научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/vstroennye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сердце колотилось — вероятно, от бега. Собственно, почему он так торопился?.. Два года, почти два года прошло с тех пор! А она все такая же… И словно не было никакого разрыва… Можно подбежать сзади, обнять… или закрыть ладонями глаза, как она когда-то, на ледоколе… Но нет! Андрей знал, что никогда уже этого не сделает…Первое возбуждение у Андрея сменилось тихой грустью:«Зачем она приехала? Бередить былое?»И, уже не торопясь, Андрей взошел на переходный мостик. Аня повернулась к нему, брови ее дрогнули, как когда-то в поезде, глаза расширились, она улыбнулась, пошла навстречу, сначала быстро-быстро, потом сдержала шаг…— Андрюша, здравствуй! — сказал Аня улыбаясь. — Поздравляю! — И она указала глазами на туннельный комбайн. — Ты не устаешь изобретать.— Да-да… — закивал головой Андрей. — Ты не забыла…— Тебя? — рассмеялась Аня. — Я не забыла Арктического моста. Я привезла новый проект для твоего строительства.— Проект? — Андрей отпустил Анины руки.— По поручению коллектива конструкторов Анна Ивановна привезла нам интересную разработку Института реактивной техники, — вмешался Степан Григорьевич.— Разработку? — неуверенно переспросил Андрей.— Идея ракетного якоря весьма интересна, — продолжал Степан Григорьевич, внимательно глядя в лицо Андрею: — Гигантский штопор ввинчивается в океанское дно силой отдачи реактивных двигателей.Андрей поднял голову. Перед ним стояла Аня с тревогой в немного расширенных глазах.У Андрея горько опустились губы. Потом прямая складка перерезала его лоб.— Подождите, — произнес он, словно очнувшись. — Штопорный якорь — ведь это же заменит нам миллионы тонн балласта! Вот с этим я должен поздравить тебя, Аня! Когда можно получить от вас опытные образцы? Они готовы? Ты привезла с собой? Ты молодец!Аня пристально смотрела на него. «Как он оживился! Его так увлекла техническая идея. Неужели мне только показалось, что он взволнован моим приездом? Ну что ж… Для того чтобы убедиться в этом, стоило приехать сюда».А Андрей думал:«Этот проект ракетного якоря действительно слишком серьезен. Конечно, глупо было думать, что мог быть другой повод для приезда, кроме этого проекта, Он слишком значим сам по себе. Что ж, еще один урок». Перед ним только инженер, только инженер, а не прежняя Аня. Нет! Никогда не наложить на трещину шов…Разговаривая о деталях проекта, все трое медленно шли вдоль площадки. Получилось так, что Степан Григорьевич оказался между Аней и Андреем. Он был очень доволен, однако внешне ничем не выдавал этого.Андрею было горько, но он не обладал умением брата скрывать свои чувства. У него все читалось на лице. Может быть, Аня многое поняла бы, если б взглянула на него. Но она шла рядом со Степаном Григорьевичем, смотрела на готовые трубы туннеля, на отодвигающийся комбайн и ни разу, ни разу не посмотрела на Андрея.— Андрей Григорьевич! — послышалось снизу.К площадке, держась рукой за борт туннеля, подошел начальник сварки.Андрей, обрадовавшись, что может поговорить по делу, нагнулся через перила.— Андрей Григорьевич! — продолжал начальник сварки, стараясь перекрыть треск сварочных аппаратов комбайна. — У нашего гостя-сварщика поразительные результаты. Он применяет новый порошок и кладет шов в полтора раза быстрее.— Это интересно, — отозвался Андрей. — Я сейчас приду. — И он обернулся к Ане: — Простите меня, я лишь ненадолго, мне надо посмотреть….— А нам уже, собственно говоря, пора. Там, наверху, Денис собрал подводников. Анна Ивановна обещала сделать сообщение. Мы еще приедем не раз.Андрей посмотрел на Аню и вдруг покраснел — он увидел на ее руке кольцо… То самое кольцо, которое он подарил ей в самую дорогую для него пору. Кольцо, когда-то надетое ему на палец американским инженером и доставившее столько неприятностей в Светлорецке.Аня проследила взгляд Андрея и улыбнулась.И сразу невидимые нити протянулись между ними.Андрей прекрасно знал, что Аня надевала это кольцо только в самые значительные, самые радостные для них дни. Он бесцеремонно отодвинул брата и подошел к Ане. Они молчали и только улыбались друг другу.Это не ускользнуло от Степана Григорьевича, Он нахмурился.— Кстати, Андрей, я хотел с тобой посоветоваться… Мне хочется также, Анна Ивановна, знать и ваше мнение.— Да-да… — рассеянно ответил Андрей.— Дело в том, что техническое соревнование между советской и американской частями строительства моста имеет огромное значение. Газеты Соединенных Штатов полны перечислений американских преимуществ. И вот мне в голову пришла мысль, что оказание сейчас технической помощи американцам, помощи, от которой они не смогут отказаться, произведет огромное впечатление на общественное мнение, поднимет авторитет нашей советской техники.— Что ты имеешь в виду? — спросил Андрей.— Андрей Григорьевич, — послышалось снизу, — спускайтесь, я вам лестницу приставил.— Мне кажется, Анне Ивановне следует сейчас поехать в Туннель-Сити для оказания технической помощи.— В Америку? — воскликнула Аня.— Но ведь надо провести опыты здесь! — попробовал возразить Андрей.— Опыты здесь мы можем провести и сами. Я учитываю сложную ситуацию настоящего момента. Эффект от нашей помощи американцам будет огромным. Нет, это совершенно ясно, Анна Ивановна: вы должны немедленно ехать. Я тотчас же дам телеграмму Кандерблю.Андрей пронизывающе посмотрел на брата.— Ты можешь тоже поехать. Это будет нелишне, — заметил Степан Григорьевич.— Я не могу ехать, ты знаешь это. Партия поставила меня сюда, — тихо сказал Андрей.— Вы согласны, Анна Ивановна?— Если… если это необходимо, — проговорила Аня, вертя на безымянном пальце кольцо.— Да, это необходимо! — решительно сказал Степан Григорьевич. — Необходимо для дела, а дело прежде всего… Кстати, Андрей, там тебя, кажется ждут.Андрей лишь на мгновение замешкался, потом протянул Ане руку и спросил:— Ты поедешь?— Ну конечно, — улыбнулась Аня. — Ведь это же действительно необходимо. Потом, мне очень интересно побывать там, в Туннель-Сити.Андрей молча перелез через перила. Он не оглянулся на Аню, а она смотрела ему вслед и, может быть, хотела сказать глазами то, что не могла сказать вслух.Слышался треск сварочных аппаратов комбайна, напоминающий звук рвущейся бумаги.Наконец Аня оглянулась. На нее смотрели спокойные и холодные глаза Степана Григорьевича. Аня поправила прическу и с деланным равнодушием сказала:— Уже пора ехать. Как жаль…Андрей рассматривал добротный скоростной шов на трубе туннеля, наложенный пареньком-сварщиком, но думал совсем о другом шве, который был так необходим, но который не лег на трещину, не спаял ее… Глава шестая. ТУННЕЛЬ-СИТИ Грубо сколоченная деревянная дверь со скрипом отворилась. Клубы пара на мгновение скрыли фигуру вошедшего.Он подошел прямо к стойке и оказался худым, давно не бритым парнем с ленивыми и развязными движениями. Взобравшись на высокую табуретку у стойки, посетитель крикнул:— Виски!— Доллар, сэр, — равнодушно сказал толстый буфетчик с руками-автоматами, всегда что-то быстро делающими.— Почему доллар? — повысил голос посетитель, ударяя кулаком по столу.— Нет подвоза, — безучастно объяснил бармен. — Мистер Кандербль ограничил даже число автомобилей, подвозящий провизию.— Ему важнее его проклятые тюбинги! — раздался голос человека, сидевшего неподалеку и маленькими глотками потягивавшего пиво.— Пусть утонет этот Кандербль вместе со своим проклятым туннелем! Он думает, что мы можем питаться сталью, которой он нагружает автомобили. Хэлло, хозяин! Яичницу с ветчиной.— Могу предложить только консервированную свинину с бобами. Яиц нет. Плохой подвоз, сэр.— Попадись мне в укромном местечке эта «Лошадиная челюсть», — свирепо закричал пришедший, — я бы показал ему, что такое удар снизу в эту самую челюсть! Он готов заставить нас питаться рельсами!— Мороз и метели вывели из строя много автомобилей, сэр, — заметил сосед слева, сутулый человек с провалившимися щеками. — Я сам едва не обморозил ноги в последний рейс, а Бобу Стремсу из моего же гаража отломили руку, когда его, скрюченного над рулем, хотели вытащить из машины.— Что вам, шоферам! — вмешался в разговор огромный детина, сидевший сзади за столиком. — Вы поработайте-ка на прокладке бильтовской железной дороги! Не знаешь, что лучше, — мороз или болото, волки или москиты. У нас угробить человека значит не больше, чем выпить стакан виски. Разница лишь в том, что количество виски с каждым днем уменьшается, а количество мертвецов увеличивается.— К дьяволу! — закричал первый посетитель, яростно растирая озябшие руки. — Во всем виноват «Лошадиная челюсть»! Это он наш главный враг! Он заставляет нас работать дни и ночи, как чертей. Он натравливает на нас своих инженеров, которым не хватает в руках только плетки.— Потише вы там! — поднялся из-за соседнего столика человек в крахмальном воротничке. — Плетку порой может заменить хороший кулак.— Знаю, — пробурчал сразу притихший посетитель. — А кроме кулака, в кармане у каждого из вас есть револьвер.Человек в крахмальном воротничке сел и отвернулся.Дверь открылась. Клубы морозного пара ворвались в низкую, душную комнату салуна, оседая каплями на дощатом потолке и грубых бревенчатых стенах.— Хэлло, Джемс! — послышался звонкий голос.Недовольный посетитель, уплетавший свинину с бобами, обернулся.— А, Генри, — без особой радости сказал он. — Сядем за тот столик. — И, забрав свою тарелку, он сполз с табурета. — Ну как? Удалось устроить меня в подводный док? По крайней мере, там не будешь ощущать этого проклятого холода. Я готов бросить все и бежать отсюда. Только на прощание хотелось бы пустить пулю в проклятую «Лошадиную челюсть»!— Тише! — сказал, усаживаясь за столик, Генри. — Я сделаю все, что смогу, чтобы ты стал рядом со мной в подводном доке на разгрузке тюбингов. Ты ведь не можешь быть электросварщиком?— Я предпочитаю такое место, где было бы поменьше работы и побольше денег. Но почему ты так копаешься и до сих пор не можешь устроить меня? А еще когда-то заводил шашни с Амелией! Ведь она теперь жена «Лошадиной челюсти».— Тише, тише! — смутившись, пригнулся к столу Генри. — Ты же знаешь, что мисс Амелия просто дружила с Мери.— Знаю, — нехорошо засмеялся Джемс. — Но ты так был ей предан, что даже голосовал за туннельного губернатора, потому что ей этого хотелось.— Неправда, Джемс, я голосовал за работу, которую мы с тобой получили здесь.— К черту работу! Я понимаю еще, когда на эту проклятую Аляску шли за золотом. Тогда можно было и померзнуть и поголодать.— Правильно, парень! — опять вмешался здоровый детина с железной дороги Бильта. — Прежде сюда бежали, чтобы набить себе карманы золотым песком. Но теперь не те времена. Теперь сюда бегут, чтобы набить себе брюхо солониной. Но это все-таки лучше, чем ходить по Нью-Йорку с пустым желудком.— Мне удалось повидаться с миссис Кандербль, — тихо продолжал Генри. — Она обещала замолвить за тебя словечко, как только ей удастся увидеть мужа.— Что, разве ей это редко удается?— Да, она рвет и мечет, что совсем его не видит. А когда Амелия вне себя, то плохо приходится всем ее служанкам, да и мужу нельзя завидовать. Работает, как лошадь, а…— Именно как лошадь! — злобно перебил Джемс. — Он и нас заставляет работать и жить, как скотину.Джемс встал, отодвигая пустую тарелку. Генри тоже поднялся.— Какая бы ни была работа, это все-таки дело для рук, — сказал он.— Тебе обязательно хочется что-нибудь делать? — насмешливо спросил Джемс.— Хо-хо-хо! — засмеялся за соседним столом начавший хмелеть детина. — Хотел бы я посмотреть на того, кому хочется что-нибудь делать! Хо-хо-хо!— Я не говорю этого, — сказал смущенный Генри, оправдываясь. — К необходимости работать я отношусь так же, как и каждый из нас. Но я хочу иметь заработок, и мышцы мои требуют работы. В Нью-Йорке я не знал, куда девать свои руки.— Хо-хо-хо! Он не знал, куда девать свои руки! Надо было засунуть их в карман! — кричал пьяный.— Мне так и приходилось делать.— Да не в свой карман, хо-хо-хо! А в чей-нибудь, в котором было бы не так пусто, как в вашем. Хо-хо-хо!Бутылки на буфетной стойке зазвенели от общего хохота. Покрасневший Генри не знал, куда деваться.— Пойдем сыграем в рулетку. Ведь у тебя сейчас, по крайней мере, есть деньги. — Джемс покровительственно положил руку на плечо брата.— Нет, Джемс, — возразил Генри, — ведь мне уже пора ехать в туннель. Я только хотел повидаться с тобой.Братья вышли из салуна, кутаясь в шарфы. Джемс не переставал ворчать, проклиная Герберта Кандербля — виновника бед и несчастий всех работающих на строительстве Туннель-Сити. Перед ними тянулась прямая широкая улица — неизменная во всех американских городах Мэйн-стрит. Близнецы-коттеджи обступали занесенную снегом асфальтированную дорогу.Сзади послышались автомобильные гудки.— Едут, везут! — со злостью обернулся Джемс.Они отошли в сторону. Мимо со свистом пронесся неимоверно длинный грузовик. Он походил на занесенный снегом барак, сорванный ураганом и несущийся теперь по ровной снежной дороге. Комья снега летели из-под гусениц. Кусок льда попал в Джемса и вызвал новый поток ругательств.Со свистом пронесся другой грузовик.— Тюбинги, — сказал Генри.— Лучше бы это было виски, — заметил Джемс.— А все-таки этот Кандербль умеет наладить дело, — сказал задумчиво Генри. — Грузовики несутся и в пургу и в дождь, и даем и ночью. Тюбинги для туннеля доставляются строго по расписанию. Сколько тысяч миль приходится пройти этим машинам!— А мне совершенно безразлично, сколько миль они пройдут. Я не шофер, а грузчик. Я получаю не с пройденных миль. По мне, лучше, если бы они все застряли в пути. По крайней мере, мне платили бы тогда за простой и не пришлось бы надрываться.— Это верно, — нехотя согласился Генри, — но все-таки…— Когда идет в туннель пассажирский бас? — спросил Джемс.— Уже скоро. Мне надо поторапливаться.— А это очень страшно — ехать под водой? Мне кажется, я не смог бы жить там целую неделю.— Нет, Джемс, это не очень страшно. И потом, все время проходит в работе, едва удается поспать. Право, даже некогда подумать, что ты под водой.— А мне кажется, что когда я попаду в ваш ад, то только и буду думать, что нахожусь в сотне миль от берега и в трехстах футах подо льдом. Но все-таки это лучше, чем проклятый холод… Я провожу тебя до баса. Мне хочется посмотреть, как это ты отправляешься к подводному черту.Пройдя несколько блоков, братья оказались перед довольно крутым спуском. Высокий забор предохранял от снежных заносов глубокую, похожую на ущелье выемку. Целый караван из нескольких десятков грузовиков, подобных тем, которые пронеслись по Мэйн-стрит, стоял в самом начале спуска. Около них толпилось много людей, оживленно жестикулирующих.— Пойдем, — предложил Джемс. — Кажется, пахнет дракой.Около одной машины собрались водители автомобилей. Парень в куцей — видно, с чужого плеча — дохе, с развевающимся шерстяным шарфом стоял на подножке и выкрикивал в морозный воздух:— Если «Лошадиная челюсть» не гарантирует нам прибавки за скорость и одного галлона виски на каждый рейс, мы откажемся от доставки тюбингов!— Правильно! — послышалось из толпы. — У Боба Стремса отломили руку, словно она была стеклянная. Отнесем эту руку «Лошадиной челюсти». Они должны заплатить семье Боба Стремса. Нам нужны не тюбинги, а продовольствие!— Туннель-Сити второй день сидит без виски.— Парни, — возвысил голос человек на подножке, — забирайте ключи от ваших машин и пойдемте в салун.Джемс и Генри стояли поодаль, с интересом прислушиваясь. Толкнув брата. Джемс прошептал:— Кажется, есть на что посмотреть.К автомобилям приближалась группа людей в удобных меховых одеждах и меховых мокасинах. Впереди широким шагом шел высокий человек. Один из водителей, стоявший к нему спиной, не успел посторониться и отлетел в сторону от грубого толчка.Высокий в мехах остановился перед шофером в дохе:— Гей! В чем дело? Сойти с подножки!Человек в дохе нехотя повиновался.— Добрый вечер, мистер Кандербль! Ненастная погода, не правда ли? — робко начал он.— Я боюсь, что этот вечер не будет добрым для вас. Почему колонна грузовиков до сих пор не ушла в туннель? Если тюбинги запоздают в подводный док на десять минут, я выгоню всех вас в тундру!— Хэлло! Потише вы, мистер Кандербль! — крикнул кто-то из задних рядов.Герберт Кандербль быстро обернулся:— Кто это там? Вы хотите немедленно получить расчет?— Да, если вы тотчас же не выполните наших требований!— Какие требования? Я выгоню каждого, кто затормозит ход строительства!— Выдавайте нам по галлону виски!— Устройте похороны Бобу Стремсу!— Платите нам за скорость!— Мы отказываемся ехать!— Молчать! — крикнул Герберт Кандербль, обводя всех холодными серыми глазами. Он говорил резко, отрывисто. После каждого слова изо рта его вылетало облачко пара. — Похороны Бобу Стремсу? Это не оговорено в договоре. По договору с вашим профсоюзом компания соорудила в Туннель-Сити кладбище, но хоронить никого не обязана. Вы хотите виски? Вы получите виски, но не раньше, чем ускорите перевозку тюбингов, чтобы создать запас материалов, необходимых для строительства. Я приказал доставить сюда виски на самолете, но это будет стоить немного дороже. Вы хотите прибавки за скорость? Вы ничего не получите сверх того, что есть в вашем договоре.— Это кабальный договор!— Кому он не нравится, тот может немедленно получить расчет.— Эй вы, мистер инженер! — Один из шоферов протиснулся вперед. — Вы обманули нас с договором. Мы не обязаны работать, как черти. Вы кричите о расчете, а в то же время не заплатите нам ни цента… По договору, при увольнении мы можем получить свой заработок только в Нью-Йорке. На какие деньги мы выедем отсюда? Да и на каких машинах? Вы не позволяете перевозить пассажиров на грузовиках, а сами прекратили движение автобусов. Вы схватили нас за горло!— Да! В случае увольнения вы получите ваши деньги только в нью-йоркском банке. Вам не нравится здесь? Можете отправляться на все четыре стороны! А как вы намерены передвигаться, это не касается концерна плавающего туннеля. Он не обязан заботиться о комфорте уволенных рабочих. Обратитесь с соответствующим требованием к правительству Соединенных Штатов. Это его обязанность — заботиться о всех гражданах, а мы выполняем наш долг только перед своими служащими. — Герберт Кандербль взглянул на часы: — Если через пять минут автомобили не уйдут в туннель, вы все будете уволены и можете оправляться ко всем чертям! Ваши вещи немедленно будут выброшены из бараков на улицу! Все!Герберт Кандербль повернулся, чтобы уйти.— Не поедем! — крикнул человек в дохе. — Ребята, бери ключи!— Стоп! Ни с места! — закричал Герберт Кандербль. В руке у него появился револьвер. (Выхватили револьверы и все сопровождавшие его.) — Хэлло! Тотчас же передайте ключи от автомобилей моим инженерам. Они поведут машины вместо вас. При малейшем сопротивлении пристрелю на месте!Бастующие зашептались.Герберт Кандербль и инженеры стояли с наведенными на толпу шоферов револьверами.— Попытка взять ключи является грабежом имущества компании! — продолжал Кандербль, выплевывая слова в морозный воздух. — Каждый вор будет убит на месте, повторяю это! Жду одну минуту.Джемс наклонился к Генри и сказал ему на ухо:— Я всадил бы нож в спину этому инженеру. Он хуже хозяина, для которого выколачивает из нас работу.Посовещавшись, шоферы решили ехать.Нехотя разбрелись они по своим машинам. Воздух огласился треском, и длинные автомобили, груженные стальными изогнутыми плетьми, один за другим стали спускаться вниз.Генри и Джемс видели, как первый грузовик скрылся в отверстии подводного плавающего туннеля.— А вот и мой бас, — сказал Генри. — Ребята уже заняли места. Вон Сэм машет мне рукой. Я должен идти, Джемс.Большой красный пассажирский автобус поджидал рабочих, чтобы следом за отправленными тюбингами отвезти их в подводный док. До окончания железной дороги Бильта сообщение с доком производилось исключительно автомобилями.Электротехник Сэм высунулся из автобуса и позвал Генри. Генри подбежал к машине.— Ты видел? — спросил он Сэма.— Все видел, — сказал тот тихо. — Мы не должны выступать отдельными группами. Нужно действовать организованно. Помните: события только начинаются!Джемс свистнул.— Ну если это только начало, то чего же еще ждать? — спросил Генри.— Жди худшего. Мне кажется, что все рабочие туннеля должны объединиться — и дело будет в шляпе.— Не совсем так, — сказал Сэм. — У нас много рабочих, не желающих срывать строительство, которое осуществляется совместно с русскими. С этим надо считаться в нашей экономической борьбе.— Предатели! — зло плюнул Джемс.— Почему предатели? — робко запротестовал Генри. — Мне тоже иной раз кажется странным, что нам надо ненавидеть такое замечательное строительство.— Замечательное? Какое нам дело до того, что мы строим! Нас заставляют работать боссы, и они остаются боссами, хотя бы строили дорогу в рай.Шофер дал сигнал. Генри вскочил на подножку. Войдя в автобус, он увидел, что Сэм оставил ему место рядом с собой.Едва Генри сел, как в автобусе стало темно: шофер выключил свет.Гигантский пассажирский бас несся в хвосте колонны грузовиков. Быстро мелькали редкие электрические лампочки; туннель глухо гудел. Холодный ветер подгонял машины…Джемс медленно поплелся по улице, кивая головой в ответ своим мыслям. Он направился обратно в салун.Его обогнала группа людей в меховых одеждах. Впереди шел Герберт Кандербль. Джемс отскочил в сторону, чтобы дать ему дорогу.Мистер Герберт Кандербль прошел в десятиэтажное здание, где помещался офис строительства, и поднялся прямо в свой кабинет. Его ожидал разговор по прямому проводу с мистером Меджем. Нужно было требовать новых автомобилей и людей. Имеющиеся были уже изрядно потрепаны. И люди и машины, которые для Кандербля не представляли особенной разницы, в полярных условиях Туннель-сити долго не выдерживали. Нужно построить туннельный комбайн, как у этого Эндрью Корнейва. Он предвидел сопротивление Меджа. Этот Медж только и говорит, что о выгоде концерна, и постоянно упрекает Кандербля в расточительности. Проклятый бизнесмен! Он думает, что построить город на северном берегу Аляски и железную дорогу к нему через тундры, леса и болота — это все равно, что сложить какой-нибудь небоскреб на скалистом нью-йоркском грунте. Но он, Герберт Кандербль, сумеет довести это величайшее техническое дело до конца! Он заставит понять этих тупых акционеров, боящихся растрясти кошельки, что ему надо!Мистер Герберт Кандербль открыл дверь в свой кабинет.— Эгей, Герберт! Хэлло! — веселым голосом крикнула Амелия, спрыгивая с письменного стола, на котором сидела. — Мне только что сообщили, как ты разделался с этими негодяями. Я в восторге! Если в следующий раз случится что-нибудь столь же интересное, обязательно захвати меня с собой.Герберт поморщился.Именно те черты очаровательной миссис Амелии Кандербль, которые когда-то выделяли Амелию из толпы других девушек и сделали возможной их женитьбу, теперь особенно раздражали его.Но Амелия ничего не хотела замечать. Она взяла из ящика на столе мужа сигару и ловко обрубила ее кончик стоявшей на столе крохотной гильотиной.— Герберт, я недовольна тобой. Вот уже три дня ты не обедаешь со мной.— Извини, дорогая! Я так занят все эти дни… Даже теперь.Амелия двинула бровью. Губки ее капризно надулись. Она хотела топнуть ножкой, но вместо этого сделала грациозное движение и ласково прильнула к мужу:— Герберт, ты не должен забывать меня… Ты говорил своему секретарю что-то об автомобилях, о деньгах… Я могу позвонить отцу. Хочешь? Но ты обещал каждый день обедать со мной. Вечер должен быть нашим.— О да, дорогая! Но я еще раз прошу тебя не заниматься моими делами. По прямому проводу с директором концерна я могу поговорить и сам.Амелия вздрогнула. Она посмотрела на Кандербля. Его длинное лицо выражало нетерпение и досаду.Вот так всегда! Дела и только дела! Она всегда мешает ему. Помощь ее не нужна. Она эксцентрична и мила как никогда, а этот чурбан только раздражается. Неужели показать свои коготки? Скажем, временно прервать финансирование Туннель-Сити?Герберт Кандербль устало опустился в кресло. Ну что ей еще надо от него? Он, кажется, дал ей свое имя. Не может же он отдать еще и свое время? Оно слишком дорого стоит.Амелия ненавидела работу мужа. Она презирала теперь технику в тысячу раз больше, чем тогда, когда пыталась противостоять ей при помощи Лиги борьбы с цепями культуры. Сознание, что техника — ее соперница, бесило ее. Но с Гербертом надо было постоянно сдерживаться. Ах, какие разные бывают мужчины! Взять хотя бы отца, Герберта, наконец Майка…Амелия неестественно засмеялась:— Право, ты заставляешь меня думать, что у тебя в подводном доке живет какая-то сирена. О, если бы я ее знала!Кандербль погрузился в бумаги. Амелия села на ручку его кресла и продолжала болтать:— Неужели ты не можешь меня брать с собой? Под водой, наверное, ужасно интересно! Верь мне, я умею разбираться в делах.Кандербль раздраженно отодвинул от себя бумаги.— Женщина никогда не сможет понять технику! — резко сказал он, вставая.Вошел инженер Мейс, секретарь Кандербля. Он мрачно посмотрел на Амелию и голосом, в котором чувствовалось подражание патрону, доложил:— Сэр, только что с пассажирским басом прибыл инженер из Москвы. Я думаю, что вам следует его принять.— Инженер из Москвы? — оживился Кандербль. — Просите сюда этого русского инженера… Моя дорогая, — обратился он холодно к жене, — я должен поговорить с этим инженером наедине.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
 шампанское бургундия 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я