятнадцать.
Рифтер выгреб из приемника сдачу, отвернулся и зашагал прочь, не слушая бестолковые благодарности, которые автомат пел ему вслед. Желтое, без облачка небо Парадисиума продолжало действовать ему на нервы всю дорогу до шлюзового блока. Когда бы не эта гнида Барродах, он отправил бы посылку с синхроорбиты.
— Только из города, её надо послать из города, — настаивал бори. — И вторым классом — ни один человек не должен трогать ее, только автоматы.
«Что ж, — думал Далмер, хмурясь на встречных, — ЭТО можно понять». Эта зеркальная сфера, что он спер у проклятых жуков, оставила у него самое странное впечатление — ни с чем подобным он еще не встречался; даже нижнесторонний не мог бы не заметить поразительного несоответствия между массой сферы и абсолютным отсутствием инерции. Подобно большинству рифтеров, Далмер обладал отменным чувством массы и ускорения, так что обращение со сферой вызывало у него легкую тошноту. Он рад был избавиться от нее.
Чего ему было труднее понять — так это зачем вообще потребовалось посылать её по Сети.
«Эсабиан посылает нас украсть её через все Тысячу Солнц, снабжает нас кодом-паролем для карантинного монитора, не больше и не меньше, и после всего этого доверяет доставку её своим врагам!»
Он даже спросил об этом своего штурмана. Нальва вечно читает всякие извращенные книжки, так что у нее всегда найдется ответ или по крайней мере знание того, где его искать.
Она кивнула.
— Это все должарианские обычаи мести — ТеУильям в свое время неплохо изучил их. Они называют это «палиах». Необходимо дать врагу шанс вывернуться из всего этого, или в мести меньше наслаждения. — Нальва ехидно ухмыльнулась ему. — Вроде как преждевременно кончить...
Далмер отогнал от себя это воспоминание.
«Ладно, за это здорово заплатили, а на остальное плевать. Должарианцы все психи — а излишнее любопытство может помешать, когда имеешь дело с Властелином-Мстителем».
За ним несомненно следили — в космопорте это проще, чем на Узле. Работая локтями, рифтер проложил себе дорогу ко входу в шлюзовой блок, ощутив сильное облегчение, когда створки дверей скользнули в стороны. Через несколько часов он будет далеко от этой вонючей дыры, ведя «Кровавый Нож» в глубокий космос, навстречу обещанной награде.
«Жди меня, Рифтхавен», — весело подумал он, и двери за его спиной закрылись.
* * *
ОРБИТА БРАНГОРНИИ: УЗЕЛ
Мартин Керульд, милостью Его Величества Геласаара III Первый Эгиос Инфонетики Брангорнийского Узла при Ре-Хаманде, Архоне Брангорнийском, а также изменник своему сеньору, нажал на кнопку ожидания и, устало моргая, уставился на видеопанель. Глаза болели от долгих часов сидения перед экраном, желудок свело от напряжения и от избытка крепкого алгирийского чая.
Чувство горечи владело им, когда он обвел взглядом свой полутемный, но не лишенный элегантности рабочий кабинет, захламленный бумагами. Для него здесь ничего больше не оставалось. Он слишком долго работал на Властелина-Мстителя, беспощадного врага Панарха; новая же измена, теперь уже Должару, пусть даже и спасет Панархию, не искупит той клятвы, которую он нарушил...
Он преступил клятву, но месть его все же падет на тех, кто так долго держал его в дураках. Три вахты подряд он провел, сводя на нет свою работу последних пяти лет, напрягая все свои способности в попытке распутать паутину, которую соткал вокруг него Должар, и он может еще победить. Алгоритмы декодирования — пусть они не сочетаются ни с чем, что удалось ему обнаружить, и даже не отформатированы для ДатаНета — уже на пути к Аресу и Артелиону вместе с полным перечнем всех донесений, что передавал он должарцам с того момента; как продал свою верность, с описанием того немногого, что было ему известно, а посылка с Парадисиума переадресована единственному известному Керульду человеку, способному понять ценность её содержимого. Большую же часть времени заняло уничтожение всех следов того, что он сделал; когда он завершит свою работу, его действия будут необратимы, даже если их обнаружат. Впрочем, проследить их будет невозможно.
Все, что ему оставалось сделать, — это закончить письмо Саре, чтобы попытаться спасти жизнь человеку, которого оба имели более чем убедительный повод ненавидеть.
Керульд посмотрел на свои руки и слегка сжал их. Тот самый талант, который подарил ему его титул, то почти неосознанное, инстинктивное понимание структуры связей, что позволяли ему сливаться с компьютерами Узла в единое целое и ориентироваться в ДатаНете как птице в родной стихии — этот же талант привлек к нему внимание Должара, и этот же талант (он надеялся) спасет его от последствий его предательства и поможет раскрыть планы Властелина-Мстителя.
— Владыка Эсабиан желает иметь дело с правительством более разумным, чем то, что скорее всего может возникнуть при Семионе, — говорил ему бори во время их долгих переговоров. — Его Величество Геласаар готов внять гласу разума, но он стар. Он скоро уйдет, а наследник его груб и негибок. Должар желает мира и восстановления торговли — целей, не совместимых с военными амбициями Семиона.
Все это казалось таким разумным, если смотреть на это сквозь призму его ненависти к Семиону и любви к Саре.
Гален, второй сын Панарха, поэт, мечтатель, быстрый как ртуть, имел тем не менее задатки настоящего правителя. Тогда, в то давнее лето на Нарбоне, он быстро завоевал сердца их обоих, нижнесторонней и высокожителя в равной степени. Конечно, из Галена вышел бы куда лучший Панарх — в этом Керульд мог согласиться с Должаром.
Керульд снова посмотрел на экран. Негромкое жужжание бездушного, безразличного компьютера создавало фон его невеселым мыслям. Теперь и Гален, и миллиарды других оказались в опасности. Как он мог надеяться вести дела с Должаром, оставаясь при этом незапятнанным? Можно было догадаться, что Эсабиан ведет двойную игру.
Но кто-то другой из служителей Должара тоже вел двойную игру, так что появление в банке входящей корреспонденции Керульда алгоритма декодирования (и больше ничего — никаких объяснений) дало ему ключ, в результате чего он посылал сейчас по Сети ряд сообщений. Часы компьютерного времени, украденные у Брангорнийского Узла, он потратил на защиту больших сегментов памяти от чистящих программ, чтобы дать своей поисковой программе больше места для работы, не привлекая при этом постороннего внимания, получив в награду двадцать два расшифрованных сообщения — всего двадцать два из тысяч. Зато в число этих двадцати двух входили и те, в которых отдавались детальные распоряжения о подготовке к убийству Галена — под видом смерти на дуэли от руки приятеля — Дулу.
Руки его снова запорхали над пультом, и на экране высветилась разноцветная пространственно-временная схема. Красные линии отмечали направления ударов должарского заговора; зеленые — перемещение информации, которую он вот-вот передаст Саре на Нарбон, а также путь, который он наметил на Талгарт; бледно-голубые сферы, нерезкие от неопределенности, до сих пор связанной с релятивистскими средствами связи, — планеты. Красные линии обрывались, чуть не доходя до Нарбона и Талгарта; голубые сферы миров Семиона и Галена пересекались зелеными стрелами света и жизни.
Резким движением руки Керульд убрал изображение. Подобно большинству высокожителей, он слишком хорошо знал ущербность графических схем. В это же самое мгновение — понятие, как он угрюмо заметил про себя, само по себе лишенное смысла — кто-то в другом конце Тысячи Солнц мог затребовать у своего компьютера схему этой же самой ситуации и получить совершенно другой ответ. Очередность событий определяется тем, где вы находитесь, — и ничем другим; ДатаНет и все его сложнейшие расчеты Стандартного Времени — всего только видимость на фоне необозримости пространственно-временного континуума. Просто человечеству свойственно искать порядок в хаосе, пытаться постичь непостигаемое... так что он мог надеяться.
Больше ему все равно ничего не оставалось.
Он снова сосредоточился на экране, отключил режим ожидания и продолжил диктовать:
— Единственный способ, каким я могу спасти Галена, — это отправиться на Талгарт самому. Я буду там примерно тогда же, когда ты получишь это послание. — Он помолчал: говорить дальше ему не хотелось, ибо он молил сохранить жизнь человеку, которого ненавидел более любого другого. — Ты должна открыть все Семиону, чего бы это ни стоило мне или тебе. Слишком многое зависит сейчас от нас двоих — только он может мобилизовать приписанный к Нарбону флот и тем попытаться остановить то, что должно последовать за его убийством: смерть троих наследников является лишь частью должарианских планов. Это единственный способ для нас опрокинуть планы Эсабиана прежде, чем они начнут претворяться в жизнь. Мне удалось приготовить Властелину Должара несколько неприятных сюрпризов — у нас еще есть шанс победить.
Он замолчал и посмотрел на голографический портрет Сары, стоявший на столе: ясные зеленые глаза под короной рыже-золотых волос, безупречные черты и едва заметная улыбка, играющая в уголках губ. Он понимал, что никогда больше не увидит ее.
— Если я успею на Талгарт вовремя и смогу увезти Галена, я свяжусь с тобой. — Он конвульсивно сглотнул и нажал клавишу отправления, выждал мгновение и набрал последнюю команду: «Исполнить». Экран опустел.
Он резко встал, опрокинув кресло, и вышел из кабинета, прихватив стоявший у двери чемодан. У выхода из квартиры он в последний раз огляделся на привычную элегантную, невызывающую, но богатую обстановку, которой, скорее всего, никогда больше не насладится, и отпер дверь.
— Собрался в отпуск, да, Эгиос?
Похолодев, с легким чувством тошноты, Керульд резко отвернулся от иллюминатора, за которым стремительно удалялась планета. Он не регистрировался под настоящим именем, тем более не называл своей должности. Этих двоих он тоже не знал.
Он посмотрел в обе стороны по коридору — никого больше. Они хорошо рассчитали момент. Один из них поднял руку и направил ему в лицо матовый черный цилиндр.
Последовал негромкий щелчок, и Мартин Керульд успел еще понять, что его не убивают, прежде чем струя газа отключила его сознание.
* * *
НАРБОН
Сара Дармара Таратен смотрела через весь парк на древний, потемневший от времени каменный дворец, в котором ей пришлось жить против воли восемь лет. Золотые черепицы кровли сияли тысячами отражений заходящего солнца, но красота её не трогала. Вид дворца пробуждал в её груди только злобу и страх, бывшие на протяжении всех этих восьми лет её постоянными спутниками. Она прошлась взглядам по островерхим окнам: никого не видно. Никакой паники, ничего подозрительного.
Впрочем, ничего такого она и не ожидала. Как ни странно, устроить все оказалось до смешного просто, стоило только Мартину Керульду установить необходимые контакты, так что она не думала, чтобы все пошло наперекосяк. Верит ли она в это? Нет. Слишком это похоже на Семиона: играть до самого последнего момента, и только тогда с обычной своей холодной улыбкой раскрыть их всех...
Она заставила себя не убыстрять шага по тропинке, ведущей к дому. Чистый, ослепительно белый гравий хрустел под ногами. Страх усилился до тошноты, но она не изменила выражения лица и сдерживала свой шаг.
«Потерпи. Скоро ты будешь с Галеном».
От одного этого имени напряжение её уменьшилось, как от самой мощной мантры. Гален. Гален бан-Аркад, второй сын Панарха Тысячи Солнц, без пяти минут лит-Аркад, наследник Изумрудного трона. Гален всегда, не задавая вопросов, знал настроение окружавших его людей, и, где бы он ни был, поблизости играла музыка. Когда он читал стихи, слушателю открывались — пусть даже ненадолго — покой и гармония Вселенной. Жизнь рядом с Галеном означала мир, красоту, радость.
«Восемь лет жизни заложницей ради покорности Галена».
Подходя к дому, она неохотно, но смирила свой гнев. Она медленно прошла мимо привратника и наконец-то смогла не обратить внимания на похотливый взгляд этой жалкой твари, проводивший её в дом.
Из спальни навстречу ей выпорхнула молоденькая горничная. Одного взгляда на её лицо Саре было достаточно, чтобы понять: что-то случилось. Тревога вновь вспыхнула в ней с новой силой.
— Леди Сара, — прошептала девушка. — Вам пришло послание.
Сара кивнула и ступила в прихожую; во рту и в горле пересохло настолько, что она боялась ответить, не закашлявшись. Она дернулась было в сторону покоев Семиона, чтобы стереть послание из памяти записывающих автоматов, которыми был полон дом, — необходимый для этого код она похитила несколько месяцев назад, — но передумала и остановилась. «Уже нет смысла об этом беспокоиться... если он знает, это пустая трата времени, а если нет — то не узнает никогда».
Сохраняя внешнее спокойствие, она заперла за собой дверь своих покоев, потом открыла маленькую дверку — за ней не было ничего, кроме экрана связи и кресла.
Сара села и набрала код; нетерпение её достигло предела в неизбежную паузу, пока экран не осветился и на нем не возникло лицо Мартина Керульда.
Ее тревога превратилась в ужас, когда она увидела его обычно безупречно расчесанные волосы всклокоченными и сбитыми набок, капли пота на лице, усталость и страх в покрасневших глазах. До сих пор она видела его только холеным джентльменом, иронично потешающимся над причудами жизни. Он всегда владел собой.
Заговорив, он протянул руку, словно пытаясь коснуться ее. Хотя она понимала, что послание записано и отправлено несколько дней назад с непостижимого разуму расстояния, жест этот дал ей ощущение сиюминутности происходящего.
— Сара... Надеюсь, это попадет к тебе, пока еще не поздно. Семион будет нужен нам живым. Я лгал... все это далеко не ограничивается убийством Семиона... мы бездумно поддержали обширный заговор против всей панархии. Нас использовал, обманул и предал Джеррод Эсабиан Должарианский. — Голос его зазвучал зловеще, выплевывая эти гортанные звуки.
Он наверняка ожидал от Сары, что она знает и ненавидит это имя, и какое-то слабое воспоминание шевельнулось в глубине её памяти, но так и не всплыло на поверхность, а Керульд уже продолжал. Она не знала, будет ли у нее время проиграть послание еще раз. Она должна слушать сейчас.
— ...я не говорил тебе, что помощь нам — наемный убийца и все прочее — исходила от Должара, так как боялся, что ты не решишься довериться такой помощи. — Он помолчал, ожесточенно растирая глаза руками.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
 коньяк белая гвардия 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я