научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/akvaton-amerina-60-belaya-141504-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Чахлая грудь его словно продавлена в детстве тяжёлым колесом, а длинные руки всегда согнуты в запястьях, как если бы много лет назад ударила по ним тяжёлая крышка окованного железом сундука.Голова профессора безволоса и желта, словно колено мумии. На сухом затылке голая кожа собирается в тугие складочки, на длинной шее дрожат жилы, и порою испуганным детям кажется, что профессор проглотил колючую ветку, навеки застрявшую в горле. Верхней губы у алхимика будто не существовало: казалось, он закусил её развитой нижней челюстью так сильно, что до самых крыльев носа пролегли вертикальные морщины, как у беззубой старухи. Жёлтый и узкий клюв, наделённый почти древнеримской горбиной придавал лицу профессора сосредоточенное выражение — даже тогда, когда профессор просто расслабленно сидел в своём кожаном дутом кресле, закинув остроносые жёлтые ботинки с красными подмётками на огромный учительский стол.Удивительны были глаза профессора Коша. С каждой стороны носа в толстых и сизых веках, похожих на стиснутые губы мертвеца, таится узкий разрез хищно посаженного глаза. Однако в этом разрезе, как ни старайся, не разглядишь ни белков, ни радужной оболочки — так, сплошная поблёскивающая чернота.Внезапно профессор сделал в лице узкую щель и заговорил.— Мы научимся делать философский камень, который притягивает к себе золото, — произнёс он холодно и очень размеренно, будто каждое слово должно быть непременно записано в тетради.— Каждый из вас попробует создать такой камень.— Профессор? — кучерявый мальчик на передней парте вскинул руку с серебристой запонкой Агациферуса в обшлаге. — И шо, я смогу-таки на этом заработать?— Заработать на камне вы не сможете, — холодно ответил профессор, сузив на Ариэля Ришбержье разрез безволосых ресниц. — Чтобы зарабатывать, нужно работать. А камень позволяет получать богатство просто так, не работая.Зал возбуждённо загудел.— Не обольщайтесь, — поморщился алхимик. — Программой курса предусмотрено создание философского камня весом от трёх до шести карат. Такой камень будет действовать приблизительно двое суток, а потом — рассыпется в радиоактивную пыль.Он поправил цепочку на полосатом жилете и продолжил:— Делать камень будем в конце семестра. А пока — длительная, тщательная подготовка. Вы спросите, как волшебник может подготовиться к произнесению столь сложного креативного заклинания? Ответ прост, прошу его запомнить.Нужно начинать с любви. Любая магия начинается с пожирающей любви. В нашем случае это любовь к богатству.— Угу, — кивнул Ваня и покорно записал в тетрадке: «Любовь к богатству».— Запомните: алхимия — это наука о золоте. Только желание получить золото самым простым и дешёвым способом двигало алхимиками древности. Богатство — главный предмет моего курса!Кохан Кош гибко поднялся из кресла и замер — на полусогнутых ногах, сгорбленный, с шевелящимися пальцами.— Я научу вас любить богатство и служить ему. Чтобы притягивать к себе золото, нужно самому тянуться к нему всеми силами души! Теперь записывайте: каждый день надо думать, как разбогатеть. Каждого человека, каждое событие прицельно изучайте — может быть, это ключ к вашему богатству!Ваня тихонько прыснул в кулак. Он почему-то представил себе генерала-майора Еропкина в роли ключа к его собственному, Ваниному богатству. А что, вполне может быть! На орехи от генерала всегда можно заработать.— Подумайте о величии денег. Всё на свете можно купить! — быстро, очень быстро заговорил Кохан Кош, шевеля пальцами. — И монахи зависят от пожертвований! Самые красивые и умные люди будут вам слугами, даже если вы сами уродливы. Деньги любого тупицу делают волшебником! Миллионер может, посмотрев кино, сделать один звонок по телефону — и вот через пару часов персональный самолёт доставит к нему в гости юную киноактрису, снимавшуюся в только что виденном фильме.Профессор с поразительным проворством обернулся и подбежал к трибуне с микрофоном.— Богатство нужно беречь и лелеять! — голос Коша, подхваченный усилителями, загрохотал под звёздным небом аудитории. — Нужно учиться брать монету ласково, влюблённо. Вот так, в самую ладонь…Профессор рывком согнулся и показал, как нужно прижимать к сердцу кулак с зажатым сокровищем.— Не стесняйтесь каждый день взирать на ваши накопления, перекладывать их, перепрятывать получше. Помните: подлинное мужество состоит в том, чтобы, будучи богатым, по-прежнему экономить, выгадывать по мелочи, мудро хитрить. Ни с кем не делиться, не отдавать ни частицы своего сокровища! Всё оценивать в деньгах. Деньги — мера всех вещей, помните эту истину!Он торопливо перебежал от микрофона к зелёной классной доске, цапнул кусочек мела и написал: «Задача».— Сейчас вы решите учебную задачу. Она поможет вам оценивать в деньгах значимость любого явления. Помните: даже цену первого снега можно высчитать с точностью до фартинга!Студенты зашевелились, кто-то засмеялся.— Не сметь смеяться! — зашипел алхимик. — Хотите, я скажу вам, сколько стоит последний сонет Уильяма Шекспира? Наши учёные установили точную сумму, можете не сомневаться! Ничего… Вы тоже научитесь прикидывать возможную выгоду любого события — в денежном эквиваленте! Вы научитесь определять, что выгоднее — конная прогулка с тёщей друга или деловой завтрак с адвокатом соседа…Профессор снова заскрипел мелом по зелёной доске, полосатый рукав расстегнулся, обнажая торопливую тощую руку. Что он там пишет?«БАРМАГЛОТ» — вот что накорябал Кохан Кош.«Ну, помню-помню, — подумал Царицын. — Так звали летучее чудище, которое придумал Льюис Кэролл».— Видите это слово? — громко спросил алхимик. — Всем хорошо видно?! Теперь я даю вам первую учебную задачу. Прямо здесь и сейчас нужно выяснить… сколько стоит Бармаглот?На пару секунд повисла тишина.— Чё? — шёпотом спросил Петруша, оборачивая к Царицыну моргающее лицо.— Итак, повторяю задание, — совсем уже бесстрастно произнёс алхимик. — Тот из вас, кто сможет назвать точную, выраженную в фунтах стерлингов, стоимость Бармаглота, получит… десять баллов на счёт своего факультета!Зал загудел, задрожал. Для первокурсников это был исторический шанс впервые заработать очки в копилку факультета, членами которого они сегодня стали.— Профессор, можно мне сказать? — послышался сквозь гул нагловатый голос Ариэля Ришбержье. — У меня есть одна такая идея, профессор.Алхимик кивнул гладкой головой, и мальчик Ариэль, вскочив с места, пробежал к доске.— Слово «Бармаглот» можно продать несколькими очень даже хорошими способами, — сказал парнишка. — Во-первых, надо зарегистрировать это слово как доменное имя в сети Интернет. А шо? Название вкусное! Рано или поздно какая-нибудь хорошая рок-группа или молодёжный журнал с таким же названием захотят-таки выкупить это имя для своего Интернет-сайта.Торжествующе потряхивая тёмными кудряшками, Ари Ришбержье написал на доске: «5.000 фунтов».— Вот сколько я могу получить от этой сделочки. Только это не всё, совсем не всё! — мальчик поднял пухлый пальчик. — Слово «Бармаглот» идеально же подходит для какого-нибудь ресторана. В этом слове чувствуется такое… обжорство, что ли. Если бы я открывал милый такой ресторанчик по схеме «Сьешь сколько сможешь» или где торгуют, знаете, блюдами на вес, я бы точно назвал своё заведение подобным образом. А шо, это звучно, да к тому же из классики!И мальчик написал на доске ещё одно число: «10.000».— Однако, господин профессор, это ж ещё опять не всё, — улыбчиво оскалился Ари. — Я ж таки слышал, шо в Голливуде нынче ужасно популярны фильмочки про монстров. Только у них жуткий дефицит до свежих образов и сюжетов. Кинг-конга продали, Годзиллу продали, Шрека и Халка тоже, всякие дементоры, орки и вампиры уже-таки страшно приелись зрителю. А публике таки же хочется свеженького. Так вот. Я беру нищего студента-словесника и за тысячу фунтов заказываю ему сценарий по мотивам Льюиса Кэролла. Главный образ — чудовищно жуткий Бармаглот. Название для фильма — я скажу вам, идеальное. Коротко и ёмко, а главное, таки хорошо ложится на кепки, футболки и всякие прочие сувениры. Итак, господин профессор, я без труда продаю сценарий в Голливуд и за вычетом тысячи фунтов получаю как минимум…Тут он снова заскрипел мелком, тщательно выводя цифры: «19.000».— Итак, господин профессор, я таки готов оценить Бармаглота в тридцать четыре тысячи фунтов, — резюмировал Ари и, отшвырнув мелок, начал преспокойно отряхивать от пудры толстенькие ладошки.— Вы закончили, молодой человек? — бесцветным голосом поинтересовался профессор Кош.— Ступайте на своё место.Алхимик подождал, пока мальчик усядется, потом подошёл к микрофону и кратко объявил:— Блестящая версия. Девять очков факультету Агациферус.Студенты в серебристо-голубых шарфах взревели и кинулись через парты обнимать своего Ариэльчика.— Профессор, я не понял! — недовольно крикнул Ари, отмахиваясь от восторженных дурачков. — Почему-таки девять очков? Договор был за десять!— А потому что ответ не точный, — дёрнувшись, прошипел Кохан Кош. — Вы, молодой человек, слишком много платите наёмному литератору! Пятисот фунтов студенту-словеснику хватит за глаза, так что точная цена Бармаглота на полтысячи больше!Мальчик Ари вынужден был согласиться — и опустился на стул.— Вот что значит деловая хватка, — продолжал меж тем профессор Кош. — На моих занятиях её можно развить. Если, конечно, у вас есть врождённые способности…Тут он почему-то в упор посмотрел на сибирского шамана Шушуруна и отчётливо проговорил:— К сожалению, некоторые нации совершенно лишены способности рационально мыслить. Им хватает мозгов только на то, чтобы пить водку…«Не понял, — поморщился кадет Царицын. — Это он про кого? Про зулусов что ли?»—… И бренчать на балалайках, — закончил мысль профессор Кош. — Не так ли, господин Шушурун?Услышав своё фальшивое имя, Ваня подскочил со стула и вытянулся.— Для Вас, молодой человек, недостижим интеллектуальный уровень юного Ришбержье, — громко посетовал профессор Кош. — Вы только с крыши горазды прыгать. В фонтан…Ваня почувствовал себя уязвлённым. Впервые в жизни его публично унижали перед сверстниками. Подумать только! Он ещё ставит мне в пример этого пухлого Ариэльчика!«Сейчас я тебе покажу прыжки в фонтан, — Ваня блеснул глазами и, отшвырнув стул, двинулся на профессора.— Не надо! Иванушка, постой! — прошептала Надинька, пытаясь ухватить за чёрно-зелёную мантию, и тут же, ойкнув, зажала рот. К счастью, никто не услышал…— Куда Вы лезете, Шушурун? — хладнокровно и чуть насмешливо поинтересовался Кохан Кош. — У Вас есть что сказать однокурсникам?— У меня есть что сказать, — злобно ответил Царицын, выпрыгивая на сцену. — Дайте мел. Спокойно, профессор. Есть другой способ решения задачи. Сейчас я продам вашего бармаглюка подороже, чем этот Ара.— Любопытно, — профессор откинулся на спинку кресла и снова водрузил ботинки на стол.— Валяйте, мой сибирский друг. Но помните: если Вы обкакаетесь, я заберу у вашего факультета… двадцать очков.Гриммельсгаузенцы застонали, кто-то даже показал Шушуруну кулак.— Господин профессор, — сказал Ваня, перебрасывая кусочек мела в руках. — Правильно ли я понимаю, что если я продам этого Бармаглота дороже, чем предыдущий студент, то…— То Вы получите десять очков на счёт вашего факультета, — кивнула жёлтая голова.— Отлично, — Ваня повернулся к профессору спиной и подошёл к трибуне с микрофоном. — Господа студенты! Продаётся десять баллов. Кто готов заплатить мне фунты стерлинги в обмен на право получить от профессора Коша десять баллов?!Зал ошарашенно смолк, слышалось только хлопанье ресниц и треск мозгов в черепных коробках.— Повторяю, — терпеливо сказал Ваня. — Вы платите мне фунты, а взамен я передоверяю вам право получить десять баллов для вашего собственного — повторяю, не для моего, а для вашего — факультета. Стартовая цена — тысяча фунтов. Есть богатенькие буратинки в зале? Не стесняйтесь.Неуверенно поднялась одинокая рука с дорогими часами на запястье.— У меня вопрося, — прошепелявил япончик в круглых очках. — Вот, знасися, меня приписали к факультету Розенблатт. Это знасися, я тебе сисяса даю тысясу фунтов, а профессор Кош мне за это десять баллов? На ссёт факультеты Розенблатт?— Так точно, — кивнул Ваня и торопливо поправился: — Вы абсолютно правы, коллега.— Я согласен, — улыбнулся япончик. — Моя факультета будет мною гордися.Студенты зашевелились, в воздух влетели ещё несколько рук.— Вот это по-нашему, — улыбнулся Царицын. — Итак, продаётся Бармаглот, стартовая цена — тысяча фунтов. Кто больше?Через пять минут мифическое существо из Зазеркалья было продано смуглой девочке Салиме аль-Жумане аль-Ширин с факультета Циммерклаус за тридцать четыре с половиной тысячи фунтов. Ваня мог торговать и дальше, да признаться, надоело ему. Царицын и так уж чувствовал себя отмщённым: вот так, господин Кош, знай наших.Профессор, конечно, сообщил, что забирает деньги себе, а мальчику Шушуруну причитается ещё десять баллов. Признаться, Ванечка даже гордился собой. Неплохой дебют для подростка из глухой сибирской тайги. Глава 10.Урок боевой магии Об одном жалею я: что на рога нельзя поставить пулемёт. Из поэзии 1920-х годов На перемене Надинька подлетела, как радостная птичка, с тетрадками под мышкой. Жёлто-вишнёвый моргнетильский шарфик закинут на плечико, на груди — маленькая бляха с крылатым сфинксом. Зазвенела:— Мальчики, я так волновалась! Как вы здорово с этим Бармаглотиком всё придумали! Ой, слушайте, я что узнала. Следующее занятие — раздельное, по факультетам! В разных аудиториях, вот! У нас — урок очарования, представляете?! Ужасно интересно. Ну, я побежала, — помахала ладошкой и собиралась уже скрыться, как вдруг…— Вы помните наш договор? — тихо сказал Ваня. — Вы обещали слушаться. Мы здесь ненадолго. Не увлекайтесь, Надинька. Они по-прежнему следят за нами…— Пока-пока, — уклончиво рассмеялась девочка и убежала — только шарфиком махнула.— Какая странная девочка, — грустно сказал Петруша и посмотрел ей вслед. — Какое-то счастье у неё… как лихорадка. Может быть, температура высокая?— Не заметил.Ваня поглядел было вслед, да куда там: скрылась в детской толпе, заполонившей коридоры. Сказал шёпотом, склоняясь к Петрушиному мощному плечу:— Боюсь за неё. Девочка в восторге от волшебства. Если что случится… Генерал не простит…— Кто?! — Петруша вытаращил глаза. — Ероп…— Тихо, — Ваня слегка наступил ему на ногу. — Не надо фамилий. Постой. Ты что? Не знал, что это его внучка?! Ах ну да… ты же в скорпионах лежал!— Ух ты! Вот оно как… То-то я всё время думаю… что за девочка такая, — пробормотал Тихогромыч. — Слушай, брат Ваню…— Шушурун меня звать!— Да. Слушай, брат Шушуруша, а откуда она тут взялась-то? Она ж в Москве была?— Откуда-откуда… — Ваня исподлобья глянул на ошеломлённого приятеля. — Ты сам её в рюкзаке привёз!Петруша раскрыл рот, но промямлить ничего не успел — отовсюду зазвенели звонки, гонги и колокольчики. Начинался новый урок.— Нам сюда! — Ваня подтолкнул приятеля к стеклянной двери, ведущей в гимнастический зал. — По расписанию значится урок боевой магии. Наверное, будет интересно.Урок боевой магии у первокурсников Гриммельсгаузена, Розенблатта и Циммерклаус открыла сама профессор ван Холль. Крепкая, кривоногая, похожая на боевую макаку в шёлковом кимоно профессор застыла посреди блистающего паркета — напротив шеренги притихших детей. Короткая серебристая шерсть на черепе Карлотты ван Холль была, как обычно, энергично вздыблена. Чёрные дырки ноздрей ритмично сжимались и разжимались, крылья носа чутко подрагивали. Раскосые рысьи глаза, казалось, жили на разной высоте под истерично вздёрнутыми бровями.— Короче, так, — металлически протявкала профессор ван Холь и почесала мужскую грудь под кимоно. — С вами, мелкота, я начну работать в конце года. А пока пускай немного повозится мой ассистент.Она кратко кивнула в сторону долговязого человека с большой бледноватой залысиной и чёрными кудрями до плеч. Человек только что вышел из боковой комнаты и теперь, не спеша ступая по паркету босыми ногами, приближался. Двигаясь, он как бы разминал косточки: шевелил плечами, покачивал влево-вправо головою, а то вдруг возьмёт и попрыгает на носочках, точно некий танцовщик.— Аспирант Гаафс, — пролаяла Карлотта ван Холь. — Я оставляю Вас с мелочью. Детки, мы прощаемся до весны.Развернулась и, ритмично дёргая бёдрами, убежала вглубь зала. Первокурсники тайком перевели дыхание и начали переглядываться. «Между тем, рано расслабляться, — подумал Ваня Царицын, приглядываясь с долговязому аспиранту с блестящей залысиной. — Дяденька-то тоже, похоже, сильно отмороженный».— Меня зовут Ка-арлис, — без тени улыбки сказал аспирант, приближаясь и на ходу продолжая разминать пальцы.— Первое боевое заклина-ание, которое мы разучим — это волшебное слово, дающее силу в схва-атке, — произнёс он, немного потягивая гласные, точно кота за хвост. — Одна-ако сначала вам нужно подготовить ваш ра-азум. Нужно подавить в себе сла-абость, жа-алость к противнику.Аспирант порылся в кармане спортивного трико и вытащил недлинную указку. Как выяснилось, она раскладывалась на манер антенны — господин Гаафс направил её в потолок, и оттуда спустилась на троссах школьная грифельная доска. На доске было написано три девиза: Без жалости Без милосердия Без пощады — Внима-ательно прочитайте и запомните эти слова, — сказал Гаафс. Тем временем зеркальные дверцы разъехались и выкатилась на роликовых коньках монголоидная девушка в полосатом спортивном костюме. Перед собой она толкала металлическую тележку, на которой поблёскивал серый мешочек, зажатый в блистающих зажимах на изогнутом штативе.— Мя-я-яу, — хрипло пожаловался мешочек кошачьим голосом. Судя по слабенькому тембру, котёнок висел на штативе не один час.— Будем тренироваться на кошках? — ужаснулся Петруша, оборачивая к Царицыну лицо, скукоженное состраданием.— Перед вами тренажёр, — кратко сказал аспирант, тыкая указкой в штатив с серым котёнком, растянутым на маленькой дыбе.— А разве можно мучить живую природу? — вдруг подала голос костлявая девочка в бело-розовом шарфике факультета Циммерклаус. — Я слышала, что это запрещается британскими законами.— Ваше беспокойство вполне опра-авдано, девочка, — сказал Гаафс. — Однако закон разреша-ает ставить смертельные экспериме-е-енты над подопытными зверушками. У нашей академии есть статус научно-исследовательского институ-ута. Поэтому мы по закону имеем пра-а-аво резать кошечек. И не только кошечек, ха-ха.Дети, переглядываясь, едва заметно попятились.— Кстати, девочка, в нашей академии не принято прекословить преподавателям, — с медленной улыбкой сообщил аспирант Гаафс, в упор глядя на костлявую бедняжку из Циммерклауса. И как бы невзначай поинтересовался, доставая записную книжечку:— Как Ваша фамилия?— Честерфильд… — испуганно ответила девочка. — Клара Честерфильд.— Постойте, Вы случа-айно, не родственница сигаретного короля? — заинтересовался господин Гаафс. — Нет? Очень жаль.И он аккуратно записал имя и фамилию Клары Честерфильд в свой тощий блокнотец. Затем, потирая руки, обвёл притихшую шеренгу взглядом.— Итак, кто хочет участвовать в нашем небольшом экспе-риме-енте? Цена услуги — пять баллов на счёт факультета, — добавил Гаафс, многозначительно играя бровями.Мальчик с гладкими чёрными волосами шагнул вперёд. Ваня поморщился: тот самый япончик в круглых очках, как у Гарри.— Меня зовуся Секо Мутагочи, факультета Розенблатт, — кратким рывком поклонился японский мальчик. — Мозьно пробовать?— Возьмите секатор и отрежьте ко-отику хво-остик, — с мягкой улыбкой предложил аспирант Гаафс.Петруша как-то шумно задышал — Ванечка быстро положил ему руку на плечо:— Спокойно, Гром. Не громыхай.Секо Мутагочи решительно схватил секатор… Тут даже Ваня не выдержал и зажмурился… Признаться, ему подумалось, что отстреливать доберманам головы как-то легче, чем отсекать хвост привязанному котёнку.Мутагочи преспокойно щёлкнул лезвиями. Кто-то из девочек вскрикнул и захныкал. Хвостик упал вниз с деревянным звуком, из обрубка толчками захлестала чёрная кровь. Кошка зашлась в хрипе, раздирая когтями пластиковую подставку штатива.— Молодец, мальчик Секо, — чернокудрый аспирант, потирая запястья, подступил к кошке и, покосившись на результаты лабораторной работы, провозгласил: — Получаешь пять баллов на счёт твоего факультета.Розенблаттцы, вмиг позабыв про котика, радостно взревели, замахали красно-белыми шарфами. Секо оскалился, боевито хекнул, сделал пружинистый поклон — и отправился на своё место в шеренге первокурсников.— Теперь сле-едующее упражнение, — бесстрастно сказал аспирант Гаафс. Снова порылся в своём любимом кармане, извлёк маникюрные ножницы, поймал лезвиями холодный лучик софита, несколько раз звонко почикал бликующей сталькой в воздухе.— Теперь мы аккуратно втыка-а-а-аем эти ножницы кошке в живо-от. И начина-а-аем потихоньку разрезать ей шку-у-рку, — с бледной полуулыбкой пояснил аспирант Гаафс. — Нужно, чтобы вы-ы-ыпали кишочки. Кто-нибудь хочет попробовать?Секо снова приготовился действовать, но тут с места в карьер сорвался кто-то крупный, ушастый, с побагровелым загривком. Ваня вздрогнул: Громыч, куда тебя понесло?! Назад…— Можно я, — дёргающимся голосом сказал Петруша.— Громыч, сидеть! — простонал Ваня, но поздно. Петруша уже вывалил из строя — нагнув голову, пошёл на аспиранта Карлиса, точно намереваясь в натуре забодать…— Может, не надо кошечку трогать, а? — угрожающе пропищал Тихий Гром, сжимая кулаки, похожие на чугунные ядра с батареи Раевского.— На-а-адо, очень на-а-адо, — невозмутимо протянул аспирант Гаафс и вдруг… повернулся к Петруше спиной. Что-то внезапно понадобилось аспиранту нарисовать на доске, какие-то цифры… Иван Царицын весь сжался: кадетским чутьём ощутил неладное. Петруха, он же тебя провоцирует!— Ну-у-ужно ак-куратненько вспоротть котику живо-о-о-тик, — гундосит аспирант, и вдруг… роняет мелок. Тут же не спеша наклоняется, тощий зад в серебристом спортивном трико выпячивается, умоляя дать сногсшибательного русского пинка…— Петруша, нет! — крикнул Ваня, но поздно.— Ща я тебе вспорю, — Петруша стиснул в кулаке ножницы остриями наружу, от души размахнулся, и…— Пощады! — истошно крикнул Карлис.Петруша вздрогнул, точно от удара в грудь. Рука с ножничками застыла в каких-нибудь двадцати сантиметрах от аспирантской задницы.Карлис молниеносно разогнулся, сцапал руку мальчика и — р-раз! — ловко заломил ему за спину. Ножнички вывалились из влажного кулака — звякнув, отлетели прочь по блистающему паркету. Ваня увидел красное, придавленное книзу лицо Тихогромова — и в ужасе зажал глаза ладонью.— Вот эт-то я называ-аю базовыми правилами боевой магии, — хладнокровно провозгласил Карлис Гаафс, с омерзением отталкивая Петрушу обратно в строй перепуганных первокурсников. — Пра-а-вило номер один: будь беспощаден. Всё написано на доске.Он помолчал немного, разминая кисти рук. И объявил:— Минус десять очков Гриммельсгаузену!Сказав сие, Карлис Гаафс задрал кверху лобастое лицо и с удовлетворением пронаблюдал, как на огромном табло под потолком гимнастического зала замелькали, убывая, цифры напротив соответствующей надписи.— И зна-аете, за что я снимаю эти баллы? — снова уставился на бедного Петрушу. — Думаете, за то, что Вы пытались поднять руку на преподавателя? Bo-овсе нет. Я снимаю Вам очки по другой причине. Потому, что Вы так и не смогли воткнуть в меня эти ножницы! Ясно?Студенты зашептались. Ваня набрался смелости и подал голос:— Нет, не ясно. Это почему же?— Милосердие. Вот слабость, которую я буду вытра-авливать из ваших сердец калёным железом. Милосердие к кошке заставило Тихого Грома выйти из шеренги. Милосердие ко мне помеша-ало воткнуть ножницы. Если бы, несмотря на мой крик о пощаде, Тихий Гром всё-таки воткнул ножницы, я бы… наградил его по-олной дюжиной баллов!Карлис Гаафс вытер ладони влажной ароматической салфеткой и небрежно бросил, поворачиваясь спиной:— Урок окончен. Кто хочет, может сам прико-ончить котика.Он лежал исхудавший, точно высохший, замотанный ниже пояса в кровавые бинты, колючие усы вздёрнуты от пережитого страдания, на висках — точно царапины, пара свежих сединок.— Сейчас откроет глаза, — тихо сказал отец Ириней, опускаясь перед раненым на колени. — Вот если бы попил немного, вот было бы хорошо…Телегин дёрнулся — очнулся, разлепил глаза.— Спокойно! — чётко сказал он. — Не стрелять.— Да куда уж стрелять в Вас, милый Вы человек, — вздохнул отец Ириней. — Вы уже и так прострелены весьма основательно.Застучал по половицам посох — вернулся Геронда. Перекрестился на образа в углу, покосился на раненого:— Никак, очнулся наш «доцент»?— Закурить бы, а? — прохрипел полковник Телегин. Он подтянул к груди безвольную руку, похлопал себя по карману на груди, достал шуршащую плёночной обёрткой пачку, выбил первую на сегодня сигаретку.— Зажигалочки не найдётся? Очень курнуть хоцца, ну просто сил нет.— Зажигалки у нас нет, — развёл руками отец Ириней.— А ты вон от свечки зажги, — добродушно подсказал раненый и кивнул на крошечную лампадку под иконой Пресвятой Богородицы.Старец тоже поднял глаза на иконку, потом перевёл потеплевший взгляд на Телегина и вдруг спросил:— А если я тебе огня не дам, ты меня тоже ударишь ногой под зад? Как того мальчика, да?Телегин опешил, сигаретка вывалилась изо рта и повисла на губе.— Какого мальчика? — Виктор Петрович оторвал плечи от лавки, отодвинулся немного к стеночке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
 вино долина баросса 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я