научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Качество удивило, рекомендую всем 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Но ведь это же дико, нелепо… в такой час!— Что ж… час ты сама выбрала! Мы действительно слишком долго находились вдалеке… И слишком мало осталось соединяющего нас…— Ты хочешь… упрекнуть меня как врача, что я не уберегла…— Хочу сказать, что ракетный вагон, сделанный втайне от меня, за моей спиной, сделанный, чтобы скомпрометировать, отвергнуть мой магнитофугальный поезд, который я вынашивал годами, этот ракетный вагон не связь, а преграда между нами!— Ах так! — Аня закусила губы. Она продолжала тормозить. — Ты — человек с болезненным самолюбием, привыкший к поклонению! Тебе бы рабыню, чтобы ноги мыть… А я-то хотела, чтобы сын наш походил на тебя!— Лучше не говори о сыне! Не терзай хоть этим… Тебя забуду, а его нет…Аня хотела крикнуть, что Андрей сумасшедший, хотела броситься к нему, не дать ему открыть дверцу кабины… но осталась, прикованная к пульту, готовая разрыдаться от обиды, досады, от жалости к себе, но не к Андрею… Порвалось, безвозвратно порвалось то, что должно было снова связать их… Значит, не осталось ничего…— Если так — уходи! — сузив глаза, сквозь зубы проговорила она.Поезд медленно шел вдоль платформы. Андрей соскочил на ходу.Аня с широко открытыми сухими глазами и слезами в горле посмотрела на него в последний раз. Подумала, что когда-то он не сходил с ее поезда, а впрыгивал на ходу…Послышались голоса встревоженных Степана Григорьевича, Седых, Сурена…— Испытание продолжается, — пересилив себя, спокойно сказала Аня. И подумала: «Испытания мы не выдержали…»Андрей сошел с высокой платформы на рельсы, перебежал их, не оглядываясь на поезд, и направился в реденький березовый лес.Когда позади снова раздался грохот, Андрей вздрогнул и схватился рукой за тонкий белый ствол дерева. Долго он простоял так, не двигаясь, потом медленно побрел обратно.На путях и на перроне было пустынно. Попался только один старичок железнодорожник в фуражке с красным верхом.— Вам на Москву поезд? — участливо спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Андрея.Корнев кивнул головой.— Так он не скоро будет, сегодня ведь испытания.Стоя на платформе, Андрей задумчиво смотрел на подернутый вечерней дымкой пейзаж. Деревья и телеграфные столбы казались влажными. Густые сети проводов были похожи на мертвую зыбь, застывшую навеки.Андрей вздрогнул.Что ж, если женщина скрыла от тебя самое для нее дорогое и, идя с тобой рядом, имела свою, особую жизнь, это значит, что ты ей чужд… Если женщина не пришла к близкому человеку, когда он боролся за жизнь, как когда-то в корабельном госпитале, ясно все — любви уж нет.Сойдя с платформы, Андрей двинулся вдоль путей. Влажный и теплый ветер бил его солеными брызгами.«В конце концов, все забыли, что стоит спросить и меня, если не как автора, то как инженера, пригоден ли ракетный вагон для Арктического моста. А ведь можно привести много возражений, сомнений. Хотя бы газы… Как удалять их из туннеля, если в нем не должно быть сопротивления воздуха?»Друзья?.. Они предали и покинули его. Они подняли руку на самое дорогое для него — Арктический мост.За спиной он услышал хруст гравия под чьими-то ногами. Андрей обернулся: пряча от ветра спичку, раскуривал трубку Сурен. Глава седьмая. ОПРОС В ГОСТИНОЙ Приближался день выборов губернатора штата. Предвыборная горячка достигла предела.Домик мистера Меджа превратился в боевой штаб приверженцев судьи Мора. День и ночь у четырех телефонов, установленных в уютной раньше, а теперь загрязненной, забросанной окурками столовой, дежурили усталые, охваченные предвыборным азартом люди. Мистер Медж то появлялся, то исчезал.Он вел кампанию блестяще. Никто не ожидал от незаметного политического деятеля, проявившего себя лишь при создании «Ассоциации плавающего туннеля», такого организаторского таланта. Благодаря его усилиям будущее благополучие штата и туннель как понятия слились воедино.Но мистер Медж знал, что рано успокаиваться. Противник еще силен. Нет никого на свете опытнее и хитрее мистера Кента.Поговорив с Нью-Йорком и заказав разговор с Сиэтлом, мистер Медж поднялся наверх, в комнату дочери. Ему хотелось отдохнуть хотя бы десять минут.Амелия металась по комнате.— Бэби, все идет великолепно, — сказал Медж, потирая руки. — Русские приступили к строительству подводного дока. Завтра мы протрубим об этом во всех газетах. Нельзя было сделать лучшего подарка мистеру Мору. «Бизнес спасения» — вот что такое мост!Амелия остановилась.— Дэди, скажите, мы победим?— Надейтесь на бога, бэби. Пока все за нас. Мы начали кампанию в очень неблагоприятных условиях — вспомните гибель опытного туннеля в Черном море. Наши враги очень ловко использовали это. Шансы старика Мора были тогда минимальными, а теперь подводный док — это те тысячи голосов, которых недоставало нашему кандидату.— Дэди, я должна сознаться вам, что не переживу поражения, — заявила Амелия, стиснув свои острые крепкие зубки.Мистер Медж тяжело опустился в ажурное креслице у туалетного столика дочери.— Почему, бэби? Что угрожает вашей жизни?— Дэди! Я ненавижу, ненавижу, ненавижу! Вы ничего не понимаете!— Не понимаю, — признался мистер Медж.— Обо мне говорят бог знает что. Будто я… и мистер Кандербль… А я его ненавижу, и он мне нужен.— Позвольте, бэби… Вы ненавидите рыжего Майка, теперь еще Кандербля. Так зачем же он вам нужен?— Нужен, нужен, нужен! — закричала Амелия, бегая по комнате.— Я уверяю вас, бэби, это очень эксцентрично. Но…Амелия остановилась перед отцом и выкрикнула:— Дэди, вы дикэй!Мистер Медж уставился на дочь, пытаясь понять, что подразумевает она под этим словом. Обычно оно означает дурную или плохую пищу, но его можно употреблять и как бранное слово: «изношенная рубашка», а то и просто «осел».— Все знают об этом, а один только вы ничего не знаете, — сказала мисс Амелия, сдерживая слезы и отворачиваясь к зеркалу. — Если победит мистер Мор, я счастлива; если победит мистер Элуэлл, то я несчастнейшее в мире существо.— Гм… — глубокомысленно заметил мистер Медж. — Как жаль, что вы раньше не сказали этого. Если бы это дошло до наших избирателей, то они, почувствовав здесь романтическую подкладку, подарили бы мистеру Мору лишние тысячи голосов.— Замолчите, дэди! Вы не смеете так говорить! — зашептала Амелия. — Здесь нет никакой романтики. Я просто его ненавижу, и он мне нужен. Вот и все. И это должно быть тайной.— Тайна! О, это еще приятнее для избирателей! Если к вашему предвыборному аргументу еще присоединить и тайну…— Ах, боже мой, дэди, что будет со мной, если победит этот ненавистный Элуэлл?— Может быть, ваша ненависть немного ослабнет? — попробовал пошутить мистер Медж.— Мистер Медж! — послышался хриплый голос снизу. — Сиэтл у телефона.— Спешу, спешу!Мистер Медж торопливо поцеловал дочь в голову и, обрадовавшись случаю прекратить неприятный разговор, побежал к лестнице.Мисс Амелия Медж прошлась по комнате, повторяя одно и то же:— Как, как узнать результат голосования?.. В конце концов, я должна это знать!Сделав около тысячи шагов, мисс Амелия ответила себе, что это невозможно. Сделав вторую тысячу шагов, она остановилась, посмотрела в зеркало и стала приводить в порядок волосы.— А я все-таки узнаю, узнаю, узнаю! Это будет даже лучше, чем пробные голосования Института прогнозов. Я отправлюсь к Мери Смит. У нее самая большая и самая средняя американская семья.Амелия бросилась выбирать платье. Через несколько минут ее нежно-розовый автомобиль мчался в Джэмэйку.С океана дул ветер. В Нью-Йорке это очень неприятно. Но Амелия не замечала сейчас ничего. Она очень спешила и остановилась только один раз у кафетерия, чтобы, опустив в щелку хиромантного автомата один никель, узнать результат будущего голосования и свою судьбу.Полученный из аппарата ответ гласил:«Ваше горячее желание исполнится, если никто в мире еще более жарко не пожелает обратного».— О! — воскликнула Амелия, повеселев. — В таком случае, старина Мор будет губернатором. Никто не может желать этого так жарко, как я.…Семья Смитов занимала в Джэмэйке такой же коттедж, как Меджи во Флашинге. Мисс Амелию встретил старый Бен, отец ее подруги.— О леди! Я так польщен, что вы, дочь столь знаменитого теперь человека, заглянули к нам! Мери побежала в магазин, она скоро вернется. Проходите, леди!— Здравствуйте, дядя Бен, как вы живете?— Как может жить старый Бен? Слава богу, хорошо. Если в Америке есть человек, не боящийся безработицы, то это старый Бен.Толстый, огромный Бен провел Амелию в гостиную и усадил около телевизора.— Не хотите ли посмотреть телевизор или подключить какой-нибудь видеофильм похлеще, из «ужасов»?— Нет, дядя Бен, я лучше поговорю с вами.Старый Бен расцвел:— Да, леди… Слава богу! Хозяева завода знают старого Смита. Недавно меня назначили мастером. Я купил Мери новый автомобиль, прекрасный «крейслер». Теперь она ездит в нем к себе на службу.— Ах, Мери устроилась на службу?— О да! В модный магазин на Пятой авеню. У нее бывают все миллионеры Нью-Йорка, Чикаго и даже с того берега. У девочки закружилась голова. Я не могу поручиться, что вдруг не заполучу зятя-миллионера! — И дядя Бен оглушительно захохотал.Мисс Амелия закинула ногу на ногу.— А как же этот… ну, который всегда бывал у Мери?— А, мистер Сэм Дикс… — Старик пожал плечами и хитро подмигнул. — Пусть ходит: на каждом автомобиле должно быть запасное колесо.Амелия весело расхохоталась.— Ну что же так долго нет Мери?— Уже звонят, моя леди. Наверное, это она.Старик поднялся. Половицы жалобно заскрипели под его ногами.В передней послышался мужской голос.— К сожалению, моя леди, это только Генри.Вошел молодой человек, почти мальчик, с немного рассеянными, бегающими глазами.— Хэллоу, Генри! — ответила на его приветствие Амелия. — Я давно вас не видела. Вы, наверное, уже закончили свой колледж?— Увы, да, мисс Амелия.— Почему же вы сожалеете об этом?Генри устало опустился в кресло:— Потому что я не знаю, куда мне девать вот эти руки.— Ах, вот что! — Амелия рассмеялась. — Разве вам не может дать совет ваш старший брат? За столько лет безработицы он мог придумать, куда девать руки.— Да, леди, — вздохнул старик, — это, пожалуй, даже и не смешно. Без работы все время после колледжа…— Вы говорите о Джемсе? — заволновался юноша. — Но он уже давно перестал задумываться над этим. У него даже пропала охота искать для себя занятие. Он уже мертв.— В тридцать пять лет! — воскликнула Амелия.— Да, — печально подтвердил Генри. — У него нет желания действовать, и, когда я гляжу на него, я прихожу в ужас, мисс Амелия, у меня стынет, кровь! Но я хочу что-то делать, у меня же мышцы, посмотрите, какие… И я кончил колледж.Амелия вздохнула. Вдруг она оживилась:— Генри, хэллоу! Когда будут строить туннель, вы найдете там работу.— Дай бог! — ответил Генри. — Я с восторгом отдам мистеру Мору свой голос.Амелия чуть не подпрыгнула от радости. Старый Бен почему-то захохотал.— Держи карман шире, сынок! Вы еще утонете в этом туннеле. Вон у русских утонул туннель — сколько людей там погибло! Все газеты об этом писали.— Это ложь! — возмутилась Амелия. — Наоборот, пожертвовав туннелем, русские спасли людей. Теперь же, при новом способе прокладки туннеля, работа совершенно безопасна.— Кто знает, кто знает… Сэм так же говорит. Но, во всяком случае, что касается меня, то я предпочитаю голосовать за хозяина своего завода.— Как, дядя Бен, вы работаете на заводе Элуэлла?— Да, моя леди. Недавно он стал нашим крупным акционером. Ха-ха-ха… Я ведь тоже приобрел несколько акций. Теперь я заинтересован в прибылях не меньше, чем сам мистер Элуэлл. Судостроительные акции — это верное дело, моя леди.Мисс Амелия нервно закурила сигарету.— Вот он всегда так, — сказал Генри. — Для него существует только его завод и его бизнес. А сыновья его не интересуют, так же как и загрязнение океана керами, которые он строит.— Что он говорит, моя леди? А кто его содержит? Разве не отец?— Это тяжелее всего. Есть хлеб отца, когда имеешь такие руки, когда не знаешь, куда приложить свою силу и даже не смеешь надеяться на это!— Звонят, Генри. Открой.— Это, конечно, Мери! — вскрикнула Амелия. — Один голос «за» и один «против», — прошептала она про себя.Мери была типичной нью-йоркской девушкой: ее послушные моде волосы спускались локонами, как у Амелии, миловидное личико всегда приятно улыбалось.Подруги критически осмотрели друг друга, потом расцеловались.Мери отдала покупки брату и, схватив подругу, потащила ее на второй этаж, в свою комнату.— Он так смотрел на меня, что я предложила ему вместо галстука носки… Я совсем с ума сошла… Он был так элегантен… Потом, когда он уезжал, я заметила в окно, что у него великолепный «роллс-ройс». Он по два раза в день заходил в магазин, потом я прогнала его. Я даже боялась за свое место, но он не пожаловался старшей…— Ах, Мери!— Он сказал, чтобы я бросила ломаться, что он сделает мне богатый подарок.— Нахал!— Нет, дурак! Он думал, что мне нужен миллионер-любовник. Нет, мне нужен миллионер-муж!— А Сэм?— Ах, Амелия, я так привыкла к нему…Мери переоделась, и подруги спустились вниз. Там хозяйничал Генри, приготовляя вечерний чай.— Где же Джемс? — ворчал Бен. — Так приятно было бы сесть за стол всей семьей!— А как же Сэм? — спохватилась Мери. — Уж я ему дам такую взбучку, что он устроит короткое замыкание!— Почему короткое замыкание? — засмеялась Амелия.— У него теперь часто получается короткое замыкание, с тех пор как я поступила в магазин. Ведь я ему все рассказываю… Бедный мальчик, он так переживает!.. Его обязательно выгонят с работы.— Это Джемс, я узнаю по звонку, — пошел к двери старик Бен.— Мери, а за кого вы будете голосовать? — спросила неожиданно Амелия.Меря даже испугалась:— Я? Голосовать? Да я никогда об этом и не думала.Амелия топнула ногой:— Вы не хотите использовать женское равноправие?— О, Амелия! Я всей душой хочу использовать женское неравноправие и прибрать к рукам одного из этих богатых молодчиков, которые вечно болтаются в нашем магазине.Мери громко расхохоталась, а Амелия неодобрительно сжала губы.— Право, Амелия, вы начинаете напоминать мне Сэма. Он тоже говорит, что надо обязательно голосовать…— Джемс и Сэм! — возвестил старый Бен. — Можно садиться за стол.Джемс был высоким, немного неряшливым парнем, с усталыми, развинченными движениями. Он поздоровался с Амелией, задержав ее руку в своей. Сэм смущался в присутствии малознакомой девушки и жался к стене. Мери покрикивала на него, заставляя вносить в столовую стулья из гостиной, и хлопотала у стола, разливая чай в крошечные чашечки.— Рассказывайте, парни, из-за чего вы поссорились у входной двери? — спросил старый Бен.Джемс неприятно захохотал:— Я нашел наконец себе работу, а Сэму она не нравится.— Ты нашел работу? — нагнулся через стол старый Бен.— Да-да, отец! Я получу пачку долларов в день выборов.— Что же ты должен сделать?— Хо-хо! Об этом я как раз и собирался с вами поговорить, дорогие мои родичи.— Хэлло! Это интересно. Кипу долларов за один день! Я должна для этого работать неделями! — воскликнула Мери.— Это нечестный заработок, — пробурчал Сэм.— Не ворчите, старина. Это прекрасный заработок. Вы всегда недовольны: то я не ищу заработка, то мой бизнес кажется вам нечестным. Заступитесь за меня, мисс Амелия!— Расскажите, что это за бизнес, — попросила Амелия.— Пустое дело. В день выборов я должен притащить к избирательным урнам всю свою семью и вас, Сэм. Вот и все. За это я получу деньги на великолепный костюм.Чашечка в руке мисс Амелии задрожала.— Вы не договорили, — вставил Сэм. — Приведенные вами родственники должны проголосовать за мистера Элуэлла.— Ax! — Амелия чуть не уронила чашечку на стол.— Что с вами, мисс Амелия? — спросил Бен.— За мистера Элуэлла! — воскликнула Амелия.— Ну нет, — сказал Генри, — я хочу получить работу в туннеле.— Да не все ли равно, за кого голосовать? — деланно засмеялся Джемс. — Все в жизни одинаково плохо. Какая разница — превратиться в пар от ядерного взрыва или утонуть вместе с туннелем? О'кэй? По крайней мере, вы дадите мне заработать. А этот Элуэлл, уверяю вас, боевой парень. — Джемс хихикнул. — Говорят… что обстрел Седьмой авеню среди бела дня… Хо-хо-хо!..— Вы все с ума сошли с этими выборами! Я никуда не пойду, — заявила Мери.— А я пойду, чтобы проголосовать против Элуэлла, — сказал Сэм.Мисс Амелия загибала под столом пальцы на правой и левой руках.Джемс улыбнулся и пожал плечами:— В конце концов, мне все равно, лишь бы вы пошли вместе со мной.— Э, сынок, — протянул Бен, — это уже нечестно — привести того, кто не проголосует за Элуэлла!— Простите меня, — сказала вдруг Амелия, — я совсем забыла, что меня ждет отец.— Как жаль! — заговорил Бен. — Мы провели бы такой хороший вечер. У нас есть несколько замечательных кроссвордов.— Нет… нет…Удивленная Мери провожала взволнованную подругу. Но она удивилась бы еще больше, если бы знала, что на каждой руке мисс Амелии было загнуто по два пальца, а вопрос, который ее мучил, был: «За кого будет голосовать Мери?» Часть вторая. ПЛАВАЮЩИЙ ТУННЕЛЬ Страшит хозяев близкий крах.Страх в каждом шаге, каждом слове.Труд на чужих всегда «за страх».Но для себя трудись «за совесть»! Глава первая. НАУТИЛУС В глубь суши, отгороженный от моря исполинскими шлюзовыми воротами, шел широкий, но очень короткий канал. Он тянулся всего лишь на длину беговой дорожки стадиона и был сух. По обе стороны выемки стояли два ряда кранов-дерриков с высоко поднятыми ажурными стрелами.Посредине канала, дно которого было много ниже уровня моря, почти вровень с землей проходила гигантская, еще не собранная полностью труба. Она была такого диаметра, что в ней свободно поместился бы трехэтажный дом.Труба эта не лежала прямо на дне. Она, как сороконожка, упиралась лапами-патрубками на две меньшие трубы, которые покоились у самых стенок выемки.Все сооружение было опутано сеткой металлических лесов. На лесах виднелись фигурки людей в комбинезонах, около них вспыхивали ослепительные звездочки электросварки.Вдоль малых труб проходили узкоколейки с нагруженными и пустыми вагонетками. Деррики склоняли над каналом свои огромные удочки и вылавливали снизу листы изогнутого железа.На краю выемки стоял Андрей Корнев. Поодаль тихо переговаривались Степан Григорьевич и Сурен.Андрей стал спускаться на дно выемки. Степан и Сурен последовали за ним.Снизу сооружение казалось еще величественнее. Даже малые трубы были в два-три человеческих роста диаметром, не говоря уж о большой, казавшейся выпуклой крепостной стене.— Ва! — не выдержал Сурен. — Одно дело выдумать, другое — поглядеть. Во сне увидишь — страшно будет. Вот это масштаб! А как ты думаешь, Андрей?— Думаю, что масштаб очень мал, — сказал Андрей.— Слушай, что ты говоришь? Может быть, пирамидону дать? С дороги голова болит?— Да, сердце болит за наше дело. Разве это масштаб?— Андрюша, не надо рисоваться, ибо, кроме нас, тут никого нет, — сказал Степан Григорьевич, с трудом сдерживая раздражение.Андрей не обратил на него ни малейшего внимания.— Док в сто метров длины, — разве это док для четырехтысячекилометрового туннеля?— Андрей, ты забываешь — это не просто судно, это подводный гигант, равного которому нет среди субмарин.— А мне не подводная лодка нужна, а завод, подводный сборочный завод! — отрезал Андрей.Степан только руками развел. Как неприятно складывался первый после приезда Андрея обход стройки!— Нам понадобится чуть ли не атомный взрыв, чтобы удлинить выемку в шесть раз. Будем строить подводный док в шестьсот метров!— Ты сошел с ума! — не сдержался Степан Григорьевич. — Виданное ли дело — строить подобное судно, к тому же подводное!— Вы проектировали без меня, я вношу коррективы. Подводный док будет длиной в шестьсот метров. Это сократит срок постройки Арктического моста.— Вот это да! Ай-вай-вай! — щелкнул языком явно восхищенный Сурен. — Выходит дело, мы с тобой, Степан, крохоборщики.— Андрей, не используй своего положения, — предупреждал Степан, когда они поднимались из выемки. — Я отказываюсь поддерживать тебя. На стройке сидит представитель из Москвы. Проект утвержден. Пойми, никто не разрешит строить сразу два таких гигантских дока, ибо нет опыта работы и с одним. Ведь в Мурманске тоже начали строить док…— В Мурманске работы прекратим. Док будет один.— Как — один? — опешил Степан Григорьевич.— Слушай! Ты уже не хочешь строить в Арктике?— Будем строить сначала в Черном море, а потом перегоним подводный док через Дарданеллы, через Гибралтар, вокруг Европы.Сурен даже свистнул от изумления:— Настоящий русский размах!— Я вижу, недаром шутили, что ты автор проекта лестницы на Луну, — съязвил Степан.Андрей побледнел от гнева:— Будет так, как я сказал, и не потому, что я так хочу, а потому, что так целесообразнее.— Не знаю, согласится ли с этим представитель из Москвы, инженер Милевский… Ты его знаешь, вы когда-то встречались…— Представителю здесь делать нечего. Если он вам без меня был нужен, чтобы разделять ответственность, то я обойдусь без него.— Слушай, Андрей, ты просто не можешь реально мыслить. Мы ведь договаривались когда-то, что я буду учить тебя, ибо…— Вот так и будет: ты будешь учить, а я буду командовать.Степан Григорьевич еще не знал Андрея таким. Он поглядел на Сурена, ища сочувствия, но у того антрацитовые глаза горели, как у рыси, — он был восхищен Андреем.К Степану Григорьевичу подошел старичок мастер и стал жаловаться, что плохо с доставкой листов.— Никак не управимся, — вздохнул он, протирая очки в тонкой металлической оправе.— Придется управиться, — сказал Андрей. — Док мал будет. Решено строить его в шесть раз длиннее. Расскажите рабочим. Вечером с ними потолкуем, как такую громаду подымать.— В полкилометра? — только и мог выговорить мастер,Навстречу группе инженеров важной походкой шел изрядно полысевший и пополневший инженер Лев Янович Милевскин.— Кого я вижу! — воскликнул он, протягивая обе руки. — Восставший из мертвых! Сам Андрей Григорьевич! Ведь мы друзья еще с Урала. Ах, боже мой, какая это была чудесная поездка в игрушечном поезде… комфортабельный салон-вагон… Я с таким удовольствием его вам уступил… боже мой, страница истории!..Андрей сухо кивнул в ответ.— Вот видите, Андрей Григорьевич, когда проект ваш стал реальным, когда он поднят общими усилиями уже… — Милевский вздохнул, — поднят на должную техническую высоту, когда решен вопрос об этом подводном гиганте, где будет собираться туннель, я — за проект! Я теперь за Арктический мост! Диалектика, дорогой Андрей Григорьевич.— Док, который вы утвердили, никуда не годится, — резко сказал Андрей. — Мы будем строить не два, а один док в шестьсот метров.— Слушай! Док вокруг Европы пойдет… Понимаешь, сколько тысяч туристов в него влезет? Целый город!..— Ах, шутники, боже мой, какие шутники! Младая кровь играет!— Играть мы здесь не будем, товарищ Милевский. Сделаем так, как я сказал.— Позвольте… Это как же? Вы серьезно? Но ведь проект утвержден, я уполномочен наблюдать…— Наблюдатели не нужны ни на малом доке, ни на большом.— То есть как это — не нужны? Простите, Андрей Григорьевич, у вас нет опыта крупной работы. Вы бы посоветовались с братцем — он ведь знает, как надо считаться с центром.— На строительство плавающего туннеля отпущены средства. А как они будут израсходованы — это решает руководство стройки.— Это же не экономический эксперимент! Да вы тут черт знает что начнете строить! — почти завизжал Милевский.Сурен от удовольствия потирал руки, подмигивая Степану Григорьевичу, но тот стоял поодаль с непроницаемым лицом, не желая принимать участия в разговоре.— Товарищ… товарищ Ясенский! Ко мне, пожалуйста! — закричал Милевский молодому человеку, услужливо подскочившему к нему. — Будьте любезны, не откажите… Сейчас же пошлите мою телеграмму в наш центр и копию заместителю Председателя Совета Министров СССР! Живо, одним духом! Да-да, товарищ Корнев, с уполномоченным центра вам шутить никто не позволит. Самоуправство! Вотчина!— Стройкой буду управлять я, а не вы. Это вам следует запомнить. Пойдемте. Работу перестраивать на новый масштаб нужно немедленно.Милевский был растерян только одно мгновение. Отпустив помощника с телеграммой, он овладел собой и с добродушной улыбкой нагнал Андрея:— Андрей Григорьевич, не будем ссориться. Я не вмешиваюсь в ваши права. Начальство нас рассудит… Но умоляю… умоляю об одном…— Что еще? — нахмурился Андрей.— По моему разрешению на стройку приехали американцы. Среди них очень видный промышленник мистер Игнэс. Я бы не хотел, чтобы вы говорили при них о своих… дополнениях… Я понимаю, новая метла чисто метет, но не стоит выносить сор из избы.— Никакие американцы на стройку дока не придут! — решительно заявил Андрей.Милевский застыл с умоляюще поднятыми руками. Он безмолвно обращался то к Сурену, то к Степану Григорьевичу, наконец заговорил:— Но ведь это же будет международный скандал, товарищ Корнев… Вы подумайте… с американцами нам еще немало придется иметь дел…— Повторяю, на стройке будет распоряжаться ее начальник, а не представитель кого бы то ни было.Андрей пошел в небольшой домик, где разместилось управление строительством, и немедленно потребовал к себе в кабинет инженеров.Милевский побежал жаловаться парторгу Денисюку. Американцы могли приехать каждую минуту.Денис, хитро посмеиваясь, появился в кабинете Андрея. Инженеры, ошеломленные новым заданием, расходились, чтобы обдумать все и вечером снова явиться к начальнику с предложениями.Степан Григорьевич и Сурен остались в кабинете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
 виски deanston 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я