Качество супер, суперская цена 

новые научные статьи: пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   действующие идеологии России, Украины, США и ЕС,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Хилари поставила ствол вертикально, Фрай искривил губы от боли.
— Поворачивайся, полегче.
Он выполнял все ее приказы, с преувеличенной осторожностью лег на бок, не сводя с Хилари глаз. Он вытащил руку из-под платья, пальцы выскользнули, даже не коснувшись пистолета.
Хилари вцепилась ему в грудь, сжимая оружие в правой руке. Дуло давило в мягкий низ живота. Наконец Хилари оказалась сверху.
Пальцы правой руки затекли из-за неудобного положения и еще от того, что она изо всех сил сжимала теплую металлическую рукоятку. Вся рука ныла от боли. Хилари опасалась, как бы Фрай не почувствовал дрожи, да и она сама не была уверена, что, поднимаясь, не уронит пистолет.
— Сейчас я встану. Оружие я не уберу. Не двигайся. Даже не моргай.
Он уставился на нее.
— Ясно?
— Да.
Ткнув ствол в мошонку, Хилари оторвалась от Фрая, словно покинула тягучую вязкость нитроглицерина. Сведенные болью мышцы не слушались ее. В горле пересохло. Ей казалось, что шумное дыхание, как ветер, наполнило комнату, но слух настолько обострился в эту минуту, что Хилари слышала тиканье наручных часов. Она сползла на пол, встала на колени, выпрямилась и резко отскочила в сторону. Фрай сел.
— Нет! — закричала Хилари.
— Что?
— Лечь!
— Я ничего не сделаю.
— Ложись!
Он не подчинился и продолжал сидеть. Размахивая пистолетом, Хилари сказала:
— Я сказала: ложись! На спину. Немедленно!
Отвратительная улыбка исказила губы Фрая, они словно говорили: «Что же теперь будет?»
Он хотел осмотреться и собраться. А какая разница, будет он сидеть или лежать? Так даже легче следить, чтобы он не вскочил и не успел пересечь отделявшее их расстояние, прежде чем Хилари всадит в него пару пуль.
— Ладно. Сиди, если так хочешь. Но если шевельнешься, я выпущу весь магазин. Кишки разлетятся по всей комнате.
Он ухмыльнулся и кивнул. Передернув плечами, Хилари сказала:
— Сейчас я подойду к кровати и наберу номер полиции.
Хилари двинулась вдоль стены короткими шажками. Телефон стоял на ночном столике. Едва она опустилась на кровать и сняла трубку, как Фрай выпрямился во весь рост.
— Эй!
Она швырнула трубку и схватила обеими руками пистолет.
Фрай протянул вперед руки с растопыренными пальцами, закрывая грудь.
— Подожди. Одну секунду. Я не трону тебя.
— Сесть!
— Я не двигаюсь.
— Сядь немедленно.
— Я уйду, — сказал Фрай. — Из комнаты и из дома.
— Нет.
— Ты не убьешь меня, если я просто уйду.
— Только попробуй, и сразу пожалеешь.
— Ты не выстрелишь. Тебе не хватит хладнокровия. Ты не выстрелишь в спину. Никогда. Только не ты. Ты слаба. Тебе не хватит смелости. — Он отвратительно ухмыльнулся и шагнул к двери. — Вызывай полицию, когда я уйду. — Еще шаг. — Если бы ты не знала меня, то другое дело. Я бы мог уйти безнаказанно. А так, ты сможешь назвать мое имя. — Еще шаг. — Видишь, я проиграл. Мне нужно время. Совсем немного.
Он говорил правду. Она никогда не смогла бы выстрелить ему в спину. Чувствуя, что творится в душе Хилари, Фрай повернулся лицом к двери. Его наглая самонадеянность разъярила Хилари, но она не нажала спусковой крючок. Фрай бесшумно скользил по ковру к выходу. Он шел прямо, не оборачиваясь, потом скрылся за дверным проемом. Тяжелые шаги загремели по лестнице.
Только сейчас Хилари поняла, что Фрай мог остаться в доме. Он мог юркнуть в одну из комнат внизу, затаиться в шкафу, терпеливо переждать приход полиции, выскочить и наброситься на нее. Хилари выскочила на площадку в тот момент, когда он спустился в фойе. Через секунду она услышала, как щелкнул замок. Фрай вышел, с силой хлопнув дверью.
Хилари уже почти спустилась вниз, когда ей пришла мысль, что Фрай мог хлопнуть дверью и остаться в фойе. Хилари шла по лестнице, опустив вниз руку с пистолетом, но сейчас, в предчувствии дурного, выставила ствол прямо перед собой. Хилари задержалась на последней ступеньке, прислушалась. Наконец, она медленно вошла в фойе. Пусто. Дверца шкафа распахнута. Фрай действительно ушел. Она закрыла шкаф. Потом заперла входную дверь. Пошатываясь, она пересекла гостиную и вошла в кабинет. В воздухе стоял лимонный запах мебельной полировки: две женщины из службы услуг были здесь вчера. Хилари зажгла свет и подошла к столу, положила пистолет на книгу. В вазе на столике стояли белые и красные розы. Запах цветов причудливо смешивался с запахом лака.
Хилари тяжело опустилась в кресло, притянула телефон и нашла номер полиции.
Не выдержав, она разрыдалась. Хилари пыталась сдержать горячие слезы. Она — Хилари Томас. Хилари Томас не плачет никогда. Пусть весь свет ополчится против нее, она не сдастся. Хилари Томас сдержит себя. Слезы все струились из-под плотно сжатых век. Крупные капли пробегали по щекам, солью пощипывали уголки губ, падали с подбородка. Сначала она сдерживала всхлипывания, но потом ее затрясло и вырвались горькие рыдания. Где-то в горле перекатывался комок, першил, болью отдавался в груди.
Хилари не выдержала. Она рыдала, брызгала слюной, глотала воздух. Вырвался страшный вопль, Хилари обхватила себя руками. Она рыдала не потому, что Фрай причинил ей боль. Физическая боль отошла. Трудно было выразить в словах, что так подействовало на нее. Наверное, от того, что Фрай осквернил ее. Хилари сгорала от злобы и стыда. И хотя он не изнасиловал ее, и даже не сорвал одежду, он разрушил хрупкую оболочку ее частной жизни, сломал стену, которую она с таким трудом воздвигала, скрываясь от людей. Он изгадил уютный мир. Хилари передернулась, вспомнив его липкие теплые руки.
Сегодня вечером за лучшим столиком в «Поло Ланж» Уэлли Топелис пытался убедить ее, чтобы она не отделяла себя наглухо от других. Эта беседа заставила ее задуматься. Впервые за свои двадцать девять лет она допустила возможность сближения с людьми. После хороших новостей от Уэлли ей самой хотелось зажить жизнью, не терзаемой постоянным страхом одиночества. Жить с друзьями. Больше отдыхать. Больше развлечений. Прекрасная мечта, за новую жизнь стоило сразиться. Но Бруно Фрай взял хрупкую мечту за горло и задушил ее. Он напомнил ей о жестокости мира — этого темного подвала со страшными призраками, прячущимися по углам.
Хилари хотела вырваться из тени привидений, перейти на светлую землю, но Фрай сбросил ее туда, откуда она выбиралась, обратно в царство сомнения, страха, обратно в устрашающую безопасность одиночества.
Она рыдала, чувствуя, будто что-то сломалось внутри нее. Она рыдала, потому что была унижена, потому что он вырвал ее мечту и растоптал ее, как здоровый детина ломает игрушку беззащитного ребенка.
Глава 2
Узоры. Они зачаровывали Энтони Клеменсу. На заходе солнца, когда Хилари Томас бесцельно проезжала мимо холмов, Энтони Клеменса и лейтенант Фрэнк Говард допрашивали бармена из Санта-Мо-ники. За огромными окнами западной стены заходящее солнце бросало изменчивые оранжево-пурпурные тени на темнеющую поверхность океана.
Это был бар «Рай» для одиноких людей. Здесь встречались вечные одиночки, представители обоих полов, которые достигли такого возраста, когда традиционные места встреч — ужины в приходе, танцы у соседей, общественные пикники, благотворительные клубы — были сметены не только новыми веяниями жизни, но и настоящими бульдозерами. Земля, на которой они жили, теперь занята небоскребами офисов, пиццериями и пятиэтажными гаражами. В этом баре могли встретиться скромная секретарша из Гласворса и застенчивый программист из Бербанна, иногда — насильник и жертва насилия.
Для Энтони Клеменсы вид посетителей помогал понять место, где он оказался.
Самые красивые женщины и элегантные мужчины сидели прямо на высоких стульях у стойки и за столиками для коктейлей. Нога закинута за ногу, небольшой изгиб плеч, именно на такой угол, чтобы показать чистые линии лица и изящество корпуса. Они составляли симметричную картину бара.
Другие, которые не были столь красивы, но все-таки довольно привлекательны, старались сесть или встать так, чтобы скрыть свои недостатки и выставить в более приятном свете свои достоинства. Их позы словно говорили: «Мне легко, я отдыхаю, мне нет никакого дела до роскошных стройных женщин и самоуверенных мужчин».
Третью и самую многочисленную группу в баре составляли обычные люди, не красавцы, но и не уроды, занимавшие места у стен. Иногда они стремительно проходили от столика к столику, смущенно улыбаясь и произнося несколько слов скороговоркой. Им было тяжело, что они никому не нужны.
Над всем этим царила тоска. Черные полоски нереализованных надежд. Клетчатые поля одиночества. Отчаяние, вышитое в цветную «елочку». Так думал Энтони. Но не для наблюдений за солнцем и посетителями «Рая» пришли сюда Энтони и Фрэнк Говард. Они искали Бобби Вальдеса по кличке «Ангел».
В апреле прошлого года Бобби был выпущен на свободу, отсидев семь лет из пятнадцати за изнасилование и убийство.
Восемь лет назад Бобби изнасиловал шестнадцать женщин. Полиция доказала три из них. Однажды Бобби пристал к женщине в парке, угрожая пистолетом, затащил ее в машину, увез на безлюдную дорогу в Голливуд-Хиллз, сорвал платье, изнасиловал ее, потом вытолкнул из машины и уехал. Женщина скатилась с обочины и упала на заваленный забор — острые деревянные столбики с ржавой колючей проволокой. Проволока изранила тело, острый обломок доски пробил грудь и вышел из спины. Еще в машине, когда Бобби вытаскивал ее, она судорожно схватила какую-то мягкую бумажку, падая, она увидела, что это была кредитная карточка. Карточку нашли в руке трупа. Более того, полиция узнала, что убитая носила трусики одного фасона — подарок друга. На каждой паре было вышито шелковыми нитками: «Собственность Херри». Такие трусики, изорванные и грязные, обнаружили в коллекции нижнего белья в квартире Бобби. На основании двух улик Бобби был арестован.
На беду, обстоятельства сложились так, что Бобби легко отделался. При аресте была допущена небольшая ошибка, слухи дошли до судей, и те благородно вознегодовали по поводу несоблюдения конституционных прав. Прокурор округа, по имени Куперхаузен, в это время отвечал на обвинения в политической коррупции.
Зная, что неосторожное обращение с преступником во время ареста могло ухудшить его положение, решили замять это дело и признать Бобби виновным в трех изнасилованиях и одном убийстве. Некоторые детективы, в том числе Тони Клеменса, считали, что Куперхаузену следовало добавить к списку обвинений еще похищение ребенка, изнасилование, педерастию, вооруженное нападение. Улик было более чем достаточно. Все говорило против него — и вдруг такой неожиданный подарок судьбы. Теперь Бобби на свободе. «Но, возможно, ненадолго», — думал Тони.
В мае, через месяц после освобождения, Бобби «Ангел» не явился в полицию. Он съехал с квартиры, не отметившись в учетной карточке. Он исчез.
В июне он принялся за старое, словно и не было ареста и семи лет тюрьмы. Так заядлый курильщик не в силах побороть старой привычки, инстинктивно тянется к сигарете.
Бобби пристал к двум женщинам в июне. Две в июле. Три в августе. Еще две в начале сентября. Восемьдесят восемь месяцев тюрьмы до крайности распалили Бобби.
В полиции были уверены, что эти преступления — дело рук одного человека, а именно Бобби. Все жертвы примерно одинаково описывали ситуацию. Вечером, в темноте, когда никого не было рядом, к ним подходил незнакомец, и прижав пистолет к ребрам жертвы, говорил: «Я веселый парень, поедем со мной, я ничего плохого тебе не сделаю. Закричишь — убью. Поиграем, и все будет хорошо. Я, правда, парень веселый». Он почти каждый раз произносил один и тот же набор фраз, и женщины запоминали слова «веселый парень», потому что они звучали особенно устрашающе, когда Бобби произносил их высоким, мягким, женским голосом. К тому же все девять пострадавших одинаково описывали внешность преступника: стройный, рост выше среднего, смуглый, на подбородке ямочка, карие глаза, тонкий голос. Друзья называли его «Ангелом» за нежный голос и хорошенькое, почти детское лицо. Бобби было за тридцать, но ему не давали и двадцати. Женщины говорили, что за его полудетской внешностью скрывалась грубая мужская сила.
Бармен отдал распоряжения двум помощникам и сейчас рассматривал три глянцевитых снимка Бобби, которые вынул Фрэнк Говард и положил на стойку. Бармена звали Отто. Это был приятный, смуглый мужчина с темной бородой. На нем были белые брюки и голубая рубашка, расстегнутая на груди. На загорелой груди курчавились рыжеватые волосы и висел зуб акулы на золотой цепочке. Отто взглянул на Фрэнка и нахмурился.
— Я не знал, что в сферу полиции Лос-Анджелеса входит и Санта-Моника.
— Мы здесь с согласия местного участка.
— А-а.
— Полиция Санта-Моники помогает нам в розыске. — Фрэнк добавил недовольно: — Вы его видели?
— Да, конечно. Здесь он был пару раз.
— Когда? — спросил Фрэнк.
— Может, месяц назад. Или раньше.
Бэнд после двадцатиминутного перерыва заиграл мелодию песни Билли Джоэла.
Отто заговорил громче:
— Нет, с месяц его здесь не видел. Я запомнил его, потому что уж больно мал он казался. Я посоветовал ему пойти мультики посмотреть, он раскричался, устроил сцену.
— Что именно?
— Требовал вызвать хозяина.
— И все?
— Обругал меня, — сердито добавил Отто. — Меня никто не называл такими словами.
Чтобы расслышать, что говорит бармен, Тони приложил ладонь к уху. Тони нравились песни Билли Джоэла, но не в исполнении оркестра, музыканты которого пытались компенсировать недостатки исполнения неумеренной громкостью звучания.
— Так, обругал, — продолжал Фрэнк.
— Что потом?
— Потом извинился.
— Как?! Сначала требует хозяина, потом матерится и, наконец, извиняется?
— Да.
— Почему?
— Я попросил его, — ответил Отто.
Фрэнк поморщился от оглушительной музыки и подался вперед.
— Извинился, потому что его попросили?
— Ну... сначала он полез драться.
— Ты избил его? — громко спросил Тони.
— Не-а. Если расподлейший сукин сын начинал буянить в баре, мне никогда не приходилось успокаивать его кулаками.
— Ты, должно быть, действуешь на них обаянием, — крикнул Тони.
Закончилось музыкальное вступление, и грохот сменил визжащую игру инструментов. Солист, отвратительно подражая Билли Джоэлу, гремел, как шторм.
Рядом с Тони за стойкой сидела подвыпившая зеленоглазая блондинка. Она слушала беседу и вдруг сказала:
— Продолжай, Отто. Покажи им фокус.
— Ты фокусник? — спросил Фрэнк. — Что, удаляешь буйных посетителей?
— Он их пугает, — продолжала блондинка. — Это чудесно. Давай, Отто, покажи хозяйство.
Отто извлек из-под бара высокую пивную бутылку. Он поднял ее на всеобщее обозрение и затем отбил от нее кусочек. Вцепившись зубами в горлышко, он сжал челюсти. Хрустнуло, и через секунду обломок звякнул в мусорном ведре.
Наконец прозвучал последний пассаж, и бэнд смилостивился над посетителями, одарив их тишиной.
В наступившей тишине взорвались аплодисменты. Отто сплюнул в ведро еще один осколок бутылочного стекла.
— Господи, — пробормотал Фрэнк.
Блондинка захихикала.
Отто откусывал и выплевывал целые горсти стекла, пока от бутылки не осталось плоского дна с зазубринами, слишком твердым даже для зубов Отто. Вышвырнув донышко в ведро, Отто улыбнулся.
— Я сжевал бутылку на глазах у парня. Потом я злобно взглянул на него и приказал сесть. Я предупредил, что если он не сядет, то же случится и с его носом.
— Что? Откусить нос? Угроза, действительно, убедительная. Здесь часто случаются безобразия? — спросил Фрэнк.
— Не-а. Наш бар образцовый. Не больше одной неприятности в неделю. Не более.
— Как у тебя получается этот фокус? — спросил Тони.
— Грызть стекло? Есть маленький секрет. Но выучиться несложно.
Бэнд разразился очередной композицией, точно шайка разбойников ворвалась в спокойный дом и перевернула его вверх дном.
— И никогда не порезался? — крикнул Тони.
— Изредка. Но язык цел. Главное — узнать, годится твой язык для фокуса или нет.
— Но ты же ранишь себя!
— Конечно. Несколько раз резал губы.
— Но в этом весь эффект, — вмешалась блондинка. — Отто стоял перед сопляком и не подавал виду, что кровь стекает с губ. — Зеленые глаза вспыхнули от восхищения. В них Тони заметил похотливые огоньки и поежился. — Он стоял и кровь струйками сбегала по губам к бороде, а он увещевал сопляка.
— Представляю, — сказал Тони. Ему стало не по себе.
— Да-а, — протянул Фрэнк, не зная, что сказать. — Ладно. Вернемся к Бобби. — Фрэнк постучал пальцем по разложенным карточкам.
— После того как ты успокоил его, он ушел в другое место?
— Нет. Я обслужил его.
— Он показал документы?
— Да.
— Что — водительское удостоверение?
— Да. Ему, оказывается, тридцать. Я думал, что он школьник. Из одиннадцатого класса. А ему — тридцать.
Фрэнк спросил:
— А на чье имя было удостоверение, не помнишь?
Отто потеребил пальцем цепочку.
— Имя? Но ведь вы его знаете.
— Я хочу знать, не фальшивое ли удостоверение он показал тогда.
— Фотография была его.
— Это еще ничего не значит.
— Но ведь нельзя подменить фото на калифорнийском удостоверении. Оно же разрушится, если что-нибудь сделать с ним.
— Я говорю, можно полностью подделать документ.
— Поддельное удостоверение, — заинтересовался Отто. — Поддельное удостоверение... — Ясно, что он насмотрелся старых фильмов о шпионах. — Кто он? Что-то связано со шпионажем?
— Мне кажется, мы поменялись ролями, — нетерпеливо сказал Фрэнк.
— Что?
— Мы задаем вопросы. А ты отвечаешь. Ясно?
Бармен принадлежал к тем людям, которые не переносят заносчивых полицейских. Лицо его потемнело, прорези глаз сузились.
Боясь, что из Отто ничего больше не удастся вытащить, Тони дотронулся рукой до Фрэнка.
— Ты же не хочешь, чтобы Отто начал жевать бутылку, правда?
— Я бы с удовольствием еще посмотрела, — хихикнула блондинка.
— Хочешь, спрашивай сам, — ответил Фрэнк.
— Конечно. — Тони улыбнулся Отто. — Мы оба любопытны. Мы удовлетворим твое любопытство, а ты — наше.
— Это мне нравится, — оттаял бармен. — Что сделал Бобби, что вы ищете его?
— Нарушил поручительства, — сказал Тони.
— Изнасилование, — нехотя добавил Фрэнк.
Бэнд смолк, стихли последние взрывы ударов, словно через зал минуту назад пролетел товарный поезд. Наступила неестественная тишина. Певец весело болтал с посетителями, сидевшими рядом со сценой. Тони показалось, что к дыму сигарет примешивался дым от барабана. Музыканты делали вид, что настраивают инструменты.
— Бобби Вальдес, — продолжал Тони, — избивает женщин пистолетом, чтобы те не упрямились. Пять дней назад он напал на десятую жертву. Женщина оттолкнула его. Бобби пробил ей голову, и женщина умерла в больнице.
— Чего я не могу понять, — сказала блондинка, — так это, почему парни берут кого-то силой, когда есть девчонки, которые сами хотят этого. — Она моргнула Тони.
— Перед смертью, — продолжал Фрэнк, — она описала преступника. Это был Бобби. Если ты что-нибудь знаешь, мы готовы выслушать.
Отто смотрел не только фильмы о шпионах, ему нравились и полицейские сериалы. Он сказал:
— Он обвиняется в убийстве с отягчающими обстоятельствами?
— Да. Именно так.
— Почему вы спрашиваете у меня?
— Все пострадавшие посещали бары для одиноких.
— Но только не наш. У нас приличная публика.
— Это правда, — сказал Тони, — но мы объездили все бары такого рода, расспрашивали барменов и завсегдатаев. Несколько человек сказали, что как будто видели его здесь, но точно не уверены.
— Да, он был здесь.
Теперь, когда Отто успокоился, Фрэнк продолжил допрос.
— Итак, он устроил скандал, ты съел бутылку, и он показал удостоверение. Какое имя там было написано?
Отто наморщил лоб.
— Я точно не помню.
— Роберт Вальдес?
— Вроде бы нет.
— Постарайся вспомнить.
— Имя было мексиканское.
— Вальдес — мексиканское.
— Нет-нет, более мексиканское.
— Как это?
— В имени... было сочетание «Zs».
— "Zs"?
— И «Qs». Что-то вроде Веласкес.
— Точно «Веласкес»?
— Да-а. Наподобие.
— Начиналось с "В"?
— Точно не помню. Я говорю, как оно звучало.
— А имя? Ну?
— Жуан.
— Жу-ан?
— Да. Самое мексиканское имя.
— Ты не запомнил адреса в удостоверении?
— Я не рассмотрел.
— Он что-нибудь рассказывал о себе?
— Нет, выпил молча и ушел.
— И больше его здесь не видели?
— Нет.
— Мы бы хотели показать снимки посетителям, — сказал Фрэнк.
— Конечно. Валяйте.
Блондинка повернулась к Тони:
— Можно взглянуть поближе? Может быть, я была в тот вечер здесь. Может, говорила с ним.
Тони подвинул фото к соседке.
Женщина порывисто повернулась к нему и уперлась в него коленкой. Блондинка пристально изучала Тони. Казалось, ее взгляд пытался просверлить ему голову и выйти с другой стороны.
— Меня зовут Джуди. А тебя?
— Тони Клеменса.
— Ты итальянец, я знаю. У тебя черные глаза.
— Да, они всегда меня выдают.
— А еще черные волосы. Такие вьющиеся.
— И пятна соуса и спагетти на моей рубашке?
— Какие пятна? Нет никаких пятен, — осмотрела его блондинка.
— Шучу... Шутка.
— А-а.
— Ты узнаешь Бобби Вальдеса?
Наконец она обратила внимание на снимок.
— Нет. Должно быть, в тот вечер меня здесь не было. А он ничего, правда?
— Детское лицо.
— Довольно экстравагантно очутиться с ним в постели, — ухмыльнулась Джуди.
Тони собрал снимки.
— На тебе хороший костюм.
— Спасибо.
— Хороший покрой.
— Благодарю.
Это был не совсем тот случай, когда свободная женщина пользуется правом играть роль сексуального агрессора. Тони нравились свободные женщины. Но здесь было еще что-то. Кнуты и цепи. Или что-нибудь похуже. Сейчас он чувствовал себя лакомым кусочком, аппетитным ломтиком икры на серебряном подносе.
— Хорошо, — выдавил из себя Тони. — Спасибо за помощь.
— Мне нравятся красиво одетые мужчины.
В ее глазах вспыхивали голодные огоньки. Если дать увести себя, двери захлопнутся за ними, как челюсти хищника. Она подчинит его своей воле, опутает липкими нитями и высосет все соки. Он, Тони, перестанет существовать и растворится в этой женщине-пауке.
— Нам нужно работать, — сказал Тони, слезая со стула. — Еще увидимся.
— Надеюсь.
Тони и Фрэнк показывали снимки посетителям «Рая». Пока они переходили от столика к столику, бэнд сыграл композицию «Роллинг Стоуна» и что-то из Элтона Джона: у Тони зубы вибрировали под оглушительный грохот инструментов. Никто здесь не встречал убийцы с детским лицом:
Уже покидая бар, Тони остановился у стойки, где Отто готовил коктейли.
— Объясни мне! — крикнул Тони, пытаясь перекрыть шум бэнда.
— Да!
— Люди приходят сюда для новых знакомств?
— Конечно.
— Тогда какого черта в таких барах понатыканы бэнды?
— А что такое?
— Уж очень громко.
— Правда?
— Но здесь невозможно спокойно поговорить.
— Поговорить? Нет, приятель, они не за этим сюда приходят. Их интересует друг или подруга на ночь. Ты только посмотри на них. Им не о чем говорить. Если не будет громкой музыки, посетители будут чувствовать себя неуютно.
— Значит, музыка заполняет пустоту...
— Совершенно верно.
Отто пожал плечами.
— Это знак времени.
— Возможно, мне следовало родиться раньше, — добавил Тони.
Ночь была теплая. С моря надвигался легкий туман, причудливые клубы пара извивались в свете уличных фонарей.
Фрэнк уже сидел в машине. Тони сел рядом и пристегнулся.
Им оставалось проверить еще одно место. Стало известно, что Бобби Вальдеса видели в притоне «Биг Квэйн» на бульваре Сансет.
Ближе к центру их машину задерживали пробки на дороге. Фрэнк часто, не выдержав, лавировал среди автомобилей, резко тормозил, пытаясь вырваться вперед хотя бы на несколько метров. Сегодня он сдерживал себя.
Вдруг Фрэнк сказал:
— Ты мог пойти с ней.
— С кем?
— С той блондинкой. Джуди.
— Я на службе, Фрэнк.
— Мог бы договориться о встрече. Она не сводила с тебя глаз.
— Не в моем вкусе.
— Она роскошная.
— Это убийца.
— Она — кто?!
— Она съела бы меня заживо.
Фрэнк задумался на минуту, потом сердито сказал:
— Дерьмо. Я бы на твоем месте попользовался.
— Ты же знаешь, что это за женщина.
— Я, наверно, смотаюсь туда, когда закончим.
— Как хочешь, — сказал Тони. — Я приду навестить тебя в больницу.
— Черт, что это с тобой?! Такие дела легко делаются.
— Поэтому мне не хочется.
Тони Клеменса очень устал. Он вытирал лицо рукою, словно усталость тяжелой маской сдавила ему голову.
— Ею пользовались и вытирали о нее ноги.
— С каких это пор ты стал пуританином?
— Нет, я не... — сказал Тони, — впрочем, может быть. В чем-то я пуританин. Бог знает. У меня было несколько связей. Я далеко не невинен, но не могу представить себя на месте какого-нибудь посетителя «Рая», ходить по залу, называть женщин «лисками» и выбирать очередную подругу. Я бы не смог подражать их дурацкой беседе: «Привет, это Тони. Как тебя зовут? Твой знак зодиака? Ты веришь в невероятную силу космической энергии? Ты веришь, что предопределенность — это проявление вездесущего и абсолютного космического сознания? Тебе не кажется, что наша встреча предопределена свыше? Ты согласна, что можно избавиться от плохой кармы, накопив светлую энергию через совокупление?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
Загрузка...
научные статьи:   закон пассионарности и закон завоевания этносазакон о последствиях любой катастрофы,   идеальная школа,   сколько стоит доллар,   доступно о деньгах  


загрузка...

А-П

П-Я