научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_rakoviny/Hansgrohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Еще момент, и она не выдержит.Извернувшись, она неимоверными усилиями сумела положить локоть на выступ и начала обшаривать камень в поисках трещины или выступа, за который можно было зацепиться. Отыскав, за что ухватиться рукой, она начала подтягиваться.Оглянувшись, Лорен увидела Штасслера, стоящего на втором валуне и пытающегося прицелиться.Лорен выскочила на камень и нырнула на другую сторону в прикрытие. Штасслер так и не выстрелил.Прыжок на пятый, предпоследний камень казался легким, но как только она приземлилась, то почувствовала, что он дрожит под яростным напором потока воды. Затем он сдвинулся на добрые тридцать сантиметров, а то и на полметра! Лорен побежала к краю, собираясь не задерживаясь прыгнуть на последний, самый маленький камень, но резко остановилась, увидев, что и он шевелится, словно попал в эпицентр землетрясения.Ее раздумья ни к чему привести не могли. Как только она это поняла, то прыгнула через метровую расщелину. Несколькими секундами позже она должна была бы преодолеть совсем маленькое пространство до берега, если бы не заметила на берегу широкую трещину примерно в трех метрах слева от нее. В темноте она не могла разглядеть, насколько далеко трещина врезается в берег, но складывалось впечатление, что откалывается большая часть берега. Тут сверкнула молния, и Лорен увидела бурлящую воду, поднимающуюся по всей длине ломаной линии, которая подтверждала ее опасения относительно прочности берега. Лорен боялась прыгать, поскольку под тяжестью ее тела этот кусок мог оторваться и вместе с обломками камней и кусками земли отправиться в бешеный поток. Но боялась она и того, что если не прыгнуть немедленно, то кусок оторвется сам по себе, и тогда она окажется в западне.С одного шаткого места на другое. Валун у нее под ногами трясся и раскачивался, как лодка, готовая сорваться с якоря.«Прыгай на берег и не останавливайся», – подгоняла она себя, слыша крики Штасслера. Из-за рева бури Лорен не могла разобрать его слов, но он, похоже, был совсем рядом. Так оно и было. Он уже вылез на вершину четвертого камня, того, на который она с таким трудом выбралась сама.Лорен приземлилась на берег и, не останавливаясь, побежала. Вибрация от потока подбрасывала ее тело, пока она, наконец-то, не преодолела трещину. Лорен подумала было о том, чтобы пнуть разорванный край и постараться помочь берегу отвалиться, но, похоже, ноги сами несли ее еще в течение нескольких секунд, не обращая внимания на ее решение. Единственной компенсацией этой мстительной мысли была молитва, которую она прочитала на бегу. Она просила, чтобы кусок земли оторвался и унес бы Штасслера в убийственный поток.
Керри пробежала вдоль реки несколько километров, не рискуя приблизиться к берегу, не пытаясь кинуть вызов его грубой власти. Но в этом и не было нужды. Похоже, что река течет параллельно дороге, ведущей на ранчо, и пока ее курс не меняется, она непременно выведет ее на государственное шоссе, которое уведет ее от Штасслера, от бури, от голода. В этом она не сомневалась.Первые полчаса она бежала, но усталость заставила ее замедлить бег. А теперь она и вовсе шла, хотя ей казалось, что с каждым шагом она все больше предает Лорен. Тают те секунды, которые могли бы спасти ей жизнь. Это заставило перейти Керри на рысцу, но это было все, что она могла из себя выжать в своем жалком состоянии.Внезапно она увидела маленькие искорки фар и без особой надежды закричала. Но огни были так далеко. Керри заплакала. Она шла нетвердой походкой, злясь на себя за то, что с каждой минутой силы оставляют ее. Она чувствовала себя неблагодарной. Лорен увела ее от этого чудовища, а она не может набрать сил, чтобы пробежать километр или два до шоссе.Она решила сократить время. Бежала, считая до пятидесяти, а потом шла, считая до двадцати пяти. Такое мучительное чередование вывело ее на дорогу намного быстрее, чем она могла предположить.Забор из колючей проволоки не позволил ей сходу выбраться на дорожный откос. Тут появилась еще одна машина. Керри, должно быть, закричала. Обрывая джинсы и царапая руки, она перелезла через колючую проволоку и сумела выскочить на дорогу до того, как ее ослепили фары. Шоферу она должна была показаться тем, кем и была на самом деле: жертвой чудовищного преступления. По ее поднятым рукам струилась кровь. Одежда была разорвана, она вся промокла от дождя, а ее глаза были широко раскрыты от страха.Машина, словно в ответ на тревогу, написанную на лице девушки, остановилась. Керри, прикрываясь рукой от слепящего света фар, побрела к открытой дверце вседорожника.Она забралась в машину, мечтая о безопасности, об убежище от бури, мечтая спастись и отдохнуть. Она была так благодарна этой женщине за то, что та остановилась. С какой готовностью Керри, охваченная страхом перед Штасслером, решилась на русскую рулетку: остановить незнакомую машину. И все получилось просто замечательно. Остановилась женщина. Это намного безопасней, чем мужчина.Так бы оно и было, если бы женщиной оказался кто-то другой, но не Бриллиантовая девочка. Глава двадцать девятая Я споткнулся. Я спотыкался так часто, что потерял веру в себя. А как мне без этого, без того топлива. Оно необходимо, чтобы погрузить руки в ее тоненькое горло и душить ее, пока не вылезут из орбит ее голубые глаза, а руки безжизненно не повиснут. Обычная картинка. И все же за время преследования я обнаружил, что нахожу удовольствие в самых простых процедурах убийства: удушении, избиении. Словно каждое из них содержит в себе какое-то тайное облегчение, психологическую разрядку.Желание предать Шлюху медленной, восхитительной смерти покинуло меня. А вместе с этим исчезла и осторожность. Это – роскошь, которую я подарил себе: полное освобождение гнева, не связанного более художественными соображениями. Я совершу убийство ради убийства. Прекрасная чистота единства цели.«Убийство ради убийства».Я повторял эту мантру уже более часа. Это поддерживало меня, когда мои пальцы начали кровоточить после ползания по скалам, после переправы через черный поток.Пересекая реку, я два раза чуть было не погиб. Дважды! Могу представить, какой пыткой это было для нее. За все это время я улыбнулся один только раз, когда понял, что если я выживу, то она обречена на смерть.Я видел, как она брела вперед нетвердой походкой. Мы приближались к ранчо. Осталось три, ну, может быть, три с половиной километра. Она устала. Нас разделяло не более тридцати метров. Я так страстно хотел подстрелить ее, ранить ее. Я так горячо желал этого. Представлял себе пулевую рану, разорванные органы и раздробленные кости. Мои руки при этом сжимали, терзали ее горло.Но я потерял три пули, а значит, у меня осталось еще только три патрона. Я думал, что попал в нее там, на реке. Пуля прошла так близко. Я видел, как ее голова дернулась назад. Но потом она снова побежала. Нас тогда разделяло всего лишь десять метров. Но десять метров для моего пистолета очень много, а я никогда не был хорошим стрелком. Мне это было не нужно. Я всегда работал на близкой дистанции, в тесном контакте. А для этого создания мне нужен карабин на оленя с телескопическим прицелом.Засунув пистолет за пояс, я поспешил вперед. Мы были так близко от ранчо, что я мог разглядеть лампочку над входом в гостевые помещения – маленькая звездочка на обширном черном полотне.И что она собирается делать, когда попадет туда? Похоже на паука, преследующего муху в паутине. Все очень просто, но только я представил себя существом с восьмью ногами, пожирающим жертву, как она свернула со своего пути. Мы всего лишь в километре от ранчо, а она направилась вправо. Похоже, она собирается идти параллельно дороге. Умный ход, очень умный. Это заставило меня идти следом, иначе я потерял бы ее. Я хочу лишь загнать ее в мое логово, запихать ее паршивое гадкое тело в подвал, где смогу начать мстить, балансируя между необходимостью разрушить шахту со всеми свидетельствами, хранящимися в ней, и желанием покончить с ней собственными руками.Очень странно. Она снова повернула на ранчо. Теперь я вижу почему. В свете гостевых помещений стоит мужчина. Тот идиот – Пустозвон.Я должен поймать ее. Меня подгоняет острая необходимость поймать ее до того, как она сможет предупредить его. У меня уже есть один беглец. Второй – мне не нужен. И тут я заметил, что мой джип исчез. Значит, его взяла Бриллиантовая девочка. Отправилась в путешествие. При обычных обстоятельствах я бы хотел, чтобы она мучилась угрызениями совести, но вот приехал Пустозвон, а это значит, где-то поблизости стоит его лендровер. Именно то, что мне нужно, чтобы отправиться в путешествие, то, которое, как я мыслю, со временем приведет меня обратно к Ее Светлости и Шлюхе от прессы – единственным свидетелям. Надо выколоть им глаза, которые еще видят, и заткнуть рты.Но разве надо так долго ждать, чтобы заполучить эту Шлюху? Мне до нее около двадцати метров, а ей до него двести пятьдесят. Она кричит. Я почти не слышу ее, а он и подавно ничего не слышит. Дождь и ветер заглушают ее голос так же великолепно, как твердый резиновый шарик. Я-то знаю. Я запихивал его в молящие рты многих. Ныне его гладкая поверхность покрылась отметками зубов, укус на укусе. Крошечные свидетельства их последних мучений. Я давно хотел отлить этот шарик в бронзе, и ту ленту, которая удерживает его в нужном месте. Если мне это удастся, если я смогу найти способ сохранить следы зубов, то моя работа, запечатленная на чудесном шарике, будет подобна следам стада на длинной пыльной дороге.
Я сократил расстояние до семи метров. Это всего лишь длина двух машин. И это все, что отделяет ее от моих рук. Шлюха так стремится к Пустозвону, что даже не слышит моих шагов. Она машет ему руками, что еще больше замедляет ее движение. Но ее все еще отделяют от него метров семьдесят. А он даже не смотрит в нашу сторону. Нет, этот Пустозвон, эта дворняжка пытается взломать замок моей двери.Шлюха оборачивается. Она поражена тем, что я так близко. Ее глаза становятся дикими, она пятится. Поднимает руки, но теперь уже не для него. Для меня! Чтобы остановить меня. Я бросился на нее. Я изо всех сил ударил ей головой в живот, и она плюхнулась в грязь. Я не мог сдержаться и укусил ее за лицо. Ее крики, хотя и отчаянные, заглушили мои кулаки. Немного стонов и все. Как поросеночек. Ты поросеночек, Шлюха от прессы, а?Она потеряла сознание. Лежала как куча мусора. Я похлопал ее по лицу. На ее губах кровь. Мне хотелось выбить ей несколько зубов, а ее нос выглядел слишком прямым. Я с трудом сдержался, чтобы прямо сейчас не сделать ей косметическую операцию. На самом деле, нож у меня под рукой. Но Пустозвон уже тряс ручку двери. Я вынужден был согласиться, что сейчас не до игр. Как можно быстрее навести порядок в своих владениях! Убрать все, что необходимо перед побегом. Людей, имущество и все остальное.Я закатил ей сильную пощечину. Затем ударил тыльной стороной ладони. Она начала моргать. Я ударил еще раз, но теперь уже не используя костяшки пальцев, потому что ее глаза и так расширились от ужаса. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но я остановил звук кулаком.– Замолчи, – прошептал я с большим уважением, чем она того заслуживает. – Замолчи и слушай меня. Мне нужно, чтобы Пустозвон пришел сюда. Ты, – я сильно ткнул ее пальцем в грудь, – да, ты позовешь его по имени. Сделаешь что-то другое, и я убью тебя и его. Но сначала его. Он умрет, если ты подведешь меня. Понятно?Она ничего не ответила. Возможно, она не могла дышать. Бедняжка, должен признаться, что получал наслаждение от этих ее удушливых судорог, которые прервали наш короткий разговор. Но если я хочу насладиться ее смертью, она мне нужна живая. Я положил ладонь ей на лицо. Она втянула носом кровь и минимальную порцию воздуха. Точно, как я люблю.В этот самый момент я бросил взгляд на часы и понял, что если я потороплюсь, то у меня будет достаточно времени, чтобы расплавить бронзу. Я заставлю Пустозвона помочь мне. Тогда все можно будет сделать намного быстрее. Но для этого надо, чтобы он подчинялся мне, а не пытался ломать замки.Шлюха яростно фыркнула. Я продолжал крепко зажимать ей рот рукой. Она втягивала воздух, но я-то свое дело знаю.Я ничего не предпринимал. Прошло около минуты, настолько я оказался очарован теми усилиями, которые она предприняла, чтобы дышать. Возможно, пройдут годы, прежде чем я смогу снова заняться этим. Организовать студию, найти подвал... Все это потребует много времени. Я снова посмотрел на часы.– Выкрикни его имя. И все. Понятно? – а затем добавил угрозу, действующую на любого художника. – А то я выдавлю тебе глаза.Я указательным и большим пальцами нажал ей на уголки глаз.Она извивается, пытается вдохнуть побольше воздуха, закрывает глаза, старается сохранить зрение. Она обезумела от страха. Я это видел. Меня это устраивало, но я должен был спустить ее на землю. Я убрал пальцы с ее глаз и отнял руку от рта, чтобы она могла набрать в легкие достаточно воздуха, дать пищу крови и мозгу.– Так лучше? Ты готова? Она кивнула.– Только имя. Крикни «Рай» и все. Она снова кивнула. Умная девочка.Я полностью убрал руку, и она закричала:– Рай, беги!Я готов был убить ее. Я потянулся к ее глазам, но остановился на полпути. Пустозвон бросил свои беспомощные попытки взломать дверь и побежал... Побежал к нам... Побежал под действием бессмысленного рыцарского порыва. Мне это понравилось. Очень приятно. Я снова убрал руку и прошептал:– Давай, девочка, давай.– Беги! – снова закричала Шлюха, предсказуемая, как заводная игрушка.Такие крики действуют как магнит. Пустозвон мчался прямо на нас. Не останавливаясь! Я снова отпустил ее, и она закричала, только подстегивая его. Он мчался в темноту, слепой, как нищий в Бенгалии.– Давай сюда, – прошептал я, вытаскивая пистолет. Я взвел курок, освободил руку, а Шлюха завизжала:– Стой! Стой!Она умоляла его от всей души. Самоотверженно, не так ли? Какое... самопожертвование.Ее рот открылся еще шире, когда она закричала снова. Засунуть пистолет в это влажное теплое убежище не составляло никакого труда. Дуло так напоминает член, который она, скорее всего, так обожает.А он все бежал и бежал. Я ясно его видел. Дикая, животная паника на его лице – отражение ее вульгарного страха. Его я чувствую через пистолет, по судорогам ее языка, десен, губ, глотки, гортанных звуков, исходящих из заткнутого рта.– Стоять! – кричу я ему.Пустозвон подчинился. Он увидел, что я засунул ей в рот металлический член своего пистолета. Ах, ее искривленные губы, охватившие стальное дуло. Думаю, у меня бы она так сосать не стала. Пустозвон поднял руки, словно мне нужен этот никчемный знак капитуляции. Мне нужна была всего лишь его помощь, и я ее получу. Он вылезет из штанов, желая следовать моим указаниям. Перед нами большие задачи, и они займут всю ночь. А когда все будет сделано, я улыбнусь заваленной шахте и даже не вспомню о ее теле, погребенном внутри. Я поприветствую рассвет, отмечающий первый день моей новой жизни. Глава тридцатая Обжигающая боль в горле вернула Лорен к жизни. Пистолет. Она вспомнила, как дуло врезалось в рот и последующие судороги перед тем, как она потеряла сознание.Штасслер поставил ее на ноги. По лицу бил дождь. Она чувствовала, что ее толкают. Мимо проплыли неясные, словно бормотание, слова, которые она не могла разобрать. И тут Рай обнял ее. Они пошли к строениям. Ее взгляд на влажную от дождя почву пустыни, на то, как напоминающие провода стебли растений пожирают влагу, запасаются ею на весь грядущий день. А вот Лорен было нечем запасаться. Она утратила все чувства, кроме голода и страха. Голод мучал ее, хотя она и представляла себе, как ей мучительно будет глотать.Штасслер под дулом пистолета заставил их идти к сараю и включил свет. После длительной темноты она вынуждена зажмуриться.Он погнал их к последнему стойлу слева, где с момента побега Керри осталась открытой дверь.– Спускайтесь, – приказал Штасслер настолько спокойным голосом, что это раздражало. – Вас ждет работа. Если замешкаетесь хотя бы на секунду, я разделю вас.Даже эту угрозу она едва услышала. Ей потребовалось время, чтобы понять смысл: не «Я убью вас», а «Я разделю вас». Именно это он и делал с другими. Именно это он и собирается сделать с ними.Рай протянул руки и помог Лорен спуститься по лестнице. Она увидела клетку и задумалась о том, не собирается ли Штасслер засадить их туда после того, как они сделают ту работу, которую он имеет в виду. Затем она увидела стол с застежками из нержавеющей стали и потеряла всякую надежду. Штасслер указал на скелеты.– Вы перенесете все это в литейку. А ну, пошевеливайтесь! Ни она, ни Рай не сказали ни слова. Лорен, пожалуй, и не могла, так как ее горло сильно саднило, а Рай, очевидно, был слишком поражен коллекцией мертвецов.Затем он удивил ее тем, что повернулся к Штасслеру и сказал:– Я вел репортажи о военных преступниках и убийцах. Ты из той же вонючей бочки, – Рай взглянул на скелеты и его глаза расширились, словно масштаб этой бойни был для него вызовом. – Что бы ты ни сделал – это не стоит того...Штасслер заставил его замолчать, приставив дуло пистолета к голове.– Еще слово, и ты присоединишься к ним. А теперь пошевеливайся.Штасслер продолжал держать около его головы пистолет, когда Рай приблизился к маленькому скелету в голубой плисовой юбочке и розовом свитере. На груди свитера была вышита морда плюшевого мишки. Детская одежда. Он подал скелет Лорен.От запаха костной пыли Лорен стошнило. Она испытывала ужас от прикосновения к ним, от чувства хранившейся когда-то в них жизни. А потом, неожиданно для себя, она прижала кости к груди, словно хотела успокоить ребенка, и без слов понесла его к лестнице.Ее ноги настолько ослабли, что ей приходилось следить за каждым шагом, чтобы не упасть.Штасслер выдавил из нее последние силы. Она впервые подумала о смерти как об облегчении. Вновь поднялась волна захватывающего ужаса. Лорен почувствовала, как надежда оставляет ее.Она поднялась в сарай, даже не помышляя о побеге. Несколько часов назад она пыталась убежать, но это длинное путешествие с его страхами и мучениями привело ее обратно на ранчо. Физическая невозможность очередной попытки убежать казалась столь убедительной, что она не хотела об этом и думать. Теперь побег казался ей таким же нереальным, как воздух или предрассветные сумерки.Штасслер, похоже, тоже понимал это, так как указывал ей дорогу, а пистолет держал наведенным на Рая. Тот нес два скелета, в то время как у Штасслера был в руках только пистолет.Они вышли под дождь. Он так и не прекращался. Под крупными каплями дождя и резкими порывами ветра они пересекли двор и подошли к литейке, где Штасслер показал вход в шахту.Лорен поняла, что будь она немного энергичней, когда он показывал ей дом, она бы погибла намного раньше. Единственным утешением оставалось то, что Керри удалось спастись. Но даже это было омрачено вмешательством Рая. Теперь независимо от того, что бы ни сделала Лорен, кто-то должен погибнуть вместе с ней.Когда она бросила скелет в темную дыру, нога трупа зацепилась за лестницу, а голубая юбка обмоталась вокруг берцовой кости. Рай подошел и освободился от своего груза. Скрежет костей о металл вызывал дрожь. Лорен взглянула на Штасслера, и ей очень захотелось сбросить в шахту именно его скелет. Но даже это острое желание притупилось от усталости.Когда остались последние три скелета, Штасслер сделал перерыв.– Это Вандерсоны, – объявил он, обведя скелеты театральным жестом, словно Лорен и Рай прибыли на званый ужин, а ему выпала честь представить их остальным гостям. – Джун Кливер, Веселый Роджер и сынишка, я хочу представить вам Шлюху от прессы и Пустозвона.«Так вот как он меня прозвал», – подумала она. Однако она не поняла смысла этого имени. А потом все имена приобрели смысл, единственный смысл. Он лишал своих пленников индивидуальности, присваивал им издевательские клички. Очевидно, он делал это со всеми, кого похитил и лишил человеческого облика задолго до того, как убил. Независимо от того, как он называл свои серии, Семейное планирование №1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 и так далее, все это были голые цифры, призванные сохранить анонимность.– Когда будете в литейке, то увидите, что я сумел из них создать.Он так взглянул на Лорен, что ей показалось, ее ужалила оса. Она очень быстро отвела взгляд, но увидела только одетые скелеты, застывшие в странных живых позах.Да, она видела эти унылые зеленые формы и от этого с легкостью смогла представить их живыми. Еще проще посмотреть на эти кости и представить боль, которую испытывали люди в тот момент, когда расставались с жизнью.Рай аккуратно передал ей мальчика, одетого, как манекен, в джинсы и красную футболку. Когда она поднималась по лестнице, ее глаза, хотя и уставшие, вновь начали воспринимать детали окружающего ужаса. Она родилась художником, и она стала художником. Это утешение было не таким уж маленьким, как могло бы показаться.Лорен шла в литейку, не глядя на грязную дорожку, а подняв глаза к небесам, просвечивающим сквозь облака. Она с удивлением смотрела на крупные капли дождя, пролетавшие мимо. Как удивительно они вспыхивали при этом.Удивительный сверкающий мир. Он горел изнутри, излучал свет, давал понять, что смерть неизбежна, как дыхание.Лорен надеялась, что умрет быстро. Не так, как те, другие. Но когда она вошла в литейку и в первый раз почувствовала запах расплавленной бронзы, она осознала, что смерть будет медленной и мучительной. Настало время, когда ей надо взять судьбу в свои руки, самой спланировать свою смерть. Не от пули пистолета. Штасслер только ранит ее, а потом станет удовлетворять свои желания. Нет, ее смерть должна быть быстрой и внезапной. Она должна быть уверена. Глава тридцать первая Настало время и ей оставить отпечатки своих зубов на твердом резиновом шарике. Его завязка затягивалась вокруг стольких черепов. На альгинат времени у меня нет, но все же увижу ее боль. Может, она даже сумеет разорвать шарик пополам. Я очень давно ждал, чтобы кто-нибудь из них настолько испугался, что раскусил бы шарик надвое.Шлюха вполне может оказаться первой. Еще ни с кем я не делал того, что собираюсь проделать с ней. У меня и мысли не было тратить попусту бронзу. Но будет ли от этих брусков лучшая польза? Мне надо или просто позабыть о них, или же отлить шарик. Это все, что я собираюсь взять с собой. Я не могу взять с собой парад скелетов или лица, но я могу взять шарик. Мало. Но уместится у меня в кармане. А в один прекрасный день, возможно, спустя годы, я сделаю форму и отолью его в бронзе. Я даже подобрал имя для этой отливки, имя в лучшей моей традиции: Семейный инструмент № 1. Ну, разве не прекрасно? Все они наконец-то вместе.Должен признаться, что сначала я очень жалел о том, что не смогу облепить Шлюху альгинатом, но я понял, что намного мудрее заставить ее поработать. Факт есть факт, она не заслужила такой чести. Недостойна она вечной жизни, как произведение искусства. Просто плоть, которую надо сжечь и разрушить. Она должна съежиться, извиваться, кричать. Ее зубы вопьются в резиновый мячик, пока не начнут кровоточить от самых корней. Пока не обломаются по краям. Пока они не раскрошатся, как старый строительный раствор.Я был так занят своими планами, что чуть не позабыл про видеозаписи. Годы видеозаписей. Каталог преступлений, который должен исчезнуть. Так что я опять выгнал эту парочку на дождь, чтобы они принесли коробки с пленками в литейку. Я велел Пустозвону сбросить их в открытый тоннель шахты, а сам стоял рядом с ним и слушал, как из темноты доносился треск ломающихся кассет.Я приказал им поднести к перегородке изображения Джун, Веселого Роджера и сынишки. Я не мог вынести мысли, что такие чудесные формы придется выбросить в темноту или разрушить раньше, чем это будет необходимо.Я надел на голову фонарь Бриллиантового, а их усадил в паре метров от себя. Отливки просто превосходны, такие же чистые и сухие, как в тот день, когда я впервые принес их сюда.После этого я приказал Пустозвону спуститься вниз по лестнице. Шлюха, похоже, слишком испугана, чтобы двигаться. Это меня устраивает как нельзя лучше. На данный момент мне ее помощь не нужна.Я подождал, пока он расчистит путь через обломки скелетов и видеокассет, а затем вручил ему изваяния Вандерсонов. Сначала плаксивое ничтожество сынишку, затем скептическую Джун и, наконец, Веселого Роджера. Никто так не приветствовал меня, как он. «Входите... входите... входите...» До сих пор чувствую его большие мясистые руки и слышу, как хлопает за нами дверь.Шлюха от прессы разрушила мои планы. Теперь мне не отлить их. Мне стоило больших усилий не разодрать ей лицо. Но я сдержался и велел ей спуститься в шахту вместе с ее «любовничком». При этом она даже не вздрогнула. Вот тогда я понял, что мои подозрения верны: она действительно воспользовалась сексом, чтобы попасть на страницы книги. Она заработала себе имя старым, как мир, способом. А теперь она заработает себе смерть.Шлюха встала очень медленно. Двигалась она как сомнамбула, и я понял, что силы у нее на исходе.Я заставил Пустозвона оттащить три скелета, мать и сына из Семейного планирования №7 и отца из номера 3. Я знал их так, словно они – мои дети. Шлюха даже не пыталась ему помочь.– Пошевеливайтесь, – приказал я им. Он повернулся ко мне.– Отстань! – закричал он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 вино грасиано 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я