научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/70x70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кроме того, Джексон приказал смонтировать на вышках крупнокалиберные пулеметы, и теперь они имели особо внушительный вид.
Один из стражей как раз только заступил на пост. Это был дюжий, нескладный парень с облупленным носом и выцветшими глазами. Он сразу уселся прямо на заплеванный настил вышки, снял тяжелые армейские ботинки и, с наслаждением вытянув ноги, пошевелил распаренными пальцами. Определившись таким образом, легкомысленный страж решил поискать достойное занятие.
Минут десять он сосредоточенно ковырял в носу, еще минут пятнадцать ушло на выдавливание угрей со щек и лба. Справившись с этим нелегким делом, парень вынул из кармана перочинный ножик и занялся чисткой ногтей.
Тут-то взгляд его случайно упал на дорогу. По ней, отчаянно петляя и прыгая на ухабах, мчался большой армейский грузовик с крытым брезентом кузовом. Часовой скользнул по машине равнодушным взглядом и хотел было вернуться к прерванному занятию. Однако всевозрастающая скорость грузовика задержала на себе его внимание.
Он невольно залюбовался мощным порывом машины, и в глазах его вспыхнула искорка интереса - Во шпарит! - не выдержал наконец часовой. Он встал, перегнулся через перила и крикнул вниз своему коллеге у ворот: - Эй! Это же надо с утра так нализаться! Ты видишь?
К сожалению, его товарищ ничего не видел из-за высокой ограды, а потому только пожал в ответ плечами.
- А... - махнул на него рукой с вышки часовой и снова обратил взор на машину.
До запертых ворот оставалось каких-нибудь тридцать ярдов, но грузовик, верней его водитель, вовсе не собирался сбросить газ. Мало того, дверца кабины отворилась, и из нее вылетел большой мешок. Мешок описал в воздухе короткую дугу, брякнулся на дорогу и прокатился по инерции футов сорок. Но каково же было удивление часового, когда он увидел, что из мешка выросли короткие толстые обрубки, и на этих обрубках мешок принялся изо всех сил улепетывать.
Часовой ахнул и ухватился за пулемет. Но в этот миг далеко на опушке леса, из-под орехового куста взвился сизый дымок. Часовой не услышал звука выстрела. Он просто почувствовал короткий сильный толчок в грудь и...
Руки безвольно обвисли, и часовой медленно стек на грязные доски настила. Пулемет замолчал.
В следующий миг грузовик всей своей массой протаранил ворота. Металлические створки взлетели в воздух, словно лепестки цветов, сорванные ветром. Машина проскочила опрятную лужайку перед домом и влепилась тупым, уже покореженным носом в толстую стену виллы.
Кабина в сотую долю секунды сплющилась в лепешку. Тяжелый кузов торцом ахнул в стену.
Взрыв, который последовал за этим, был слышен в радиусе пятидесяти миль... Чудовищный гриб вырос над лесом.
Когда на место катастрофы прибыли спасательная команда и пожарные, спасать было некого, а тушить нечего. На месте, где некогда стояла вилла "Сайта Эсмеральда", осталась дымящаяся воронка да груда обломков.
13
Группа капитана Хаксли вторые сутки продвигалась к проклятому острову, и вторые сутки их окружала вонючая жижа с торчащими там и тут пнями и скользкими стволами гниющих деревьев.
Двенадцать коммандос шли цепочкой, след в след. Их, словно альпинистов, соединяла прочная веревка, пропущенная сквозь кольцо на поясе.
Иногда кто-нибудь из солдат, оступившись, с головой уходил под воду - и тогда веревка приходила на помощь.
Отдыхали в гамаках, развешивая их на ветках.
В этом отношении они походили на пернатых. Но птичьи голоса в этих гиблых местах раздавались редко. Зато москиты и всякая пресмыкающаяся нечисть чувствовали себя здесь вольготно.
Капитан Хаксли готовил свою группу по лучшим образцам. И он был уверен, что весьма преуспел в своих начинаниях. Сам капитан, совсем еще юный офицер, прошел подготовку в школе "Белая рысь", и теперь эта кошка скалила пасть на правом рукаве его комбинезона. Вообще-то это был единственный отличительный знак на обмундировании Хаксли.
Идти с каждым шагом становилось все труднее. Ноги вязли в тягучей грязи, солдаты все чаще проваливались в невидимые под водой ямы. Группа подбиралась к самому логову зверя - тут уж начинались адовы болота.
С каким зверем ему предстоит сцепиться, Хаксли толком не знал. Ему дали предельно краткую информацию: четыре-пять человек, из которых лишь трое могут оказать достойное сопротивление. Всех брать живьем.
Силы, что и говорить, неравные, и Хаксли не сомневался, что справится с заданием без особых хлопот.
И все же робкий червячок сомнения подтачивал сердце капитана: уж больно противник походил повадками на него самого. Какое-то смутное подозрение витало в капитанской голове, но он никак не мог ухватить это подозрение за хвост.
И еще: последние сутки он неотступно чувствовал на спине чей-то недружелюбный взгляд. Бр-р.
Капрал Сорейра, который шел впереди, остановился и молча ткнул пальцем на предмет, белевший на дереве. Хаксли вгляделся повнимательнее - на толстой ветке покачивался продетый сквозь глазницу отбеленный человеческий череп.
Сорейра выругался и, обернувшись к группе, поделился своими соображениями:
- Старый трюк. По нервам бьют. Плевал я на эти штучки, - и, приподняв с лица сетку, плюнул в сторону жалких останков.
Хаксли махнул рукой, и группа двинулась вперед. Мили через две они вышли к болоту, обозначенному на карте. Теперь им предстояло найти брод и прочесать окрестности. Где-то в глубине болота и находился остров, на котором, судя по указаниям, укрылись те четыре человека и вертолет.
На подходе к болоту и без того тощие заросли совсем поредели, зато испарения стали гуще. И тут можно было по уши вляпаться в такую трясину, что только пузыри пойдут.
Хаксли сменил Сорейру и пошел первым.
Брод он искал по одному ему понятным приметам и ориентирам. Со стороны это казалось шаманством, но Хаксли четко знал свое дело. Путь ему указывали и крохотные белые цветы, что росли только там, где под водой скрывалась относительно твердая почва, и цвет воды, и пузырьки болотного газа, и плавающие островки ряски, и даже москиты, дымными столбами вьющиеся над трясинами.
Группа медленно, но уверенно продвигалась вперед, одолела еще милю, и взору коммандос открылась чудесная картина.
Нет, то было все то же болото, но какое странное! Впереди, на сколько хватало глаз, застыла ровно-зеленая беспросветная жижа. Эту "ковровую дорожку" разнообразили только хрустальные шары коварных росянок. Шары переливались всеми цветами радуг и манили неосторожных насекомых хрупкостью и свежестью. Над болотом висел легкий голубой туман. И воздух казался чистым и бодрящим, словно состоял из одного кислорода. Хотелось набрать его полную грудь и вдохнуть глубоко и свободно.
Едва приметная цепочка скромных белых цветов убегала в глубь болота, и Хаксли решительно шагнул вперед, промеряя глубину длинным шестом.
Но едва группа втянулась в голубое марево, как дышать стало трудней. Солдаты ошиблись в своих ожиданиях. Пот застилал глаза. Словно сотни иголочек вонзились в легкие. Уши запечатало, будто в них вставили ватные пробки. А руки и ноги налились свинцом и стали чужими.
И вдруг страшное воспоминание вспыхнуло в мозгу Хаксли. Боже! Как он мог забыть! Голубой туман - "Фиолетовый дух". Так вот в логово какого зверя его сунули! Это конец...
- Назад! Все назад! - пронзительно вскрикнул Хаксли, сорвавшись на фальцет.
И он первым изо всех сил рванулся обратно, мощно рассекая торсом зеленую жижу. В этот момент и произошло то, от чего волосы у коммандос встали дыбом, а кровь застыла в сосудах.
По сторонам невидимой под водой тропинки вспучилась бурая грязь и вытолкнула на поверхность таких чудовищ, какие не приснятся и в самом кошмарном сне.
Исчадий ада было всего два, но и они сделали бы полный кассовый сбор любому триллеру.
Несоразмерно вытянутые головы монстров венчала лохматая грива, и в ней извивались, поигрывали раздвоенными языками изумрудные змейки, в которых Хаксли без труда признал болотных гадюк. А еще в гриве клубами копошились черви.
Кожные наросты, напоминающие рога, торчали там, где под грязными космами угадывались лбы чудовищ. А под этими наростами, на плоской чешуйчатой морде горели злобой два рубиновых воспаленных глаза. Из черных ноздрей-дыр сочилась болотная муть.
Все эти органы занимали не более трети головы, а все остальное представляло собой пасть, оскаленную пасть с двумя рядами трехгранных чудовищных зубов. Четыре уродливо изогнутых клыка торчали в разные стороны. Отвратительная нижняя губа, усеянная белесыми бородавками, свисала чуть не до земли, и по ней стекала зловонная желтая слюна.
Одно из чудовищ вывалило длиннейший черный язык и утробно зарычало. А второе взвыло протяжно и тягуче. Леденящий душу вой повис в воздухе и оборвался на тоскливой звенящей ноте.
Словно подражая этому воплю, коммандос дружно взвыли и кинулись врассыпную.
Некогда сплоченная, вооруженная группа людей превратилась в стадо смертельно напуганных животных. И эти животные лезли друг на друга, цепляясь за тех, кто впереди, и падали, захлебываясь грязью. Спасительная веревка стала для них роковой обузой.
Ужасная сцена длилась совсем недолго. Бурые лохмотья, покрывающие тела чудовищ, встопорщились, и под ними заплясали оранжевые огоньки. Что значила эта "пляска болотных огней", понял лишь Хаксли - единственный человек, который не потерял в свалке головы.
Он выхватил нож, рубанул по веревке, натянувшейся как струна, и сорвал с плеча винтовку.
Развернувшись к чудовищам, он вскинул оружие, но нажать на спусковой крючок не успел. Сильный удар выбил винтовку из его рук, а плечо словно обварило кипятком.
Капитан рухнул на колени, прижал левой рукой повисшую плетью правую и медленно повалился набок. Какое-то время он еще слышал чьито пронзительные крики и жалобные стоны, потом мощный колокол взревел в голове Хаксли. Он размеренно лупил в черепную коробку, и каждый удар отзывался нестерпимой болью.
"Чертов колокол..." - еще успел подумать напоследок капитан и потерял сознание.
Когда тело последнего коммандос скрылось под водой, чудовища повели себя довольно странно. Они ринулись к тому месту, где секунду назад виднелась голова Хаксли, и в мгновение ока выудили капитана из-под воды. Затем подхватили его под мышки и быстро поволокли в сторону.
Хаксли весил с амуницией не менее двухсот фунтов. Тем не менее одно из чудовищ волочило его легко и непринужденно, зато второе сопело, кряхтело и, наконец, выругалось на чистейшем английском.
Через пару минут они вытащили капитана на крохотный островок - едва ли не единственное сухое место в округе. Согласованности действий монстров теперь мог позавидовать любой реаниматолог.
Прежде всего они избавились от своих устрашающих голов. Отбросив эти ненужные теперь органы, чудовища обрели нормальный человеческий вид и превратились в Джеймса Мейсона и Клифтона Доули.
Доули встал на колени, склонился над бесчувственным телом, откинул с лица капитана сетку и принялся вдувать в Хаксли воздух по методу "рот в рот*. Мощные легкие Доули нагнали столько воздуха в Хаксли, что грудь у того заходила ходуном. Мейсон порылся в своих лохмотьях и отстегнул аптечку. Затем он обнажил здоровую руку Хаксли, пережал ее выше локтя железной пятерней и ловко вогнал в набухшую вену иглу.
Затем из аптечки быстро появились на свет шприцы-тюбики. Их Мейсон лихо выдавливал в иглу и расшвыривал во все стороны. Опорожнив с десяток тюбиков, Мейсон достал пластиковый пакет с желтоватой жидкостью и торчащей в сторону трубкой. Трубку он подсоединил к игле, а пакет сунул под Хаксли. Затем он приклеил иглу к коже полоской пластыря и утер потный, искусанный москитами лоб.
Доули уже занимался раной на другой руке.
Он быстро и споро запеленал эту руку широким бинтом, пропитанным вонючим антисептиком.
Хаксли тихо застонал, открыл глаза, повел ими... Бессмысленный взгляд остановился на лице Мейсона. Хаксли пошевелил губами.
Мейсон приподнял ему голову и влил в рот несколько капель рома. Капитан закашлялся, и взгляд его стал осмысленным. Мейсон выпрямился, потер затекшую поясницу и поинтересовался.
- Кто вел у тебя тактику, малыш?
- Полковник Гаркнесс.
- Кэл Гаркнесс... А теорию выживания?
- Бригадный генерал Эдвардсон.
- Хм... - с сомнением покачал головой Мейсон и пояснил самому себе: Впрочем, если человек родился кретином, то ума ему не прибавит и Господь Бог.
- Я не кретин, - пролепетал Хаксли, словно нашкодивший школяр. - Я просто забыл.
- Глянь на него, Доули, - ядовито процедил Мейсон. - Он, видите ли, забыл. И после всего этого у мальчишки хватает нахальства утверждать, что он не кретин.
Доули бросил на капитана быстрый взгляд, пожал плечами и добродушно пробасил:
- Какже не кретин... кретин, конечно...
Хаксли обиженно засопел, но благоразумно промолчал.
- И вообще, - все еще раздраженно продолжал Мейсон, - если бы не кошачья башка, которую у тебя хватило ума налепить на рукав и не моя старческая сентиментальность, лежал бы ты сейчас спокойненько в болоте и не хамил бы старшим.
- Простите, господин Мейсон, - прервал его неожиданно Хаксли. - Я действительно кретин.
- Ого! Даже имя мое вспомнил! - подивился Мейсон, но видно было, что он польщен.
- У нас был учебник по тактике партизанской войны. Там целый раздел написан вами.
- Было такое дело, - усмехнулся Мейсон. - Это мы с Сэмом Бредли и Эдвардсоном состряпали.
- Да... инструктор Бредли погиб.
- Я знаю... - нахмурился Мейсон. - Идти сможешь?
- Смогу... часа через два.
- Хорошо. Часа два мы, пожалуй, потерпим.
Хаксли приподнялся на локтях и пристально всмотрелся в даль. Мейсон, оглянувшись, проследил за его взглядом. Голубой туман над болотом уже рассеялся и там, где под водой едва угадывалась узкая полоска брода, по матово-зеленой поверхности медленно растекались бурые пятна.
Ровно одиннадцать пятен.
14
Сомора сидел в полном одиночестве в полумраке кабинета, подперев кулаком голову. Перед ним на столе лежало последнее послание Небесных Братьев с приложенной к нему географической крупномасштабной картой северных районов страны и брошюрой. На карте неизвестная рука четко очертила красной тушью границы всех кокаиновых плантаций Соморы. Каждая плантация была пронумерована, а внизу к каждой цифре шел краткий комментарий: сколько человек обрабатывают поля, сколько охраняют плантации и по какой дороге удобнее всего добраться на автомобиле. В этом каталоге не хватало лишь двух-трех мелких полей. Что и говорить - неведомый автор неплохо поработал.
В машинописной же брошюре излагались наиболее дешевые, безвредные и широкодоступные методы и средства дефолиации [Дефолиация - уничтожение листвы] кокаиновых полей. Фигурировал в брошюре и неизвестный жучок, выведенный, как оказалось, в Калифорнийском университете для "биологической борьбы" с растениями-вредителями. Но этот жучок жрал как раз исключительно коку и, лишь слопав все поле под корень, переходил на другое. Сомора даже усмехнулся, прочитав брошюру, не иначе как жучок страдал от абстиненции.
А в письме "небесные братья" писали:
"Уважаемый синьор Сомора!
Вы просрочили все сроки платежей. Но мы великодушно предоставляем Вам еще десять дней.
Если в течение этого срока деньги не будут внесены, мы будем вынуждены прибегнуть к крайнему средству, - карты и брошюра размножены в достаточном количестве и будут отправлены главе правительства, генеральному прокурору и наиболее влиятельным сенаторам. А чтобы правительство не закрыло на них глаза, карты получат лидеры оппозиционных партий и редакторы крупных газет.
Напоминаем, что теперь сумма, которую Вы должны внести вместе с компенсацией наших затрат, составляет шестьсот миллионов долларов.
Союз Небесных Братьев".
Сомора еще раз перечитал текст, усмехнулся и отложил бумаги в сторону. Кажется, его действительно взяли за горло. Впрочем, он допустил промах не следовало поручать операцию этому янки Хаксли. Хваленый специалист прокололся или предал, во всяком случае - очевидный факт:
Хаксли бесследно исчез, а вместе с ним исчезли одиннадцать великолепно подготовленных коммандос.
- Эй! Там! - гаркнул Сомора.
Дверь тотчас отворилась, и в кабинете появился новый личный секретарь Рикардо - преемник Джексона. Он, тоже белобрысый янки, только помоложе Джексона, остановился в трех шагах и почтительно склонил голову.
- Значит, так, - распорядился Сомора. - Деньги мы внесем. Шестьсот миллионов долларов до единого цента. Далее: прекратить все выплаты и субсидии благотворительным обществам, союзам, организациям и учебным заведениям. Строительство нового квартала для бедноты заморозить, бесплатные обжорки закрыть. Больше ни один попрошайка не получит ни единого цента.
Думаю, за счет этого мы покроем убытки. Далее...
Дверь за секретарем захлопнулась. Сомора достал из бара непочатую бутылку с веселым конкистадором на этикетке, ловко свернул ей золоченую головку и плеснул в стакан на три пальца жидкости. Затем вернулся за стол и, протянув стакан в направлении невидимого собеседника, загадочно провозгласил:
- За успех совместного предприятия, синьоры.
Часть 5
"КОЗА НОСТРА"? "КОЗА НОСТРА"!!!
1
- Ну и погодка у вас, - весело чертыхнулся Сергей, встряхнув мокрую шляпу и забросив ее на вешалку. - А у нас, в Майами, тепло и сухо.
- Заходи, заходи... - дружески подтолкнул его в спину Фитцжеральд. Гостем будешь.
Сергей шагнул в гостиную и удивленно всплеснул руками:
- Ого! Полный сбор! Привет, Ион! Хай, Люк!
О! Лешка! Чертовски рад тебя видеть.
Мелешко, бронзовый от загара, в ослепительно белом костюме со щегольски увязанным цветистым платком на шее, радостно осклабился:
- Я тоже рад, шеф.
- Ну садись, садись, - нетерпеливо подсунул Сергею кресло Фитцжеральд. - Рассказывай.
- Ну что я вам скажу, коллеги... - Сергей медленно, словно испытывая нервы партнеров, достал сигареты, прикурил, прищурился. - Официального ультиматума, конечно, не будет, но...
Можно считать, что война нам уже объявлена.
Он умолк, оценивая реакцию товарищей по оружию. Мелешко воспринял новость с полнейшим равнодушием. Из всех присутствующих он единственный давно существовал в условиях войны, а как говаривал его новый учитель, сержант Доули: "Лишняя драка никогда не помешает".
Люк Тенесси также хранил спартанское спокойствие. Но потому, что всегда, не исключая и данного исторического момента, витал в своих далеких электронно-технических облаках. А вот Саяниди явно занервничал. Хотя это была хорошая, бойцовская нервозность. Он весь подался вперед, словно вознамерился выпрыгнуть из кресла, и в бездонных глазах его, впервые на памяти Сергея, полыхнул живой огонек.
Фитцжеральда известие не то чтобы испугало, а скорей огорчило, но весь его вид, казалось, выражал: "Что ж... если деваться некуда..."
- Так... - задумчиво протянул он. - Значит, конклав собрался и вердикт вынесен? Сомнений нет?
- Абсолютно, - мотнул головой Сергей. - Хотя полного кворума не было.
- Кто не приехал? - деловито осведомился Саяниди.
- Сомора.
Все, словно по команде, вопросительно уставились на Мелешко, словно тот представлял интересы самого синьора Соморы.
- Это неудивительно, - снисходительно пояснил Алексей, - Сомора мужик самостоятельный, серьезный. Всегда все решает в одиночку и ни в советах, ни в помощи не нуждается.
- Так... А остальные? О чем договорились? - дотошно выспрашивал Эдуард.
- Да как будто я сам присутствовал на их сборище, - пожал плечами Сергей. - Не знаю. Там одной охраны человек триста выставили. Кое-что мы, конечно, вынюхали, но в основном судить приходится по уже ясным результатам. А они таковы: Лич и Манзини перешли на осадное положение. Ушли в "дом мужчин" - так это у них называется. Томазо, как я понял, соблюдает вооруженный нейтралитет, но... сами знаете... Остальные, северные кланы, видимо, одобрили решение и разъехались по домам. Манзини таким образом дает понять, что в их помощи не нуждается. Но все его и Лича боевики приведены в полную боевую готовность.
- Это приблизительно тысячи две? - уточнил Саяниди.
- Угу, - угрюмо подтвердил Фитцжеральд и снова обратился в сторону Сергея. - И какие же у тебя лично есть соображения, Сергей?
Надеждин недоуменно поднял брови:
- А что тут соображать? Как говорят у нас в Одессе, "пора мочить". Лича я беру на себя лично.
На Манзини выход есть через Картрайта. Томазо?
Если сунется - сдадим его полиции. У нас ведь есть на него материал. Как бы там ни было, но козыри у нас хорошие. Мы знаем, по ком бить и как.
А они еще толком так и не разобрались - с кем воевать. Так что фактор внезапности у нас.
- Это все ты здорово расписал, - иронически хмыкнул Фитцжеральд. Хотелось бы только знать поподробней: как, к примеру, ты собираешься достать того же Лича?
- Да хоть бы через Юджин Кастл.
- Юджин Кастл? - Фитцжеральд и Саяниди многозначительно переглянулись. - Это как же?
Собираешься соблазнить любовницу Лича?
- Я? Нет... - невозмутимо ухмыльнулся Сергей. - А Ион, с его сатанинскими способностями, может и попробовать. Чем черт не шутит? Девка она вроде неглупая, и Ваня у нас отнюдь не дурак.
К Личу последнее время Юджин не благоволит.
Это точно. Залужный по моему заданию "пас" ее последние два месяца, и, по его мнению, вполне можно попробовать. А она прекрасно знает виллу, где укрылся Лич, и может помочь и нам туда попасть. А?
Фитцжеральд нерешительно потер переносицу и вопросительно глянул на Саяниди. Тот улыбнулся уголками губ и прищелкнул в воздухе пальцами:
- А что - мысль неплохая. Можно попробовать.
2
Юджин Кастл покосилась на столик в углу, и ее прелестное личико исказила гримаса. Но в этой короткой гримасе вместилась целая гамма чувств:
и холодное презрение, и уязвленное самолюбие, и плохо скрытая досада, и, наконец, уничижительное равнодушие. Все это предназначалось скромным молодым людям, обосновавшимся за угловым столиком.
Молодые люди сосредоточенно уплетали свои бифштексы и не обращали никакого внимания на Юджин.
Но в зале присутствовал человек, который по достоинству оценил как аристократические способности Юджин, так и ее переживания. О!
Если бы библейский змей-искуситель принял человеческий облик, он бы точь-в-точь соответствовал бы внешности мужчины, который занял наблюдательную позицию по соседству со столиком Юджин.
Обладатель столь импозантной внешности обладал манерами английского лорда и был одет в смокинг.
Дорогой ресторан "Ватерлоо по-калифорнийски" привлекал клиентов превосходной кухней и неисчерпаемым винным погребом, морем света, хрусталя и великолепным джазом. В остальном это было довольно шумное, полное сумбура заведение, с ошалевшими от беготни официантами и привередливыми любовницами завсегдатаев всех рангов. Дамы чувствовали себя здесь, словно индеец на тропе войны. Перестрелка взглядами не прекращалась ни на секунду. Мужчин брали под перекрестный обстрел. Только военными трофеями служили не скальпы, а кошельки.
Юджин неспроста облюбовала именно "Ватерлоо по-калифорнийски". Во-первых, эту ярмарку человеческих пороков терпеть не мог Джакомо Лич, а во-вторых, ее телохранителям, тем самым скромным парням в углу, приходилось трудиться здесь в поте лица. Потому-то бедняги так и торопились, запихивая в глотки горячее мясо, - вечер только начинался и сулил немало хлопот.
Если честно, то Юджин тоже не выносила этого заведения. Но в пику Джакомо регулярно обедала здесь в последнее время по средам и субботам. И это были, пожалуй, единственные поползновения на самостоятельные действия, которые Джакомо ей позволял.
В ожидании заказа она расстегнула изящную сумочку, достала пудреницу и случайно поймала в зеркальце ласковый взгляд Аполлона из-за соседнего столика. Юджин нахмурилась и сердито зашвырнула пудреницу обратно в сумочку. Взамен достала пачку длинных сигарет с ментолом и нервно прикурила.
Соседство "лорда", обосновавшегося за недальним столиком, не то чтобы не нравилось, но беспокоило.
Юджин встречала его здесь уже четвертый месяц подряд. И все это время сосед не спускал с нее влюбленных глаз, хотя и не предпринял попыток свести знакомство покороче. А это было уже странно.
Юджин избегала ресторанных знакомств. Если она и танцевала иногда с кем-нибудь из посетителей, то только для того, чтобы лишний раз полюбоваться вытянувшимися физиономиями своих стражей.
Впрочем, желающих потанцевать с ней было не так уж много. Во всей ее фигуре и особенно в глазах было что-то, что удерживало на расстоянии любителей легких побед.
Итак, Юджин дождалась ужина, приготовленного для нее по персональному заказу, и занялась им. Если она и была благодарна за что-нибудь Личу, так только за то, что он научил ее ценить хорошую кухню.
Вечер приближался к золотой середине. Юджин не спеша насладилась черепаховым супом, жареными перепелами, ковырнула пару устриц, отломила ножку и крылышко вальдшнепа. Затем побаловалась осетриной и трюфелями. Ну вот...
теперь можно переходить к десерту.
Негритянский джаз как раз упивался импровизациями на тему "Сент-Луи блюза".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 виски glenkinchie 12 years old 0.75 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я