https://wodolei.ru/brands/Akvaton/altair/ 

 

Стремление же к уни-
версализации нормы Общей части о соучастии, к приданию
ей всеобщего значения будет и дальше порождать проти-
воречия в трактовке отдельных положений института со-
участия и тем самым дестабилизировать практику
Задачей науки уголовного права на современном эта-
пе является аккумулирование в рамках единого института
соучастия всех норм как Общей, так и Особенной частей
Уголовного кодекса, выявление внутренней закономерности
в их формировании с учетом требований, стоящих перед
уголовно-правовыми методами борьбы с групповой пре-
ступностью. Решение этих задач должно опираться на
криминологический анализ преступности, в том числе и груп-
повой, как фактора реальной действительности. При этом
надо четко различать криминологические критерии подраз-
деления совместной преступной деятельности, определяю-
щие степень общественной опасности отдельных ее форм, и
их законодательное отражение, получающее закрепление в
определенной конструкции норм, предусматривающих ответ-
ственность за преступления, совершаемые в соучастии. ,
- Комплексное рассмотрение всех случаев совместной пре-
ступной деятельности способствует не только полному вы-
явлению ее объективных и субъективных признаков, но и
проведению четкой границы между отдельными ее формами,
установлению тех отличительных черт, которые играют су-
щественную роль и для законодательного оформления ин-
ститута соучастия в преступлении и для правильной квали-
фикации преступных деяний, совершенных сообща двумя
или более лицами. Такое рассмотрение способствует раз-
граничению форм соучастия, а не смешению соучастия в
широком смысле этого слова, как единого уголовно-право-
вого института, с соучастием как институтом Общей части,
для которого установлен <специальный порядок уголовной
ответственности> [175,550].
/Следуя этим путем, можно было бы в теории уголовно-
го права конструировать определение соучастия как вообще
(подчеркивая в нем различие отдельных форм) , так и
Такое определение, например, дано М. И. Ковалевым: <Соучастие
в преступлении по советскому уголовному праву есть умышленные, сов-
местные действия вменяемых и действующих по собственной воле лиц,
представляющие собой совершение одного и того же умышленного пре-
ступления, с разделением или без разделения ролей между участниками>
(116,730].,
соучастия, являющегося институтом Общей части и призван-
ного регулировать ответственность особой группы соучаст-
ников, которые физически не выполняли объективной сторо-
ны состава преступления, предусмотренного в Особенной
части кодекса.
2. Объективные признаки соучастия
1. Из самого определения соучастия, данного в законе, вы-
текает, что непременным его условием является участие в
совершении одного преступления двух или большего числа
лиц. Этот признак является общим как для соучастия с рас-
пределением ролей, так и для соучастия, ответственность
за которое установлена непосредственно в нормах Особен-
ной части Уголовного кодекса.
Следует, однако, отметить, что не всякое причинение
одного общественно опасного последствия совокупными
усилиями двух или большего числа лиц может рассматри-
ваться как соучастие. Законодатель устанавливает еще один
объективный признак, который необходим для соучастия,-
совместность действий лиц, участвующих в одном преступ-
лении. .-
~ В литературе признак совместности трактуется по-разно-
му, причем, нередко, особого внимания раскрытию его со-
держания авторы, занимавшиеся проблемой соучастия, не
уделяют. На эта справедливо обращали внимание П. И.
Гришаев и Г. А. Кригер [83, 17}.
Основным недостатком при определении признака сов-
местности является то, что он рассматривается исключи-
тельно в плоскости объективной и трактуется, подчас,
настолько широко, что поглощает все другие объективные
признаки, присущие соучастию. Так, например, П. И. Гриша-
ев утверждает, что понятие совместности складывается из
четырех элементов: 1) <преступление совершается общими
совместными усилиями нескольких лиц>; 2) <преступный
результат (последствие) будет для всех этих лиц общим,
единым>; 3) <действие каждого участника является в кон-
кретной обстановке данного преступления необходимым
условием совершения действий другими соучастниками>;
4) <преступный результат или факт совершения преступле-
ния находится в причинной связи с действиями каждого из
соучастников> [83, 77-18]. Иными словами, он включа-
ет в это понятие все объективные признаки, которые обра-
зуют соучастие.
Предлагаемое П. И. Гришаевым расчленение совместно-
сти, на наш взгляд, ошибочно также и в формально-логиче-
ском плане, поскольку в качестве первого признака совме-
стности П. И. Гришаев называет тот, что преступление со-
вершается общими, совместными усилиями нескольких лиц.
Но ведь указанный признак по существу не является частью
рассматриваемого понятия. Он охватывает его полностью,
целиком, причем определяет это понятие через самое же
себя. Иными словами, первый признак представляет собой
тавтологию определяемого понятия.
По тем же причинам не может быть признано удачным
и определение совместности, даваемое П. Ф. Тельновым, по-
скольку и он расширяет это понятие, включая в него не
только взаимную обусловленность преступных деяний двух
или более лиц, но и единый для них преступный результат,
а также причинную связь между деянием каждого соучаст-
ника и общим преступным результатом [212, 39]. Иными
словами, он под понятие совместности, которое по смыслу
закона должно характеризовать взаимосвязанность дея-
тельности соучастников, подводит всю объективную сторону
деятельности каждого из них. Наиболее существенным не-
достатком изложенных выше определений совместности яв-
ляется то, что их авторы трактуют это понятие исключитель-
но в плоскости объективной, совершенно игнорируя его
субъективное, психологическое содержание. " ,
1/ 2. Совместность - это признак не только объективный,
но и субъективный. Совместная преступная деятельность
предполагает наличие некоторой психической общности, пси-
хической связи между совместно действующими лицащ
Выше, при социально-психологическом анализе совместной
деятельности, отмечались такие важные-еепараметры, как
общность интересов, единство цели сообща действующих
лиц, рассматривались социально-психологические механиз-
мы, обеспечивающие единую направленность в действиях
группы. Естественно, что все эти характеристики приложи-
мы и к преступной деятельности. Поэтому при анализе
признака совместности в его уголовно-правовом значении
необходимо, опираясь на выводы социальной психологии и
криминологии, выработать определенные критерии, руко-
водствуясь которыми можно было бы констатировать на-
личие психцйеской общности, необходимой для соучастия.
(становление минимального предела этой психической"
общности позволит отграничить действие нескольких лиц
при совершении одного преступления, составляющие соуча-
стие, от иных случаев стечения преступников при соверше-
нии одного преступления.
В реальной действительности вполне мыслимы ситуа-
ции, когда преступление выполняется путем сложения
10
усилий нескольких лиц; когда наступает результат, к которо-
му каждый из них стремился порознь; когда деяние одного
лица обусловливает деяние другого и, наконец, когда дея-
ние каждого из них будет находиться в причинной связи
с результатом, а соучастия, тем не менее, не будет. И не бу-
дет потому, что действия их будут не совместными, а раз-
общенными, поскольку каждый из них будет действовать
в отрыве от другого, хотя преступное последствие и явится
результатом сложения их действий, а значит, эти действия
будут причиной общего для них последствия.
Из сказанного следует, что совместность, кроме объек-
тивных моментов, предполагает, как отмечалось, также на-
личие определенной психической общности. Причем данный
вопрос как раз и возникает при соучастии в тесном смысле
этого слова. Ведь когда речь идет о соисполнительстве или
о соучастии в форме преступной организации, констатация
совместности, как правило, не представляет трудности. Не
представляет трудности констатация совместности и при
соучастии в тесном смысле слова, когда имеет место сговор
между соучастниками. Значительно сложнее обстоит дело,
когда такой сговор отсутствует. В таком случае исследова-
ние вопроса о наличии или отсутствии психической связи
между несколькими субъектами, деяния которых способст-
вуют наступлению одного преступного результата, перено-
сится из внешней, объективной сферы в сферу внутреннюю,
в сферу исследования психических процессов, которые про-
текают в сознании каждого из них. Конечно, и в этом слу-
чае исследование психической связи будет протекать не аб-
страктно, не оторвано от самого действующего субъекта, а
в неразрывной тесной связи со всем его поведением. Имен-
но из анализа поведения каждого из лиц, обусловивших
своими действиями наступление определенного вредного
последствия, проведенного в контексте анализа поведения
всех других, сопричастных с этим последствием лиц, можно
выявить их общий психический настрой, а, следовательно,
установить наличие той минимальной психической связи.
которая необходима для констатации совместности их дей-
ствий.
Критерием для выявления этой минимальной связи яв-
ляется, на наш взгляд, наличие в поведении лица двух мо-
. ментов: во-первых, стремления достигнуть определенного
результата, общего для всех действующих лиц, вопрос о
совместных действиях которых подлежит обсуждению, и,
во-вторых, знания и учета деятельности других лиц, стремя-
щихся к этому общему для них результату. Следовательно,
совместность действий нескольких лиц в совершении одно-
го преступления предполагает помимо чисто объективного
момента - причинения результата их совокупными уси-
лиями - также и субъективный момент - знание о присо-
единившейся деятельности других лиц и стремление достиг-
нуть определенного результата путем объединения усилий.
Здесь, однако, требуется уточнение. Необходимо уста-
новить, должно ли знание о присоединившейся деятельно-
сти иных лиц быть у каждого из участников, причиняющих
своими совокупными усилиями преступный результат, или
достаточно, чтобы это знание было лишь у одного или у
нескольких из участников.
Естественно, что сговор двух или большего числа лиц
о совершении преступления предрешает вопрос о знании
ими друг друга. Сложнее обстоит дело, когда прямой сго-
вор отсутствует, когда каждое из лиц, участвующих в со-
вершении преступления, должно строить свои выводы о
предполагаемых деяниях другого лица лишь на основании
своих непосредственных наблюдений. При соисполнитель-
стве этот вопрос разрешается просто, поскольку деяния соис-
полнителей обычно протекают на глазах друг у друга, и
поэтому каждому из них легко судить о направленности дей-
ствий его соучастников.
Значительно сложнее разрешить этот вопрос при соуча-
стии в тесном смысле этого слова, когда деяния соучастников
дифференцированы и выполнение каждым из них опре-
деленной роли допускает разрыв их деятельности во вре-
мени. Более того, сама деятельность подстрекателя и пособ-
ника по своей природе может быть настолько завуалирован-
ной, что не только посторонний глаз, но и сам исполнитель
не увидит в ней ничего преступного. По ряду преступлений
подстрекатель, собственно, для того и прибегает к услугам
исполнителя, чтобы самому остаться в тени и тем самым
избежать ответственности.
3. Вопрос о характере субъективной связи между соуча-"
стниками преступления при распределении между ними ро-
лей решается советскими криминалистами по-разному. Од-
ни полагают, что такая связь должна быть двухсторонней,
т. е. что не только организатор, пострекатель и пособник
должны знать о преступной деятельности исполнителя и же-
лать действовать совместно с ним, но и исполнитель дол-
жен знать о преступной деятельности каждого из них и
стремиться действовать совместно с ними [117; 173; 174; 212;
243; 244]. Другие же, наоборот, считают, что связь при со-
участии с распределением ролей может быть и односторон-
ней и что исполнитель в ряде случаев может не знать о при-
соединившейся деятельности подстрекателя и пособника
[65; 83; 125; 220; 240]. При этом те, кто отстаивает необхо-
димость для соучастия с распределением ролей двухсторон-
ней связи, ссылаются либо на отсутствие в судебной прак-
тике подобных примеров, либо на текст закона, в котором
сказано, что соучастием признается <умышленное совмест-
ное участие двух или более лиц в совершении преступления>.
М. А, Шнейдер, занимавшийся вопросами соучастия, на-
пример, писал, что <проблема <тайного> соучастия целиком
искусственна> [244, 18], причем как на главный аргумент
ссылался на то, что в судебной практике таких дел нет. Этот
аргумент едва ли состоятелен, поскольку, во-первых, такие
дела встречаются [33, 32-33} и, во-вторых - отсутствие
или недостаточное количество дел объясняется прежде все-
го тем, что правоприменительным органам не удалось со-
брать достаточных улик преступной деятельности подстре-
кателей и пособников, которые, стремясь уйти от ответ-
ственности, маскировали свою преступную деятельность.
Однако отсутствие или недостаточное количество приме-
ров не могут нарушить реальной взаимосвязанности дейст-
вий исполнителя (который, например, не осознавал, что его
склоняют к совершению преступления) и подстрекателя
(который сознательно предпринял усилия для того, чтобы
склонить данное лицо к совершению преступления). Вед
объективно между действиями такого подстрекателя и дей-
ствиями исполнителя существует причинная обусловлен-
ность и поскольку действия подстрекателя совершены
умышленно, в целях склонения лица, на которое он воз-
действует, к совершению преступления, то оставить его без-
наказанным нельзя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я