научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/nad-stiralnoj-mashinoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

То был парад, парад национальных обычаев, танцев, костюмов и блюд.
Действие началось корридой. Настоящей корридой со свирепым быком, матадорами и пикадорами. Правда, длилась она недолго - минут двадцать. И едва торреро набросил мулету на голову быка и ловко вонзил ему шпагу между лопатками, как на столы подали жареные бычьи сердца и почки на золотых блюдах.
Затем гурманам было предложено около двадцати сортов жареной рыбы в оливковом масле.
Пока все это обильно сдабривалось фундадором, риоха и альта [Фундадор, риоха, альта - испанские вина], на сцене сменили декорации.
Под звуки "Венского вальса" на лужайке закружились элегантные пары. Мужчины во фраках и шелковых цилиндрах нежно прижимали к сердцам своих декольтированных дам в роскошных туалетах середины девятнадцатого века. Дамы кокетливо клонили головки набок и ослепляли кавалеров блеском бриллиантов и улыбок.
На веранде запенилось шампанское и полилось в бокалы красной струей бургундское. Нежнейшее филе из лягушачьих лапок, изысканнейшие паштеты и устрицы только раздразнили аппетит едоков, и тогда над лужайкой разлилась плавная мелодия, весьма приятная для ушей Соморы.
Десятка два девушек в длинных свободных платьях, расшитых причудливым узором, и столько же парней в красных, навыпуск, рубахах сплели руки и образовали большой круг. Они медленно двинулись по этому кругу и запели. А потом в центр круга выкатился большой забавный медведь. Несколько музыкантов грянули в свои экзотические инструменты бойкую залихватскую мелодию, и медведь пошел в пляс. Он тряс лохматой головой, становился на задние лапы и притопывал ими, кувыркался, вертелся на месте, забавляя публику.
А на столах уже дымились блины и стекали янтарным соком ломтики осетрины, красная и черная икра матово отсвечивала в серебряных судках.
Водку подавали в простых стеклянных графинах, но Сомора знал истинную цену этого напитка, а потому прихлопнул залпом граненый стакан "смирновки".
После русских блинов спагетти не очень-то лезли в глотку, и Сомора пропустил "итальянский тур", довольствуясь лишь дегустацией знаменитых на весь мир вин.
Зато китайский рис с тридцатью острейшими приправами он отведал с наслаждением - любил такие вот, обжигающие, яства.
В это время на сцене демонстрировался захватывающий поединок мастеров китайской борьбы у-шу и корейской таэквондо.
От ласточкиного гнезда, покрытого нежной слизью, Сомора отковырнул небольшой кусочек, а от вареной собачатины по-корейски наотрез отказался.
Африка порадовала воинственной пляской зулусов, жарким из хвоста крокодила, вяленым мясом антилопы и нильским окунем. Бой тамтамов сменился дробным гулом больших плоских барабанов. Засвистела где-то невидимая дудка, и на лужайку вылетели лихие парни в лохматых шапках, мягких сапожках и длинных сюртуках с патронташами на груди.
Парни азартно размахивали руками и кинжалами, припадали на колени и семенили на цыпочках, выкрикивали что-то и всячески призывали гостей к активным действиям. Пыл танцоров еще больше разгорелся, когда вокруг них поплыли черноглазые красавицы в глухих платьях с прозрачными покрывалами на головах.
Одна из плясуний, тонкая в талии, с тяжелой косой, переброшенной на высокую грудь, прошла рядом со столиком Соморы и обожгла его гордым, вызывающим взглядом. Сомора вспыхнул и причмокнул от удовольствия.
Очередной официант в национальном костюме выставил на стол блюда с какими-то травками, сыром и короткие вертела с нанизанными на них кусками дымящегося мяса.
- Откуда эти ребята? - придержал его за рукав Сомора.
- Это черкесы, синьор, - подобострастно склонился к нему официант. Черкесы живут в России, в горах с немного странным названием, а этих синьор вице-президент выписал из ночного варьете в Нью-Йорке.
- Вон той красотке передай, - Сомора бесцеремонно ткнул пальцем в соблазнительную черкешенку, - что я после ужина приглашаю ее к себе в гости на виллу. Цена такая, какую она сама назначит. Понял?
- Будет исполнено, синьор, - официант тотчас исчез.
А на лужайке уже резвился вовсю бразильский карнавал. От пестрых масок, нарядов, фейерверков у Соморы зарябило в глазах. Карнавалу сопутствовал жареный целиком дикий кабан кайтиту, жареная черепаха и рагу из ящерицы тейю. А еще крабы в кокосовом молоке, пирожки из сладкой маниоки и, конечно, кашаса.
Знакомый официант снова вырос за спиной Соморы и прошептал ему на ухо:
- Синьор, она просит четыре тысячи долларов.
- Скажи ей, что я даю сорок, и передай моим парням, чтобы позаботились о синьоре.
- Все уже сделано, синьор.
- О! Ты, я вижу, расторопный парень.
- Для вас, синьор Сомора, - залебезил официант, - я готов сделать все, что угодно.
- Хорошо. Я запомнил тебя, - Сомора жестом руки отпустил слугу и с увлечением занялся крабами.
Бразильская "кухня" венчала парад мясных блюд. Пробил час десерта. Томные восточные девы долго виляли голыми животами и обширными задами, добавляя сладости в рахат-лукум, шербет, миндаль в сахаре, изюм и урюк.
Фруктовые коктейли Кубы освежали и бодрили, а после них началась японская церемония чаепития. Она завершала представление.
Сомора полюбовался немного миниатюрными японками, с трудом вылез из-за стола и направился к любезному хозяину прощаться. Время уже перевалило за полночь, и у Соморы были основания торопиться.
Красавица черкешенка уже томилась в ожидании властительного господина, но перед самым входом в будуар Сомора наткнулся на Джексона.
Постная рожа секретаря могла испортить впечатление даже от столь великолепного ужина. Сомора тяжело вздохнул и вяло поинтересовался:
- Что? Новости от Орландо?
- Да, - угрюмо подтвердил секретарь. - От него прибыл человек.
- Ага. И этот остолоп хочет сообщить, что "братья" укокошили Хосе и благополучно смылись?
- Угу, - промычал Джексон.
- Ну-ка, тащи этого молодца в кабинет, - свирепо распорядился Сомора и круто развернулся на каблуках. Красавице черкешенке пришлось еще потосковать в одиночестве.
"Человек" от Орландо находился в весьма плачевном состоянии. С расцарапанной физиономией, с забинтованной правой рукой, он вдобавок хромал на левую ногу и то и дело морщился от боли. Весь его вид никак не соответствовал тому боевому духу, который Сомора культивировал в своей армии.
Лицезрение великого патрона и фельдмаршала в этой армии почиталось за особую честь. Но в этот раз лицо увечного вояки не источало радости.
Он отчаянно трусил и испытывал лишь непреодолимое желание улизнуть целым и невредимым.
Сомора насупил брови и проткнул беднягу острым взглядом:
- Как звать?
Тот попытался быстро назвать имя, но первый же слог застрял в горле, и он едва слышно прохрипел:
- Лу.. Лукас.
- Ты что, соплями подавился? Отвечай четко и вразумительно. Я тебя сейчас драть не буду. Это потом, - ободрил его Сомора.
От такого ободрения тот совсем расстроился и, казалось, потерял возможность трезво мыслить.
Глаза его широко раскрылись, он покачнулся, едва не потерял сознание, и если не грохнулся на пол, то только благодаря Джексону, который с брезгливой гримасой поддержал его сзади за плечи.
Сомора презрительно сморщился и процедил сквозь зубы:
- Джексон! Влей этому слюнтяю пинту рома в глотку, не то он обмочится прямо на ковер.
Джексон метнулся к бару и тотчас вернулся со стаканом, до краев наполненным желтоватой влагой. Его подопечный ответил на любезность жалкой благодарной улыбкой и в мгновение ока осушил посудину.
- Ого! - не без примеси легкой зависти констатировал Сомора. - Жрать неразбавленный ром ты ловко насобачился, если бы и дело так же делал.
- Синьор Сомора! Да разве я виноват в чем? - зачастил взбодренный "инъекцией" вояка. - Клянусь Пресвятой Девой Марией, это не люди, а дьяволы!
- Это расскажешь своему падре на исповеди.
А мне толком говори и по порядку.
- Ну! Хосе они пристрелили первым. Это милях в десяти от плантации "Черный камень".
Знаете, там есть поворот такой, как выезжаешь из лесу.
- Знаю. Возле заброшенного бунгало.
- Точно так, синьор. Хосе вел свой джип.
Ну... они его и пристукнули из кустов. Да как ловко! Хлоп - и башка у Хосе разлетелась, как яйцо.
Но мы засекли тот кустик. Ну... как полагается...
рассыпались и потихоньку стали обходить кустик со всех сторон. Заодно вызвали ребят с "Черного камня".
- И пока вы дожидались и обходили кустик со всех сторон, - насмешливо продолжал Сомора, - они благополучно дали деру.
- Вовсе нет, синьор. Они и не думали удирать.
- Вот как? Сколько же их было: рота или две?
- Человека три, не больше. Хотя мы их не считали.
- Три человека? - вскричал Сомора. - А сколько же было вас, остолопов?
- Шестнадцать...
-Ну и?
- Синьор! Честное слово! Это не люди, а дьяволы. Они перестреляли нас всех, как фазанов.
Одному мне повезло. Я хотел перебежать от дерева к дереву и попал ногой в яму, упал. А он как раз выстрелил. Если бы я не упал, он попал бы мне в сердце. Прямо в сердце, синьор, а так только в руку. Я еще вывихнул ногу и не смог сразу подняться. Я только слышал, как шла перестрелка. Минут десять, не больше. Наши палили куда попало, а они били точно. Потом все стихло. Я не мог встать, пока не приехал Сампрас с "Черного камня" и с ним два десятка кокерос. Но им осталось только собрать мертвецов - ровно пятнадцать мертвецов с Хосе вместе. И ни одного раненого, кроме меня.
Ни одного! Синьор! У всех или башка вдребезги, или дырка прямо в сердце.
Руки бедняги задергались, он вдруг рухнул на колени и заплакал:
- Синьор! Пощадите! Я не виноват! Лучше бы я остался на той проклятой поляне!
- Да! Так было бы лучше, - сурово подтвердил Сомора.
Провинившийся вояка зарыдал еще громче.
Он вытирал слезы забинтованной рукой, и проступавшая сквозь бинты кровь оставляла на его щеках красные расплывчатые полосы.
И странное дело: Сомора, который никогда и ни к кому не испытывал жалости, вдруг почувствовал нечто вроде легкого укола слева в груди.
Словно что-то прикоснулось на миг к сердцу. Он поймал себя на этом ощущении и, горько усмехнувшись, подумал: "Старею... Если вид этого тупого болвана уже вызывает к себе сочувствие, то...
пора свертывать дело..."
По непреложным законам парня должно было примерно наказать. Хотя... по сути, он и вправду виноват лишь в том, что не вошел в число "мертвяков". Сомора поразмыслил секундочку и решил махнуть рукой: "А! Черт с ним! Пусть катится подальше". И, честное слово, на душе малость полегчало.
- Ладно, - буркнул он и отвернулся. - На этот раз прощаю. Пойдешь на плантацию Циклопа. Будешь работать там, но смотри... - Он погрозил парню пальцем. - А теперь проваливай.
Тот, пролепетав слова благодарности и еще не веря своему счастью, испарился в мгновение ока.
- Ну что, Джексон! - ласково улыбнулся Сомора секретарю. - Кажется, теперь твоя очередь?
Ночное освещение в кабинете было мягким и ненавязчивым, а Джексон стоял шагах в десяти от стола. Сомора разглядел, как побледнело лицо Джексона, а на лбу секретаря заблестели капельки пота.
"Ага, дружище, - удовлетворенно отметил Сомора. - Посмотрим, куда теперь денутся твои джентльменские манеры. А, впрочем, держится пока молодцом".
- Да, синьор, - сквозь стиснутые зубы процедил Джексон. - Следующий на очереди я.
"Эге! Да ты готов меня сейчас разорвать на куски. Погоди, голубчик, так просто от меня сегодня не отделаешься", - решил Сомора, словно намереваясь взять реванш за слабость, проявленную к другому подчиненному минуту назад.
- А как ты считаешь, - вслух поинтересовался он. - Может, стоит внести деньги на этот счет...
э-э... какой там номер?
- 534985 "В", - без запинки отрапортовал Джексон.
- Вот-вот... Так, может, перечислить?
- Я думаю, не следует торопиться, - тихо ответил секретарь.
- А., ты себя оцениваешь дороже?
- Нет, но...
- Что "но"?
Джексон поднял голову и, глядя прямо в лицо шефу невидящим взглядом, подчеркнуто раздельно и внушительно произнес:
- Я считаю, синьор Сомора, что из меня получится замечательная приманка, которую вы должны использовать.
- Браво, Джексон! - захлопал в ладоши Сомора и расхохотался. - Ты становишься профессионалом нашего дела. Ладно, - он резко оборвал смех и застыл в своей привычной позе - прямая спина, руки на столе, лицо сфинкса. - Поговорим серьезно. Ты знаешь мою виллу "Сайта Эсмеральда"?
- Знаю о ее существовании.
- Это маленькая крепость и, заметь, с замечательным подвалом. Впрочем, я думаю, подвал тебе без надобности - с вертолетом так близко к городу они не сунутся. Хотя... как знать... Я дам тебе десятка два своих личных, слышишь? Личных телохранителей. Плюс твоя гвардия - знаю, обзавелся уже и собственной. Сиди на вилле и не высовывай носа. Кроме того, я установлю патрулирование дороги и окрестностей "Сайта Эсмеральды". Генерал Фортес обеспечит. И посмотрим, как эти лихие ребята тебя достанут. А деваться им некуда - слово надо держать. Но! Джексон! Если они и тебя ухлопают... Я огорчусь. Может... и платить придется. Выезжай завтра же утром на бронетранспортере, - хмыкнул Сомора. - Так и быть - одолжу свой на денек. Все. Иди.
11
Мейсон блаженствовал, валяясь в густой траве в трех милях от виллы "Сайта Эсмеральда". Он лежал на спине, жевал тонкий стебелек и любовался безоблачной голубизной колумбийского неба.
Доули расположился в двух шагах от командира и занимался сосредоточенным изучением позиций противника в большой артиллерийский бинокль.
"Сайта Эсмеральда" - приземистое двухэтажное здание, обнесенное высоким каменным забором, несколько портила угрюмым видом чудесный окружающий ландшафт. Вопросы гармонии мало занимали практичного сержанта, но тем не менее он стремился к торжеству оной через полное уничтожение кощунственно неприглядного объекта.
- Сэр! - с кровожадным прищуром обратился он наконец к Мейсону. - А может, по-простому? А? Ночью. Шарахнем из гранатомета по воротам и по крыше. Я с гранатами пойду в лоб, отвлеку внимание, а вы зайдете с тыла. А капрал прикроет Нас пулеметом. Вы же знаете: когда Джони брал эту машину в руки, можно было садиться на бруствер и спокойно курить сигару. Под таким прикрытием мы будем, как у Христа за пазухой. А он согласится... я уговорю.
- Клиф, - полюбопытствовал Мейсон, любуясь одиноким облачком. - Ты вчера не ел грибов?
- Нет, - недоуменно вытаращился сержант. - А что?
- Видишь ли... некоторые разновидности поганок, - задумчиво протянул Мейсон, - даже в умеренном количестве вызывают галлюцинаторный бред с манией величия. Вот я и подумал: уж не слопал ли ты вчера парочку за обедом? А?
- Право, сэр, - обиженно засопел носом Доули. - Я хотел как лучше, а вы...
Мейсон выплюнул травинку, покосился на сержанта и, как бы между прочим, осведомился:
- Клиф! Ты помнишь капитана Боудли?
- Чего ж... помню, конечно... А что?
- Да так... ничего, - Мейсон щелчком сбил с рукава заблудившуюся букашку и перевернулся на живот.
Доули уставился ему в спину, напряженно соображая. Его мозги проделывали такую колоссальную работу, что Мейсону почудилось, будто из головы сержанта донеслось шуршание. Наконец какую-то обалдевшую от перенапряжения клетку перемкнуло, и мыслительный аппарат Доули заработал в нужном направлении. На лице Доули появилось выражение недоумения с переходом в легкий испуг. Затем на нем засветилась первая робкая радость, и все сменил бурный восторг.
Сержант подпрыгнул на месте и зашелся тихим смехом идиота.
- Сэр, - с трудом выдавил он. - От них же и мокрых штанов не останется. А?
- Все может быть, - философски заметил Мейсон.
- А где мы достанем бронетранспортер? - деловито уточнил Доули, оборвав смех.
- Зачем? Грузовика хватит - синьор Алексей достанет.
- А взрывчатки? Купим у этих...
- Нет. Туда больше соваться не стоит. Я знаю, где достать. А твой дружок-капрал пусть раздобудет два мундира местных коммандос. Офицерский и сержантский.
- Это ему раз плюнуть.
- Тогда все.
12
Ближе к полудню сержант Туриньо окончательно разомлел и, привалившись к толстому стволу бертолеции, собрался было "придавить на клапан" в тенечке.
Тяжелые веки его то и дело смыкались. Периоды бодрствования все укорачивались. Сержант давно бы устремился в царство грез, если бы не раздражающий фактор - напарник Фрокас. Этот юный недотепа с четырехмесячным стажем службы возомнил себя бравым воякой. Он стойко торчал возле шлагбаума под неласковыми лучами солнца и корчил из себя невесть что. Посмотреть на парня со стороны, так вроде бы охраняет президентский дворец.
Конечно, сержант Туриньо мог устроить задаваке какую-нибудь пакость. Но в такую жару! Ему было лень даже подумать о такой возможности.
Что до него самого, так ему, старому сержанту, было глубоко наплевать и на паршивенький домишко, который они "бдительно" охраняли, и на тех, кто в этом домишке прячется от неизвестно кого.
Нет! Подумать только! Их пропойца-генерал лижет зад какому-то проходимцу, а он, сержант Туриньо, должен торчать здесь на солнцепеке, у проклятого шлагбаума, вместо того чтобы скоротать денек за кружечкой холодного пива.
А какую возню они подняли вокруг этого "секретного" объекта? Тут тебе и патрулирование окрестностей, и двойной охранительный кордон:
натыкали вокруг зенитных пулеметов, прожекторов... Ха... Можно подумать, что началась настоящая война. А эти толстомордые ублюдки, что охраняют "объект"? От одного их вида Туриньо тошнило. Тьфу!
Сержант зевнул и снова впал в сладостную дремоту. Из этого блаженного состояния его вывел гул автомобильного мотора. Грузовик натужно ревел где-то за поворотом, приближаясь к злополучному шлагбауму.
Нет! Это уже слишком! Раздраженный сержант с неожиданной прытью вскочил и решительно зашагал на пост. Пусть за баранкой этого грузовика сидит сам сатана, уж сержант покажет ему - каков он в гневе.
Грузовиком правил отнюдь не сатана, но все же при виде широких плеч водителя, а тем более капитанских шевронов пассажира, опытный сержант умерил свой гнев.
А когда волосатый кулак шофера небрежно высунулся через открытое окно, Туриньо и вовсе сменил гнев на милость. Этого кулака с избытком хватило на десять таких морд, как у Туриньо, - и заметно было, что его обладатель никогда не мучается этической проблемой: бить или не бить.
И все же появление грузовика несколько насторожило Туриньо. Он прослужил в бригаде Фортеса без малого пятнадцать лет и хорошо знал личный состав бригады. Сержанта-шофера он никогда раньше не видел, а вот капитан... Смутное воспоминание шевельнулось где-то в голове. Но это воспоминание пряталось так глубоко и далеко, что извлечь его наружу в столь короткий срок было непосильной задачей. Но он сталкивался где-то с этим капитаном, точно...
Сержант Туриньо лихо отдал честь, представился по форме и получил в ответ благосклонный кивок головы капитана. Тогда он вежливо поинтересовался характером груза.
Капитан высунул голову и открыл рот. В том, что капитан собирается разразиться руганью, многоопытный Туриньо, изучивший в тонкостях все офицерские гримасы, нисколько не сомневался.
Однако капитан не успел излить душу, пока, во всяком случае, - его шофер неожиданно взмолился:
- Синьор капитан. Разрешите отлучиться на минутку. Терпения больше нет.
Капитан обернулся с намерением отчитать подчиненного, но тот скорчил такую жалобную мину, что капитан ограничился кратким, но сочным выражением. Расценив его как разрешение, шофер заглушил двигатель, вывалился из кабины и проворно засеменил на кривых ногах в кусты.
Офицер обреченно вздохнул, приоткрыл дверь кабины, подпер ее ногой и вынул из кармана пачку сигарет "Кэмел". Выбив ловким ударом сигарету прямо в рот, он покосился на Туриньо, поколебался секунду и великодушно протянул сержанту пачку.
Сержант оценил это радушие должным образом - он выхватил из нагрудного кармана зажигалку, оставил винтовку и вскочил на подножку грузовика.
Подкурить-то капитан подкурил, но как жестоко сержант обманулся в чистосердечии незнакомого офицера! Не успел Туриньо сообразить, что к чему, как железная капитанская пятерня стиснула ему горло, а в живот уперлось острое жало длинного ножа.
Неисповедимы пути Господни! Именно теперь Туриньо и вспомнил, где встречал лихого капитана.
Дело было лет десять назад. Партизаны досадили тогда правительству так, что бывший президент вынужден был запросить помощи у друзей за океаном, тогда-то в их бригаде объявился этот бравый капитан. Правда, тогда он носил шевроны майора. С ним прибыло еще с десяток парней. Покрутившись в бригаде день-другой, майор исчез вместе со своей командой. А месяца через три бригада провела крупную и, что самое странное, удачную операцию по ликвидации партизанских баз. Туриньо хорошо помнил - тогда у каждого офицера была карта с дислокацией этих баз и подробнейшими указаниями: и сколько на базе бойцов, и где минные поля. Даже тайные партизанские тропки и броды через реки и болота были нанесены на карты. Цены им не было, тем картам.
И никто в бригаде не сомневался, что карты - работа майора и его парней.
Все это пронеслось в голове сержанта в один миг, а между тем дело принимало серьезный оборот. Туриньо не пробовал сопротивляться. Нож был такой острый, а ему не хотелось почувствовать себя поросенком, насаженным на вертел.
Капитан приблизил строгие глаза к переносице сержанта и веско посулил:
- Дернешься, намотаю кишки.
Туриньо, лицо которого уже начало синеть, ответил взглядом, понятным даже и младенцу. Капитан отпустил горло сержанта и достал из кобуры пистолет. Затем сунул нож в чехол под коленом, а стволом пистолета ткнул Туриньо в грудь.
Сержант попятился задом и слез с подножки.
- Кругом, - скомандовал капитан. - Теперь вперед и не оглядываться.
Туриньо послушно зашагал к тому самому дереву, под которым пару минут назад так приятно коротал время. И все же любопытство взяло в нем верх над осторожностью. Сержант оглянулся чутьчуть и скосил глаза на шлагбаум. Так и есть: на том месте, где торчал придурок Фрокас, теперь никого не было, зато под деревом Туриньо ожидала приятная встреча: связанный по рукам и ногам напарник с грязной тряпкой во рту.
Фрокас испуганно таращил глаза, и весь его воинственный пыл куда-то улетучился. Кривоногий шофер заботливо проверил крепость узлов на веревке, опутавшей Фрокаса, и затем сноровисто и скоро спеленал Туриньо. Перевернув обоих на живот, он вопросительно посмотрел на капитана.
- Не наши клиенты, - ответил тот на немой вопрос шофера. - Мы могли бы, конечно, их пристукнуть - так хлопот меньше, но ведь мы не такие ублюдки, как те, кого они охраняют. И потом... они ведь будут молчать. Так, ребята?!
- Угу, - с замечательной согласованностью промычали оба.
- Вот и прекрасно, приятного вам отдыха.
Шофер и капитан вернулись к машине, шофер нырнул под брезент и сбросил на траву два больших свертка. Капитан залез в машину и достал изпод сиденья винтовку в чехле. Сняв чехол, он вскинул винтовку к плечу, примеряясь к прикладу. Затем аккуратно протер замшевой тряпочкой оптический прицел и щелкнул затвором.
Шофер между тем разворошил свертки. Из одного он извлек комбинезон из прорезиненной ткани. Из рукавов, карманов и штанов комбинезона торчали наружу трубки. Доули быстро облачился в это странное одеяние и снова запустил руку в сверток. Затем достал баллончик со сжатым воздухом. Сняв колпачок, он присоединил его к одной из трубок и открыл клапан.
Через минуту шофер походил на надувную резиновую игрушку. Странную экипировку довершил глухой пуленепробиваемый шлем, который он водрузил на голову.
Капитан в это время возился с чем-то в кузове.
Высунув голову из-под брезента, он насмешливо оглядел шофера и поинтересовался:
- Не жмет?
- Ничего, - раздался из-под шлема глухой голос. - Зато целей буду.
Капитан спрыгнул на землю, вытер руки об штаны и глянул на часы:
- Ну, поехали! - решительно распорядился он и тихо добавил: - Храни тебя Бог.
- На Бога надейся... - буркнул шофер и вразвалочку, словно космонавт, направился к кабине.
С трудом втиснувшись на сиденье, он поерзал задом, силясь подальше отодвинуть от рулевой колонки раздутое резиновое чрево.
- Ничего себе, - ворчал он, - хотел бы я посмотреть со стороны, как я вылуплюсь из этой скорлупки. Ну все, поехал.
Грузовик хрюкнул, рванул с места в карьер, нырнул под шлагбаум и, оставляя за собой пыльный шлейф, исчез за поворотом.
Капитан проводил машину взглядом и, по привычке втянув голову в плечи, нырнул в заросли с винтовкой наперевес.
Вилла "Сайта Эсмеральда" мало походила на остальные летние резиденции Соморы. Да и строил ее Сомора в те давние времена, когда хозяину, словно средневековому феодалу, приходилось охранять собственное благоденствие с оружием в руках.
Толщина стен, бойницы, угловые сторожевые башенки, глубокие подвалы все было сработано на совесть и рассчитано на длительную осаду. По углам каменной ограды высились две смотровые вышки. На их площадках и торчали теперь бдительные сторожа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
 https://decanter.ru/wine/dry/venezia/pinot-grigio 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я