научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/stoleshnicy-dlya-vannoj/kronshtejny-dlya-stoleshnic/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если не возражаете, примите мой совет: используйте логику, разговаривая с моим мужем. Только логика может убедить его. Он принимает лишь факты и не верит тем, кто апеллирует к его эмоциям.
Вара Лаббэк отыскала взглядом дочь.
— Вы играете в го?
— Играл один или два раза, — вздохнул Эллис.
— Вы игрок какого класса?
— Содан.
— В самом деле? Прекрасно. А не сыграть ли вам с равным соперником, капитан? Если вы, конечно, не возражаете…
— С удовольствием, — ответил Эллис, чувствуя совершенно обратное.
Он был приятно удивлен, когда к нему подошла Реба Лаббэк и поставила доску го на маленький резной столик. Они спокойно уселись в углу на низенькие табуретки, вдалеке от суеты и шума гостей. Но во время игры Эллис невольно возвращался к мыслям о недавних событиях. «Правильно ли я вел себя с Окубо, примет ли он план Хавкена? Не слишком ли я был откровенен с Конроем Лаббэком, и не может ли это повредить нам? Интересно, что за новости принес Белков?»
Эллис попытался выбросить из головы мысли о том, что Лаббэк может выдать их властям Ямато, и ненадолго представил себе, что произойдет в случае успешного осуществления его планов. «Предположим, Ямато согласится выдать Дюваля и остальных оставшихся в живых. Что тогда? Разве они не убьют их, как только Эллис предаст Окубо в самый ответственный момент? Какие мучения придумают они для человека, чей брат уничтожил армию вторжения? Они приговорят Дюваля к страшной смерти».
Голос Ребы прервал его размышления.
— Ваш ход, капитан Стрейкер.
Он бездумно поднял белый камешек и чуть было не положил его на то же место. Увидев, как Реба нахмурилась, Эллис исправил ошибку. Она играла очень хорошо. Стрейкер загляделся на ее белые тонкие пальцы, когда она забирала один из его камешков. Он подумал, что, несмотря на застенчивость, она несомненно была очень смелой. Прядь каштановых волос выбилась из-под заколки, и она теребила ее, пытаясь сосредоточиться. С болью в сердце Эллис понял, что этот жест напомнил ему Янку. Бедная Янка…
— Атари.
— Я проиграл…
— Вы думаете о чем-то другом, капитан.
— Да. Простите.
— Наверное, вы не хотите играть…
— Нет, нет, — он взглянул ей прямо в глаза. — Скажите, кто научил вас играть в го?
— Отец, — простодушно ответила Реба и улыбнулась Эллису. — Он всегда уделял много внимания нашему образованию. Он очень умный человек.
— Я это заметил.
Она улыбнулась ему еще раз, и он почувствовал волнение.
— Отец любит приглашать друзей в гости. Он говорит, что от этого становится уютнее.
— Немногие люди имеют столь престижный круг друзей.
Улыбка погасла.
— Его положение имеет свои отрицательные стороны. В последнее время отец просто загружен работой. Президент — очень сложная женщина. Знаете, она отказывается выходить замуж, и отца это очень беспокоит. Алиса Кэн во многом опирается на отца, а у него в последнее время стало не очень хорошо со здоровьем.
Эллис знал, что уже в течение нескольких лет Лаббэк пытался устроить дипломатически выгодный брак Алисы с одним из принцев Китайской империи. Многим американцам была не по душе эта идея, но китайцы думали иначе. Однако Алиса Кэн почему-то испугалась такой перспективы и свела все к общим разговорам.
— Вы полагаете, что принц Фа Сиен был для нее достойной парой? — спросил Эллис.
— Не знаю, капитан. Дипломатия — сложное дело, и рассуждать о ней могут только сведущие люди.
Эллис обратил внимание на ее скромность.
— Да, вы правы. К тому же Президент — женщина, поэтому ей трудно вдвойне.
Стрейкер подумал о том, что две трети человечества рассматривают женщину как движимое имущество или средство обмена. Брак с целью решения политических проблем являлся нормой для дипломатических кругов. Со времени прибытия Люсии Хенри замужество Алисы Кэн приобрело еще большее значение.
— Вы думаете, она должна выйти замуж? — спросила Реба.
Эллис хотел откровенно изложить свои мысли, но потом решил, что этого делать не стоит.
— Я не могу этого утверждать. А ваше мнение?
Реба нахмурилась, и лицо ее приняло серьезное выражение.
— Замужество Президента — важный политический шаг. Если ее мужем станет американец, он поднимется на недосягаемую высоту и вызовет сильную зависть остальных. Если она выйдет замуж за китайского принца, то Американо попадет под чужое влияние. Если же она не выйдет замуж вообще, что не исключено, то в Американо останется много желающих занять вакантное место.
Эллис с интересом посмотрел на Ребу. На него произвело впечатление ее знание политических реалий. Но тут же он вспомнил, что разговаривает с дочерью Конроя Лаббэка, который преподал ей основы политической игры. У Стрейкера мелькнула мысль, что он многое может от нее узнать. Впоследствии это пригодится.
— Я думаю, — проговорил Эллис, — что в сложившейся политической ситуации Президенту нужно выйти замуж как можно быстрее.
— Вы так думаете?
— Да, потому что существует еще Люсия Хенри.
При упоминании имени Люсии лицо Ребы выдало ее душевное волнение. Эллису стало ясно, в чем заключается наибольшая опасность для Конроя Лаббэка. Если Люсия Хенри получит сильную поддержку, то Алиса Кэн уйдет в отставку, и в Американо усилятся прояпонские настроения. Это позволит Муцухито завоевать их страну без единого выстрела.
«Странно, — подумал Эллис, — почему я раньше никогда не догадывался о том, как действуют рычаги политической власти. Все выглядит очень просто. Источником власти является Президент. Сила остальных зависит от того, насколько им удалось приблизиться к Президенту. Конрой Лаббэк занимает в этом смысле самую выгодную позицию».
Стрейкер благодарил судьбу за то, что она привела его в особняк государственного секретаря. Нет места лучше для того, чтобы строить планы возмездия Ямато, а заодно и спасения Дюваля. Он попросил у Окубо два миллиона кредитов, но с Хавкеном договорился лишь об одном миллионе, доложив то же самое Лаббэку. Если удастся заполучить такую сумму, он многое сможет сделать. Но не стоит заглядывать слишком далеко в будущее и забывать, что в течение десяти дней его могут выдать японским властям. Ничего еще не решено. Нужно быть готовым ко всему. Он вспомнил слова Вары Лаббэк и понял, что должен быть очень осторожным.
Эллис и Реба вновь вернулись к игре. Он забрал у нее несколько камешков, и она надолго задумалась.
— Вы женаты, капитан? — неожиданно спросила Реба.
— Я был женат. Но моя жена недавно погибла…
— Простите. Я не знала…
Она замолчала и с сочувствием посмотрела на него. Эллису вдруг впервые захотелось рассказать о своем горе.
— Это произошло в то время, когда я находился в Нейтральной Зоне. Пси-шторм и предательство Ямато задержали наше возвращение. Только в Харрисбурге мне сказали, что моя жена и сын погибли в авиакатастрофе. Я все еще не могу осмыслить это до конца… Почему судьба поступила с ними так жестоко? В чем состояла их вина? Я много раз спрашивал себя. — Он почувствовал комок в горле и судорожно сглотнул. — Потом я перестал задавать себе вопросы, чтобы избавиться от боли и, возможно, от чувства вины.
— Вины?
— Меня не было с нею в ее последний час. — Он перевел дыхание. — Я, как и многие другие, верю в закон сохранения пси. Я чудом выбрался с Садо, и теперь за это приходится расплачиваться.
Она ласково положила руку ему на рукав. Эллис посмотрел на нее и улыбнулся, но в этот момент резкий смех отвлек его внимание. Он поднял голову и увидел Курта Райнера, взмокшего от пота, отхлебывающего из глиняной кружки пенистое пиво. Райнер вытер пухлые губы и убрал со лба прилипшую прядь волос. Он наклонился к ним и уставился на руку Ребы Лаббэк.
— Я вижу, ты не теряешь времени даром, — проговорил он пьяным голосом, словно не замечая Эллиса.
Она испуганно отдернула руку, но Райнер схватил ее запястье и крепко сжал. Она посмотрела ему в лицо.
— Ты сказала мне, что слишком устала, чтобы наблюдать, как я играю с Артом. Что же ты не познакомишь меня с этим игроком в го?
— Курт, это капитан Эллис Стрейкер, — произнесла она натянуто. — Он пришел к нам в гости по приглашению отца.
— А, астронавт… Скажи ему, кто я!
Реба оглянулась, ища глазами мать, которая пришла бы ей на помощь. Но той нигде не было видно.
— Капитан, это Курт Райнер из корпорации «Халид», — произнесла она, чтобы сдержать гнев Райнера. Эллису показалось, что в ее голосе таилось какое-то предупреждение.
— Кто вы? — сдержанно спросил он.
— Наследник имущества корпорации «Халид», — проговорил Райнер, глотая буквы и глядя мутными глазами на неподвижно сидящего Стрейкера. — Наша семья — одна из богатейших в Американо. А я — известный поэт, лучший игрок в поло и величайший любовник. Я привык, чтобы люди вставали, знакомясь со мной. Фактически я настаиваю на этом.
Эллис небрежно кивнул ему и отвернулся, испытывая отвращение к грубому вторжению и пьяному бахвальству Райнера.
— Встать, я сказал! — неожиданно заорал Курт.
Эллис остался сидеть на низком стульчике. Разговор о Янке истощил всю его воинственность. Он с омерзением посмотрел на Райнера, когда тот схватил доску го и стряхнул все камешки на пол. Возле них начали собираться перепуганные гости. Эллис с трудом сдерживался, не желая ввязываться в драку. Райнер опять схватил Ребу за руку.
— Скажи ему, чтобы он встал!
Она отвернулась от Райнера, но тот еще сильнее сжал ее руку. Она невольно вскрикнула от боли. Эллис мгновенно вскочил и приблизился к обидчику. Он легко освободил запястье Ребы, разжав пальцы Райнера.
— Осторожно! Вы причиняете ей боль.
— Как ты посмел тронуть меня! — заорал Райнер.
Внезапно он ударил Эллиса по уху, затем вцепился ему в горло. Стрейкер без видимых усилий сбросил руки противника и отшвырнул его в сторону.
— Эллис! — раздался суровый голос Хавкена.
За ним показался одетый в черное Конрой Лаббэк. Стрейкер отступил на шаг. Ухо звенело от удара. Он сжал кулаки, мечтая разорвать Райнера пополам, но вынужден был сдержаться хотя бы ради Хавкена. Музыка смолкла, и в гостиной повисла гнетущая тишина. Десятки глаз с любопытством наблюдали за разыгравшейся сценой. Лицо Райнера побелело от гнева, пухлые влажные губы нервно вздрагивали.
— Извинись немедленно! — вновь заорал он на Эллиса.
— Курт, успокойся, прошу тебя. — Реба подалась вперед и с мольбой посмотрела на Райнера.
Тот взглянул на Ребу и перевел взгляд на Эллиса.
— Отойди!
Она отошла, и Эллис непроизвольно сделал шаг навстречу Райнеру. Тот неожиданно повернулся и бросился к стене, на которой висела коллекция древнего оружия. Схватив тяжелый бронзовый кинжал, он медленно двинулся на Эллиса.
— Я заставлю тебя извиниться, — шипел Райнер, в приступе безумной ярости приближаясь к Стрейкеру.
Толпа гостей в ужасе шарахнулась в сторону. В этот момент в груди Эллиса словно сорвалась туго закрученная пружина. Он расправил плечи, бесстрашно взглянул на Райнера и пошел ему навстречу, как будто перед ним был самурай. Райнер не выдержал и бросился на Стрейкера, пытаясь проткнуть его кинжалом. Тяжелое лезвие рассекло воздух, Эллис сделал неуловимое движение корпусом и молниеносно перехватил руку противника. Он вывернул ее, резко распрямил и навалился всей тяжестью своего тела на локоть. Правая рука Райнера хрустнула от запястья до плеча, пальцы судорожно разжались, и кинжал с тяжелым стуком упал на паркет.
— Это тебе не бадминтонной ракеткой размахивать, сопляк! — прорычал Эллис и коротким движением ударил Райнера коленом в пах.
«Величайший любовник» издал сдавленный стон, сложился пополам, словно тряпичная кукла, и рухнул на пол. Тут же дюжина рук схватила Эллиса и оттащила от поверженного противника. Бледный Хавкен поволок его к выходу, изрыгая проклятия.
— Идиот! Устроил драку в особняке Лаббэка! Неужели не мог сдержаться?!
— Сдержаться? Какого черта! Этот сукин сын завелся первым!
— Что ты наделал! Ты хоть знаешь, кого ты только что изуродовал, безмозглая ты скотина?
— Ему еще мало досталось. Будь он на моем корабле, я бы его…
— Заткнись! Это любимец Лаббэка, Курт Райнер из корпорации «Халид». Он — часть аппарата, который управляет всем Американо. Тебе бы пришлось поцеловать его в задницу, если бы он попросил это сделать!
— Сильно сомневаюсь.
Они вышли на улицу. Ночной воздух освежил Эллиса и охладил его пыл. Он сел в подъехавший автомобиль и хлопнул дверью.
— Все! К чертовой матери! Я больше не могу, Джос. Слишком много для одного человека. Я не синтетический робот, — прохрипел Стрейкер, зло глядя на Хавкена.
— Пусть меня хоть повесят из-за этого недоноска, или из-за твоего долбаного корабля…
— Тебя не повесят, — спокойно возразил Хавкен. — И никого из нас не повесят, но не благодаря твоим стараниям.
— Что ты этим хочешь сказать?
— Конрой Лаббэк проглотил приманку. Белков появился очень кстати. Он принес новости от Кассабиана. Младший китайский принц Пи Ви дал положительный ответ сватам Алисы Кэн. Ты поведешь свои чертовые корабли.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Место действия: Садо
Мити услышала звук приземляющегося самолета и обрывки китайской речи. Она подбежала к окну. Это был Кацуми, прилетевший из Канадзавы. Мити с замиранием сердца увидела, что рядом с ним стоит тот самый американец, который несколько месяцев назад пытался задушить ее брата своими сильными руками. После этого случая Нисима распорядился казнить двух пленных во Дворце общественных наказаний. Дрожь пробежала по ее телу, когда она посмотрела на Дюваля. «Это не человек, а дьявол, — прошептала Мити. — Он пришел сюда, чтобы нарушить гармонию нашего дома. Зачем он преследует меня?..»
Она глядела в окно на земли отца, которые простирались до самого горизонта. Прямо перед ней лежали затопленные водой террасы с рисом и распаханные поля, на которых сотни рабов безостановочно мотыжили землю. К западу и югу находились большие минеральные озера Фукуока и Тиба, фабрики и промышленные области Хасэгавы. На юго-востоке у самой линии горизонта чуть дымились два действующих вулкана — Мацуяма и Фудзи-сан.
Хасэгава Кэни обустроил эту местность и правил в ней как великий хан. С рассвета до заката он обходил свои земли, наблюдая за ходом работ. Хотя Хасэгава стал теперь заместителем даймё, он не любил роскоши и одевался по-прежнему просто, но ходил всегда в сопровождении нескольких слуг и охранников, чтобы подчеркнуть свой сан. Он управлял людьми и делами с верой и справедливостью.
Мити оказали очень теплый прием. Весь дом собрался, чтобы встретить ее. Стол ломился от яств, которых хватило бы и на свадьбу. Ее посадили на место почетного гостя. Слуги, знавшие ее еще ребенком, непрестанно удивлялись, как она похорошела и выросла. Все суетились вокруг нее, точно возле невесты. Соблюдая ритуал, Мити низко поклонилась отцу. Он сильно изменился: располнел, поседел, а лицо стало бронзовым от загара. Тем не менее отец сохранил привлекательность.
Рядом с ним стояла ее мать Масэ. Мити поклонилась и ей. Теперь у Мити не оставалось сомнений в том, что тяжелая болезнь матери, о которой шла речь в письме, была лишь предлогом, чтобы выманить ее из Киото. Теплая атмосфера разлилась по дому как ароматное сакэ. Сверкавший на солнце особняк выглядел восхитительно. Потемневшие от времени брусья подчеркивали его строгий облик. Дом окружала широкая дорожка, выложенная серыми камнями. Неподалеку находился бамбуковый сад с речкой и маленьким водопадом, изливавшимся в бассейн с ярко-зеленой водой. Ветер покачивал на шесте герб Хасэгавы — красный восьмиугольник на черном фоне.
Яо Вэньюань, китайский посредник Хасэгавы, разговаривал с Кацуми. Путешественники, прибывшие сюда по приказу даймё, вышли из военного самолета, огляделись и положили оружие на землю. На втором самолете они привезли с собой группу китайцев с некрасивыми плоскими лицами. Китайцы уселись на корточки и что-то непонятно лопотали на своем мелодичном языке. Стояла жара. Моку, на котором снова ездил Кацуми, хвостом отгонял назойливых мух. Неподалеку стоял американец — босой, лохматый, одетый в тряпье.
— Почему Кацуми привез его сюда? — обратилась Мити к матери, указывая на американца.
— Яо говорит, что варваров привезли сюда в распоряжение крупных землевладельцев, чтобы они присматривали за китайскими рабами.
Хасэгава Масэ была доброй женщиной и всегда терпеливо отвечала на вопросы дочери. Дочь унаследовала ее прекрасную внешность. Хотя Масэ было уже далеко за сорок, она сохранила роскошные черные волосы и стройную фигуру. Она ежедневно купалась в бассейне и ездила верхом. Хасэгава Масэ с удовольствием помогала мужу вести хозяйство и управлять имением. Мити вспомнила, как отец рассказывал ей о том, с каким трудом осваивали они эти дикие земли, строили дом, распахивали поля, сажали рис. Теперь здесь круглый год растут овощи и фрукты, кругом чистота и порядок.
— Но почему гайдзинов, этих ужасных пленников, селят рядом с нами? — недоумевала Мити.
Она с неприязнью рассматривала американца, обмахиваясь своим любимым веером из белой бумаги и бамбука.
— Это он, тот самый, — неожиданно проговорила вслух Мити.
— Что значит «тот самый»? — спросила Масэ.
— Я запомнила его. Он пришел вместе с процессией даймё из Ниигаты. Это один из тех пленных американцев, кажется, их главарь. Но что он тут делает?
— Видишь ли, Мити, твой брат выполняет приказ даймё, который распорядился поделить пленных между землевладельцами. Вполне естественно, что твоему отцу отдали главного, их предводителя. Но какое это имеет значение? Здесь он будет подчиняться отцу и выполнять ту работу, которую ему укажут.
Мити опять вспомнила о том, как этот американец чуть не задушил ее брата, но почему-то не стала рассказывать об этом матери. Они спустились вниз поприветствовать Кацуми, который отдавал приказы самураям о размещении китайцев. Увидев мать и сестру, Кацуми замолчал и подошел к ним, оставив свои обязанности. Он поклонился матери и улыбнулся Мити.
— Мама, к сожалению, я не могу сегодня остаться. Понимаете, это официальный визит.
— Да, конечно. Но ведь вы не откажетесь попить с нами чаю, Кацуми-чан? Ваши люди могут поесть на кухне, а китайцы останутся в саду с Яо.
Она употребила родственное обращение «чан», чтобы сын почувствовал себя дома и, возможно, позволил себе немного отдохнуть.
— Мне нужно поговорить с отцом. Срочно.
Она кивнула и сложила руки в знак окончательного решения.
— Тогда мы выпьем вместе чаю, потому что отец уехал в Осаку, на противоположную сторону озера Тиба, и вернется не раньше сумерек.
Американец уселся немного поодаль на краю каменного желоба, покрытого мхом. Положив ногу на ногу, он зачарованно смотрел на китайцев, стоявших в дальнем углу открытого двора у большой сосны. Некоторые носильщики пили воду из фляг, другие — курили черепаховые трубки, зажимая при этом носы.
— А что делать с пленным? Его не нужно заковывать? — спросила Масэ.
Мити украдкой взглянула на мать.
— Он не пленный, мама, — ответил Кацуми. — Американец хорошо работал последние четыре месяца. Он поручился за своих соотечественников и убедил их действовать законно. Нисима дал ему немного свободы и возложил на меня ответственность за его здоровье и безопасность. Я попрошу отца поручить американцу какую-нибудь полезную работу, чтобы он забыл о своих пиратских замашках.
Кацуми старался не смотреть на Мити, пока рассказывал матери об американце. Брови Масэ поднялись при слове «пиратских».
— Вы сказали — «пиратских замашках»? А Мити-сан говорит, что он опасен.
— Только когда его обидят.
— Откуда я знаю, что может обидеть варвара?
— Позвольте ему выпить с нами чаю — и можете спросить об этом у него самого.
— Чаю? К сожалению, я не могу впустить гайдзина в дом вашего отца. Он осквернит жилище — у нас исчезнет ва, и мы в течение семи лет не будем знать покоя.
— Он не гайдзин, — возразил Кацуми, — и не осквернит наш дом. Американец не сдавался, его взяли в плен силой. Я сам это сделал. Но он сохранил честь, поэтому он наш гость.
— Сожалею, но от имени отца я не могу позволить ему войти в наш дом.
Масэ поспешно ушла, распугав китайцев. Мити взглянула на брата и увидела, что тот улыбается.
— О Кацуми-сан! Вам не следует нарочно огорчать мать. Пожалуйста, скажите, зачем вы привели его сюда.
Он с раздражением взглянул на нее.
— Мити-сан, я так устал.
— Ну пожалуйста, расскажите мне!
— Я уже говорил, что назначен его охранником. Куда еще мне следовало его привести?
Она резко захлопнула веер.
— Кацуми-сан, но ведь он пытался убить вас!
Он пожал плечами.
— Это еще ни о чем не говорит. К тому же он не гайдзин. Американец происходит из семьи с высоким положением, что-то вроде наших самураев, я думаю.
— Извините, но там нет самураев.
Глаза его беспокойно забегали, а легкомысленные нотки в голосе исчезли.
— Мити-сан, не допрашивайте меня.
— Простите, но я теперь не чувствую себя в безопасности. Зачем вы привели его, брат? Ведь именно вы предупреждали меня о том, чтобы я не подходила к нему. И оказались правы. Он пытался убить вас. А теперь вы приводите его сюда. Он такой же, как и все пленники. Почему вы изменили свое мнение о нем?
— Это естественно. Он должен находиться под наблюдением. Здесь самое лучшее место. И я заметил, как вы несколько раз смотрели на него.
Он произнес это небрежно, но Мити вспыхнула, спрятав лицо за веером, и отвернулась от брата, чтобы тот ничего не заметил.
— И как же я смотрела на него? — с трудом произнесла Мити.
— Как женщина, которая слишком много времени провела на борту межпланетного корабля в окружении мужчин.
Она не поверила своим ушам, потому что Кацуми-сан, ее брат, не смел так думать и разговаривать с ней подобным образом. Стыд охватил ее, и она поспешно направилась прочь.
— Вы куда?
— Я не могу здесь оставаться.
Он пошел следом и догнал ее на середине лестницы. Он улыбался, но голос его звучал почти умоляюще.
— Простите, Мити-сан. Это глупая шутка. Если хотите знать, даймё сам приказал мне привести сюда американца, потому что тот разбирается в сверхоружии. Он знает, как его изготовить. Даже сестра такого незадачливого шутника как я должна понимать, насколько это важно. Вы знаете, у всех нас есть гири — обязанность перед господином, и тю — священный долг перед императором. Что бы мы ни делали, мы лишь выполняем свой долг перед Сыном Небес!
«Что вы читаете мне прописные истины, как маленькой?» — хотела воскликнуть Мити, но сдержалась.
— Кацуми-сан, скажите, что вас так беспокоит? Почему ваш голос звучит так печально? — тихо спросила она брата.
— Нисима… Он уверен, что вы могли бы… могли бы попытаться завоевать доверие американца. Ради чести семьи. Ради Ямато!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Он лежал на соломе, уставившись на щели в крыше конюшни, сквозь которые просачивался свет. Мухи жужжали возле его головы и садились на засохшую кровь от укусов, которая выступала на лице и руках. Назойливые насекомые сводили с ума, и он отгонял их с трудом, потому что все его тело болело и ныло. Он надел кольцо, которое передал ему Чамберс, — кольцо Эллиса с раскинувшим крылья орлом. Оно как раз подошло на средний палец, и теперь Дюваль гордился тем, что открыто носит его, не боясь своих конвоиров.
Первый день в поместье Хасэгавы прошел напряженно. Стрейкер был уверен, что его жестоко покарают за нападение на Кацуми, но вместо этого его отвели на кухню и подали чашу с лапшой и тонко нарезанный весенний лук в горячем бульоне. Еду принесла дрожащая от страха служанка, которой рассказали, что на кухне у них поселился страшный гайдзин. Суп оказался пересолен, но в нем плавали кусочки сырой картошки, которые Дюваль выудил и моментально проглотил, облизывая пальцы. Самурай, наблюдавший за ним, сказал, что это блюдо называется токэноко. Перед ним поставили маленькую чашку с водой.
— Готисисама, — проговорил он вежливо.
Дюваль дотронулся кончиками пальцев до губ, показывая, что ритуал еды закончен. В Американо это не принято, а здесь, у японцев, все поведение людей, каждое их слово, жест и даже взгляд были подчинены ритуалу. Стрейкер со страхом думал об ожидавшем его ритуале наказания. Больше всего его беспокоил вопрос, как сохранить достоинство и остаться после этого в живых.
Дюваль обвинял себя в том, что ему не удалось спасти от жестокой расправы Рона Хоула и Джерри Уолса. Зато он уговорил даймё помиловать остальных пленных. Стрейкер убедил Нисиму в том, что из американцев выйдут хорошие носильщики, не хуже китайцев. А для многих самураев было бы престижно иметь таких образованных слуг, которые вскоре выучат основы языка и усвоят почтительные манеры. Он поручился за своих соотечественников, и даймё согласился.
Дюваля удивило лишь то, что Кацуми не потребовал от Нисимы расправы над ним. Вместо этого лейтенант взял его под свое попечение и теперь зачем-то отвез в поместье своего отца в Тибу. «Чего этот ублюдок от меня хочет? — спрашивал себя Стрейкер. — Как еще они могут оказать на меня давление? Теперь мои соотечественники поодиночке распродаются самураям по всему континенту, и я больше за них не отвечаю. Что бы они со мной ни сделали, я не раскрою им ни одного настоящего секрета».
Дюваль не знал, что ожидало его в поместье Хасэгавы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
 вино вальдеоррас 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я