научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/uglovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кадеты немедленно повисли животами на перилах, разглядывая ситуацию внизу.— А плюнуть можно? — тут же спросил Тихогромов.— А смысл? — сказал Иванушка, провожая взглядом чью-то лысину. — Могут пострадать невиновные.Солнце очень красиво опускалось в Нескучный сад, золотя кресты Дмитрия Угличского.— Запоминай, брат! — строго говорил Царицын через минуту, расхаживая по широченному балкону и начальственно поглядывая на заходящее солнышко. — Едем на обыкновенном поезде до Глазго, где встретит нас боевой подполковник дядя Витя, который накормит геркулесовой кашей и пинком переправит поближе к замку. Там понадобится незаметно перелезть через каменный забор. Я полезу первым. А ты будешь следить, не появится ли патруль, который ходит под стенами и ловит таких, как мы.— Ага, — радостно кивнула бритая Петрушина голова. — Если кто появится, тут уж я его — хап! И в кусты, ремнями вязать.— Никаких хап, — строго вразумил Иванушка. — Ты должен всего-навсего подать знак. Помнишь, как подавать знаки?— Ну коне-ечно! — радостно ухмыльнулся Петруша и резиновым голосом повторил намертво зазубренную фразу: — В случае появления патруля нужно дунуть в дудку-пищалку, изображая одиночный крик сойки.— Молодец! Смотри, пищалку не потеряй. Итак, ты изобразил крик сойки. Ну а потом?— Гм, потом… а что же потом? Потом… хап! И в кусты, ремнями вя…— Нет! Неправильно! — Иванушка выполнил ещё один педагогический толчок в рёбра. — Никого не надо вязать. Там сто человек охраны, в этом замке. Всех не перевяжем.— Ремней не хватит, — мечтательно промямлил Тихогромов. Чуть закатив глазки, он улыбчиво грезил о чём-то своём.— Ах, хорошо… — бормотал он, — в настоящую разведку… как на войне… Какое счастье, что ты меня товарищу генералу расхвалил. Прямо не верится, что не в поход какой-нибудь собираемся и даже не в летний полевой лагерь под Богородск, а в настоящую разведку!Так получилось, что мимо двери комнаты, именуемой в домашнем обиходе «маленькой библиотекой» и теперь выделенной двум кадетам для ночлега, проходила внучка генерала Надя Еропкина по прозвищу Морковка. Честно говоря, Морковка выглядела очень вяленькой. В голубом халатике, волочившемся по полу, с мокрыми волосами, кое-как закрученными в полотенце, она едва плелась из ванной. Вообще-то она впервые за последние сутки поднялась с кровати, на которой лежала неподвижно, как мёртвая, глядя на едва заметную трещинку на потолке. Поскольку никакая депрессия, даже самая сильная, не может помешать взрослой десятилетней девочке ежедневно принимать душ, чистить зубы, уши и аккуратно подстригать ногти, Надинька подвиглась-таки на поход в ванную комнату. И всё же Надинька двигалась машинально, её погасший взгляд выражал только усталость и скуку. Вот с этим-то пугающим, фарфоровым выражением лица бедная Надинька проходила мимо двери в маленькую библиотеку — в тот самый миг, когда изнутри до её слуха донеслись негромкие, но чёткие слова Вани Царицына:— Представляешь, дружище, мы покроем себя славой! Русские кадеты против школы волшебников! Суворов против Мерлина! Все газеты будут визжать об этом! Только представь…Услышав заветное слово «Мерлин», Надинька вздрогнула, да так сильно, что махровый тюрбан на голове развалился, мокрые волосы просыпались на плечи. Взгляд её мгновенно ожил. Надинька была воспитанной девочкой, ей и в голову не пришло хоть на секундочку задержаться у двери и подслушать самый интересный на свете разговор про школу волшебников. Однако надо же было запрятать волосы обратно в полотенце. Поэтому и только поэтому она замешкалась на полминуты, склонив голову набок и тщательно заворачивая мокрые волосы. Так уж получилось, что девочка услышала ещё несколько фраз.— Послушай, Царевич, а что если нас заколдуют? — спросил другой мальчик, голос у него был более тонкий и почти ласковый.— Никаких «если», — отвечал первый голос. — Мы зададим перца этим юным волшебникам!Тут Надя Еропкина закончила свои действия с полотенцем и быстро-быстро пошла по коридору дальше, в свою комнату. Жаль, что никто не видел, как изменилось выражение её лица. Походка — точно по волшебству — сделалась быстрой, даже торопливой… Шлёпая пушистыми тапками, Надинька спешила к телефону. Ей надо было срочно позвонить одной знакомой девочке… самой осведомлённой и наблюдательной девочке в их классе.— Это квартира семьи Буборц. Вас слушают, — жеманисто пропел девчачий голос на том конце провода.Терпеливо покачивая помпончиком на тапочке, Надинька выслушала получасовой рассказ Нелечки об извергине-матери, которая не отпускает на вечерние сеансы с прикольным мальчиком из параллельного класса, про отца-эгоиста, забывшего о собственном обещании подарить дочери новые роликовые коньки самой престижной фирмы. Улучив паузу, Еропкина быстро спросила:— Неля, послушай. Можно тебя спросить по секрету? Разумеется, Нелечка была рада любому вопросу, особенно секретному.— Я подумала… ну… помнишь, ты рассказывала, что у тебя старшая сестра дружила с мальчиком из Суворовского училища… Ты не могла бы у неё спросить одну вещь?— Конечно, Надя, я тебя внимательно слушаю.— Ну… вот в этом Суворовском училище… может быть, она встречала мальчика по фамилии Царевич?На секунду трубка онемела — а потом Нелечка фыркнула так, что Наденьке едва не забрызгало щеку:— Ф-фи! Вот это да! Царевич? Тебе-то он зачем? Ты что, влюбилась в него, да? Сохнешь, да? Ну слушай, я тебе сразу скажу, это бесполезно. Это самый красивый, самый стройный, самый умный мальчик во всём училище, а может быть, во всей Москве! Ты поняла меня?— Неля, я…— Это просто принц, а не мальчик. Если хочешь знать, Царевич — это не фамилия, а прозвище. Фамилия там какая-то другая, но он просто безумно похож на Ивана Царевича. И у него глаза совершенно синего цвета, я сама видела на фотографии, и кроме того…— Неля, подожди, пожалуйста, — пробормотала Надинька немного ошарашенно. — С чего ты взяла, что я по нему сохну…— Да ладно, не стесняйся, в него все девчонки влюблены. И я тоже поначалу была без ума, когда мне его фотографию сестра показала, но потом, ты знаешь, я всё поняла. Этот Царевич та-а-ка-ая сволочь, Надь, ты не представляешь. Заносчивый, высокомерный, а сколько самовлюблённости! Он, конечно, очень воспитанный и всё такое, но знаешь, какие дерзости он говорил прямо в лицо девочкам! А учителей он просто ни во что не ставит. Считает себя умнее всех. Он, допустим, и правда очень умный, выигрывает все городские конкурсы, но нельзя же так зазнаваться!— Зазнаётся, да?— Кошмарно! Видишь ли, он самый умный у них в училище. Ну и что? Я тоже снималась в передаче «Накал страстей», я сидела в студии и задавала прямо перед камерой вопрос про молодёжные причёски, но я же не кричу об этом на каждом перекрёстке! И это при том, что…На этом разговор прервался. Безусловно, Надя Еропкина поступила не очень вежливо. Не стоит класть трубку, не попрощавшись.Однако я напомню читателю, что бедная Надинька после роковой встречи с Лео Рябиновским пребывала в состоянии сильного нервного расстройства. Я вообще удивляюсь, что она смогла так долго разговаривать по телефону довольно непринуждённым голосом. А тут… от одной мысли, что в соседней комнате находится человек, который скоро отправится в знаменитую школу юных волшебников, у Надиньки пересохло во рту.Позабыв о разговоре с Нелечкой, она уронила трубку — и со всех ног побежала в большую дедушкину библиотеку.Следующие полтора часа Надя Еропкина провела, изучая карту острова Лох-Хоррог в огромном офицерском атласе, похищенном из неприкасаемого шкафа в дедушкиной библиотеке. Ещё через час на письменный стол девочки — рядом с учебником по природоведению, фарфоровой куклой и плюшевым мишкой — тяжко улёгся увесистый чёрный том «Энциклопедии тайн и загадок» с розовой закладкой на букве «М».«Мерлин, — медленно прочитала зачарованная Надинька, — древний кельтский маг, один из деятельных помощников короля Артура, активный противник христианской веры».Она посмотрела в окно и завороженно вздохнула.А в соседней комнате продолжался оживлённый разговор двух начинающих ведьмодавов:— Погоди-погоди… А оружие какое дадут? — допытывался Петруша. — Вот бы дали мне пулемёт, ну хотя бы, например, Калашникова. Здоровская машина, Вань! Я бы всех наших детдомовцев освободил с таким пулемётом.— Да ты его не поднимешь.— Кто? Я? Не подниму пулемёт Калашникова? — поразился Петруша. — Да я летом в полевом лагере из него два диска расстрелял! Слово кадета!— Ну ладно, ладно, — Иванушка смирился под тяжестью прозвучавшей клятвы. — Но всё-таки пулемёт — слишком шумно. Лучше пистолет с глушителем. Например, системы Ярыгина — также известный как «грач»:— Да ты что! — искренне перепугался Петруша. — У натовцев сейчас новые бронежилеты на вооружении! Из Ярыгина их вообще невозможно прошить… У него знаешь какие пульки маленькие?— На раз прошью из «грача» любой жилет! Пульки, может быть, и маленькие, зато останавливающая сила — ого-го! Ты как хочешь, а я беру «грача» с глушителем, — Ваня категорично скрестил руки на груди. — А в качестве второго оружия возьму пистолет «ТТ». Его можно к ноге привязать, чтобы…Он не договорил. Дверь распахнулась, и возник доктор Савенков с чёрным чемоданом в руке.— Господа кадеты, здесь ваши маскировочные костюмы, — сказал Севастьян Куприянович, извлекая из чемодана пламенно-розовую рубаху, нарочито ярко расшитую блёстками. И ещё что-то вроде шубы, чёрное и мохнатое.— Вы едете в Шотландию как участники детского фольклорного ансамбля, а значит, нужно иметь артистический гардероб. Держите, Тихогромов, русскую народную рубаху. А Вам, юный друг Царицын, полагается… вот что.Савенков распахнул мохнатую шубу — и она вдруг оскалилась клыкастой пастью.— Ни один ансамбль скоморохов не обходится без народного ручного медведя. Вы будете ручным медведем, не возражаете?Царицын угрюмо шмыгнул носом.— Держите ваши паспорта, — доктор протянул вишнёвые корочки. — Теперь ложитесь спать, а завтра утречком — не слишком рано, часиков в шесть, — выезжаете на вокзал.Ободрительно подмигнув, Савенков вышел из комнаты.— Ну вот, даже пистолетика никакого не дали! — грустно сказал Петруша. Плечи его опустились, руки повисли. Блуждающий взгляд кадета искал в окружающем мире хоть что-нибудь надёжное и увесистое.— Может быть, возьмём вот это? — с надеждой спросил он, вытаскивая из-за кресла пудовую гирю генерала Еропкина. — Зарядку делать. И ещё, знаешь, давай хотя бы пару бейсбольных бит прихватим.— В лапту играть будем? — сострил Иван и добавил строго: — Твои ухищрения напрасны, суворовец Тихогромов. Мы поедем на задание абсолютно безоружными.Подумав, оглянулся на дверь и добавил шёпотом:— Оружие придётся раздобыть на месте. Говоря точнее, стырить у противника. Сиди здесь, а я сбегаю на кухню за солью. Знаешь народную мудрость: самое главное в разведке — это четыре «эс». Соль, сахар, сухари и спички.— Сухарей побольше возьми, — посоветовал Тихогромов. — А ещё сгущёнку, сосиски и салями. Тоже на букву «эс»…Иван выскользнул в коридор и осторожно, стараясь не шлёпать тапками по паркету, направился в сторону кухни. Внезапно одна из дверей распахнулась, в коридор ударил яркий свет голубоватой лампы.На пороге стояла маленькая девочка, закутанная в бледно-голубой махровый халат, волочившийся по полу. Поникший хвостик на макушке, белый пластырь на лбу.— Ой, прости, — Иван отступил на шаг. — Не подскажешь, где здесь… кухня?Девочка не спеша подняла серые глаза — и так же медленно отвела скучный взгляд в сторону. Точно не юный кадет стоял перед ней, а старая пыльная вешалка.— Здравствуйте! — Иванушка на всякий случай улыбнулся. — Разрешите представиться: суворовец Иван Царицын.— Добрый вечер, — негромко ответила девочка и протянула руку. Но не для приветствия, а — чтобы захлопнуть дверь у него перед носом.— Прости, а тебе… Вам случайно не нужна помощь? — быстро спросил Ваня. Ему показалось, что девочку кто-то очень обидел.Она посмотрела пристально и досадующе, точно разглядывая кого-то невидимого в темноте:— Помощь? А разве Вы что-то можете?— Я могу заступиться, если обижают.— Вы не можете заступиться, Иванушка Царевич, — сказала девочка. — Потому что Вы только о себе самом и мечтаете. Всё думаете, какой Вы будете великий. Ещё бы! Вам так повезло. Вы едете туда, сами знаете куда. И Вы там сможете стать великим волшебником.И с горечью, с колкими слёзками в глазах добавила:— А я… никогда не смогу! Никогда меня не пустят туда! А вот я, может быть, больше всего туда хотела бы, больше всей жизни! Может быть, мне даже умереть хочется, ясно Вам?! Вот так!Она расплакалась беспомощно, жалко.Ваня растерялся всего на миг — он хотел сказать, что…Но дверь захлопнулась. Оторопевший кадет пожал плечами, потом зачем-то поднял с пола медвежонка с оторванной лапой, повертел в руках, машинально сунул в карман тренировочных штанов — и быстро вернулся в комнату, где ждал его Петруша Тихогромов. Он забыл, что собирался взять соль на кухне. Но… возвращаться не хотелось.Разумеется, мальчишки решили спать на балконе. Царевич подложил под голову кулак и мечтательно прикрыл синие глаза. Ему не терпелось добраться до этого Мерлина и навести там изрядного шороху! А они ещё собирались отчислить его — самого умного и ловкого кадета в училище! Ваня обиженно шмыгнул носом. «Я армию хотел защитить от поганого журналюги, а они… не поняли! Даже генерал не понял. Ну и ладно, — решил Царицын. — Я буду одинокий воин, последний офицер ушедшей Империи. Я всем докажу… они ещё будут носить меня на руках!..»— Вообрази, как нас будут встречать в Москве! — проговорил Иван. — Устроят общее построение, вынесут знамя, будет оркестр. Генерал пожмёт руку и скажет: «Вот она, надежда России, будущие офицеры». Мы будем лучшими в училище, Тихогромов. Я думаю, вполне могут дать орден. Или медаль «За боевые заслуги». Представляешь, всего пятнадцать лет — а уже боевая награда!— Конечно, было бы здорово, — вздохнул Петр. — И детдомовцы нам спасибо скажут.— Какие детдомовцы? — переспросил Ваня. — Ах, ну да, вспомнил.«Какие всё-таки дурачки эти детдомовцы, — поморщился он. — Это же надо было так глупо попасть в лапы к каким-то шотландским сектантам! Жаль, что генерал приказал только поговорить с ними, разведать что да как. Вот если бы я смог вытащить из замка хоть одного детдомовца!» Царицын представил, как он возвращается в Россию весь израненный и, пошатываясь, несёт на руках спасённого ребёнка… Во всех газетах напишут: «Сенсация! Кадеты освобождают детей-заложников».Внизу на улице грохотали, торопясь в депо, последние трамваи. Пели комары, но Иванушка не слушал. Засыпая, он представлял себе, как генерал Еропкин и генерал Савенков будут встречать их в Москве с победой. Еропкин скажет: «Простите, суворовец Царицын, я напрасно собирался Вас отчислить. Вы — лучший воспитанник за всё время существования нашего училища». Потом он увидел себя взрослым — в новенькой форме полковника ГРУ, с аккуратными усиками, как у Лермонтова. Наконец, в полудрёме Царицыну пригрезилась гранитная доска у входа в кадетку: «Здесь в юности жил, учился и овладевал наукой побеждать воспитанник училища, трижды герой России, полный георгиевский кавалер генералиссимус Иван Царицын».— Ух ты, на американский истребитель похож, — вдруг сказал Петруша. Он разглядывал только что сбитого кровососа. — Знаешь, Вань, я всё-таки думаю… а что если эти волшебники нас с тобой… как этого комара? Хлоп-хлоп — и два мокрых места. Представляешь, как родители огорчатся…— Ну, моя мама, конечно, огорчится, — сонно сказал Ваня. — Только, знаешь, не привыкать. У нас все предки были офицерами, ещё с царских времен. Мамин дедушка на Великой Отечественной погиб, а папа её — то есть мой дед — в Египте под бомбёжку попал, обеих ног лишился. Дядю Колю в Дагестане убили. Так что…— А батя твой?Иванушка промолчал. Петруша шумно перевернулся на другой бок, покряхтел и спросил снова:— У меня батя очень огорчится. Я у него один. Остальные все девчонки, три штуки. А твой отец что скажет?— А мой… ничего не скажет, — сухо сказал Иванушка. — Давай лучше спать.Через минуту Петруша послушно захрапел. А Царицыну теперь не спалось. Он думал о том, какой страшный, белый и чужой стал отец в больнице… Батя четвёртый месяц лежал в коме, с аппаратом искусственного дыхания. Ваня не верил, что мама сошла с ума от горя, он даже бросился на врача, который так спокойно сказал: «Да у неё крыша поехала», когда врачи между собой разговаривали на кухне, а Ваня случайно подслушал… Мама уволилась с работы, она уехала в Ростов, сняла там комнату и каждый день ходила к отцу в больницу. Ваня несколько раз видел, как мама мыла отца. Она говорила, что медсестры его не моют, что отец в палате лежит грязный…Больше всего на свете Ване хотелось, чтобы отец выжил. Чтобы они снова строили снежную крепость и поехали на водохранилище на подлёдную рыбалку… Как в прошлом году.Ванька устал вертеться в своём спальнике, в груди было холодно и всерьёз захотелось немного повыть на луну. Луна, как назло, поднялась над крышей спящего дома напротив '-щекастая, купеческая, на масляный блин похожая московская луна. Стараясь не думать об отце, Ванька потихоньку заворачивался в мутные сонные мысли… Луна поднималась над засыпающим городом, поливая кадетов сливочным светом.Из тёмного окна соседней комнаты на эту луну вот уже два с лишним часа неотрывно смотрела маленькая и страшно печальная девочка в бледно-голубом халатике, с пластырем на лбу. Глава 11.По коням Они, проехавши, оглянулись назад; хутор их как будто ушёл в землю; только видны были над землёй две трубы скромного их домика да вер шины дерев, по сучьям которых они лазали, как белки… Уже равнина кажется издали горою и всё собою закрыла. Прощайте и детство, и игры, и всё, и все. Н. В. Гоголь. Тарас Бульба День начался сказочно. В окошко светлой клетчатой кухоньки едва розовело рассветное солнце, отражавшееся от серебристой ребристой фигуры Гагарина. На столе жарко дышала фирменная десятиглазая яичница. В дальнем конце обеденного стола посиживал себе, оптимистично попивая кофий и шурша иностранной газеткой, доктор Савенков. Ребята чинно поздоровались, поочередно пожали жёсткую докторскую руку — и, получив по половине яичницы, навалились на завтрак, как генерал Брусилов на Восточную Пруссию.— Вот полюбуйтесь, — сказал Савенков минуты через две, когда яичница лишилась последнего глаза, — это сегодняшняя «Дэйли Миррор».На газетной полосе пестрела цветная фотография: четверо грустных подростков с немного всклокоченными волосами отвечают на вопросы журналистов. Под снимком жирный заголовок: RUSSIAN ORPHANS MENTION TORTURES, ABUSEMoscow to be sued in Hague, Merlin's spokeswoman say — Kremlin remains numb — Так я и думал. Они начали раскручивать нашу тему в прессе, — вздохнул Севастьян Куприяныч.— Действуют по обычной схеме: сначала бульварные лондонские газеты, потом «Дэйли Миррор» и «Гардиан», а через день со ссылкой на британскую печать — по всем телеканалам Америки.Он вздохнул, заглянул в пустой кофейник и продолжил:— А потом — снежный ком: по утрам в радионовостях, вечером — в ток-шоу, а в выходные будет огромный слезоточивый репортаж по Си-эн-эн и получасовое интервью с детдомовцами по Би-би-си. Плюс, разумеется, миллион грязных бредовых заметок по всему Интернету.— Трёхминутная готовность к выходу! — послышался зычный генеральский голос. Начальник училища вырос на пороге кухни:— Надеть рюкзаки! Через минуту — построение в коридоре!Кадет как ветром сдуло. Иванушка влетел в комнату, бросился к здоровенным, в рост человека, рюкзакам — и приостановился: что-то было не так. Один из рюкзаков — Петрушин — почему-то лежал на боку.«Должно быть, ночью сам собой повалился», — подумал Иванушка.— Ух ты, — удивился Тихогромов, приподняв с пола упавший рюкзак. — За ночь, видать, силушки прибавилось. Вечером вроде тяжелее казался!В коридоре уже виднелся лейтенант Быков со звонкими автомобильными ключами в руке.— Куда? На Киевский, товарищ генерал? — уточнил он.— Нет, не на Киевский, — вдруг послышалось в ответ. — Планы поменялись. В Жуковском вас ждёт транспортный самолёт. Вылет через час — поспешайте.Кадеты недоуменно переглянулись: летим на самолёте? А как же тоннель под Ла-Маншем?— Ну, молодцы, суворовцы! — Тимофей Петрович тем временем придирчиво оглядел кадет с головы до ног. — На вас вся надежда. Главное: не делайте резких движений.— Работаете глазами и ушами, — из-за квадратного генеральского плеча появилось узкое лицо доктора Савенкова. Севастьян Куприяныч в свою очередь просканировал кадет внимательным взглядом. — Никакой неуместной инициативы. И чтобы всё тихо. Договорились?— Так точно! — кадеты вытянулись по струнке. — Разрешите ехать, товарищ генерал!— С Богом, братцы, — глухо ответил Еропкин, и вдруг добавил быстро, но чётко: — Вперёд, родные. Вива кадет!Генералы не машут подчинённым в окно, даже если им очень хочется.Доблестные кадеты не знали, что за ночь в раскладе сил кое-что поменялось. Лиге колдунов удалось одержать важную победу: прошедшей ночью на территории замка Мерлина была задержана сотрудница ФСБ России Александра Глебовна Селецкая.Гендальфусу Тампльдору не пришлось долго уговаривать очаровательную разведчицу сотрудничать с Лигой. Девушка сразу призналась, что приехала в академию Мерлина по заданию российских спецслужб. Более того, она назвала профессору Гендальфусу своего бывшего начальника — доктора Севастьяна Савенкова.А ещё Александра Селецкая поведала старому ведуну Гендальфусу о том, что доктор Савенков собирался заслать в академию совсем мелкого казачка из числа московских кадет.— Маленький шпион приедет под личиной юного музыканта, — с лёгким смешком сказала она. — Таков «гениальный» план маразматика Савенкова. Ансамбль называется «Петрушки», первый концерт этого младенческого дерьма в кокошниках состоится в детском театре Глазго через пару дней. Ах да, ещё важный момент: прикрывать мелюзгу будет старый матёрый волчара из бывших десантников…Сообразительная и очень бойкая Александра Селецкая была самой молодой сотрудницей Отдела по борьбе с деструктивными культами ФСБ России. Генерал Савенков месяц назад отправил её в Мерлин с тем же заданием: установить контакт с российскими детдомовцами. Теперь Селецкая пила кремовый ликёр в кабинете профессора Гендальфуса и внимательно читала предложенный ей контракт. Согласно контракту, с сегодняшнего дня она поступала на высокооплачиваемую работу в академии Мерлина. С наслаждением поглядывая на черноглазую девушку, мудрейший профессор Гендальфус нажал кнопку телефонного пульта и, услышав в наушнике знакомое потрескивание, попросил секретаршу соединить его с деканом факультета наступательной магии.— Декан Колфер Фост слушает, — послышалось через мгновение. Голос был гладкий и колкий, точно треснувшая стекляшка.— Господин Фост сейчас соединится с нашими людьми в Глазго, — медленно выпячивая губы, произнёс профессор Гендальфус Тампльдор. Это была его фирменная манера приказывать: проректор избегал повелительного наклонения, он просто изрекал подчинённому его ближайшее будущее. — Господин Фост обратит внимание на детский ансамбль из России. Группа называется «Петрушки». Один из мальчиков — русский шпион.Я хорошо понял Вас, проректор, — с удовольствием ответил голос молодого, но очень уважаемого декана Фоста. — Мы посканируем детишек, понюхаем что к чему.— И Вы доложите мне сразу, в любое время суток.— Разумеется, проректор.— Важно не допустить ошибки, декан Фост. Мальчика будет прикрывать опытный русский офицер, очень опасный. Вы посоветуетесь с тангалактической общественностью, чтобы изучить слабые места этого офицера. И потом Вы постараетесь убрать его на расстоянии.— Конечно, проректор.— Мы понимаем, что наше наступление на московском направлении остаётся главной задачей, господин Фост. Но нельзя забывать про оборонительные меры. Русские пытаются нанести ответный удар. Мы дадим им по рукам очень сильно. Чтобы Москве навсегда расхотелось засылать к нам шпионов.— Разумеется, проректор. Мы нейтрализуем взрослого агента и найдём Вам мальчика, а потом Вы сами определите его судьбу. *** Посеревшая от пыли генеральская «Тайга» резко, не сбавляя скорости, свернула с трассы под указатель: «АВКП-105. Проезд закрыт». Солдатики на воротах заметили долгожданную машину издалека и заранее распахнули ржавые железные створки с побуревшими звёздами.Машина вылетела прямо на лётное поле, юркнула под крыло пузатого транспортника, и через минуту кадет, как нашкодивших котят, за шкирки втащили на борт. Рюкзаки погрузили куда более бережно: кто знает, что за груз у мальчишек, — может быть, там дорогостоящая техника?— Эге, вот и пионеры, — послышался чуть насмешливый голос. Невысокий человек в выгоревшей форме десантника разглядывал кадетов, придирчиво щуря левый глаз.Загорелое лицо подполковника Телегина показалось Ване неприятным. Глаза смотрели цепко и холодно, точно любого собеседника Телегин воспринимал как потенциальную цель — говорит с тобой, даже улыбается криво, а сам будто прикидывает, как удобнее загнать в шею собеседника десантный нож. Улыбку портил железный зуб сбоку. Пожалуй, только усики понравились Ване — лихие и немного заносчивые, как у казачьего ротмистра со старой дореволюционной фотографии.Телегин, и верно, происходил из терских казаков — его прадед был разведчиком-пластуном, мастерски резал глотки чеченским разбойникам и туркам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
 белое вино гевюрцтраминер 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я