научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/tumby-dlya-vannoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она завиляла хвостом; Хенри погладил ее по спине, а затем отодвинул ногой. Не в силах больше сдерживать нетерпение, Ле Гран собрался с мыслями и вышел навстречу Хальтону. Вице-президент сделал два шага в его сторону.
— Ну?
— Хальтон…
— Вы были у Президента? Она собирается проводить выборы?
— Президент слушает пьесу своих крестников. Я только что от нее.
Хенри всматривался в Ле Грана в поисках ответа на мучавший его вопрос, но Отис неожиданно напустил на лицо выражение непробиваемой тупости.
— Вы сказали ей, как обещали?
— Я? Да… сказал.
Хенри разволновался еще больше.
— Продолжайте, Отис! Она собирается проводить выборы или нет?
Ле Гран тяжело вздохнул.
— Сожалею, Хальтон. Она не будет утруждать себя этим.
— Не будет утруждать себя этим?!
Хенри открыл рот, глаза его забегали и остановились на улыбающемся лице Ле Грана. Он невольно сделал шаг вперед и сжал тяжелую рукоятку пистолета. Но прежде чем Хенри успел излить свою ярость за предательство, Ле Гран поднял руку.
По этому сигналу из-под арок появились три синтетика с поросячьими лицами, одетые в небесно-голубые комбинезоны. Они подошли к своему господину с оружием в руках. Синтетики, казалось, были изготовлены специально для разделки туш в мясной лавке. Хальтон Хенри почувствовал, как стальные лезвия уперлись в его грудь. Он повернулся, не говоря ни слова, и направился обратно к самолету, зная, что ошибку еще не поздно исправить, если ему удастся убедить Уотерса и Уэстерленда в течение недели, и на помощь им придут полки Харуми.
«Если! Если! Если!» — слова отдавались в голове болью. Он пытался взять себя в руки и сосредоточиться. «Ле Гран заплатит за это собственной жизнью! — гневно говорил себе Хальтон. — Я уничтожу всю его семью, всех друзей и близких, ни для кого не сделаю исключения. Они все мне заплатят, как когда-то заплатила моя сестра».
Возле самолета у него начался приступ кашля. Чей-то далекий, холодный и пугающий голос как будто разговаривал с ним. Хенри задыхался, ловил воздух ртом, пытался заглушить его, не желая слушать. Но веселый голос, в котором он различил интонации Ле Грана, сообщил ему, что причина, по которой он не может дышать, в том, что он уже заперт внутри замороженного гроба.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Эллис Стрейкер лежал на мягкой траве. Он дремал, наслаждаясь тишиной, и держал в объятиях обнаженную Ребу Лаббэк. В этом уединенном уголке поместья Шатто над их головами идиллически покачивались тяжелые зеленые ветви каштана, пропуская теплые солнечные лучи, скользящие по их телам. «Наверное, так выглядит рай, — лениво думал Эллис. — Девушка и мужчина, не спавший с женщинами почти два года».
Ему казалось, что все тягостные мысли, все неразрешимые проблемы незаметно растворяются в волшебном золотом сиянии. Он нежно провел рукой по ее упругому телу и задумчиво посмотрел ей в глаза. Эллис чувствовал, что Реба хотела бы задержать это мгновение навсегда.
Но когда она укрылась и заговорила, очарование оказалось нарушенным, а слова вернули его обратно в реальность. Эллис вспомнил, что они — всего лишь незначительные фигуры в безумной игре, и что это не рай, а укромный уголок возле Лексингтона.
— Тебе грозит серьезная опасность, если Курт узнает о том, что произошло между нами.
— Он безобидный дурак.
— Курт редко руководствуется разумом, Эллис, но он далеко не дурак. Райнер сначала делает, а потом думает. Он уже ненавидит тебя за то, что ты с ним так расправился. Он тебе этого никогда не простит.
Эллис заметил грусть в глазах Ребы и взял ее за руку.
— Давай не будем о нем.
— Он может навредить тебе. Курт очень богат, у него могущественные союзники. Он может выследить тебя и в любое время нанести удар.
— Не беспокойся. Пока я живу в особняке Лаббэка, он мне ничего не сделает. Я ему уши оборву, если…
Реба не дала ему договорить. Она приподнялась и оперлась о локоть.
— Ты ничего не понимаешь! Отец может загнать тебя, как скаковую лошадь, или сослать на Юкон, если вообразит, что ты и я…
— Ты жалеешь, что мы пришли сюда?
— Нет. Как ты мог такое подумать… Но наша любовь — во власти могущественных сил. Многие сочли бы, что мы только что совершили страшное преступление.
Он стиснул зубы, лицо его напряглось.
— Я — мужчина, а ты — женщина. В чем же наше преступление?
— Я говорила тебе, что отец хочет, чтобы я вышла замуж за Райнера. Этого достаточно, чтобы сослать тебя на Юкон.
— Это невозможно. Во всяком случае, до тех пор, пока я ловлю в свои сети посла Ямато.
— Да. На некоторое время это обезопасит тебя. Но такое положение недолговечно. Что, если…
Она внезапно замолчала, увидев, что он смотрит на нее и протягивает руку к ее лицу. Она позволила ему дотронуться пальцем до ее бледных веснушек на переносице. Эллис почувствовал, что она действительно боится за него.
— Это бессмысленный разговор, — мягко сказал он. — Вся твоя жизнь ограничена предположениями «что, если». Астронавты учат, что бытие пронизано пси, течение его приносит события. Во всех нас есть сила. Если мы ее увидим, она поможет нам преодолеть трудности и достичь цели.
Она доверчиво посмотрела на него.
— Ты веришь в это?
— Да.
Она, казалось, была изумлена.
— Значит, мужчины и женщины встречаются не случайно?..
Он улыбнулся в ответ и нежно провел ладонью по ее гладкому телу, которое чуть вздрагивало от его ласк.
— Нет ничего случайного в мире. Все предопределено в космических пространствах, среди звезд, мимо которых я веду корабль.
— Тот корабль, который вскоре разлучит нас?
— И это тоже не случайно.
Эллис замолчал. Мысли его обратились к брату и к клятве, которую он себе дал. Течение пси стремилось перенести Эллиса обратно в Нейтральную Зону. Он чувствовал силу этого течения, ощущал его правоту и знал, что если будет все время думать об опасности, то начнет противоборствовать этой силе. «Не сопротивляйся, — слышал он иногда по ночам спокойный голос, напоминавший голос его матери. — Ты разделил свою верность на несколько частей. Не надо было этого делать».
В последнее время Эллисом овладело нетерпение. После нескольких месяцев ожидания нужно было действовать — лететь в Нейтральную Зону и идти навстречу судьбе — разыскать брата, искупить свою вину за его плен. Он рассказал Ребе о том, как Дюваль спас его от смерти в последний момент, а сам остался на Садо. Она поняла его желание найти брата и прониклась силой и страстью, которые руководили Эллисом.
— На кого похож твой брат? — спросила она, ласково положив руку ему на грудь; ее душистые волосы коснулись его лица.
— Он брюнет. Моложе меня и на фут ниже. Дюваль пошел в мать, а я — в отца.
— Наверное, Дюваль мягкий человек?
Эллис улыбнулся.
— Он настоящий мужчина и всегда готов это доказать. Но ты отчасти права. Он спокойнее, чем я, более терпелив с дураками и изощреннее в хитростях.
— Я вижу, ты его очень любишь.
— Да. Он — единственный из всех моих родственников, оставшийся в живых. Моя мать умерла, жена и сын разбились, отец погиб за свои экспансионистские убеждения во время мятежа в Филадельфии. Он занимался торговлей и был настоящим авантюристом и сорвиголовой. Отец не захотел подчиниться распоряжениям Люсии. Он не знал, что такое смирение, и никогда не проповедовал его ни мне, ни Дювалю. В трудные времена он не сменил убеждений и открыто вышел с протестом против засилия Ямато. Полиция неожиданно открыла огонь…
— Он был патриотом и борцом за идею?
— Да.
— Ты тоже станешь мучеником, если допустишь ошибку с Окубо.
Эллис сел, почувствовав холод в груди.
— Ты так думаешь?
— Мой отец просто использует тебя. Судьба одного человека для него мало что значит, когда речь идет о благополучии сектора. Ты — незначительная фигура, Эллис. Я уверена, что он выбросит тебя на свалку, как только ты станешь ему не нужен. Его цель — управлять Американо, как ты управляешь своим кораблем. — Реба протянула руку и коснулась груди Эллиса. — Знаешь, крупные политики часто используют аллегории. Это влияние наших соседей — Византии, Греции. Когда я была ребенком, отец рассказывал мне, что в Ямато проводят параллели между структурой Американо и анатомией человеческого тела. Президент — это голова, государственные министры — глаза, которые никогда не мигают и не закрываются, пресса — уши, которые слышат все жалобы, вооруженные силы — это плечи и руки, которые несут на себе бремя войны и мира и защищают голову, промышленные корпорации — туловище, грудь и брюшина со всеми их органами. Но люди — люди в самом низу. Это ноги, на которых все держится.
— Интересная аллегория. Но почему ты не говоришь прямо, что у тебя на душе?
— Когда ты закончишь дело, отец устранит тебя, как ненужную помеху. Будь осторожен… Над чем ты смеешься?
— Я подумал о твоей аллегории. Интересно, а кто находится в заднице? Наверное, Курт Райнер?
Она нервно рассмеялась, но смех неожиданно оборвался.
— Мы должны верить. Только в этом случае мы победим.
Реба посмотрела на Эллиса и задумалась. Будущее грозило им неизвестностью. Сегодня Алиса Кэн отдала приказ арестовать вице-президента. Если Хенри удастся схватить, его будут судить и накажут за измену. Если же ему удастся пробраться во внешние системы, война неизбежна.
Когда они возвращались обратно в Шатто, невдалеке послышался гром и первые капли дождя ударили по листьям каштанов. Эллис хотел, чтобы это волшебное лето никогда не кончалось. Но идиллия золотых солнечных дней без забот и волнений не могла продолжаться долго.
По дому разнесся слух, что Хальтон Хенри не подчинился приказу Президента и тайно бежал. Еще до наступления вечера Эллис узнал, что Конрой Лаббэк приказал ему немедленно возвращаться в Харрисбург. Необходимо было срочно подготовить к вылету эскадру кораблей.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Дзиро Ито прибыл в Линкольн днем и направился прямо в Белый дом. Он привез срочное сообщение для Лаббэка. Ито быстро шел по коридору, не обращая внимания на охрану, пытавшуюся его остановить. Дзиро Ито отыскал Лаббэка на заседании пленарной сессии Комитета. Он вошел в комнату, отделанную дубом и мрамором. Лаббэк, Николай Белков, Рейч Садлер и Эрлз сидели по одну сторону стола. Напротив расположились Дэвен Зенц, Ле Гран и его сторонники. Лаббэк успокоил охрану и взглянул в каменное лицо Дзиро Ито. «Срочные новости, — подумал государственный секретарь, — и наверняка плохие». Ито коротко кивнул.
— Господин секретарь, сообщение с Дакоты. Люди генерала Уотерса в форте Несби отказались выполнять присягу.
— Когда?
— Три дня назад, четырнадцатого ноября. Их возглавляют генерал Калросс и около сотни офицеров.
— Это означает начало новой гражданской войны, — проговорил Лаббэк деревянным голосом.
Лаббэк знал: молодые офицеры не могли простить Алисе Кэн, что она лишила их всякой политической значимости. Теперь они хотели отомстить ей за потерянный престиж. Армия мятежников должна значительно вырасти по пути к Либерти.
— Уже готовятся части для захвата Нью-Йорка, — продолжал Дзиро Ито. — По всей границе людей призывают в армию. Порт Фриско Калифорнии-2 захвачен.
— Люсию нужно немедленно арестовать, — озабоченно проговорил Зенц. — Прикажите гвардии заняться этим немедленно.
— А как обеспечить безопасность Президента? — спросил Ле Гран.
— Мы займемся этим. — Пальцы Лаббэка забегали по клавиатуре компьютера. — Район Колумбии — самое безопасное место для Президента. В населении столицы мы можем быть уверены по крайней мере на девяносто процентов.
— Вы полагаете, что восстание распространится и на Либерти? — спросил ошеломленный Садлер.
— Я не поручусь за своих людей, — проговорила генерал Эрлз, потирая руки от волнения. — Шестьдесят тысяч взводов размещены здесь на квартирах, но я не могу гарантировать, что они подчинятся приказам. Давайте попробуем наладить переговоры, чтобы немного охладить пыл мятежников. Затем, возможно, огонь сам погаснет.
Ле Гран усмехнулся и высокомерно посмотрел на Эрлз.
— Конечно, они сразу же сложат оружие, успокоятся и разойдутся по казармам, — проговорил он язвительно.
— Я военный человек и реалистка! — возразила Эрлз.
— Мы перед лицом гибели, — прервал завязавшийся спор Лаббэк. — Возможно, через десять дней Линкольн столкнется с армией Ямато. Они не должны застать нас врасплох!
— Донесения сообщают, что отряды Харуми собираются на Гуаме, — сказал Ито.
— Где посол Ямато? — обратился Лаббэк к Эрлз.
— Пока что в Линкольне.
— Президент должна срочно переговорить с ним.
— Пусть она вызовет в суд еще и Уотерса вместе с этим сукиным сыном Уэстерлендом, — оскалился Ле Гран. — Она уже обвинила Хальтона Хенри, и посмотрите, что из этого вышло!
Время от времени различные фракции вызывали в Линкольн. Если их подозревали в неверности, и от них исходила хоть малейшая угроза, их удаляли от опасных союзников.
— Повстанцы из армии не прибудут в Линкольн по просьбе Президента. Конечно, на это не стоит рассчитывать. А вот Окубо обязан посетить Белый дом, чтобы встретиться с Алисой, — твердо проговорил Лаббэк, взглянув на собравшихся.
Он неожиданно пронзил взглядом Ле Грана.
— У Хальтона Хенри было время, чтобы раскаяться в том преступлении, в которое вы его вовлекли, господин Ле Гран. Именно вас я считаю ответственным за то, что вице-президент Американо стал предателем. И вы заплатите за ваши гнусные интриги!
Ле Гран вскочил на ноги.
— Конрой, вы грязный лжец! Я не виноват в том, что Хенри организовал восстание. Ваша голова напичкана дерьмом собственных интриг, поэтому вы подозреваете всех подряд!
Лаббэк в душе испытывал удовлетворение от грубого взрыва Ле Грана. Он произошел именно сейчас, когда заседание Комитета записывалось на пленку, так что останется зафиксированным. Бурная реакция Ле Грана, которую он не смог сдержать, говорила о том, что Отис сильно обеспокоен.
Если Президент проявит милосердие и сохранит жизнь Хальтону Хенри, планы Ле Грана рухнут. Как ужасен будет его страх перед местью Хальтона! Ле Гран сделал ставку на падение вице-президента. И хотя Хальтону пришлось уже многое потерять, Ле Гран еще не выиграл.
Мысли Лаббэка были безжалостны. Он переглянулся с Белковым, а затем посмотрел на Ле Грана. «Ветка Отиса уже согнута и скоро переломится, ветка Люсии упала на землю, Хальтон почти распилен! Почти… Теперь очередь повстанцев армии Уотерса и Уэстерленда. Этих я расщеплю пополам!» Лаббэк успокоился и повернулся к своему союзнику Рейчу Садлеру, губернатору Пограничных Миров.
— Президент надеется увидеть Хальтона Хенри побежденным, но не сломленным. Что вы думаете по этому поводу?
Садлер, шестидесятилетний сухопарый старик, взглянул в упор на Лаббэка из-под густых бровей.
— Конгресс смотрит на это иначе. Он — предатель!
— Дайте Президенту самой разобраться в этом деле, — понизил голос Лаббэк. — Если вы поддержите ее, я уверен, вас назначат наблюдателем за финансовой деятельностью Зенца.
— Вы, кажется, полностью уверены в победе, — улыбнулся Садлер, давая понять, что он принял предложение.
— Да. — Лаббэк обернулся и подозвал Дзиро Ито — тот быстро подошел к нему.
— Доставьте это послание немедленно в мой особняк в Линкольне: пусть капитан Стрейкер приступает к осуществлению плана Хавкена. Он поймет, о чем идет речь. Харрисбург и Норфолк привести в полную боевую готовность. Но военный флот не должен трогать корабли Хавкена, они остаются в моем распоряжении. Понятно?
Дзиро Ито поклонился и поспешно вышел, все еще мокрый от пота. В его перчатке лежал запечатанный приказ Лаббэка.
Конрой Лаббэк погрузился в глубокие размышления. «Хорошо, — думал он, — пришло время прижать Ле Грана к стенке. Он слишком много разъезжал по стране в этом году, напыщенный как индюк. Но ему не удалось вновь снискать расположение Президента. Неделю назад он прилетел на Либерти на своем бристольском самолете и сразу же направился в Белый дом, чтобы встретиться с Алисой.
Этот подлец сказал ей, что у него есть точные сведения о моих сепаратных переговорах с императором. Теперь он обозвал меня лжецом в присутствии всего Комитета. Ле Гран слишком высокого о себе мнения и заслуживает того, чтобы ему напомнили о его истинном положении. Что может быть лучше, чем показать ему тот контракт?»
Лаббэк вспомнил день капитуляции Хальтона Хенри. Курьер доставил ему президентскую повестку, и тот принял ее, словно это была гадюка. В тот роковой летний день, когда в поместье Шатто Ле Гран захлопнул капкан, Хальтон сбежал обратно в Линкольн, а оттуда в свое укрепленное имение в отдаленной системе Оссининг. В бешенстве он начал сшивать разрозненные лоскуты своего лопнувшего плана. Сначала ему казалось, что он погиб и ничто уже ему не поможет. Но по мере того, как листья в кленовых лесах превращались из золотисто-желтых в багрово-красные, в нем постепенно крепла уверенность, что он можно еще продолжить борьбу. В это время Кассабиану удалось перехватить коммюнике, написанное Уотерсом и Уэстерлендом, из которого следовало, что они поддерживают Хенри.
Люсия, исполненная негодования по поводу ее домашнего ареста, придала Хальтону смелости. В то же время барон Харуми откладывал отправку своих войск. Вопреки обстоятельствам, письма Окубо убедили Харуми, что рискованный перелет через корейские орбиты возможен еще до наступления зимы — с американской помощью, которую гарантировал посол. В результате давления Ямато на марионеточные правительства те согласились вычеркнуть имя Алисы Кэн из списка признанных глав правительств и настроить своих подданных против нее. Это грозило сильно поколебать престиж Президента.
Как только у Хальтона Хенри появилась возможность добиться успеха, Лаббэк переговорил с Алисой Кэн. Затем он отредактировал документ новой президентской повестки, составив его в более мягкой форме, чтобы внушить Хальтону, будто Президент согласна на перемирие. Хенри заколебался. Через несколько дней все уже было готово. Хенри задерживался в Оссининге, ссылаясь на затруднения с транспортом.
— Тяни время! — внушала ему Люсия с Либерти. — Заставь Алису ждать!
Хенри хрипло сказал своему секретарю:
— Передай курьеру, что я не могу сегодня покинуть планету. Я прилечу через три дня. Нет, через четыре. Скажи, что я сделал все возможное, чтобы пойти на уступки…
Потом он сказал Уотерсу:
— В Оссининге я нахожусь в безопасности. Здесь я смогу собрать двадцать тысяч отрядов, и у нас есть несколько кораблей. Если мне удастся протянуть еще хотя бы неделю — я спасен. О Боже, помоги мне!
Шпион Лаббэка рассказал ему, что тремя днями позже Хенри побелел, как полотно, и закашлялся, когда, сломав печать со второго послания Президента, прочел настоятельное требование явиться в суд. «Я не привыкла получать подобные ответы», — писала в гневе Алиса Кэн, требуя, чтобы он приехал. Немедленно! На корабле, который она за ним послала.
Он дважды прочитал ужасное требование, наблюдая, как экипаж нетерпеливо топчется во дворе. Огромное брюхо военного корабля нависало над его домом, заслоняя небо. Перед ним стояли два лейтенанта, одетые в форменные куртки из голубой кожи. Вид у них был очень решительный. Отчаяние охватило Хенри, когда он спешно сжигал свое послание Уотерсу на Дакоту с приказом начать восстание.
— Я отправляюсь на Либерти, чтобы сдаться на милость Президента, — сказал он Уэстерленду по видеосвязи.
Уэстерленд находился на орбите.
— Ты еще можешь довести дело до конца!
— Нет!
— Трус! Предатель! Ты погубишь нас всех!
Когда экран погас, его собственные охранники пытались остановить его. Они преградили ему дорогу, но он оттолкнул их. Бледный, измученный приступом удушья, Хальтон Хенри взобрался на борт «Портленда». Он прибыл в Белый дом и бросился в ноги Алисе Кэн с жалким раскаянием. Она кричала на него, беспощадные угрозы градом сыпались на его голову. Кровь стыла у него в жилах. Он молил ее о прощении, сваливая всю вину на Ле Грана, который обещал ему отстранить Лусию и гарантировал успех.
Хенри задыхался от кашля, постоянно ощущая на руках холодную сталь наручников, напоминавших ему о цене, которую он теперь должен заплатить. После всего этого Лаббэку не составило труда отобрать у несчастного Хенри контракт о контроле над корпорацией «Халид», который он подписал с Ле Граном.
«Стоит ли мне сцапать Ле Грана сейчас? — спрашивал себя Лаббэк, чувствуя, что теперь ему подвластно все. — Стоит ли показать ему копию контракта? Это все равно, что показать его смертный приговор. В то же время контракт — это веское доказательство его вины в случае выпада в мою сторону. Пожалуй, нет. Следует обождать. Я сохраню ему жизнь, пока мне это нужно». Он подумал еще раз о пучке веток для растопки камина, который он показывал Николаю Белкову. Осталась последняя ветка — Эллис Стрейкер.
Следующее письмо будет отправлено барону Харуми. Дипломатическое послание попадет к нему при полной секретности через корейского доверенного Ы То Мэна. В нем будет сказано, что эскорт барона Харуми, снаряженный для его отрядов, повернется против него и нападет на войска вторжения.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Место действия: Калифорния-1
Хавкен увидел корабль «Конституция», выходящий на орбиту ближайшей планеты в системе Калифорния-1.
«Конституцию» сопровождали четыре других корабля в четыре тысячи тонн каждый. Они курсировали вдоль границы Корейской системы. Все корабли принадлежали Хавкену и были куплены во время удачного посещения Европы этим летом. Корабли передвигались быстро, словно налегке.
Хавкен знал, что на них нет и не будет груза. Каждый корабль нес на борту тяжелое вооружение — лазерные и гравитационные установки. Уменьшенная масса делала корабли более маневренными и позволяла им в случае необходимости стремительно выходить на орбиту и неожиданно открывать огонь.
Хавкен прилетел, чтобы переговорить с Эллисом, и остановился в порту одного из спутников неподалеку от Лос-Анджелеса. Спутник казался совсем крошечным по сравнению с гигантской газовой звездой, сплющенной на полюсах. Его потрескавшаяся поверхность была холодной и мрачной, спутник находился довольно далеко от планеты. Индекс оказался чрезвычайно низким — такого Хавкену еще не приходилось встречать в своей практике.
— Добро пожаловать на борт, командор, — произнес Эллис традиционное приветствие.
— Спасибо, Эллис.
— Есть какие-нибудь новости с Либерти?
Хавкен посмотрел на Стрейкера, а затем осторожно оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости никого больше не было.
— Новости есть, но они тебе не очень понравятся. Однако сначала я бы хотел выслушать твой доклад.
Они поднялись на капитанский мостик. Эллиса встревожила сдержанность Хавкена. «Мне не о чем докладывать, и ты это знаешь, — думал Стрейкер. — Мне осточертела эта планета, похожая на гнилой мандарин. Двенадцать дней я кружу возле нее — и все безрезультатно. Вероятно, ты хочешь поговорить об этом. Хорошо. Но мне не очень интересно, что вбил тебе в голову Кассабиан и какова теперь его позиция. Но как дела у мятежников? Из-за отсутствия информации у меня могут возникнуть осложнения. И ты это прекрасно знаешь».
— Японцам уже сообщили, что мы здесь, — проговорил Эллис. — Либо они прилетят на разведку, когда будут готовы, либо вообще не появятся. Проклятье, как бы мне не пришлось гоняться за ними вдоль всей границы!
Хавкен посмотрел на него и ловко засунул большой палец за пояс.
— А тебе не кажется, что они догадываются о том, что приготовлено для них в твоих отсеках? — проворчал командор. — Может быть, этим объясняется их отсутствие?
Эллис бросил на него быстрый взгляд. С тех пор, как две недели тому назад он получил приказ Лаббэка, его не оставляла мысль о разгроме отрядов Харуми, за который заплатил Окубо. Посол передал ему деньги и запечатанное коммюнике, чтобы вручить его эмиссару Харуми. Половина кредитов пошла Хавкену, а остаток через Реда Боуэна был отправлен в Харрисбург Джону Уюку. Нераспечатанное письмо к Харуми лежало в кабинете Эллиса. После встречи с Окубо настроение Стрейкера заметно улучшилось. Он обрадовался, что наконец может возвратиться на корабль после долгих проволочек в Линкольне. Он предчувствовал надвигающиеся события и с оптимизмом смотрел в будущее.
Эллис обсудил с Окубо все до мельчайших подробностей и прибыл на пограничную станцию, которую указал ему посол. Ждать оставалось недолго. Как только нагруженные военными отрядами корабли появятся в радиусе видимости, он тотчас же примкнет к ним. Его дисциплинированная эскадра живо соберется вместе, и Эллис отведет корабли Харуми к Лос-Анджелесу, где их поджидают четыре корабля на орбите. Вот тогда и наступит настоящая расплата, о которой он не говорил Окубо, — приятная встреча со сверхоружием.
«Если бы только Дюваль был здесь, — думал Эллис. — С его наводкой эти пушки Стэнтона — в тринадцать футов длиной и четыре тысячи фунтов весом каждая — пробили бы любой суперсинтетический корпус, и ни один щит не спас бы их». Оружие на борту американских кораблей было способно изменять гравитационную постоянную в местных масштабах. Оно пробивало аккуратную дыру диаметром в фут в любом твердом теле, могло высосать любой газ или жидкость и заполнить любое пространство. Вещество, поглощаемое антивеществом, исчезало в вакууме, порождая «дымовой камень» — гладкую сферу из чистого железа, немногим более двух с половиной футов в диаметре.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
 https://decanter.ru/vermouth/dry 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я