https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/nakopitelnye-50/vertikalnye-ploskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Его собственные глаза оказались
огромными, и в них отражался огонь. Они завораживали. - Вы не возражаете,
если мы поговорим еще немного?
- Нет, пожалуй, - проговорил Дад, и его голос прозвучал будто издали.
Эти глаза росли, ширились, пока не превратились в черные ямы, куда можно
свалиться и утонуть.
- Спасибо. Скажите мне... ваш горб не создает вам неудобств в работе?
- Нет, - Дад вяло подумал: "Провалиться на месте, если этот тип меня
не гипнотизирует. Как звали того парня на Топшемской ярмарке... мистер
Мефисто? Он заставил Рэджи Сойера лаять, как собака. Боже мой, как мы
смеялись!.."
- Может быть, доставляет другие неудобства?
- Нет... ну... - он не отрываясь глядел в эти глаза, словно
околдованный.
- Говорите, говорите, - голос звучал мягко, успокаивающе. - Мы ведь
друзья, правда? Говорите, скажите мне...
- Ну... девчонки... вы знаете девчонок...
- Конечно, - сказал старик ласково. - Смеются над вами, да? Они не
знают вашего мужества. Вашей силы.
- Верно, - прошептал Дад. - Они смеются. Она смеется.
- Кто она?
- Рути Кроккет. Она... она... - мысль улетела прочь. Пусть. Неважно.
Все неважно, кроме этого покоя. Холодного и полного покоя.
- Она отпускает шуточки? Ухмыляется, прикрыв рот рукой? Подмигивает
при виде вас приятелям?
- Да...
- Но вы желаете ее, - настаивал голос. - Ведь это так?
- О да...
- Она будет ваша. Я уверен.
В этом было что-то... приятное. Ему послышались вдалеке милые голоса,
поющие непристойные песни. Серебряные колокольчики... белые лица... лицо
Рути Кроккет...
Дад тонул. Тонул в красных глазах незнакомца.
Когда старик подошел к нему, он понял все - и приветствовал это, а
когда пришла боль, она была блестящей, как серебро, и зеленой, как воды
глубокого омута.

Нетвердая рука, вместо того чтобы взять бутылку, сбросила ее на
ковер.
- Дрянь! - сказал отец Дональд Кэллахен и потянулся за бутылкой, пока
не все пролилось, хотя и проливаться было уже в общем-то нечему.
Он устроил остаток на столе (подальше от края) и поплелся в кухню
искать тряпку. Напрасно говорить миссис Керлс, чтобы оставляла тряпку у
него под столом. Ее добрый жалеющий взгляд и без того трудно выносить
долгими серыми утрами, когда... немного падает настроение.
С похмелья, то есть.
Да, именно так. Немного правды. Кто знает правду, тот свободен.
Кэллахену исполнилось пятьдесят три. Его серебристые седины,
ярко-голубые с красными прожилками ирландские глаза, твердо очерченный рот
- все это иногда заставляло его по утрам перед зеркалом мечтать сложить с
себя сан, когда стукнет шесть десятков, и попытать счастья в Голливуде.
Кэллахен нашел на кухне пятновыводитель и вылил примерно чашку на
ковер. Пятно медленно побелело и стало пузыриться. Кэллахен, слегка
испугавшись, перечитал этикетку.
- Для самых серьезных загрязнений, - прочитал он вслух тем богатым
обертонами голосом, который доставлял ему такую популярность в приходе. -
Держать не больше десяти минут.
Он подошел к окну. "Ну, вот, - подумал он, - воскресенье, и я опять
напился".
"Благослови меня, Отец, ибо я согрешил".
Длинными одинокими вечерами отец Кэллахен работал над своими
"Записками" - он собирался написать книгу о католической церкви в Новой
Англии, но время от времени подозревал, что она не будет написана никогда.
Фактически его "Записки" и его пьянство начались одновременно (в начале
было скотч-виски, и отец Кэллахен сказал: "Да будут Записки").
"Я пьяница и негодный священник, Отец".
С закрытыми глазами он мог видеть темноту исповедальни, чуять запах
ветхого бархата скамьи для коленопреклонений, слышать чей-то шепот,
раскрывающий секреты человеческого сердца.
"Благослови меня, Отец..."
("Я разбил фургон брата моего... я ударил жену... я подглядывал в
окно миссис Сойер, когда она раздевалась... я лгал... я сквернословил... я
имел развратные мысли... я... я... я...")
"...ибо я согрешил".
Он открыл глаза. Город спал. Должно быть, скоро полночь.
Он думал о девчонке Бови... нет, кажется, теперь Макдуглас; она
сказала, что била своего младенца, и когда он спросил, как часто, то
буквально увидел, как в голове ее закрутились колеса, отсчитывая пять раз
по дюжине или, может быть, сто раз по дюжине. Он крестил ребенка.
Крохотное голосистое создание. Интересно, она догадалась, как хотелось
отцу Кэллахену во время ее исповеди просунуть обе руки через маленькое
окошечко и схватить ее за горло? Твоя епитимья - шесть крепких
подзатыльников и хороший пинок под зад. Удались и не греши более.
- Тоска, - сказал он вслух.
Нет, больше чем тоска. Не одна тоска толкнула его в этот постоянно
ширящийся клуб священнослужителей бутылки. Толкнула безостановочная машина
церкви, несущая мелкие грешки беспрерывной чередой на небеса. Толкнуло
ритуальное признание зла церковью, присутствие зла в исповедальне - такое
же явственное, как запах бархата. Тупое, бессмысленное зло, чуждое
просветлений и милосердия. Кулак, врезающийся в лицо ребенка, карманный
нож, врезающийся в шину чужого автомобиля, опасная бритва, врезающаяся в
адамово яблоко... Джентльмены, лучшие тюрьмы исправят это! Лучшие
поли-цейские. Лучшие агентства социальных услуг. Контроль рождаемости.
Техника стерилизации. Аборты. Сограждане, если этот закон пройдет, я
гарантирую вам, что больше никогда...
Дерьмо!
Он жаждал Дела. Он хотел стать во главе отряда в армии... кого? Бога,
правды, доброты. Все это разные имена одного и того же. Он жаждал битвы
против ЗЛА. Сойтись лицом к лицу со ЗЛОМ, как Мохаммед Али с Джо
Фрэйзером, без уродливого вмешательства политиков. Он жаждал этого с
четырнадцати лет, когда, воспламененный историей святого Стефана, первого
христианского мученика, решил стать священником. Небеса привлекали его
борьбой - и, может быть, гибелью - на службе Господу.
Но битвы не было. Были бессмысленные свалки. ЗЛО имело не одно лицо,
а множество, и приходилось предполагать, что в мире вообще нет ЗЛА, а есть
только зло. Были минуты, когда он подозревал, что Гитлер был всего лишь
надоедливый бюрократ, а сам Сатана - только умственно отсталый тип с
рудиментарным чувством юмора (из тех, кто бросает чайкам раскаленные
угольки, засунутые в кусочки хлеба, и находит это остроумным).
Это больше чем тоска. Это ужасно своими последствиями для жизни
земной и, быть может, небесной. Как знать, что там, на небесах?..
Он взглянул на часы. Шесть минут после полуночи. Пятновыводительное
снадобье должно уже сработать. Сейчас он пропылесосит ковер, и миссис
Керлс не будет смотреть с жалостью, и жизнь пойдет своим чередом.
Аминь.


7. МЭТТ (1)

В четверг после третьего урока Мэтт застал Бена Мерса ожидающим в
конторе.
- Привет, - сказал Мэтт. - Вы рано.
Бен встал и пожал ему руку:
- Это у меня семейное. Детишки меня не съедят, как вы полагаете?
- Положительно, - загадочно отозвался Мэтт. - Пошли.
Он удивился, увидав Бена прилично одетым. Мэтту случалось водить к
себе в класс литераторов, и обычно они щеголяли только что не в лохмотьях,
говоря всем своим видом: "Я побью систему ее же оружием". На этом фоне
уважение Мэтта к Бену сильно выросло. За тридцать с чем-то лет
учительствования он убедился, что "побить систему" не удавалось еще
никому, и только сосунки иногда воображали, что берут верх.
- Хорошее здание, - Бен огляделся кругом. - Чертовски отличается от
той школы, где я учился. Там окна выглядели как бойницы.
- Первая ошибка, - сказал Мэтт. - Это не здание. Это "корпус". Доски
- это "визуальное пособие". А детишки - "общий подростковый студенческий
контингент".
- То-то им удивительно, - ухмыльнулся Бен.
- Правда? А вы ходили в колледж, Бен?
- Пытался. Общее искусство. Но, кажется, там все играли в "кто
захватит знамя". В общем, я сбежал оттуда. До того как разошлась "Дочь
Конуэя", я сочинял рекламу кока-колы.
- Расскажите это детям. Им будет интересно.
- Вам нравится быть учителем?
- Конечно. Хорошенькие были бы эти сорок лет, если бы не нравилось.
Прозвенел второй звонок, эхом отдаваясь в уже пустых коридорах.
- Как тут с наркотиками? - спросил Бен.
- Все виды. Как и в каждой школе Америки. Только в нашей, наверно,
еще больше.
- Неужели и марихуана?
- Я сам пробовал. Эффект приятный, но повышает кислотность желудка.
- Вы - пробовали?
- Тс-с-с! Большой Брат слышит нас повсюду. Кроме того, вот мой класс.
- Ой-ой-ой.
- Не нервничайте, - посоветовал Мэтт и пропустил его в комнату. -
Добрый день, люди, - обратился он к дюжине студентов, внимательно
разглядывающих Бена. - Это - мистер Бенджамен Мерс.

Сначала Бен решил, что ошибся домом.
Когда Мэтт Берк приглашал его к ужину, он ясно объяснил, что речь
идет о маленьком сером домике, следующем за красным, но этот рок-н-ролл,
льющийся из окна бурным потоком...
Он постучал, не получил ответа и постучал сильней. На этот раз музыка
утихла, и голос Мэтта:
- Открыто! Заходите!
Он зашел, с любопытством оглядываясь. Раннеамериканская меблировка.
Невероятно древний телевизор. Мэтт вышел из кухни, снимая красно-белый
передник. Вслед за ним явился запах макарон под соусом.
- Прошу извинить за шум, - сказал Мэтт. - Я немного глух.
- Хорошая музыка.
- Я любитель рока со времени Бадди Холли. Вы голодны?
- Ага. Спасибо, что пригласили. С тех пор как я приехал в Салем Лот,
я съел, наверное, столько, сколько за предыдущие лет пять.
- У нас гостеприимный город. Не возражаете, если мы поедим на кухне?
Два месяца назад один антиквар предложил мне двести долларов за обеденный
стол, и я с тех пор не удосужился раздобыть новый.
- Я кухонный едок из длинной династии кухонных едоков.
Кухня оказалась маниакально чистой. На маленькой четырехконфорочной
печке исходил паром котелок спагетти. На раскладном столике выстроились
разнокалиберные тарелки и стаканы. Последняя натянутость отпустила Бена, и
он почувствовал себя как дома.
- Там в буфете бурбон и водка, - сообщил Мэтт. - Миксер, пожалуйста.
Боюсь, ничего изысканного нет.
- Бурбон с водой из-под крана меня вполне устроит.
- Так займитесь. Я накрою на стол.
Смешивая коктейль, Бен сказал:
- Мне понравились ваши детишки. Они задавали хорошие вопросы.
Трудные, но хорошие.
- Например, откуда у вас берутся мысли, - Мэтт сымитировал
"секс-девчушкин" лепет Рути Кроккет.
- Штучка.
- Что да, то да.
Бен покончил с коктейлем, взял у Мэтта тарелку спагетти, полил соусом
и взялся за вилку.
- Фантастика, - проговорил он, - мама миа!
- Вот так! - сказал Мэтт.
Бен виновато смотрел на тарелку, опустевшую с поразительной
быстротой.
- Еще?
- Полтарелки хватит. Это великие спагетти.
- Ваша новая книга - роман?
- Что-то вроде фантастики. Честно говоря, я пишу ее ради денег.
Искусство искусством, но когда-то хотелось бы и вытащить счастливый билет.
- Пойдемте в гостиную, - предложил Мэтт. - Кресла у меня шаткие, но
все-таки удобнее этих кухонных кошмаров. Вы наелись?
- Пощадите!
В гостиной Мэтт вытащил пачку альбомов и принялся разжигать корявую
трубку. Покончив с этим занятием и сидя внутри облака дыма, он внимательно
посмотрел на Бена.
- Нет, - произнес Мэтт наконец, - отсюда его не видно.
Бен резко обернулся.
- Кого?
- Марстен Хауз. Ставлю трехпенсовик, что вы искали его.
Бен неспокойно рассмеялся:
- Я не держу пари.
- Ваша книга о городе вроде Салема Лота?
- О городе и о людях, - кивнул Бен. - Там будет серия сексуальных
убийств. Я намеревался начать с одного из них и описать его с начала до
конца во всех подробностях. Сунуть читателя в это носом. Как раз этим я
занимался, когда исчез Ральфи Глик, и меня... ну, в общем, неприятно
поразило.
- Вы основываетесь на тех исчезновениях тридцатых годов?
Бен внимательно взглянул на него:
- Вы об этом знаете?
- Да. И большинство старожилов тоже. Меня тогда не было в Лоте, но
были Мэйбл Вертс, Глэдис Мэйберри и Мильт Кроссен. Кое-кто из них уже
уловил связь.
- Какую связь?
- Оставьте, Бен. Это же очевидно.
- Наверное. В последний раз, когда в доме кто-то жил, исчезли четыре
ребенка за десять лет. Теперь, после тридцатишестилетнего перерыва, в доме
поселились опять - и тут же исчез Ральфи Глик. Вы думаете, это совпадение?
- Возможно, - осторожно произнес Бен. Предостережение Сьюзен не
выходило у него из головы. - Но это странно. Я проверил газеты с 39-го по
70-ый - просто для сравнения. Трое мальчишек исчезли, но всех нашли.
Одного - живым, двух - мертвыми.
- Может быть, найдут и мальчонку Гликов.
- Может быть.
- Но вы так не думаете? Что вы знаете об этом Стрэйкере?
- Совершенно ничего. Я даже не уверен, что хочу его видеть. У меня в
работе книга, и она основана на определенном представлении о Марстен Хаузе
и его обитателях. Если я вдруг обнаружу, что Стрэйкер - обыкновенный
бизнесмен, это меня может выбить из колеи.
- Не думаю, чтобы это вам угрожало. Сегодня он открыл магазин - вы
знаете? По-моему, Сьюзен Нортон с матерью заглядывали туда... черт,
большинство женщин в городе только и ждали возможности сунуть туда нос.
Даже Мэйбл Вертс приковыляла. Общее мнение вполне благоприятное: денди,
совершенно лысый, с очаровательными манерами. Мне говорили, что он даже
кое-что сумел продать.
Бен улыбнулся:
- Восхитительно. Кто-нибудь видел другую половину команды?
- Предположительно - уехал за покупками.
- Почему "предположительно"?
Мэтт пожал плечами:
- Не знаю. Может быть, все это не стоит выеденного яйца, но этот дом
действует мне на нервы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я