научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Качество удивило, привезли быстро 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Понижаешь, энтузиаст оказался. Мы с ним договорились, что создадим общество. Ты поступишь в институт, начнешь изучать английский язык. Станешь инженером — без этого тебе теперь нельзя. Возглавишь общество. Оно и поднимет твой проект!..Андрюша был счастлив, силы возвращались к нему, он уже верил, что все это действительно будет так. Он — инженер… и много других инженеров — друзей проекта. И даже в Америке появятся такие друзья…— Там есть «Врачи против ядерного безумия», физики, даже бизнесмены. Теперь еще и инженеры будут! Непременно будут!Аня смотрела на Сурена благодарными глазами.— И уже есть три члена общества, — с улыбкой сказала она.— Нет, три с половиной! — поправил Сурен.— Кто же наполовину?— Американец.— Будет когда-нибудь и он полностью с нами. А мы, Андрюша, уже сейчас с тобой…— Всей душой! — торжественно подтвердил Сурен. — Давай руку! Соединим материки.И три руки соединились под самодельной чертежной доской: смуглая волосатая рука Авакяна, нежная рука Ани и худая, нервная рука Андрея Корнева.Неужели эти руки могут соединить не только сердца друзей, но и континенты?! Глава четвертая. ГЕНЕТИЧЕСКИЙ КОД Машина таксиста въехала прямо на территорию судостроительного завода, где встал в доке на ремонт полярный корабль «Дежнев».Матросы вынесли больного на руках. Шофер открыл заднюю дверцу, стараясь удобнее усадить пассажира с парализованными ногами. Две женщины сопровождали его: молоденькая поместилась вместе с ним на заднем сиденье, постарше, полная — на переднем, рядом с шофером.Пожилой капитан корабля в кителе и в фуражке с крабом провожал отъезжающих. Был он огромного роста и напутственные слова говорил басом.Прямо с завода отправились в аэропорт.В пути шоферу привелось услышать такой разговор:— Это поразительное явление в медицине, — говорила сидевшая с ним рядом женщина-врач. — Вы сами увидите подлинные чудеса. Поначалу хирурга-изобретателя медики не хотели признать. Называли выскочкой и еще невесть кем. Не хотели поверить, что гипс, которым все мы привыкли пользоваться — отживший анахронизм. Сельский врач Илизаров предложил простенький, казалось бы, аппарат с двумя раздвигающимися кольцами, которые закрепляются к здоровым частям поврежденной кости. И происходит удивительное явление — ткань между обломками кости начинает восстанавливаться, как бы снова расти в соответствии с генетическим кодом, заложенным в первичных клетках организма. Я не слишком заумно вам объясняю?— Нет, что вы, Елена Антоновна! Вполне понятно для десятиклассницы.— Школьнице понятно, а многие авторитеты от медицины ни понять, ни принять такие «чудеса» не пожелали. За свой гипс, которым, кстати, и я на корабле для Андрюши пользовалась, исступленно держались.— Как же без гипса? — спросила Аня.— Я же сказала. Аппарат с кольцами держит разломанные кости, а в месте разлома они зарастают. Илизаров обратил внимание, что если кольца раздвинуть, то все пространство между разошедшимися частями кости вскоре заполняется костным образованием (раньше говорили о костной мозоли), вокруг которого образуется мышечная ткань. И он стал дерзко удлинять конечности, даже и не сломанные. Более короткую ногу наращивал в искусственном разломе, пока та не сравнивалась по длине с другой. Люди забывали об ортопедической обуви! Так переферийный врач ваял живые ткани, даже целые органы, как скульптор. Недаром соратник по путешествиям Тура Хейердала, повредивший себе ногу при альпийском восхождении, напрасно лечась у западных светил, приехал в Курган. А вернувшись оттуда, готовый к новым путешествиям, назвал Илизарова «МИКЕЛАНДЖЕЛО ОТ ОРТОПЕДИИ».— Как хорошо сказано! Ты слышал, Андрюша? К кому попадем.— Да ноги у меня целы. Не ходят только.— Только! — усмехнулась Елена Антоновна. — Но и на твой недуг замахнулся курганский волшебник. Он не просто рискнул укорачивать или удлинять руки или ноги у людей с природным уродством (у карликов или великанов). Он открыл, что причина воспроизводства тканей заложена в так называемых ствольных клетках. И он научился управлять их ростом. Эти клетки разрастались по тому коду, который был заложен в них еще до детства. Любопытно, что мировой рекордсмен по прыжкам в высоту Валерий Брумель, изуродованный в мотоциклетной катастрофе, потерял всякую надежду нормально ходить. Лечившие его врачи ему это не гарантировали. Он попал к Илизарову, и тот надел на его ногу свой аппарат; когда кость ноги в месте перелома стала зарастать, как вспоминает Брумель, ему снились «детские сны».— Впал в детство, — пошутил Андрей.Аня радостно повернулась к нему. Он впервые пошутил за время болезни.— После «второго», если хотите, своего «детства» спортсмен снова прыгнул на двести восемь сантиметров, доказав, что и с переломанной ногой можно прыгнуть выше головы.— Мне бы так. Я как раз и хочу выше головы прыгнуть.— Прыгнешь, дорогой, прыгнешь! Илизаров подметил, что рост тканей по генетическому коду происходит как на стадии формирования организма и сделал дерзкий вывод, о котором врачи и слышать не хотели, что свойство, скажем, ящерицы регенерировать свой потерянный хвост можно пробудить у высших животных, даже у человека!— Что? — спросил Андрей. — У человека можно хвост отрастить, который у его предков был на месте копчика?— Я рада, что ты шутишь, Андрей, — серьезно отозвалась Барулина. — Но надо сказать, что у человека в генетическом коде хвост предков не предусмотрен, так же как и жабры. Это предыдущие звенья эволюционного развития.— Так что? У человека можно отрастить отрезанные руки или ноги? — почти возмутился Андрей.— Вот именно. Это как раз и сделал Илизаров.— Ну знаете! Не напрасно ли вы меня к такому фантазеру везете?— Андрюша, ты забыл, что мы не к фантазеру везем, а фантазера везем, — пожурила друга Аня.— Простите меня, — неожиданно вмешался шофер такси. — Я слушал, вы об Илизарове говорили и кое в чем вроде сомневаетесь. Так я хочу вам о своей семье рассказать. Дочь у нас родилась без бедра.— Как без бедра? — ужаснулась Аня.— Да вот, от туловища сразу колено выросло, а там икра, ступня, все в нормальном размере, а бедра нет. Четырнадцать лет ей было, когда мы к Илизарову в руки, наконец, попали.— Вот как! — заинтересовалась Барулина. — И что же он, посмотрел вашу девочку?— До этого мы четыре года ждали с ней своей очереди. Такой в Кургане наплыв к Илизарову. Представляете? Я уж боялся, что вырастет дочь и не получится у нее новый рост бедра.— И как же? — с еще большим интересом спросила Барулина.— Вырастил, понимаете, вырастил Гавриил Абрамович, золотой человек, кабардинец лихой! — восторженно воскликнул шофер. — Теперь девушка как девушка. Протез свой на костре в лесу сожгла. Торжественно! У всех на виду. Замуж собирается, а боится — родятся ли у нее дети с руками, с ногами?— А вы? У вас все в порядке с наследственностью? — строго спросила Барулина.— С наследственностью у нас с женой все ладно. Да вот до шоферства я на рыболовном траулере плавал. И попали мы под радиоактивный дождь. И представьте себе, далеко от Тихого океана, где взрыв ядерный был, близ Гренландии, а на дочке, позже родившейся, сказалось!— Вот видите, — вмешался Андрей. — Какая маленькая у нас планета! Считаться людям с этим придется.— Спасибо доктору, — продолжал таксист. — Раньше бы его в святые причислили.— Теперь он Герой Социалистического Труда, депутат Верховного Совета, профессор, всемирная известность.— Прямо не верится, — проговорил Андрей. — Хоть жалей, что у меня ноги целы.— Позвоночник поврежден. Гавриил Абрамович, я слышала, позвоночниками как раз занялся. И знаете что его побудило? Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что опять спортсмен тому причина, вернее, штангист. Все мы у телевизионных экранов любовались им, удивительным мастерством, отвагой, ловкостью, изяществом, владением телом, артистичностью. И вдруг падение. Паралич от повреждения позвоночника.— И как же? — спросили и Андрей и Аня.— Очень может быть, вы с ним в коридорах курганской клиники на собственных ногах встретитесь. Я как об этом новом интересе Илизарова узнала, тотчас решила вас обоих к нему отправить.— Замечательный он и врач и человек, этот кабардинец, профессор Илизаров, — сказал шофер. — Приехали. Я пойду за носилками, чтобы нашего больного прямо к самолету доставить1.1 В отношении работ профессора Илизарова автор не допустил никакого вымысла, представив лишь его замыслы осуществленными, а в судьбе дочери таксиста, который как раз вез его на встречу с Илизаровым, принял непосредственное участие.Для больных с поврежденным позвоночником в Курганском институте профессора Илизарова был построен новый корпус, который еще не начал заполняться пациентами. Им предстояло первыми воспользоваться методикой Илизарова. В числе этих первых пациентов-позвоночников и оказался, к своему счастью, Андрей Корнев. Ему не пришлось ждать очереди несколько лет, как дочери таксиста.Во время «профессорского обхода» Илизаров пришел к Корневу в палату. Вторая койка в ней была еще пуста.— Обновляете корпус, молодой человек. Говорят, мы оба с вами изобретатели. Одной веры, одной неприкаянности? — с приветливой веселостью обратился к Андрею профессор.Был он плотный, кряжистый, с высоким лбом и правильным профилем горца, с пышными смоляными усами, еще не седой, с внимательным взглядом, одновременно и проницательным и требовательным.Когда он ощупывал спину Андрея, тот чувствовал удивительную ласковость чутких профессорских пальцев.Несколько минут было достаточно профессору (был он прославленным диагностом), чтобы установить все, что требовалось ему узнать.— Когда меня спрашивают о моей методике, — объяснял он кому-то в белом халате из числа сопровождавших его, вероятно, журналисту или кинематографисту (там снимали картину о достижениях его института), — я отвечаю, что у меня несколько тысяч методик. Каждый больной — своя методика. Вот вашему Корневу, — обернулся он к Ане, выскользнувшей вместе со всеми из палаты, — придется удалить пару позвонков.— Как же без них? — ужаснулась Аня.— Будем выращивать ему новые. Вернее, он сам будет себе выращивать. Организм-то ведь его. Мы только при сем присутствуем.— И костный мозг? — с прежним испугом спрашивала Аня.— А как же без костного мозга? Без него позвонки не вырастут. Все как положено природой. Мы на нее, на природу, и полагаемся. Это она лечит, утерянное восстанавливает. К ней, великой матушке, только подход надо иметь. В этом и суть наших открытий. В биологии, — внушительно добавил он.— Профессор, а я… я могу здесь остаться?— Увы, нет, милая девушка. Сегодня мы подселим к вашему Андрюше напарника. Потом плясать вместе будут. Сестры у нас есть, няни тоже, все родственники теперешних или будущих наших больных: рассчитывают на послабление в смысле очереди. — И он улыбнулся. — А вы, собственно, кто ему будете? Сестренка?Аня зарделась.— Невеста.— Невеста? А я вас за школьницу принял. Извините.— А я действительно школьница.— Тогда, дорогая, придется вам сначала школу кончить. Надеюсь, в десятом, последнем классе? Одиннадцатый еще не ввели?— Я экстерном буду сдавать на аттестат зрелости. У меня мама умерла.— Это жаль. Ай-ай, как жаль! Всем сердцем сочувствую. А папа где?— Он полярный капитан. Седых. Может быть, знаете?— Ну как не знать! Он меня как-то на остров Диксон подбрасывал. Серьезный капитан. Весь в дочку. — И он снова улыбнулся. — Он что, плавает сейчас в море?— В Москву за назначением его вызывают. А я с ним плавала после нашего горя.— Правильно сделали, девочка, правильно. И сейчас надо правильно поступить, в Москву лететь. А он, Андрюша ваш, сам к вам явится на своих ногах, вприпрыжку, то на одной ноге, то на другой, это я вам обещаю.— Ах, профессор, я вам так благодарна!— Благодарят за дело, а не за слова.Сопровождавшая профессора «свита» в белых халатах почтительно ждала, когда этот сверхзанятый человек, у которого каждая минута расписана, закончит с девушкой свой сердечный разговор.Аня вернулась к Андрею.— Он сказал, что ты сам ко мне придешь, прискачешь на одной ножке, потом на другой. — И она засмеялась.Андрюша тоже улыбнулся.Когда в следующий раз профессор зашел к Андрею, он распорядился, чтобы ассистент принес в палату киноаппаратуру и показал фильм о пациентах института.— Понимаешь, Андрюха, — запросто обратился он к Корневу. — В нашем деле нужно, чтобы ты проникся верой в успех дела. Ведь лечить-то себя будешь ты сам.Андрей непонимающе поглядел на Илизарова.— Вот то-то! Я твоей Ане все объяснил, не знаю, успела ли она передать тебе до своего отъезда. Словом, посмотришь, что нам уже удавалось сделать. И тогда вместе с тобой тебя и вылечим.Андрей кивнул.Ассистент принес в палату экран, свертывавшийся в трубку, и установил его так, чтобы оба пациента могли видеть. Кинопроектор поставили между койками.Андрей смотрел, чуть приподнявшись на локте, словно старался сблизиться с экраном, стать участником того, что развертывалось перед ним. Даже папку с эскизами своего проекта, которым все время продолжал заниматься, отодвинул чуть в сторону.Пляж. Девушка в маске выходит из воды. Почему в маске? Она ступает по песку, и видно, что одна нога ее короче другой на пол-икры.Другой кадр. Музыки не слышно, картину показывают больным в «немом варианте». Но очевидно, звучит вальс. Пары кружатся в танцевальном зале. Ассистент, заменяя диктора, говорит:— Попробуйте узнать девушку, которая выходила из воды с укороченной ногой.Крупным планом видна танцующая девушка. Она останавливается и с улыбкой надевает на себя маску. Андрей сразу узнал в ней купальщицу. Камера опускается. Видны ножки в модных туфельках на высоких каблуках. Они совершенно одинаковы и красивы.На носилках в институт Илизарова вносят попавшего в аварию тракториста. У него перелом руки и ноги. Ассистент говорит:— Это лучший тракторист нашей области, он должен был через два дня участвовать в соревновании механизаторов.Едет трактор в поле, из кабины выглядывает только что виденный на носилках тракторист. Ассистент поясняет:— Он смог все-таки принять участие в соревнованиях и занял второе место. Вы видите его выходящим из кабины с кольцами на руке и ноге.Снова меняются кадры.— Не удивляйтесь. Сейчас вы увидите игроков в настольный теннис. Оба партнера попали к нам в институт накануне со сломанными руками. Как видите, кольца не так уж мешают им играть.— А вот карлик и великан. У них почти одинаковые туловища, но разной, ненормальной длины руки и ноги. Один из них приехал из Венгрии, другой из Чехословакии. Вы видите их перед операцией. Один едва достает до груди другого. А в этом кадре они стоят рядом с Гавриилом Абрамовичем. Все трое одинакового роста.Один за другим проходили перед изумленным взглядом Андрея кадры документального фильма, показывающие волшебство курганского врача-изобретателя.Собака с перебитым хребтом и висящими лапами.А вот она мчится с лаем за велосипедистом, в котором Андрей узнал показанного перед тем человека с ампутированными ниже колен ногами. Ступни, которых прежде не было, жали на педали.— Как же делаются суставы? — спросил Андрей у ассистента.— В генетическом коде, который управляет ростом восстанавливаемой конечности ноги, или руки, или позвонков, как будет у вас, предусмотрено развитие органа, каким он должен быть. Здесь и суставы, и пальцы, которые тоже с суставами. Все вырастает. Надо только дать этому волю, включить механизм роста.Демонстрация картины, по замыслу профессора, была одной из процедур, предшествующих операции, мобилизуя силы организма. Поэтому, узнав, как Андрей, работая на койке в корабельном изоляторе над своим проектом, вернул себе волю к жизни, Илизаров похвалил тех, кто дал Андрею эту возможность. Он и здесь позволил ему продолжать свою изобретательскую работу.Приближался день операции.Андрея увезли в операционную на каталке, полностью раздев и прикрыв чистой простыней. Ему было немножко холодно, но он оставался совершенно спокоен и исполнен веры в чудодейственную методику профессора Илизарова.Из-под белой маски хирурга, лежа под ярким софитом, он увидел знакомые теплые глаза, вопрошающие и требовательные. Хирург молча спрашивал о самочувствии больного и требовал от него… помощи, в невероятной для недавнего прошлого операции. Потом его повернули лицом вниз. И он уже ничего не помнил.И вот наступила самая важная фаза лечения. Организм Андрея сам начал восстанавливать недостающее в нем звено.И это действительно сопровождалось детскими снами. Андрей сразу вспомнил рассказ Елены Антоновны о Валерии Брумеле.Кто не видел в детстве, как легко поднимаешься в воздух и летишь над землей, ощущая не только потерю веса, но и чувство гордости перед людьми там внизу, которые, задрав головы, смотрят на парящего в высоте.Ни с чем нельзя сравнить радость такого свободного полета. Жалеешь о пробуждении. Видно, не напрасно связывали такие сны с ростом человека.Росла нога у Валерия Брумеля — и он летал во сне.Вырастала вновь часть позвоночника у Андрея, и он ощущал необыкновенную власть над телом, способным летать.Просыпаясь, он неподвижно лежал, как всегда на спине, и ему хотелось удержать свою только что владевшую им способность после небольшого напряжения взмыть в воздух над койкой. И ему в полусне казалось, что он действительно висит над кроватью, и тело, подчиняясь его воле, двигается по воздуху к двери, выплывает в коридор, вызывая радостные крики сестер и недоуменные возгласы врачей. Коридор словно удлиняется, стены его становятся вогнутыми, Андрей летит уже не мимо дверей палат, уже не видит огромных окон, за которыми виднелся прилегающий к корпусу сад института, он летит внутри бесконечно длинного цилиндрического туннеля. И он знает, что над его головой — сотня метров воды и толща полюсных льдов, а под ним — бездонная океанская глубина. Скорость полета все увеличивается. Воздушные струи хлещут по лицу, развевают на нем больничную пижаму. И вдруг приходит мысль: «А зачем воздух в туннеле? Там должна быть пустота, чтобы ничто не мешало движению». И сразу полет Андрея становится легким, неощутимым. Уже близка Америка!Андрей приоткрыл глаза и увидел горящую под потолком лампу, прикрытую абажуром. Неужели он снова уснул?Но теперь одна мысль владела им. Труба Арктического моста должна быть герметичной и лишенной внутри воздуха, чтобы он не препятствовал огромным скоростям поездов. Но тогда потребуются шлюзы, воздушные шлюзы и на станции отправления, и на станции прибытия, как на орбитальных космических станциях. Надо сейчас же набросать, как это может выглядеть.И Андрей, окончательно проснувшись, нащупал рукой заветную папку со всеми его эскизами, начатыми еще а корабельном изоляторе.Работая здесь над своим проектом, поощряемый в этом профессором Илизаровым, Андрей тоже ощущал полет, полет мысли.Если этот полет мысли выливался в неумелые рисунки (пока еще не чертежи!), то сновидения Андрея вылились совершенно неожиданно для него в стихи.Андрей проникся таким доверием к Гавриилу Абрамовичу, что, когда тот расспрашивал (не без заднего умысла), какие он видит сны, Андрюша признался ему что написал об этом стихи.Гавриил Абрамович в этот раз пришел в палату один, без свиты. Услышав о стихах Андрея, он сел у кровати, положил руки на колени и сказал:— Давай, Андрюха, читай. Мне это надо услышать с медицинской точки зрения прежде всего.Андрей победил застенчивость и прочитал:Я могу летать, как птица,Если только напрягусь.И совсем мне не приснится,Что с земли я поднимусь.Оторвусь, винтом взовьюсь,Напугаю всех бабусь.Бабки скажут: «Это ангел!»Дети скажут: «Черномор!»Сто ученых в высшем рангеЗаведут ученый спор:«Раз такое может быть,Институты все закрыть!»Я наук таких не знаюПочему и как лечу,Просто-напросто летаю,Если только захочу,Над лесами, над домамиС высоты махаю маме.Самолет поднимет папа.Я пристроюсь ему в хвост.Он захочет меня сцапать,Я, как Чкалов, — раз под мост!Я и в космос поднимусь,Если только не проснусь.Профессор Илизаров бил себя по коленкам и радостно хохотал.— Ой удружил! Ну и пациент же у меня! Это же не просто стихи, это медицинское исследование! «Отражение роста человека в его подсознании». Чуешь? Показывай теперь, что еще в технике натворил.Андрюша, продолжая смущаться, вынул из папки рисунки и эскизы задуманного им сооружения и стал объяснять.Илизаров внимательно просмотрел все и забросал Андрея вопросами:— А как у тебя поезда будут двигаться? Как ты удержишь от всплытия свою трубу? А как ты воздух будешь оттуда удалять? А какие двигатели для разгона вагонов применишь? Сколько энергии понадобится?Андрей не ожидал, что медик может задать столько технических вопросов. Но это ведь был не обычный медик, а врач-изобретатель, создавший множество аппаратов и приспособлений, до которых инженеры додуматься не могли.— Вот что, Андрюха, — сказал Илизаров, поднимаясь со стула. — Стихи у тебя светлые, но детские. (В смысле — для детей.) И проект у тебя светлый и опять же детский, но для взрослых, которые пока что дети. Надо тебе, друг мой, учиться, стать инженером. Вот тогда ты сможешь ответить на вопросы, которые я тебе задал, и еще на сотни вопросов, которые и задать не могу. И мост через океан для будущих взрослых людей построишь.Профессор Илизаров сам пришел проститься с Андреем, когда тот выписывался из больницы:— Ну как, моряк, инженер будущий, поэт, возьмешь меня с собой в Америку? Имей в виду, времени у меня мало. На дорогу больше двух часов в один конец уделить не могу.— Значит, вас, Гавриил Абрамович, мой Арктический мост устроит, когда он будет построен.— Вот то-то! — И Илизаров озорно подмигнул. — Теперь куда? В Москву, к своей зазнобе?— Нет, на Урал, на завод к брату. До их узкоколейки здесь рукой подать. И институт там есть. Филиал индустриального.— Ну давай, давай, беги! Благо бегать уже можешь. — И доктор крепко обнял своего пациента. Глава пятая. У СТАРШЕГО БРАТА Изменившимся, почти неузнаваемым возвращался после выздоровления Андрей Корнев в Светлорецк. Из коренастого порывистого папенька, чуть упрямого, но мягкого и общительного, он превратился в замкнутого человека с пристальным, смущающим взглядом, одержимого, упорного, непреклонного. Но только таким смог выжить Андрей Корнев, сразу став взрослым, даже постарев.Андрей думал о Степане. Авторитет брата по-прежнему был для него велик. Степан был, несомненно, выдающимся инженером. Он справился с обязанностями главного инженера, до сих пор работал на этом посту и был известен на Урале как способный руководитель.Мнение Степана о плавающем туннеле было для Андрея особенно важным. Он нервничал, подъезжая к знакомым местам, представлял себе встречу со Степаном, их беседу о проекте.В свое время братья расстались холодно. Все произошло из-за упрямства Андрея, который перед институтом непременно хотел поплавать по морям. Степан соглашался, что не стоит сразу после десятилетки поступать в институт, но считал необходимым Андрею поработать у него на заводе. Сейчас Степан в письмах был по-старому ласков, радовался Андрюшиному решению учиться…Но что он скажет об идее плавающего туннеля?..В коридорах заводоуправления была суета,Директор Веков поехал на аэродром встречать начальство, а Степан Григорьевич, как и подобает производственнику, остался на заводе.— Это тоже политика! — подняв вверх палец, вполголоса сказал Милевский, по поручению Степана привезший сюда Андрея.Он ввел его в приемную главного инженера. Здесь в напряженных позах сидели несколько человек, не проявившие к Андрею никакого интереса.Величественная секретарша с крашеными волосами приветливо улыбнулась ему, разговаривая сразу до двум телефонам.— Степан Григорьевич просит передать, — говорила Она в одну трубку, — что инструкцией главка это не предусмотрено. — И тут же брала вторую трубку: — Нет, нет! О приеме на работу он велит обращаться в отдел кадров. — Потом снова говорила в первую: — Простите, он будет с вами разговаривать, если у вас разрешение банка. Нет-нет! Он не намерен поступать против правил. Уверяю вас… и генеральный директор тоже не захочет… Я вас не понимаю… Кому это нужно? — И она раздраженно положила обе трубки. — Садитесь, пожалуйста, — сразу изменила она голос. — Вы ведь Андрей Григорьевич? Степан Григорьевич приказал мне позвонить на железную дорогу и ускорить движение вашего поезда. Вас нигде не задержали? Садитесь, прошу вас.За дверью слышался громкий голос. Обе половинки ее, обитые черной клеенкой, вдруг распахнулись, и из кабинета вылетел красный, вспотевший человек.Кто-то поднялся к нему навстречу:— Ну как?Первый безнадежно махнул рукой, достал платок и поплелся из приемной.Секретарша проскользнула в кабинет и тотчас вышла, плотно прикрыв за собой дверь.— Товарищи, — обратилась она к ожидавшим, — у главного инженера сейчас будет совещание. Ничего не поделаешь! — И она, сделав загадочное лицо, пожала плечами.Люди неохотно поднимались.— Проходите, — шепнула секретарша Андрею.— Пожалуйста, Тереза Сергеевна, доложите, что я доставил сюда Андрея Григорьевича. Дозвольте ручку! — шептал секретарше Милевский.Протянув для поцелуя руку, она говорила в телефон:— Нет-нет. Степана Григорьевича нет в кабинете. Откуда я знаю? Вероятно, пошел по цехам.Андрей вспомнил, что Лев Янович в пути называл эту даму Стервезой Сергеевной. Он вошел в кабинет.Степан поднялся. Плотный, крепкий, но начинающий рыхлеть, он не успел согнать с лица начальническое выражение, с которым только что распекал подчиненного.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
 ром caney 0.7 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я