научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 аксессуары для ванны 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вслед за этим еще одна очередь, к великой досаде хозяина бара, оставила на потолке неизгладимый след. Теперь к прочим запахам "Боруссии" примешался еще и запах пороховой гари.
Бритоголовые испуганно отхлынули назад, и Сергей обозрел поле боя. В роли победителей на нем выступали трое парней в одинаковых кожаных пальто, широкополых шляпах и темных очках. Двое из парней заняли позицию у самых дверей. Они-то и держали публику под прицелом коротконосых "узи". Третий, по-видимому старший, стоял прямо посередине зала, независимо сунув руки в карман и невозмутимо пережевывал резинку.
- Всем лечь вниз мордами, - коротко скомандовал он, как только бритоголовые разобрались с обстановкой. Эта команда была выполнена с завидной живостью и точностью. Полюбовавшись немного картинкой, парень неторопливо направился к Сергею. Под ноги он не глядел, а потому пару раз наступил на чьи-то головы. Это, впрочем, не вызывало протеста.
Сергей, словно затравленный зверь, злобно поблескивал глазами из-за своей баррикады. Парень остановился в трех шагах от него и отвернул широкий лацкан пальто. Сверкнул маленький значок - буква "R" в золотом кружке на красном фоне.
Сергей облегченно вздохнул и вытер рукавом лоб. Его освободитель сделал приглашающий жест, и Надеждин послушно проследовал за ним.
Он вышел, гордо хлопнув дверью, а вслед выскочили парни с автоматами. Они почти втолкнули Сергея в коричневый "Шевроле". "Шевроле"
тотчас рванул в проулок - и бар "Боруссия"
скрылся из глаз.
Сергей немного отдышался, нервно прикурил и вяло поинтересовался:
- Куда едем?
- На Голливудский бульвар, - коротко бросил водитель.
- Ага... - злорадно процедил Сергей. - Шефу не терпится узнать, как он же меня подставил.
Ну-ну...
Эта реплика осталась без ответа, однако, как выяснилось уже на квартире Фитцжеральда, сюрпризы на сегодняшний день не закончились.
Эдуард встретил Сергея подозрительно радушно, но сюрприз заключался в том, что он был не один. В гостиной по-хозяйски развалился в кресле стройный черноволосый незнакомец. Сергей искоса глянул на него.
- Познакомимся, - поторопился Фитцжеральд. - Это Ион Саяниди.
Саяниди с неподражаемой ленивой фацией приподнялся и протянул Сергею холеную, изящной формы, руку. Впрочем, несмотря на это изящество, Сергей подметил, что суставы кистевых фаланг выпуклы и мозолисты, как у профессиональных боксеров или каратистов. В остальном новый знакомый Сергею категорически не понравился. Хотя бы потому, что он в жизни не встречал таких смазливых мужских рож.
Вздумай сатана еще разок прошвырнуться по своим земным владениям, он бы избрал в качестве телесной оболочки именно тело Саяниди.
Черные глаза Иона поражали космической глубиной. А иногда в них вспыхивали звезды, и они становились теплыми и загадочными, словно полночное июльское небо.
Брови разлетались из одной точки на переносице и перечеркивали матово-бледное лицо тонкой, ломаной линией. Шлем густых волос, без единой серебристой нити, обрамлял строгий контур лица и отливал синевой вороньего крыла.
Странно, но эта синева нигде не тронула кожи Саяниди. Везде все та же матовая бледность, не отмеченная ни румянцем, ни желтизной, ни родимым пятном. Казалось, лица Саяниди никогда не касалась бритва, а возраст его наверняка оставался загадкой даже для самых искушенных оценщиков - женщин.
Тонкий, с едва заметной горбинкой нос чемто привлек внимание Сергея. Он вгляделся попристальней и злорадно хмыкнул в душе. Шрам!
Едва различимый, точно паутинка, шрам.
"Ага, голубчик! - решил Сергей. - Носик-то наверняка подкачал. Пришлось доводить до нужных пропорций. Искусный косметолог поработал.
Значит, портрет свой ты сам себе рисовал. В глазки, может, белладонну капаешь, а интересную бледность заделать - раз плюнуть. Но неплохо...
неплохо... Имидж что надо".
Придя к такому заключению, Сергей поостыл, и внешность Саяниди стала его меньше раздражать. Впрочем, больше раздражал один невыясненный вопрос, и Сергей тотчас не преминул его задать.
- Конечно, очень рад знакомству, - подчеркнуто галантно отвесил поклон Сергей - Но хотелось бы знать, почему уважаемый Иван, э-э...
- Павлович, - подсказал Саяниди.
- Почему Иван Павлович не явился на назначенную, как я понимаю, им же встречу?
Саяниди и Фитцжералъд переглянулись и вдруг рассмеялись одновременно. Сергей зло поджал губы и тоном записного дуэлянта осведомился:
- Вы находите мой вопрос забавным? Что ж, господа, объяснитесь - и я, может быть, посмеюсь вместе с вами.
- Видишь ли, - дружески обнял за плечи Сергея Фитцжеральд. - Он и не собирался на эту встречу.
Сергей резким движением стряхнул руку Эдуарда и прищурился:
- Ну-ну... продолжай.
- Ты только не обижайся и постарайся понять, - вздохнул Фитцжеральд, у Ивана свои методы оценки человека. Это был просто психологический тест. Вам теперь предстоит работать вместе, вот Ваня и хотел посмотреть: как ты себя поведешь в экстремальной ситуации. Ну... такой у него подход. Я и сам не всегда его одобряю, но, поверь, тебе ровным счетом ничего не угрожало.
- Ничего не угрожало!? - почти проорал Сергей. - Так это вы знали, а я?
- Но иначе тест терял весь свой смысл, - быстро перебил его Фитцжеральд.
- Да? Ну так вот что я вам скажу откровенно - оба вы обыкновенные американские мудаки, русский так не поступит.
- Ну это, знаешь... слишком, - оскорбился Фитцжеральд - Хорошо, - вдруг впервые вмешался в разговор Саяниди. - Давай тогда по-русски выпьем водки и все забудем. Идет?
Сергей с сожалением покосился на него и безнадежно махнул рукой:
- Даже этого вы, придурки, не догоняете. Ты сначала налей, да повтори, да прощения попроси - глядишь и помиримся.
- Вот такой разговор мне больше по душе, - потер ладошки Фитцжеральд. Я мигом...
8
В своем стремлении скрупулезно следовать русским традициям Эдуард, пожалуй, переусердствовал. Стол, который он "мигом" организовал, давно уже был накрыт в столовой, но еще раньше, лет эдак на семьдесят, он уже перестал отражать русский быт. Из атрибутов нынешнего русского застолья на нем присутствовали разве что соленые грибочки да квашеная капуста. Все остальное - и стерляжья уха, и осетровый балык, и расстегайчики, и икорка семи сортов - давно уже отошло в область преданий. И уж конечно, водка английского производства мало напоминала тот химический суррогат, который привык видеть Сергей на столах в родном Отечестве. Впрочем, за год он уже и сам забыл убогие прелести нынешней русской кухни с ее обязательным винегретом, салатом "оливье" да вареной картошкой.
После "пятой" и соответствующей закуски Фитцжеральд аккуратно промокнул салфеткой губы, откинулся на спинку кресла и блаженно отметил:
- Теперь можно и о деле поговорить.
- Валяй, - великодушно разрешил Сергей.
- Ты пойми, дурашка, - растроганно прижал руку к сердцу Эдуард. Сегодня у тебя знаменательный день.
- Это я и сам догадался.
- Да... А почему? А... а потому, что когда я говорю "мы" - я подразумеваю себя, Саяниди и еще одного человечка. С ним тебя знакомить еще не время, но мы с Ваней и есть ядро того, что мы называем "русской мафией" здесь, в Калифорнии.
Так я говорю, Иван?
Саяниди, который немного пил, мало ел и почти ничего не говорил, только кивнул в знак согласия.
- Вот, - продолжал Фитцжеральд. - А сегодня ты познакомился с Ванькой. Значит, поднялся еще на одну степень доверия. Но это еще не все.
С сегодняшнего дня вы будете брать в работу самого Манзини. Ого! Раньше мы и мечтать о таком боялись. Что Лич против Манзини? Тьфу, "шестерка". А Манзини - фигура! Но и его прищучим. А как?
- А вправду: как? - вяло заинтересовался Сергей.
- О! Тут нам поможет Фил Картрайт.
- Кто такой Картрайт? - наморщил лоб Сергей, но так и не припомнил.
- Погоди, Эдуард, - неожиданно подал голос Саяниди. - Это разговор серьезный, а ты, помоему, выпал из формы. Поди-ка лучше свари нам кофе, а мы перейдем в твой кабинет и побеседуем.
Странно, но на такое предложение Фитцжеральд вовсе не обиделся и покорно поплелся готовить кофе.
В кабинете Фитцжеральда Саяниди занял хозяйское место - за необозримым письменным столом красного дерева. Сергей не без удобства обосновался на кушетке в углу.
- Ну вот, теперь о деле, - подчеркнуто строго начал Саяниди, - Фил Картрайт, это компаньон, друг и... хм... любовница Манзини. Если Манзини король, то Картрайт, безусловно, премьер-министр. И подступиться к нему было бы так же трудно, как и к царственному старикашке, но...
У каждого человека есть свой пунктик...
"Черт их знает - где они раскапывают все эти сведения", - только и оставалось удивляться Сергею, и как всегда, сведения эти бы|ги точными, краткими и выверенными.
Фил Картрайт, несомненно, крупная и неодиозная фигура в окружении Манзини.
С самим Манзини все ясно. Глава одного из сильнейших "семейств" американской "Козы Ностры", дон Джакомо прошел типичный путь от рядового мафиози до великого "кэмпо" - "крестного отца" всей итальянской диаспоры Юга США.
В меру религиозный, хотя и не чуждый обычного католического лицемерия, в меру жадный, если потеря части капитала не грозила одновременно потерей даже малой толики власти, и в меру распущенный. Безусловно, смелый и решительный исполнитель, хитрый и расчетливый дипломат и, наконец, всевидящий и всезнающий руководитель. Таков был Джакомо Манзини. Работа, верней деятельность, и жизнь были для него увязаны в единое целое. Джакомо не мыслил жизни вне мафии, и потому жизнь его, как и цель этой жизни, была ясна и проста.
Но Фил Картрайт...
Этот жил в двух измерениях. Измерение первое - все, что связано с мафией и бизнесом. В этом измерении Фил мало отличался от Манзини.
Но существовало второе измерение - сугубо личное. И в этом измерении изнеженный эстет, филантроп и психопат Картрайт так же мало походил на Фила-мафиози, как балерина на шахтера.
Тонкая, мятущаяся душа Картрайта во втором измерении постоянно блуждала в поисках божественного откровения и наконец нашла его в дзэнбуддизме. Хотя не последнюю роль в таком выборе сыграла и конъюнктура действующего духовного рынка. Дзэн-буддизм в последние годы высоко котировался на этом рынке, и, конечно же, душа Фила Картрайта не могла не угодить в мощную струю новомодного течения.
Была ли вера его искренней? В этом Саяниди сомневался, ибо сколько черта ни ряди в ризы, а так он чертом и останется. Впрочем, Картрайт уже четыре года строго выполнял все требования культа. Он аккуратно посещал ритуальные сборища, прошел уже три ступени очищения и свято следовал наставлениям своего гуру.
Гуру этот, как следовало из характеристики Саяниди, - типичный пройдоха, недоучившийся студент-ориенталист и вообще ничтожная личность. Но, как ни странно, эта "ничтожная личность" бесспорно и сильно влияла на психику Картрайта. Особенно это влияние усилилось в последний год.
Естественно, Манзини знал об этом увлечении своего ближайшего помощника. И гуру, и дюжина постоянных адептов были внимательно, как только может мафия, проверены. Но ни за кем не обнаружилось ничего, со специфической точки зрения Манзини, предосудительного. В мирном дзэнбуддизме, конечно же, имелся громадный недостаток - слабая совместимость его с церковью святого Петра, но такой уж чрезмерной нетерпимостью дон Манзини не отличался - в делах религиозных, конечно. Строго преследовалась только измена интересам "семьи".
"Господь с ним, пусть мальчик развлекается, раз делу это не вредит", решил Манзини, слежка стала не постоянной, а так, от случая к случаю.
А еще Фил Картрайт был страстным и заядлым коллекционером. Тяга к антиквариату появилась у Фила давно, задолго до увлечения буддизмом. Финансовые же возможности Картрайта позволяли развить подобную страсть, и к сорока годам он собрал уникальную и не поддающуюся никакой оценке коллекцию. Увлечение же дзэнбуддизмом направило собирательскую энергию Фила в новое русло. Теперь его интересовали исключительно предметы, связанные с культом Будды. Впрочем, не чурался он и изделий близкой к буддизму, но более древней и загадочной индуистской культуры.
Исходя из этих странностей и причуд Картрайта, Саяниди и разработал хитроумный и изящный план "психологической агрессии". В первую часть этого плана входила соответствующая обработка гуру Картрайта с последующей его заменой самим Саяниди. И на этом этапе профессор-востоковед Саяниди не предвидел особых трудностей и не сомневался в успехе.
Параллельно с этим следовало укрепить веру Картрайта и сделать из него послушную игрушку в чужих руках, эдакого зомби от дзэн-буддизма. Заставить его прямо предать "семью", конечно, Саяниди не надеялся, но он был уверен, что сможет выкачать кой-какую информацию.
И это представлялось сложной задачей: требовалась информация о недоступном доне Джакомо, проникновение в самые строго охраняемые тайны. Для верного члена "семьи" и близкого к кэмпо человека это весьма и весьма близко подходило к предательству, а заставить пойти на предательство Фила, даже с помраченным рассудком, шансов было немного. Требовалось тонко войти в доверие и выдерживать баланс в расспросах так, чтобы Картрайт не насторожился. Впрочем, здесь у Саяниди имелись обоснованные соображения. Прежде всего он намеревался провести Картрайта через "четвертую ступень очищения".
Ступень эта подразумевала испытание страхом.
Сергей сразу засомневался, каким это образом на беднягу Фила можно нагнать столько страху, чтобы он забыл, кем является в реальной жизни.
Саяниди сомнения Сергея ничуть не смутили.
Как оказалось, он собирался прибегнуть к древнему, но чрезвычайно эффектному трюку браминов.
Трюк этот давно забыт, и вообще знали его лишь немногие избранные.
Архитектура древних храмов браминов, их акустические свойства в сочетании с использованием хитроумных музыкальных инструментов позволяли достигать потрясающего эффекта. Основой его являлись сверхнизкие частоты, именно их и умудрялись извлекать брамины из своих таинственных инструментов. Как объяснил всезнайка Саяниди, инфразвук, генерируемый на частоте семи герц, вызывает у человека, находящегося рядом с источником звука, чувство животного, непреодолимого страха. Это чувство столь тягостно, что при длительном времени воздействия приводит к развитию острого психоза. Как оказалось, Саяниди сам испытал в одном из полузаброшенных древних храмов подобное воздействие и сумел докопаться до первопричины.
Но тогда, в храме, он вместе с немногими прихожанами дошел до предела возбуждения. А затем музыка прервалась, и наступил ни с чем не сравнимый экстаз. Непередаваемое ощущение умиротворения и покоя... И вот теперь Саяниди намеревался подвергнуть такому же, только более длительному воздействию Картрайта.
Сергей тотчас иронично осведомился, как он собирается поступить: транспортировать ли Фила в Индию, либо перевезти храм с браминами в Америку? Оказалось, что при наличии такого умельца, как двоюродный брат Фитцжеральда Люк Тенесси, ничего подобного не потребуется.
Люк мог воссоздать храм с инструментами и инфразвуковой эффект в коробочке три на три дюйма, верней, уже создал. А подсунуть изделие Картрайту должен был уже Саяниди.
Короче говоря, весь план был уже разработан в деталях, неясным в нем осталась только роль самого Сергея. А оказалась она простой и, если честно, не столь уж значительной - Сергей и его группа должны страховать Саяниди и работать у него, как говорится, "на подхвате". Ну и еще коекакие мелочи...
Обсуждение этих "мелочей" закончилось уже далеко за полночь. К тому времени Фитцжеральд окончательно захмелел и лишь хлопал устало глазами. А Сергей ни усталости, ни хмеля не чувствовал. Игра начинала ему нравиться.
9
Фил Картрайт потянул за шнурок бра, упал в кресло и, с наслаждением вытянув ноги, подремал минут десять. Потом вздрогнул, проснулся, сладко зевнул и почему-то на цыпочках прокрался в угол.
Здесь на двух старинных книжных полках тускло отсвечивали переплетами древние фолианты.
Картрайт любил на сон грядущий полистать "Комментарии Цезаря" или "Записки Наполеона Бонапарта". Еще ему нравился Лукреций Кар.
Любимые книги Фил держал в спальне - под рукой.
Но сейчас книги Фила не интересовали. Он открыл дверцу верхней полки и нажал на корешок крайнего справа тома. Вся полка плавно и беззвучно сдвинулась в сторону, обнажив бронзовую заслонку с цифровым замком.
Картрайт набрал код, повернув крохотные колесики, достал из жилетного кармана маленький серебряный ключик, вставил его в ажурную прорезь и дважды повернул.
Заслонка скользнула вниз, и за ней открылась ниша, подсвеченная изнутри ровным голубым сиянием. Здесь, в этом потайном сейфе, покоились избранные сокровища Картрайта, его слабость и гордость.
Картрайт прятал их не от воров. Никакой вор безнаказанно не проник бы и за ограду его дома.
Картрайт прятал их от кощунственных и завистливых людских глаз.
Изящные золотые статуэтки: Будда, Шива...
Вот он - шестирукий и головастый, обвешанный черепами, удавками, ножами, огнедышащий и грозный. Пляшет себе на слоноголовом Генеше - мудром и добром боге. Топчет его босыми ногами.
Так и сам Картрайт ездил на доверчивых и беззлобных. Пусть не родятся дураками. Шиву Картрайт почитал особо.
А вот жук-скарабей. Амулет эпохи фараонов.
Из чистейшего железа. Непостижимо! Какими только секретами не владели древние мастера.
А эти простенькие бронзовые таблички с халдейскими письменами! Их еще никто не расшифровал и... не расшифрует.
Миниатюры на слоновой кости с изображением владык династии Ци-Дзян, а это более позднее... Франция, золотой XVIII век. Этот хрустальный флакончик все еще хранит неповторимый аромат духов маркизы Помпадур. Ах, этот "Весенний луг"! Неповторимый шедевр Лоренцо Менотти - парфюмера и алхимика.
Украшение коллекции - корона персидского царя Ксеркса! Какая россыпь камней, какая композиция и... какая цена. Да разве можно ее оценить?
Но даже не эта корона манила сейчас к себе Картрайта. Вот оно, последнее приобретение! НевеДомая индусская богиня! Такую не встретишь ни в одном музейном каталоге мира. И не ее более чем почтенный возраст, и не золотой вес, и не количество каратов в бриллиантах и рубинах инкрустации волновали Картрайта. Нет. Голову богини защищал скафандр! Скафандр!
Он не походил на киношные шлемы отчаянных космопроходчиков, и все же это был натуральный скафандр. И от него, едва приметные среди бус, змеек, чаш с жертвенной кровью, протянулись к пупку богини два тонких гофрированных шланга. Они входили в пупок и терялись в чреве статуэтки. Было от чего потерять голову!
О существовании богини Картрайт узнал от гуру. В тот вечер гуру задержал Картрайта после очередного сеанса трансцендентальной медитации. Картрайт не спрашивал зачем. Гуру видней...
он все знает...
Гуру долго молчал, застыв на своем ветхом коврике. Он молчал так долго, что Картрайт решил, что гуру уснул. Но он терпеливо ждал...
- Хорошо, - размежил наконец гуру набрякшие веки. - Ты слишком любишь себя. Твое тщеславие беспредельно, как Вселенная. Я хотел помочь тебе обрести свою карму, но тихая вода не в силах сокрушить камень. Вода - это мой разум, камень - твое сердце...
- Но разве вода не может отшлифовать камень, гуру? - почтительно припал к земле Картрайт.
- Нет. Для этого нужны тысячелетия. А человеку недоступна амрита вечности [Амрита - напиток вечности, употребляемый богами.].
Гуру утомила длинная фраза, и он снова устремился в далекие, одному ему ведомые миры. Но минут через пять он вернулся на землю, а верней, на грязный коврик посреди небольшого зала, некогда спортивного, а теперь отведенного для местопребывания великого гуру.
- Хорошо. Я могу тебе помочь, но тебя ждет трудное испытание. Готов ли ты пройти через него?
Картрайт замешкался с ответом. Перспектива трудного испытания его вовсе не прельщала.
- Ты колеблешься, - удовлетворенно отметил гуру.
- Я... я готов, - решительно, но покорно склонил голову Картрайт.
- Ты не спрашиваешь меня, что это за испытание... Это хорошо... Ты выйдешь чистым, если... - многозначительно умолк гуру.
Картрайт облился холодным потом, но гуру прожег его таким взглядом, что ему показалось, будто рубашка на груди затлела и зачадила голубым дымком.
- Если выйдешь, - закончил мысль гуру.
Засим последовало очередное состояние прострации, из которого гуру вышел не скоро, зато так же легко, как и вошел.
- Это будет испытание страхом, - обрадовал он Картрайта. - Но я не могу провести тебя, как раньше. Ты пойдешь один.
- О, не покидай меня, гуру, - взмолился Картрайт.
- Нет. Так надо. Готов ли ты?
Картрайт собрался с силами и прошептал побледневшими губами:
- Готов, гуру.
- Будет так, - грозно сверкнул очами учитель.
И уже в который раз впал в транс. Но на этот раз он медитировал. Он общался с невидимыми и неслышимыми собеседниками в беспредельных космических далях. Разум Вселенной поучал его.
Теперь на его лице не было обычной покойницкой маски. Впалые щеки гуру озарились туберкулезным румянцем. На высоком лбу выступила испарина.
Открытые чакры гуру уловили концентрированный сгусток энергии, и теперь учитель представлял собой не что иное, как радиолокационную антенну, приемник и передатчик, вместе взятые.
И все это на автономном питании.
По комнате заметались синие электрические искры. Сам гуру разве что не светился в полумраке, но молнии от него полетели словно от Зевсагромовержца. Запахло озоном, и тогда гуру заговорил. Собственно, говорил не он сам, а космос.
Гуру лишь выполнял функции посредника и переводчика. А может, гуру и не говорил вовсе, но Картрайт слышал его голос:
- Ты возьмешь ее. Но она никогда не будет твоей. Она ничья. Она оттуда. Смотри!
И обалдевший, впавший в транс вслед за наставником Картрайт увидел... На противоположной стене... Словно изображение диапроектора, только объемное...
Лачуга... Китайская фанза... таких много в Чайна-тауне... Картрайт прошел сквозь стену. Какие-то узкоглазые желтые рожи... Подвал... Господи единый... Вот она...
Адрес на "голограмме" не указали, но Картрайт точно знал, где искать лачугу.
- Ты возьмешь, - снова забубнил и заискрил гуру. - Ты возьмешь, тебе никто не сможет помешать. Так будет. Иди.
Картрайт очнулся и пулей вылетел из электрической комнаты. Вслед ему гуру отпустил последнее напутствие:
- Ты будешь сам.
Тренированные парни из личной гвардии Картрайта без особого труда разыскали в тесном переплетении узких улочек скромную китайскую лавчонку и ночью, без лишнего шума, атаковали ее.
Однако в лавчонке не оказалось ни единой живой души, но в подвале... В подвале они обнаружили странную капсулу со статуэткой и без приключений доставили ее Картрайту.
Но вместе с богиней в дом Картрайта вошел и страх. Он стал вползать к нему в постель по ночам.
Очень скоро Картрайт научился чувствовать его приближение.
Вот... словно холодный ветерок коснулся волос... По телу пробежала легкая дрожь. Тело Картрайта цепенело в ожидании неведомого и страшного. И "оно" приходило...
Тошнотворная волна поднималась откуда-то изнутри и подбрасывала Картрайта в постели. И он вскакивал с кровати, зажигал свет и метался по спальне, сжимая виски руками. Сердце бешено колотилось и рвалось наружу. Картрайта знобило...
Затем он успокаивался, и тогда неудержимо хотелось спать. Но самое ужасное - уснуть он не мог! Стоило прикрыть на секунду веки, и голова начинала раздуваться, как резиновый шарик. Мозг, казалось, делился на части, словно одноклеточный организм. И каждое новое его полушарие жило и думало по-своему, совсем отдельно от него, Картрайта.
Затем накатывала новая волна. И Картрайт медленно, но уверенно пополз к грани, за которой начиналось безумие.
Поначалу приступы тревожили его раз в неделю. Затем они стали повторяться все чаще, и наконец каждая ночь стала для Картрайта пыткой.
Он забывался только к утру, наглотавшись транквилизаторов. Но такой сон не освежал. Картрайт осунулся и очень быстро похудел. А днем он иногда засыпал на ходу. Самое плохое - он стал забывать некоторые бытовые детали и рабочие мелочи. А это уже было почти катастрофой.
Он дошел до того, что решил избавиться от богини и... не смог. Тогда он изменил своим принципам и отвез статуэтку знакомому профессоруэксперту, большому доке в таких вопросах.
Профессор Стейнер долго вертел богиню на столе, поворачивая ее то так, то эдак, словно прицеливаясь - с какой стороны к ней лучше подобраться.
Затем он вооружился устрашающей на вид лупой и старательно изучил мельчайшие шероховатости и выпуклости на золотом теле богини. Наконец, причмокнув губами, профессор задумчиво поскреб абсолютно голую макушку.
- Э-э... занятнейшая вещица, коллега. Честно говоря, настоящий шедевр и весьма похоже на подлинник. Поздравляю... поздравляю... Но... откуда же вы ее выудили?
Еще месяц назад Картрайт соврал бы, не моргнув глазом, но сейчас он замялся.
- Понимаю, - тихо рассмеялся Стейнер, - видно, ловили в мутной водичке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 водка тельняшка 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я