научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И тут, только тут у меня появилось неприятное чувство, что если с ней что-нибудь случится, все равно что, власти хлынут на мое ранчо. Ее Светлость ничего не значит. Она – велосипедист, которого похитили с дороги в километре над Моабом. Последовавшее за этим исчезновение Бриллиантового объясняют тем, что он был главным подозреваемым. А вот Шлюха от прессы не может исчезнуть. От этой мысли я остановился, остановился быстрее, чем если бы на моей дороге появилась гремучая змея. Смертельная угроза исходила от этой мысли. Впервые я задал себе вопрос, что я собираюсь делать? Я так спешил залечить рану, броситься в погоню за ними, что не подумал об этом ужасном осложнении. И тут мне в голову моментально пришел ответ: она проживет достаточно долго, чтобы объявить миру, что она бросила свою художественную карьеру ради меня. Она от меня позвонит в школу искусств, своим друзьям. Она даже пошутит, что она, как та выпускница, которая зашла в дом Дж. Д. Сэлинджера и больше оттуда не вышла. Это определенно найдет понимание в мире искусства, так как ее внезапное увлечение мной только подтвердит величие моих работ и одновременно обесценит всю ту мишуру, которую она делала. Возможно, она даже заставит Пустозвона убрать из своей книги оставшихся трех скульпторов.Все это легко можно проделать, подставив к глазам ножик. Ну да, телефонный звонок будет в ее глазах спасением, платой за то, что я сохраню ее зрение. Разве я не знаю тех, с кем имею дело? Разве нет? Она не будет первой женщиной, которая ради возвышенной любви к мужчине откажется от собственных сомнительных амбиций. Никто не будет задавать по этому поводу вопросов. Все забудут ее. Это бы и так произошло со временем. Я просто ускорю события. А через день, через неделю, ну, может быть через месяц после этих звонков она куда-нибудь упадет. Трагический несчастный случай. Мы так любили друг друга.
Я начал напевать старую битловскую песню и вспомнил ее ехидное сравнение меня с Дейвом Кларком Пятым. Вкусы меняются? Да, твой вкус изменится. К тому времени, как я покончу с тобой, Шлюха от прессы, ты полюбишь вид бронзы, таящуюся в ней смерть. Ты будешь выть о спасении, о ста двадцати градусах расплавленного металла, которые обволокут твои жалкие формы, утолят твои печали, принесут тебе вечное блаженство.Но ты не получишь ничего. Даже тогда я не дам тебе ничего. Я накачаю твои вены порцией метамфетамина. Жизнь так драгоценна, буду шептать я тебе в ухо!Сам удивляюсь желанию отомстить. Я никогда не испытывал такой жажды крови. Наблюдая кипящие во мне страсти, их яростное присутствие, я казался себе исследователем древней культуры. Какая-то часть меня оставалась холодной, способной к анализу, и она искренне поражалась другой части, которая хотела, чтобы все это как можно точнее превратилось в безумие.Странно, не правда ли? Мы столько можем узнать, если по-настоящему захотим прислушаться к себе.Теперь я приближаюсь к склону холмов. Поверхность, простирающаяся передо мной, сморщена, как морда шарпея. Собака не выходит у меня из головы. И в этом нет ничего удивительного, если учесть печальный опыт сегодняшнего дня. Я всегда ненавидел собак. Даже в детстве я считал, что о собаках с их беспросветной грязью, дерьмом и постоянным желанием мочиться не стоит и упоминать.Ого, посмотрите-ка на это. Одна из баб порвала свою рубашку о колючий кактус. Я по отпечаткам ног вижу то место, где она обернулась. Возможно, она сама этому удивилась. Это зрелище наполнило меня восторгом. А кого бы не наполнило? Они уже испытывают трудности. Они чувствуют мое присутствие.Я слышал о женщинах, которые сходили с ума от преследования разными городскими идиотами. Не имея ничего общего с этими кретинами, которых, будь на то моя воля, я бы уничтожал, я преклоняюсь перед тем ужасом, который охватил эту парочку. Вполне вероятно, Ее Светлость уже рассказала Шлюхе от прессы все то, чему она была свидетелем: о медленной смерти Вандерсонов, об игривых кусочках альгината. Воспоминания об этом, описание деталей, только усиливают ужас Ее Светлости. А услышавшая все это ее дорогая и любимая учительница переполняется кошмарами, ужасом. Это сделает ложным их суждения, породит ошибки и, в конце концов, приведет их ко мне – единственному, получающему радость от событий сегодняшнего дня.Еще воды. Она такая холодная, что я почувствовал, как ледяной комок попал мне в желудок. И снова я получаю дополнительное удовольствие, представляя, насколько они измучены жарой.
Прошло два часа, а они так ни разу и не остановились. Я ожидал, что после столь длительного перехода им пора бы устать. Солнце уже стояло высоко над головой. Я чувствовал, как оно припекает мою голову под шляпой, а насколько хуже, если нет даже такой тени. Или одежды. Если Бриллиантовая девочка где-то в пустыне, то она скончается первой. Но она может быть где угодно. Вполне возможно, что она прячется где-то у меня, в литейке, в доме. А может быть, она и вовсе не прячется. Вполне возможно, что она ждет меня. Но, по правде говоря, я так не думаю. Я видел выражение ее лица. Она ушла от меня. Ее больше нет. Ее отсутствие только подогревало мое желание убить Шлюху от прессы. Если бы не появилась эта ведьма, я бы купался в наслаждении от общества двух девушек. А вместо этого я отправился на охоту.Я не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, что я какой-то великий белый охотник. Я никогда не стрелял ни в кого, кроме бродячих собак да гремучих змей, и то проделывал это почти в упор. Я даже никогда не стрелял по мишеням. Я никогда ни на кого раньше не охотился, по крайней мере, здесь. Мои выезды в города и их пригороды всего лишь прогулки. И все же я начал понимать притягательность охоты. Ты идешь по следу, и если успешно, то получаешь награду – совершаешь убийство.Могли я получить что-то большее от их смерти? Я начал задумываться о том, как сделать их смерть такой, чтобы она оказалась примером для всего мира, всех тех, кто хочет перечить мне. Тут я впервые посмотрел на убийство не как на абстрактный предмет, не как на часть грандиозного плана, оправданного последующими мотивами, а как на безотлагательную необходимость заставить их остановиться и замолкнуть навсегда. Такой взгляд на происходящее очень перекликается с «дзэном». Готов согласиться, что такой взгляд я приобрел за многие годы, шагая по прямой и верной дороге, стремясь к своей цели, не испытывая усталости. Я верен себе. Таких, как я, очень мало.
Разгар дня, около трех часов. Я открыл вторую бутылку воды. Она, мягко говоря, теплая. Я старался не обращать внимания на тот факт, что холодная вода имеет намного больший эффект гидрации организма, чем такие помои.Но это еще не кризис. Это для них кризис. Проблема, с которой я столкнулся, на данный момент заключается в том, что теперь они двинулись по песчанику, и следы почти не видны. До сих пор они были достаточно умны, чтобы придерживаться каменистой поверхности, но я обнаруживал следы ног и лап на пыльных участках, которые им приходилось пересекать. Теперь передо мной нет ничего похожего: впереди на многие километры простирается только красноватый камень. Он поднимается и опускается, как океанские волны, и на нем огромные, как лодки, валуны. Но отсутствие воды скоро должно их остановить, высосать их силы, заставить скорчиться на земле. Их жажда должна стать моим главным преимуществом.Я осмотрелся и понял, что они могли пойти налево, направо или прямо. Однако я готов был в любой момент увидеть их распластавшимися на земле. Я даже забавляюсь той мыслью, что их обожаемый гав-гав предаст их за ту воду, которую унюхает у меня. Будет очень мило.По моим подсчетам я всего в нескольких часах ходьбы от берега Зеленой реки. Стараюсь об этом не думать, но такая вероятность пронзает болью мое сердце: что мне делать, если я не найду их до захода солнца?Такие мысли вызывают во мне только решительность. Не найти их – это не выход.И тут я увидел их. Чертова собака. Как я и предполагал, она выдохнется первой. Ее черная шкура – ее несчастье. Она свесила голову в тени большого камня, и это единственная часть тела, которая у нее находится в тени.Я аккуратно вытащил пистолет и приблизился к собаке со всеми предосторожностями. Сами вспомните, что она сделала со мной. Мне не надо было об этом вспоминать, так как мое бедро само напоминало об этом во время всего преследования. Теперь настало время этой суке за все заплатить. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ее смерть оказалась как можно мучительнее. И я это сделаю, так как у меня нет ни малейшего желания, чтобы она избежала моего гнева.– Привет, дворняжка.Собака зарычала. Ее не обманешь. Но сейчас ее рычание не вызывает того ужаса, с которым я столкнулся в сарае. Это рычание пьяного в аллее, который хочет только одного, чтобы его оставили в покое. Очень плохо.Я взял камень размером с бейсбольный мяч и, с силой бросив его, попал суке в заднюю часть. Она взвыла. Замотала головой и оскалилась, но даже не пошевелилась, чтобы напасть. Вместо этого она продолжала лежать, внимательно глядя на меня.Можно здорово повеселиться. Я могу подойти и выстрелить ей по ногам, по пуле в каждый сустав. Вернуть те мучения, которые я испытал. Но еще до того, как я начал к ней приближаться, я понял всю глупость этого желания. В тишине пустыни пистолетный выстрел прозвучит так, словно обрушились небеса. Нельзя быть уверенным, что какой-нибудь мазохист не будет в это время проезжать по другому берегу реки. Или где-то поблизости не будет проезжать заплутавший велосипедист. Вообще, зачем отказываться от удовольствия, которое ждет меня в конце преследования, ради того, чтобы помучить собаку?Я посмотрел на суку. Она действительно страдала. Она мучалась от жажды. Язык вывалился изо рта, как комок грязи. Она тяжело дышала. Я прекрасно понимал, что если я не дам ей воды, то она умрет раньше, чем я соберусь пристрелить ее. Я осмотрелся, стараясь представить, как бы дать твари попить, и с удовольствием заметил впадину в камне всего в нескольких шагах от нее. Но сможет ли она подняться?Возможно, она не имеет представления о том, что такое бутылка с водой, или все же имеет? Достать бутылку из рюкзака и потрясти ею? Сука внимательно следила за мной. Или это все же кобель? Бог мой! Кобель! Я подошел ближе. Он застонал. Ну точно – он! Не рычал, а именно стонал. Все равно это – сука! Она чувствует воду. Я налил в выемку не более двух ложек воды. Но она все понимает. С очередным стоном она подняла свой зад, который я с удовольствием бы разбил. Он – значит, Сукин сын – как побитый подошел ко мне и стал пить воду. Он продолжал лизать камень и после того, как воды там давно уже не было. Я дал ему еще, примерно полчашки. Он вылизал и это и уставился на меня. Я навел пистолет прямо ему в морду.– Иди обратно, – приказал я. – Лежи там. Он продолжал пожирать меня глазами.Я уложил обратно бутылку с водой и собирался продолжить свой путь. Он застыл, а солнце выжигало из него последние следы влаги.– Я вернусь, – пообещал я псу. – Подожди и увидишь. Глава двадцать четвертая Когда Штасслер обнаружил Плохого Лероя, Лорен и Керри находились еще в пределах слышимости. Их прощание с псом было болезненным, но кратким.Они слышали, как Штасслер поприветствовал находящегося на грани солнечного удара пса: «Привет, дворняжка»; и в этом приветствии не услышали никакого сострадания, а только жестокость. Слышали они и мучительный вой Лероя, который только подтвердил их предположения.Лорен чуть было не прокусила себе нижнюю губу, когда этот подлец наткнулся на него. Она даже подняла вопрос о том, чтобы спрятаться за валуном, подождать, пока Штасслер пройдет мимо, и после этого вернуться на помощь псу. Но риск оказаться обнаруженными заставил их идти дальше.Уже три часа они карабкались по красным камням, образующим подножие холмов, шли сквозь жаркие волны воздуха, колеблющиеся перед глазами. Жажда стала невыносимой. Они слышали шум реки, протекавшей в тридцати метрах под ними. Звуки были как пытка, но как только Лорен взглянула вниз, то сразу поняла, что в ранних вечерних сумерках видит пенящуюся стремнину. Такая прохлада, такой уют. Они уставились на воду – то единственное, что им нужно было для выживания. Однако они при этом понимали, что любая попытка спуститься в каньон приведет к смерти.Они преодолели последний кусок открытого пространства, несколько раз при этом обернувшись, как это делали весь день. Они видели Штасслера два раза, что заставило их повернуть на северо-восток, в то время как он продолжал взбираться на лежащие перед ним утесы. Но Лорен подозревала, что их выигрыш во времени и пространстве оказался слишком незначительным из-за плачевного состояния Керри. После вынужденного заключения девушка потеряла уверенность в себе. Лорен не знала, как иначе можно это описать. Большую часть дороги ей приходилось держать ученицу за руку, а около часа назад она даже была вынуждена дать ей пощечину, когда та отказалась покинуть редкую тень чахлого дерева пустыни.До этого Лорен еще не приходилось никого бить, но в тот момент времени на раздумье не было.Теперь она стала бояться, что девушка от жажды сойдет с ума. У самой Лорен язык казался распухшим и горячим, как поджаренная сосиска, словно она проснулась среди ночи с пересохшим горлом, сухость которого переходила на губы. Пережить еще один час, оставшийся до заката, будет мучением, которое она даже не могла себе представить. А ведь еще даже не лето. Всего лишь весна в пустыне. Температура почти сорок градусов. Немного по местным стандартам.Перед ними открылся край утеса. Звуки реки становились с каждым шагом все громче. Она уже видела, как погружает руки в бешеный поток, отправляет в рот целую пригоршню воды. Желание вызвало озноб. Она подумала о том, что у нее на плечах и спине уже образовались волдыри. Хлопок вряд ли подходил для прогулки под палящими лучами солнца. Несколько чахлых побегов, попавшихся им на пути, были готовы погибнуть. По мере того, как от нестерпимой жары они становились все безумней, Лорен пришла к выводу, что если ты дерево, то это твой ад. Представьте, пробиваться корнями сквозь растрескавшуюся красную каменистую сухую и пыльную землю, изредка пить, но никогда не напиваться досыта, слышать от птиц и ветра, что где-то есть прекрасные влажные и зеленые земли. Там все цветет...«Если он посмотрит в нашу сторону, то увидит нас».И все же им надо найти путь к воде. Если они этого не сделают сейчас, то им предстоит брести еще три или четыре часа до того места, где холмы начинают спускаться в пустыню и откуда можно выйти к реке. Судя по тому, что говорил тогда пилот вертолета, это километров девять-десять. Лорен сомневалась, что без воды они смогут их преодолеть.Однако, он дал воды Лерою. Может, он даст и нам попить. Странная доброта Штасслера озадачила ее не меньше, чем вялая ярость собаки, когда тот попал в нее камнем. Но она не доверяла его доброте, а сейчас не доверяла и себе, так как, пусть даже и на секунду, подумала о том, чтобы поддаться соблазну и сдаться.Она осторожно подобралась к краю обрыва и увидела внизу реку. От непреодолимого страха высоты у нее вспотели ладони, и, только лежа на животе, она на несколько мгновений смогла взглянуть вниз. А вот Керри, наоборот, посмотрев вниз с обрыва, сразу же ожила. Она присела на корточки, носки ее кроссовок торчали над пропастью. У Лорен все сжималось в животе от одного взгляда на нее.Обе посмотрели на юг, ища на каменных волнах своего преследователя. Ничего, кроме теней, они не увидели. Наступило то время дня, когда даже камень величиной с футбольный мяч отбрасывает тень величиной с футбольное поле. Возможно, он смотрит на них, сидя где-то в тени.Лорен заставила себя осмотреть находящуюся под ними стену. Ее глаза скользнули далеко направо, потом далеко налево, словно огромный маятник, подвешенный к фиолетовому небу. Но повсюду стена была гладкой, как стекло. Поборов свой страх, она продвинулась вперед так, что ее голова и плечи повисли над пропастью. Затем она попробовала руками ощупать скалу. Та оказалась абсолютно гладкой, без всяких выступов, за которые можно было бы ухватиться. Когда ее взгляд переместился со скалы на реку, вихрь, поднявшийся у нее в животе, заставил ее быстро отступить.Справа она заметила трещину в три сантиметра толщиной. Та спускалась на добрых двадцать метров и там терялась в тени и сумеречном свете. Лорен никогда не была скалолазом, да и Керри покачала головой.– Мы даже не представляем, куда она ведет, – хрипло сказала девушка.Лорен, довольная, что Керри начала здраво рассуждать, согласилась с нею.Они поднялись на ноги и пошли вдоль края, ища глазами канавку, где весенние потоки помогли выжить какому-нибудь деревцу или кустику, свисающему со скалы. Искали что-нибудь, что говорило бы о жизни, о влаге. Они обе видели такие зеленые листья или яркие лепестки во время своих поездок и прогулок по каньону. Может быть, и сейчас, когда им это надо больше всего на свете, они увидят нечто подобное. Потребность найти воду отодвинула все остальное, даже то, что надо убежать от Штасслера, на второй план. Даже не говоря об этом между собой, обе женщины понимали, что если они не найдут воду, их ждет неминуемая смерть.После получасового страдания Керри шепотом остановила Лорен. Она указала на лежащую впереди расщелину на ройном краю утеса. На отвесной стене отсутствовал кусок длиной около десяти метров и шириной около семи. Он скатился вниз, оставив после себя прямоугольник с откосом в пятьдесят – пятьдесят пять градусов. Достаточно боязливая Лорен держалась в метре от расщелины. А Керри, наоборот, подошла прямо к ней.– Крутой, по-настоящему крутой. Я хочу сказать, что это круче любого откоса, по которому мне доводилось спускаться, но если найти, за что ухватиться...– Зачем? – спросила Лорен.Она ничего, кроме воздуха, там не видела, километры пустого пространства уходили вниз.Керри ничего не ответила. Она села на корточки и стала изучать скалу.– Похоже на сток, правда? Видите вон там минеральные отложения, – она указала на едва различимую трещину, заметную только по узкой ленточке тени. – Это от воды. Если где-то здесь падала вода, то она стекала именно сюда.– Но сейчас здесь ничего не падает! – воскликнула Лорен, возведя руки к небу.Керри кивнула.– Но она могла там собираться. Там может быть ручеек. Полезу и посмотрю.– Туда?!И опять все, что Лорен смогла увидеть под крутым откосом, был великий страх: пустое пространство высоко над твердой каменистой поверхностью земли.Керри прошлась вдоль верхней части наклонного камня, огляделась, нашла немного пыли и натерла ею свои руки. Затем она свесила ноги так, словно слезала с крыши на лестницу, но Лорен прекрасно видела, что здесь нет никакой лестницы и никаких ступенек. У нее было такое впечатление, что она наблюдает, как девушка совершает самоубийство.– Не делай этого! Я тебе говорю: не надо!Но у Керри осталось достаточно упрямства, чтобы покачать головой.– Здесь можно хорошо ухватиться. К тому же, что вы предлагаете делать? Умирать там наверху?– Боюсь, что умирать будешь сейчас ты.– Я не собираюсь умирать. Я...– Знаменитые последние слова.– Это пустячное дело.Девушка уперлась пятками кроссовок в склон. Ее вымазанные пылью пальцы вцепились в скалу.– А теперь пустите меня, пожалуйста.Лорен даже не замечала того, что держала девушку за запястья.– Это безумие. Ты даже не знаешь, есть ли там действительно ручеек.– Там есть трещина, черт побери, и я хочу просто посмотреть.Глаза у нее были дикими. Или это просто отчаянная решимость? На этот вопрос Лорен ответить не могла и, наконец, отпустила девушку.Керри начала осторожно спускаться по крутому откосу, стараясь всем телом прижиматься к скале. Пальцы у нее были растопырены и цеплялись за малейшие выступы. Лорен видела календарь с фотографиями скалолазов, их руки и спины были покрыты буграми мышц, но она никогда не видела проявления такого...– Нет! – вырвалось у Керри.Руки Керри сорвались, и она, быстро набирая скорость, заскользила вниз, прямо к краю пропасти. Скатываясь, девушка цеплялась за камни, но не находила никакой опоры и все быстрее приближалась к краю.– Господи! Господи, – умоляла Лорен.Ноги Керри миновали край, затем тело, голова, руки... Но... Да! Она сумела ухватиться за край скалы левой рукой и удержалась. Лорен могла разглядеть, как рука вцепилась в камень, суставы такие же твердые, как и сам камень.– Спасибо, спасибо, – шептала она.И тут Керри упала. Лорен застонала. Если бы ее тело не страдало от недостатка влаги, она бы заплакала.Керри не вскрикнула, не завизжала, она ничем не выдала местоположение Лорен их преследователю. Лорен даже не могла представить себе такую храбрость: падать с такой высоты и даже не вскрикнуть в последнем приступе ужаса.А затем Лорен услышала слова, которые были сказаны так тихо, что она решила, что это слуховая галлюцинация:– Со мной все в порядке. Здесь есть выступ. И тут вода. По звукам было похоже, что Керри пьет. По крайней мере, минуту после этого они не обменялись ни единым словом.– Давайте сюда, – позвала, наконец, Керри. – Это всего лишь струйка, но если немного подождать, то можно наполнить весь рот.Голос ее уже стал сильнее, было похоже, что сил у нее прибавилось. Но «Давайте сюда»? «Ни за что, – подумала Лорен. – Ни за что на свете». Всего лишь какой-то момент назад Керри, а она – атлет, не удержалась и разбилась бы, если бы не поймала этот выступ. Лорен и в голову не приходило, что Керри могла видеть выступ и сознательно разжать руку.Это невозможно, так как Лорен не верила, что она может прокатиться по откосу и упасть... упасть... на другую скалу. Об этом не может быть и речи. Безумие даже...Над краем утеса появилось лицо Керри. Рот и щеки у нее были влажными. И она широко улыбалась.– Это всего лишь прыжок с метровой высоты, если повиснуть на руках, а там, – она сделала.паузу и посмотрела вниз, – а там выступ на целый метр.Целый метр.– Мы можем остаться здесь на ночь, а утром вылезти. Или можем напиться до отвала, а потом вылезти.Лорен и думать не хотела ни об одном из этих вариантов.– Я буду здесь и помогу вам. Я могу вас схватить. Просто делайте все, что можете, чтобы притормозить. Упирайтесь в камень и телом, и ногами.– А что, если я и тебя с собой потащу?– Не утащите. Я не хочу лететь отсюда ни за какие коврижки.Но из этих слов Лорен сделала только один вывод: вероятность слететь оттуда вполне реальна. И все же она присела на корточки, словно готовясь к чему-то или молясь, затем развернулась и начала спускать ноги с края впадины. Но нет, это невозможно... Она не сможет... сделать... такое. И тут в нескольких сотнях метров от себя она заметила Штасслера, темная фигура, скользящая среди теней.– Штасслер! – шепнула она Керри.Та кивнула и отчаянно замахала рукой, приглашая ее к себе.Лорен никогда еще в жизни так не боялась, но страх упасть со скалы во время критического спуска уступил место страху попасть в руки человека, который держит в подвале скелеты, который замучил и убил на глазах у Керри трех человек, включая ребенка.От волнения ее руки вспотели, она готова была проклясть их за то, что они так расточительно расходуют драгоценную влагу и проклясть себя за то, что не догадалась так же, как Керри, намазать руки пылью. Лорен теперь поняла смысл этой процедуры: пыль впитывает в себя пот и жир с рук и делает захват более уверенным. Но возвращаться было уже поздно. Надо спускаться.Держась за край утеса, Лорен свесила ноги, уперлась носками в скалу. Затем правой рукой нащупала какой-то выступ, за который, казалось, можно было удержаться, и вцепилась в него так, что оцарапала все пальцы. Теперь она отпустила левую руку и начала скользить вниз. Лорен ощупывала камень, ища, за что ухватиться. Внезапно она почувствовала тяжесть собственного тела, уцепилась указательным и безымянным пальцами за какую-то трещину, остановив то, что вначале сочла свободным падением. На самом деле она спустилась всего-то на несколько сантиметров. Ноги у нее тряслись от страха.– Не смотрите вниз! – предупредила Керри.Но это предостережение прозвучало уже после того, как, застыв на поверхности утеса, Лорен повернула голову и посмотрела на укрытую тенью расщелину, готовую поглотить ее.Ее скользкие пальцы потеряли упор, и Лорен заскользила вниз. Охваченная паникой, она уткнулась подбородком в скалу, и ее голова начала отчаянно биться о камни, в то время как сама она двигалась в раскрытую пасть каньона. Лорен сломала три ногтя, но замедления не последовало, ее тело продолжало скользить с ужасающей скоростью. И вот ее ноги достигли края скалы. Затем живот. Голова. И тут на какую-то долю секунды она увидела узкий, как гроб, выступ, пенистый поток воды и чудовищные валуны.На какое-то мгновение Лорен потеряла всякий контакт с твердой поверхностью. Весь мир, ее жизнь, все, что она знала, оказались подвешенными в пустоте. Никакого потока воспоминаний, только непреодолимый бесконечный страх смерти.И тут она приземлилась на выступ. Тяжело. На мягкое место. Лорен инстинктивно вытянула руки, скользнула пальцами по скале и начала судорожно хватать воздух. Она качалась, сидя на камне, а потом начала скользить к бездне. Правой рукой Лорен ухватилась за острый край скалы, когда ноги ее уже висели в воздухе, предупреждая о том, что ее ожидает. Она отчаянно попыталась ухватиться за Керри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 вино gassier 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я