научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/podvesnye_unitazy/Roca/dama-senso/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Разгромив республиканцев, он стал императором. После его смерти Вэньлан ухватилась за власть обеими руками. Кассабиан вспомнил ее — узкоплечую, с широкими бедрами, с глазами навыкате, с тонким носом и толстыми губами. Вэньлан родила семерых детей. Трое наследников остались живы. В течение десяти лет время от времени возникали слухи о возможном брачном союзе Президента Алисы Кэн с одним из китайских принцев. Но сватовство Фа Сиена натолкнулось на сильное сопротивление Президента. Она уверяла Лаббэка, что брак может привести к неразберихе в политике. К тому же перед ее глазами стояли недавние примеры несчастливых замужеств корейских принцесс. В конце концов она сорвала планы тех, кто собирался устроить эту свадьбу.
Но теперь ситуация резко изменилась. Центральная Земля, Ямато и Китай собирались заключить прочный союз, который грозил Американо самыми серьезными последствиями. Брак мог бы стать неотразимым оружием для разрушения планов Ямато. Четыре недели назад на Вуане провозгласили мир, и это обязывало возобновить переговоры. Терпение вдовствующей императрицы иссякло, и наладить прежние отношения было очень сложно. Но соглашение о браке с одним из принцев все бы поставило на свои места.
Кассабиан с неприязнью наблюдал за Рамакришной, напоминавшим привидение. Но в то же время он вынужден был признать необычайную притягательную силу, которой обладал индийский мыслитель. «Вэньлан, вероятно, имеет предсказателей из конфуцианской семинарии в Тайху, которые постоянно оказывают на нее давление своими мистическими советами, — подумал Кассабиан. — Но предложения Ганеша Рамакришны по сути своей кажутся невыполнимыми. Сколько недоверия со стороны китайцев на наши уверения, что Алиса Кэн еще способна рожать! Все свои планы они строят на возможности появления наследников, которые, по их мнению, укрепят в будущем ныне достигнутый союз. Будь прокляты эти китайцы с их парадоксальным образом мышления!»
Когда Тимо Фаррен рассказал Рамакришне о том, что китайцы заслали в Белый дом шпиона, Ганеш придумал неожиданное разрешение проблемы. Если китайцы хотели убедиться в том, что Алиса Кэн не прошла через климакс, они должны были получить эти доказательства. Китайцы методично подсовывали в тайник куколки мотылька — «белого императора», — которые чутко реагировали на гормональные изменения женского организма. Это казалось фантастическим и малопонятным, но Рамакришна все разъяснил с точки зрения биохимии. Раз в неделю вместе с Фарреном они подменяли куколок. Таким образом, китайцы получили тот ответ, который предпочел им дать Кассабиан. Все сомнения по поводу способностей Алисы Кэн отпали, и путь для переговоров вновь открылся.
— Что вы имеете в виду, не советуя делать ставки на брак Президента? — спросил Кассабиан.
Рамакришна печально покачал головой.
— Будущее не бывает таким, каким мы хотим его видеть.
Эллису наскучила эта болтовня. Он встал и подошел к экрану прибора дальнего видения, на котором высвечивалось пространство между Калифорнией и Нейтральной Зоной.
— Ну хорошо, Ганеш. Я вижу, у вас есть какие-то предположения о будущем Нейтральной Зоны, — продолжал разговор Кассабиан. — Доктор Фаррен рассказал мне, что вы пришли к выводу о возможности… о возможности образования Американской Империи.
Рамакришна немного оживился.
— Это не очень удачный термин. Я только хотел пробудить интерес к исследованиям за пределами Освоенного Космоса. Многие американцы не отказались бы оттолкнуться от наших границ сильнее, чем это позволяют законы релятивистской механики, что значительно увеличило бы наши возможности преодолевать расстояния. В будущем мы найдем способы увеличивать скорость кораблей в сто и даже в тысячу раз.
Эллис с досадой отвернулся. Его одолевали тяжелые мысли. Завтра в это время он должен быть в порту Харрисбурга, а еще через два месяца на его борту будет либо Дюваль, либо — полный отсек самой дорогой компенсации…
— Доктор Фаррен утверждал, что вы совершили очередной прорыв в теории относительности. Может быть, это позволит проникнуть сквозь звездную туманность, которая почему-то все время губит наших роботов-исследователей в области Стрельца? — спросил Кассабиан.
— Президент просила меня заняться этой проблемой. Она сказала, что, если территориальные притязания в Освоенном Космосе останутся такими же острыми, как и в настоящее время, нам, возможно, придется искать способ расширения нашего сектора за счет неосвоенного космоса. Я просил ее выдать мне патент на исследование систем, лежащих за звездной туманностью галактической ветви Стрельца. Как только метод будет разработан, мы попытаемся поселить там колонистов и установить нормальные, демократические законы без ссылки на Центральную Землю.
Кассабиан был разочарован тем, что замыслы Рамакришны носили, по-видимому, гипотетический характер.
— Это все в будущем, — проговорил он. — А сейчас нам не избежать территориальных конфликтов с соседями. Моя политика направлена на противостояние Ямато, а это может быть осуществлено тремя способами. Во-первых, мы должны лишить их возможности вторгнуться на нашу территорию. Во-вторых, мы должны оттеснить их подальше от корейской системы. И в-третьих, мы должны перенести театр военных действий в самый центр Нейтральной Зоны. Для этого нам необходимы новые корабли, гораздо лучше нынешних и, несомненно, превосходящие корабли Ямато. И еще нам необходимы люди огромной силы духа, такие, как мой друг капитан Стрейкер. Нам нужны люди, готовые хоть завтра вылететь в Зону. Направьте ваши мысли на разрешение этой проблемы, доктор, и вы окажете нам величайшую услугу.
— А вы, капитан, что бы хотели узнать с моей помощью? — неожиданно спросил Рамакришна Эллиса.
— Мне необходима подробная информация об изменениях гравитации, а также приборы дальнего видения с высокой разрешающей способностью, которые помогут мне пройти там, где не удается другим. В свою очередь, я привезу вам самые точные эмпирические данные, которые смогу получить в Нейтральной Зоне.
— Хорошо, принято! — кивнул Рамакришна.
— А как насчет нашего договора, доктор, помните? — вкрадчиво спросил Кассабиан.
Рамакришна повернулся к рыжему ирландцу.
— Шива, принеси!
Ирландец поспешно принес небольшую коробочку из нержавеющей стали и осторожно положил ее на стол.
— Что это? — с интересом спросил Эллис.
— Кое-что весьма ценное. Чудесная вещь!
— Новый инструмент?
— Усилитель. Он уникален. Его создал крупнейший специалист по пси-излучению, которого Конрой Лаббэк пригласил из Варанаси. Исследования кристаллов, концентрирующих психическую энергию, привели его к знаменитому Хансу ван Хоорбеку, который жил в Европе. К несчастью, оба уже умерли.
Фаррен открыл коробочку и вытащил из нее крупный камень на массивной цепочке, напоминающий бриллиант.
— Возьми! Надень! — властно проговорил Рамакришна.
Эллис осторожно взял камень и увидел в глубине его тусклое свечение — камень незаметно менял цвет. Эллис надел на шею массивную цепочку, отлитую из какого-то тяжелого металла — серебра или платины.
Рамакришна отдернул занавеску и широко распахнул окно. Он взял камень и осторожно надавил им на центральную точку лба Эллиса. Шива сел возле окна, скрестив ноги.
— Закрой глаза, сосредоточься, поймай фокус внутреннего взгляда. Посмотри сквозь Шиву, не задерживайся на нем.
Поначалу все затуманилось перед глазами Эллиса, а затем прояснилось, когда он выполнил указания. Он увидел быстро идущего человека, окруженного сиянием. Огненный нимб возле его головы дрожал и переливался в такт движениям. Все потемнело, и сияющий человек исчез. Постепенно мрак стал расцвечиваться красным и голубым цветами, а затем Эллис уловил мысли человека.
— Ах!
Он втянул в себя воздух и выронил камень, словно обжегшись. Эллис опять уставился в окно, рот его открылся от изумления.
— Господи! Это невыносимо!
— Осторожно! — Рамакришна поднял камень и сердито его осмотрел. — Шива медитирует, это вас напугало. Вы очень чувствительны.
— Где она? — спросил Эллис, возбужденно всматриваясь в глубину сада и разыскивая кого-то взглядом.
— Кто?
— Огромная птица! Я отчетливо видел ее!
— Вот она, — указал Рамакришна.
Эллис вновь выглянул в сад и увидел воробья, сидящего на качающейся ветке.
— Невероятно! — обратился Эллис к Кассабиану, который смотрел на него с нетерпением. — Я читал мысли птицы! Я видел, как она рассматривала меня!
— Маленькие птички — очень самонадеянные создания. Попытайтесь еще раз.
Он снова взял камень, на этот раз с большим почтением, и приставил его ко лбу. Эллис изумился объяснениям Рамакришны:
— Это усилитель. Он позволяет вам читать чужие намерения, еще не ставшие поступками.
Эллис почувствовал, что тело его стало легким. Он сконцентрировался и, не проронив ни слова, посмотрел в окно. Он отчетливо увидел вьюнок, карабкающийся по кирпичной стене, и высокие шпили в миле или двух отсюда.
Затем Эллис начал различать какой-то звук, похожий на шум дождя, но более упорядоченный. Невероятно! Это как разговор на шумной вечеринке, который слышит засыпающий человек. Звуки становились отчетливее. Эллис обошел вниманием громкие голоса и прислушался к тихим, стараясь уловить ускользающий от него смысл. Он максимально сосредоточился и наконец проник в чужое сознание. «Я должен избавиться от этого. Гнусное унижение. Мертвая любовь. Я уйду от тебя, сука! Ты изменила мне…» Эллис понял, что ему удалось подслушать чужие мысли, и что эти мысли принадлежали Курту Райнеру.
В этот момент раздался настойчивый стук в дверь. Рамакришна тут же выхватил камень из рук Эллиса и спрятал его. Рыжий ирландец вытащил из-под одежды пистолет и неслышно подошел к двери. Стук повторился.
— Кто там?
— Откройте! Полиция!
— Что вам здесь нужно? — заорал Рамакришна.
Дверь затряслась под тяжелыми ударами.
— Немедленно откройте! Мы взломаем дверь! У нас есть право на использование мезонового ножа для синтетических поверхностей.
— Что вам нужно?
— Именем закона, откройте! Вы окружены! Сопротивление бесполезно!
Рамакришна отодвинул тяжелые засовы, и дверь медленно открылась, наполнив темную, пропахшую ладаном прихожую ярким солнечным светом. Множество полицейских толпилось у входа. Их форменные кожаные куртки и защитные шлемы указывали на то, что они принадлежали к Службе безопасности Президента. Один из них с неприступным каменным лицом и тяжелым взглядом шагнул вперед, предъявив документы.
— С этого момента вы ограничиваетесь в правах.
Это был арест, свалившийся как снег на голову.
— Чье это распоряжение? — невозмутимо спросил Кассабиан.
— Государственного секретаря Конроя Лаббэка.
— На каком основании?
— Капитан Эллис Стрейкер обвиняется в том, что перевез в Американо некоего Ы То Мэна, нарушив таможенные правила. Он обвиняется также в том, что способствовал распространению листовок с Декретом Центральной Власти о свержении Президента. Вы арестованы, капитан Эллис Стрейкер!
— Оставьте меня в покое! — вскричал Эллис. — Я собираюсь улетать. Мне уже выдали паспорт и разрешение покинуть Харрисбург!
— Это отменяется, — мрачно ответил полицейский. — Вы отправитесь на каникулы — в Лагерь Расплаты до особого решения Верховного Суда.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Место действия: Садо
Его встретила широкая беззубая улыбка Ватару Хосино.
— Эй, Сёнму-сан!
— Хосино-сан, дорогой! Коннити ва!
Они обнялись, похлопывая друг друга по спине. Старик чуть отстранился и посмотрел на него бесцветными глазами.
— Как вы хорошо выглядите! Как богатый человек!
Одежда Дюваля была простой, но хорошего качества — белая рубаха из мягкого хлопка и пара мешковатых брюк, когда-то принадлежавших Кацуми.
— Куда собираетесь? — спросил Дюваль.
— В Ниигату. К сожалению, скоро прибудет Кин кайгун, и я должен приехать к этому времени. Мне нужно наблюдать за приготовлениями к встрече кораблей адмирала Куриты.
— Хотите чаю?
— Благодарю. Вы очень добры ко мне, Сёнму-сан.
Ватару Хосино уже трижды пролетал мимо Тибы на своем потрепанном самолете. Каждый раз, делая остановку, он разыскивал Дюваля, который радушно встречал его. Сначала его приняли в маленькой пустой комнате рядом с лабораторией.
Позже он посетил главное здание, а затем выспался на шерстяном одеяле снаружи, на просторной веранде. Хосино уверял, что после долгих лет странствий трудно спать под крышей. «Если просыпаешься среди ночи и видишь, как звезды стоят над прекрасным Садо, то сразу успокаиваешься, потому что знаешь, что до рассвета еще далеко. А я часто просыпаюсь по ночам, Сёнму-сан».
Хосино называл Дюваля по должности, которую выполнял Стрейкер, и даже не пытался выговорить его непроизносимое имя.
— Я путешествую много лет, — проговорил Хосино, дотронувшись до талисмана, болтавшегося у него на шее. Это была дешевая медная монета, вся уже позеленевшая от дождей и пота. — Знаете, эта монета когда-то принадлежала господину Такэде Сингэну. Хотите поменять ее на свое кольцо?
— Нет, Хосино. Это настоящее золотое кольцо. А у вас — дешевая безделушка, которую изготовил какой-нибудь китайский раб, подделывающий древности.
— Это талисман. Знаете, Сёнму-сан, старые привычки живучи. Я долго торговался и отдал за нее семьдесят я.
— Лучше расскажите мне что-нибудь о Садо. Я хочу знать все об этой планете.
— Знать все? — улыбнулся Хосино. — Времени не хватит. Даже если бы мы сидели здесь, пока судьи из ада не придут за нами.
— Завидую вам, Хосино-сан. Вы свободны. Скитаетесь себе по всей планете, в то время как я заперт здесь в ловушке.
— О чем вы говорите! Посмотрите! У вас есть свой собственный дом. — Он дотронулся до крыши, нависавшей над зданием исследовательской лаборатории. — Он построен специально для ваших занятий. Это очень почетно для любого жителя Садо. А как продвигается ваша работа? Уже закончена?
— Да.
— Значит, скоро вам понадобится серебро и золото? — спросил Хосино, проницательно прищурив глаза.
— Без них механизмы не работают.
— Я знаю целую гору из желтого сульфида серебра — самого чистого!
— И вы, конечно, можете ее сюда доставить.
— О нет. Это священная гора. Она названа в честь величайшей горы Древней Японии. На ней лежит проклятие: туда прилетает дракон и карает всякого, кто посягает на ее богатства. А серебро и золото можно добыть из старых установок и деталей. Я могу привезти их вам со склада трофеев в Ниигате. Я видел, как американские корабли взрывались в порту, но некоторые детали сохранились.
— Нет, — сказал Дюваль. — Лучше создать совершенно новую установку и пушки. Старые, изуродованные детали мне не нужны, и не стоит беспокоиться об их сохранности. Понимаете, секрет действия этого оружия заключается в особой конфигурации ствола. Частично — в форме, частично — в используемом веществе, частично — в изменении магнитных полей, которые…
Дюваль замолчал, прикусив язык. «Что-то я слишком разоткровенничался, да и Хосино проявляет какой-то подозрительный интерес. Нужно быть осторожней». Он взял чашку матэ и протянул ее старику.
— Пейте-ка лучше и расскажите мне о чудесах того мира, в который я никогда не попаду.
Сначала, когда лаборатория только строилась, Дюваль напускал на себя циничный и независимый вид. Он отчужденно следил за тем, как возводится слишком большое здание, которое заполняют дорогими и ненужными установками. Он с легкостью и злорадством подписывал сметы на неоправданно завышенные расходы. Но по мере того, как лаборатория заполнялась аппаратурой, отношение Дюваля к работе стало меняться. Он даже сам не заметил, когда это произошло.
Начиная со студенчества в РИСКе он был на вторых ролях, несмотря на свою одаренность. Маститые ученые как будто не замечали его, хотя зачастую прислушивались к его мнению. Дюваль постоянно испытывал чувство зависти. С самого детства его сокровенной мечтой было иметь собственное оборудование и лабораторию, в которой можно было бы проверить некоторые гипотезы, не дававшие ему покоя. В РИСКе была принята строгая субординация, и молодых не пропускали вперед.
Дюваль повзрослел и стал не хуже своих коллег. Но он понимал, что у него никогда не будет собственного полигона для воистину оригинальных исследований, и вряд ли ему удастся разрешить вопросы, мучившие его еще в юности. Каковы могут быть последствия увеличения массы дейтерия в стволе? Может ли ствол иметь более эффективную конструкцию, если отказаться от идеи последовательно искривленных поверхностей? Что за вещество появляется на «дымовых камнях» и светится в темноте? Дюваля постоянно преследовали эти вопросы.
Через несколько месяцев после начала строительства лаборатории Дюваль вдруг понял, что он может теперь беспрепятственно работать над этими проблемами. Так, находясь в плену, он впервые стал по-настоящему свободен в своих исследованиях. Вскоре он уже начал гордиться своим личным проектом. Кэни-сан заметил перемену, произошедшую с Дювалем, и ободрил его. В ответ Стрейкер распорядился отправить назад лишнее дорогостоящее оборудование и внес некоторые эффективные изменения в проект. Работа лаборатории стала постепенно налаживаться. По ночам Дюваль пытался уверить себя, что все равно не выдаст японцам самых главных секретов. Но исследования увлекали его, и он иногда переступал ту грань, которую мысленно наметил для себя. Позже он переехал в дом Хасэгавы.
— Я завидую, что у вас есть теперь новая семья, Сёнму-сан, — однажды сказал ему Ватару.
Дюваль размышлял об этом, когда Хосино в третий раз заехал в Тибу.
— Жаль, что вы не японец, Сёнму-сан. Мне кажется, вы могли бы стать хорошим мужем для какой-нибудь девушки на Садо. Правда, сначала вам нужно получить имя для своего рода. Вы не можете дать ей фамилию Сатурака. Я даже не могу ее правильно произнести, поэтому я называю вас Сёнму-сан. Вы главный директор в своей лаборатории, и на вас лежит большая ответственность. Вы — Сёнму-сан!
— Я никогда не смогу здесь жениться, — ответил Дюваль.
Он внутренне подобрался и почувствовал напряжение, которое обычно испытывал, когда хотел избавиться от тяжелых мыслей.
— Если я женюсь на Садо, то какое имя я дам своему сыну? Мистер Главный Директор? А какая женщина захочет иметь в зятьях гайдзина? Нет, Хосино, это невозможно.
— Тогда почему бы вам не пойти вместе со мной к учителям дзэн в Тибе? Они хорошие люди. Они научат вас понимать наши идеи и владеть собой. Садо станет для вас вторым домом. И если они спросят вас, ищете ли вы правду, ответьте им «да». — Он подмигнул. — Мы с вами оба космополиты, Сёнму-сан. Никто из нас не станет отрицать, что в жизни есть более важные вещи, чем Тяною. Но чайная церемония имеет значение для многих. Вы и я — мы оба знаем, что соблюдать обряды очень важно, если хочешь быть признанным. А признание приносит много радости.
Дюваль молча уставился перед собой. Ему стало душно — казалось, что старик неспроста говорит об этом вместо рассказа о чудесах. Мечтательно уставившись перед собой и сделав непристойный жест руками, Ватару снова заговорил.
— Этот мир, Сёнму-сан, напоминает мне непокорную женщину — злую, лживую, но обольстительную. Да, у этого мира женский нрав! Я много странствовал. Был в горных районах и в джунглях Великой реки. Я путешествовал по северу и в Тропиках Собаки. Мне как никому известно, что эта земля сурова и негостеприимна. Она еще более никчемна, чем Гоби — пустыня, по которой перекатываются миллионы комочков диких кустарников. — Он налил себе чаю и тяжело вздохнул. — Я потерял там хорошего друга. В Сэкигахаве, во время исследования вулканов. Говорят, там находятся самые крупные залежи золота…
Они вместе отправились в лабораторию, и Дюваль показал Ватару оборудование, которое доставили по его просьбе. Печь была уже почти полностью собрана, и они заглянули в отсек для отливки металла.
— А где ваша гора сульфида серебра, Хосино-сан? — поинтересовался Дюваль.
— Совсем недалеко отсюда. Вы видите ее каждый день. Посмотрите, вот она.
— Эта? Фудзияма?
— Да. Священная гора. Местные жители называют ее «Фудзи-сан». В Ямато много священных гор, которые почитает религия Синто. Они есть на каждой населенной планете — гора Осорэ, гора Хико, гора Исидзуки. Все они — Сугэндо. Там человек может общаться с ками.
— Говорите, говорите, Хосино-сан. Вы — реалист и не можете верить в геомантику и прочую чушь.
Ватару был шокирован и с недоумением посмотрел на Дюваля.
— Может быть, именно из-за того, что я реалист, я верю в это, — проговорил Хосино, сверкнув золотым зубом. — Вы никогда не спрашивали Яо Вэньюаня о священных силах земли и неба? А ваш брат разве не рассказывал об энергии пси и причудливых гравитационных узорах на орбитах? А вам известно, что они повторяются во многих сакральных местах на Древней Земле, например на каменных стелах и пирамидах инков? Поинтересуйтесь, если не знаете.
— Расскажите мне о горе Фудзи.
— Внутри ее кратера находится кипящая масса сульфата серебра, температура которой — тысяча градусов по Кельвину! Она воняет, как подмышки дьявола. В двух ри от горы земля так горяча, что если закопать в нее сырые яйца, то через пять минут вытащишь их, сваренными вкрутую!
— Да?! И при этом поверхность покрыта снегом?
— Там всегда очень жарко. Но это еще что! Двадцать один год назад случилось крупное извержение вулкана. Я его видел — великую, необъятную мощь дракона. Но внезапно он утомился… Это заставляет нас задуматься о жизни, о смерти и о том, насколько мы глупы, что беспокоимся о мелочах.
После захода солнца они ели маринованную рыбу в соевом соусе, зеленую фасоль, редьку дайкон, рис, а затем выпили по кружке пива, которое приготовил дилетант Дюваль. Оно было приятным на вкус и довольно крепким, так что быстро успокоило старика. Он расслабился и не мог больше рассказывать интересные истории. Хосино устроился в мягком кресле и, перед тем как уснуть, вытащил из кармана потертую видеокарточку и отдал ее Дювалю. Стрейкер вставил ее в компьютер и едва удержался на ногах, когда увидел на дисплее немного искаженное, но хорошо знакомое лицо астронавта. Это было послание от Элен ди Баррио из поместья Комацу.
Запись оказалась плохого качества. Дюваль с тревогой вглядывался в призрачное лицо. Оно напомнило ему жертв-заложников, захваченных на Леванте-4. Голос звучал неестественно ровно, как будто содержал какой-то скрытый подтекст, но при этом не складывалось впечатления, что Элен принуждали.
«Дюваль! Как поживаешь, старик? Давненько мы с тобой не встречались. Как видишь, со мной все о’кей. Люди в Канадзаве добры ко мне, а семья, в которой я служу, даже разрешила разослать перед Рождеством праздничные поздравления, если ты понимаешь, что я имею в виду. Ты, наверное, не слышал, что Джули Декстер нашла богатую семью в Йэцу и живет у них благополучно. Дэвид Александер и Торвен Джонс — оба уже женились на китаянках в Комацу, а Паула Хиней вышла замуж за сангокуина из Тайваня. Кто еще? Дэви Маркс отослан в Домашние Миры. Что с остальными, я не знаю».
Дюваль не отрываясь следил за выражением лица Элен. Он чувствовал: за тем, что говорила ему ди Баррио, что-то скрывалось, какая-то другая информация, но он никак не мог уловить, какая именно.
«Что же касается меня, то ты знаешь, Дюваль, я никогда не смогу здесь прижиться. Никогда, правда. Я приехала в Канадзаву несколько дней назад. Да, кстати, не помнишь ли ты Джона Уюку, которого знает твой брат? Он работает в риокане — в такой маленькой гостинице. Она называется „Риокан ламбок“. Джон женился на ужасной китаянке по имени Као. Я слышала, они оба преуспевают в бартерных сделках. Он подписал выгодный контракт и только ради тебя хочет нас навестить. Слушай, если можешь, пошли мне видеокарточку. Ватару Хосино — друг, хотя и посредственный игрок в покер. Хи, Хосино-сан, если вы смотрите. Но сделай это быстро, Дюваль! В следующем году я, может быть, уеду отсюда. Будь осторожен, слышишь?!»
Изображение растаяло. До Стрейкера медленно доходил смысл зашифрованного послания. Он был в растерянности и никак не мог собраться с мыслями. «Что же делать? — спрашивал он себя. — Смогу ли я приспособиться к новым обстоятельствам?»
Еще год назад он мечтал о побеге. Его не оставляла надежда пробраться вместе со своими товарищами по экипажу в порт Ниигаты. Он хотел украсть межпланетный корабль, сбежать с Садо и добраться до дома. Картины побега, являвшиеся ему в мечтах, всегда были какими-то обрывочными, в них недоставало деталей, и они не имели четкой последовательности и плана. Дюваль видел, как захваченный корабль, непременно в лунную ночь, отрывается от взлетной полосы в Ниигате; на борту его тридцать человек. А губернатор Угаки сидит в тюрьме и дрожит от страха, покрываясь холодным потом. Даймё, не в силах им помешать, бежит по взлетной площадке, спотыкается и потрясает в ярости кулаками.
Но в этих видениях была еще одна сцена: на капитанском мостике сидит Мити, накинув на плечи форменную куртку Дюваля. Но шло время, и мечта медленно испарялась в повседневной суете, как и образ Элен с рождественским поздравлением, растаявший только что на экране. Глупо было думать о побеге. Члены экипажа разбросаны по всей планете, и у них уже своя жизнь. Многие обзавелись семьями, растят детей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
 вино баден 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я