научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Лерой не сделал ни того, ни другого. Он пребывал в коматозном состоянии. Это обеспокоило Лорен. Ветеринар сказал, что он будет просто «квелый», и предложил во время полета дать ему еще одну таблетку дополнительно. Но в данном случае, ни о какой «квелости» не могло быть и речи – это был мертвый пес, все сто двадцать пять фунтов.Она встала и посмотрела на водителя. Тот выглядел вполне подходящим.– Мне нужна ваша помощь.– С этим? – он кивнул на черную с подпалами груду меха.– Да, с собакой.Она почувствовала нетерпение.– За это придется заплатить.Она стиснула зубы и приложила все усилия, чтобы не выдать голосом своих чувств.– Сколько?Правда, выбора у нее не было. Хотя между спящим псом и дверью собачьей клетки было не более пары метров, без посторонней помощи она бы не справилась. С тем же успехом она могла попытаться перетащить Лероя через Большой Каньон Колорадо.– Мы потащим его волоком, – сказал водитель. – Десять долларов, если все пройдет нормально. Намного больше, если он укусит.– Он не укусит. Он напичкан снотворным. Водитель приподнял пса.– Надо вдвоем, один за голову, другой за задние лапы.– Отлично. Вы с какого конца?– Только не с головы, – быстро сказал он.– Тогда, насколько я понимаю, задние лапы – вам.– Вот так всю жизнь.Он зашел со стороны сиденья водителя и начал толкать, в то время как Лорен тянула. Лерой снова застонал, и на этот раз дернулась его задняя лапа. Испуганный водитель выскочил из дверей.Лорен предложила ему обойти с другой стороны машины.– Думаю, теперь мы можем затащить его туда.Она держала голову и плечи Лероя. Похоже, он весил намного больше, чем десятикилограммовый мешок корма, который она купила ему на прошлой неделе.– Эй, Берт, будь настоль любезен, помоги-ка, – позвал водитель.Лорен увидела квадратного мужчину, вылезающего из кабины.– Что у вас тут? Дохлый пес? – спросил он.– У нас тут то, что можно назвать отрубившимся щенком, – сказал водитель номер один.– Так разбудите этого спящего принца, – предложил Берт.– Можешь попробовать проделать это сам. Лично. А я предпочитаю, чтобы он храпел.– Ну, ладно, ладно. Как его зовут?– Лерой, – ответила Лорен.– Лерой? Я знаю уже нескольких Лероев. Серьезные мальчики. Эй, Лерой! – сказал Берт, обращаясь к псу. – Ты имени-то своему соответствуешь? Неплохо устроился, да?– Он под действием снотворного, – объяснила Лорен, чувствуя прилив раздражения. – Так вы нам поможете или нет?– Конечно, конечно, – заверил Берт. – Дайте-ка мне его голову. Передохните. Кении, а ты хватайся за задницу. Тебе это понравится. Делаем на счет три.На счет три они втащили спящую собаку в клетку, которую Кении, водитель номер один, захлопнул с поразительной скоростью. И только после этого повернулся к Лорен.– Что-нибудь еще есть?– Ага, – засмеялся Берт. – Еще есть бизон, которого мы разместим на переднем сиденье.– У меня осталась только ручная кладь.Заметив, что Лорен не собирается доставать бумажник, улыбка с лица Кении исчезла быстрей, чем бесплатная пища в китайском ресторане.– Хорошо, – согласилась она. – Держите, – она протянула водителям бумажку в двадцать долларов. – Поделить сможете?– А как же! – произнес Берт и так быстро выхватил у Лорен купюру, что у его напарника не оставалось шанса.Но с такой же быстротой он вынул десятку для своего напарника из внушительной пачки купюр. Потом он хлопнул по крышке клетки.– До встречи, Лерой!
Перелет до Солт-Лейк-Сити пошел на пользу Лерою, хотя когда Лорен вела его к взятой напрокат машине, он все еще слегка покачивался.Она затолкала его на заднее сиденье, в то время как водитель уложил клетку в багажник.До Моаба оставалось пять часов езды, а это значило, что Лорен приедет туда около шести. Прекрасно, так как она уже договорилась пообедать с Раем.Она быстро выехала из города, хотя границы города, похоже расширились. Куда ни посмотри – новые строения. Они выехали на магистраль, которая, как в портовом городе, протянулась вдоль берега реки.Лерой сидел, положив обе передние лапы на спинку сиденья.– Как ты себя чувствуешь, парень?Лорен почесала его за ухом. Он лизнул ей руку, так же, как при их первой встрече в Анджелесском Национальном лесопарке. Такое проявление нежности все еще заставляло ее морщиться.– Готов принять участие в поисках?Пес зевнул, и в зеркало заднего вида Лорен увидела ровный ряд клыков, так называемый собачий оскал.
Найти мотель, в котором ей бы разрешили поселиться с собакой, оказалось не так-то просто. Возможно, именно из-за породы собаки. Один портье сказал «может быть», а другой – «надо посмотреть», но оба тут же отказали, увидев силуэт Лероя в машине.– Но он очень милый, – запротестовала она во втором мотеле.– Попробуйте обратиться в «Зеленое сияние» в пригороде, – предложил портье. – Они обычно согласны на все.Похоже, что «Зеленое сияние» выросло здесь в те времена, когда Моаб был охвачен урановой лихорадкой, где-то в пятидесятых годах. С тех пор его не ремонтировали. Цвет неоновой рекламы, протянувшейся вдоль всего второго этажа, подходил для факсимиле радия, но на переднем стекле вестибюля протянулась трещина в метр длиной, заклеенная так давно, что клей кристаллизовался и по краям облупился.Сам вестибюль оказался таким же потрепанным, как и ковер, который вел к столу портье. За столом сидел мужчина с седыми висками и морщинистым лицом. Судя по всему, его ничуть не интересовало происходящее вокруг, даже то, что могло представлять интерес для его бизнеса. Он читал книгу в твердом переплете и вполне мог бы вывесить на своем длинном, похожем на птичий клюв носу надпись «Не беспокоить».– Привет, – бодро поздоровалась Лорен, хотя бодростью сегодня ее настроение не отличалось.Перевернув страницу, он нахмурился и спросил:– Что желаете?– Комнату, – неуверенно сказала она.– Заполните.Он протянул ей желтый бланк и карандаш, который вполне можно было назвать огрызком. Очень мило.– Вы берете собак?– Вы берете собак? – театрально передразнил он. – Мы похожи на подобное заведение? В чем, собственно говоря, дело? – он впервые поднял на нее свои слезящиеся глаза. – Для меня вы похожи на пекинеса.– Что-то в этом роде.– Я так и подумал. Наличными или по карточке?– По карточке.Она протянула ему карточку «Американ экспресс».– Такое не берем. Когда вы останавливаетесь в «Зеленом сиянии» в Моаб, штат Юта, – спародировал он старое коммерческое объявление, – вам лучше иметь карточку «Visa», в противном случае вам не повезло.– У меня есть «Visa».– Тогда у меня есть комната для вас и вашего суслика. Надо отдать ему должное, когда он увидел Лорен с Лероем, то просто сказал:– Хороший пес... И вы мне тоже понравились. Как его зовут?– Лерой.– Он и похож на Лероя. Кстати говоря, меня зовут Ол. Ол Дженкинс.Лорен уже поднималась по лестнице. Она лишь махнула ему в ответ.Комната показалась ей довольно чистой и достаточно большой, хоть и не похожей на апартаменты. Двуспальная кровать и ванная, где, к великой ее радости, имелся дополнительный длинный шланг. Последний раз она останавливалась в подобном отеле в Флагстаффе, в Аризоне. Такое же старинное здание, где, как говорят, Зейн Грей останавливался на три недели, чтобы написать один из своих вестернов. Тогда они с Чэдом по полчаса испытывали пружины на старой кровати, прежде чем выйти в вечернюю прохладу. Когда она с Лероем спустилась в холл, то увидела трех типов, сидяших на старом диване, которые понимающе улыбались.– Отлично, – пробормотала Лорен, хлопнув в ладоши. – Как ты посмотришь на то, если мы пойдем прогуляться, а потом встретимся с Раем.Здоровенный пес завилял хвостом-обрубком.Нора Рая оказалась заселена намного плотнее, чем мотель «Зеленое сияние». Он остановился в одном из недавно возведенных отелей, где имелся бассейн с подогревом, а в каждом номере ванна джакузи. В таких отелях всегда полно туристов.Она позвонила ему по телефону из конторы портье. Мгновением позже он появился с улыбкой во весь рот, распростертыми объятиями и поцелуем, явно не предназначенным для публики.Вечер для них закончился в тайском ресторане со столиками под открытым небом. Лорен отдала должное Лерою, вынужденному провести весь день скрючившись в клетке для перевозки животных или на заднем сиденье автомобиля.– Полнейшее ничтожество, – ответил Рай, когда Лорен спросила его о Штасслере.– Ну, это меня не удивляет.– Мне не надо было беспокоиться о том, что он отменит интервью. Он хочет, чтобы о нем говорили не меньше, чем любой политик, с которым мне приходилось сталкиваться. С самого начала он заговорил о собственной программе, стараясь при этом выяснить, будет ли моя книга посвящена только ему или же там будут упоминаться и более мелкие «светила». Это его слова.– Ты прав, он и впрямь ничтожество.– Затем он захотел узнать, кто именно из «мелких светил» упоминается у меня, а когда я ему ответил на этот вопрос, то он начал разбирать каждого в отдельности, – Рай весело улыбнулся. – И тут, ты только представь себе, он начал указывать мне, кто заслуживает «моего внимания или трудов», а кто – нет.– Ну ладно, не будем об этом. А что он сказал про меня? Рай отмахнулся, словно мнение великого скульптора не имело никакого значения.– Мне хочется узнать. Скажи мне, – потребовала Лорен.– Не стоит повторять, но если ты настаиваешь. Он сказал, что «тебе уделяется слишком много внимания, потому что ты женщина, которая занимается мужским делом», а еще, потому что ты «бросила вызов вековому величию бронзы».– Что в его понимании является святотатством?– Да, полагаю, можно с уверенностью сказать, что это его оскорбило до глубины души.Рай склонился над столом и положил свою руку на ее.– Лорен, – продолжал он, – Штасслер настолько предосудителен, что мне даже не хочется говорить об этом. Но не упомянуть о нем в моей книге, это то же самое, что писать об американской литературе, не упоминая Нормана Мейлера, только из-за того, что он тебе не нравится.– При этом учти, что Мейлер сам по себе хорош. Возьми, к примеру, его «Нагие и мертвые»...– А Штасслер сделал серию «Семейное планирование». Он тоже хорош в своем роде.Замечание спорное, но Лорен не хотела заострять на этом внимание. Вместо этого она спросила, что еще Штасслер сказал о ее работах.– О тебе?– И обо мне, и о других тоже.– Ну, про тебя он сказал, что ты «продукт нынешней политики». Сказал, что «как только все это выйдет из моды, то тебя позабудут».– Никогда не знала, что я, оказывается, нынче в моде.Рай рассмеялся.– Рассматривай это как комплимент. Тебе он уделил намного больше внимания, чем другим трем соперникам.– Но те все, как я понимаю, мужчины.– Ты права.– Может, дело не во мне? Может, он просто ненавидит женщин?– Ну, кроме тебя, он женщин не упоминал. Однако это совсем другое дело. Он живет, черт знает где. У него огромный дом, большая прекрасная конюшня, да еще и литейка, и все это для него одного. Ни собаки, ни кошки. По крайней мере, я не видел ни того, ни другого. И если уж это показалось мне странным, то Керри, должно быть, была удивлена не меньше.– А что он сказал, когда ты спросил о ней?– А мне этого и не надо было делать. Он сам заговорил о ней. Похоже, его действительно беспокоит то, куда она исчезла. Он заверил меня, что позвонил шерифу, как только понял, что она пропала.– Ты не заметил ничего странного?– Всяких странностей я заметил много, но только не в отношении Керри. Штасслер сказал, что люди шерифа прибыли к нему сразу же после его звонка, и он позволил им осмотреть все его владения.– Как мило с его стороны. Рай пожал плечами.– Ему нравится шумиха, поднявшаяся вокруг его имени. Звонки репортеров, которые продолжаются днем и ночью, постоянные полеты над его литейкой. Думаю, что и интервью он согласился дать частично по этой причине. Эта книга должна будет привлечь к нему внимание, а ему только этого и надо. Он сказал, что Керри ему очень понравилась. Сказал, что нашел ее работы многообещающими.Лорен кивнула. Все ее внимание было приковано к рассказу об Эшли Штасслере. Только сейчас она заметила, что рука Рая лежит на ее руке. Его рука оказалась очень мягкой, совсем не похожей на руку скульптора. Лорен вспомнила про свои мозоли, и эта мысль доставила ей еще большее беспокойство, когда он раскрыл ее пальцы и поцеловал ладонь.– Я скучал без тебя.Его карие глаза смотрели на нее, пока она не сжала пальцы и не отвела взгляд, испытывая странную неловкость.– Ты завтра опять пойдешь к нему?– Нет, не завтра. Он просил прийти в четверг. Думаю, он хочет подкинуть мне работенку.– Он сказал, в каком смысле?– Нет, а я и не стал спрашивать.– Будь осторожней, – посмотрела на него Лорен. – А то заработаешь мозоли.– Мозоли! – он с деланным ужасом посмотрел на свои руки. – Ни за что на свете! Это руки репортера. Мягкие, как попка младенца, – закончил он со смешным русским акцентом.– Я это заметила.Однако, ей пришлось выдавить из себя улыбку, которая лишь на мгновение скользнула по ее лицу; Лорен неожиданно поняла, что совершенно не хочет флиртовать с человеком, о встрече с которым мечтала неделями. За это, да и за многое другое она про себя проклинала Эшли Штасслера.
Они поехали на окраину Моаба, оставили на краю тротуара машину. Им пришлось пройти мимо нескольких фонарных столбов с наклеенными фотографиями Керри и других велосипедистов, прежде чем они нашли мороженицу. Это оказалось не таким уж сложным делом: в штате Юта мороженицы встречаются так же часто, как кофейни в Портленде.Лорен взяла себе мороженое с фисташками, Рай заказал замороженный йогурт с манго, а Лерой в это время попытался отведать обычного пуделя с большим красным бантом на мохнатой голове. Лорен была шокирована тем, что с трудом сумела удержать рвущегося с привязи пса.Она оттащила Лероя, но хозяйку пуделя не удовлетворили ее поспешные извинения. Женщина вела себя так, словно на ее собаку напали где-нибудь в парке.– Он под действием снотворного, – попыталась объяснить Лорен, словно собака действительно сделала что-то непоправимое.Но хозяйка уже поспешно волокла Фифи прочь, хотя та, со сбившимся от игривой шалости Лероя бантом, возможно, видела все в другом свете. А может, она была даже довольна таким грубым заигрыванием? Она постоянно останавливалась и пыталась оглянуться на своего шаловливого поклонника.– Если его кастрировать, то такие выходки прекратятся, – высказала Лорен свое мнение.Рай с сомнением посмотрел на пса.– Думаю, мы здесь имеем дело с привычкой, закрепленной положительной обратной связью в течение нескольких лет. Могу поспорить, что он останется таким же до конца своих дней.Будто в подтверждение слов своего собрата Лерой бросил в его сторону взгляд, который Лорен назвала бы хитрым.
Возвращаясь обратно к «Ленд-роуверу» Рая, они прошли мимо ряда витрин. У Лорен сложилось впечатление, что им обоим неудобно поднимать вопрос, как провести им эту ночь, и после недолгих раздумий пришла к выводу, что сегодняшний вечер для начала любовной жизни не подходит. Что-то было не так. Возможно, фаза луны. А может быть, виной тому разговоры о Штасслере. Скорее всего, это был просто ее каприз, но ей хотелось, чтобы все началось как-нибудь иначе.– Ты знаешь, что у Керри был приятель? – спросил Рай, запуская двигатель машины.– Нет, не знала. Здесь или в Портленде?– Здесь. Она встретилась с ним в первый день своего приезда. Его зовут Джаред.– Это Штасслер рассказал тебе о нем? Он кивнул и отъехал от тротуара.– И где он сейчас?– Не знаю, но Штасслер сказал, что рассказал о нем шерифу. Он полагает, что они уже с ним беседовали.– Возможно, нам тоже придется с ним поговорить.– Неплохая идея.Всю дорогу до его мотеля они молчали. К этому моменту неловкость, которую испытывала Лорен в городе, стала еще острей, наполнилась всевозможными домыслами о том, что все может получиться не так, как хочется. Ей вспомнились неудачи с Чэдом и другими мужчинами. Она быстро пожелала Раю спокойной ночи, как только он припарковался, втиснувшись между стоящими у тротуара машинами.– Ну хорошо. Спокойной ночи, – него был недоуменный вид. Я заслужил поцелуй?– Да, – улыбнулась она.Но улыбка у нее получилась вымученной. Рай, должно быть, это заметил.– Лорен, что произошло? Ты расстроилась из-за того, что наговорил это ничтожество Штасслер, да? Ты великий художник.– Нет, думаю, дело вовсе не в этом. И я никакой не «великий» художник. Я просто скульптор с ограниченными возможностями, но я чертовски хороший преподаватель, который приехал в Моаб, чтобы выяснить, что же, черт подери, случилось с моей лучшей ученицей. У меня просто плохое настроение, и я действительно, честное слово, очень сожалею об этом.Рай открыл дверцу машины.– Полагаю, увидимся утром, не так ли?– Было бы очень хорошо.– Как тебе удобней, встретиться здесь или в твоем мотеле?– Почему бы тебе не заехать за мной в мотель, а потом мы поищем местечко, где можно было бы позавтракать?Рай склонился и поцеловал ее, и Лорен тут же вспомнила мягкую притягательность его губ. Даже в такой неудавшийся вечер, они были столь желанными, как и его нежные руки, своим теплом согревали ее щеки.
Когда она с Лероем вернулась в «Зеленое сияние», Ол Дженкинс по-прежнему сидел на своем насесте. Она уже поднялась по лестнице, когда он оторвался от своей книги, посмотрел на нее и спросил, где она ужинала.– В тайском ресторане, – ответила Лорен.– Должно быть, у Манни.– Манни?– Манни Сантяго – владелец тайского ресторана и бара «Буррито». Буррито – кукурузная лепешка тортилья, свернутая пирожком, с начинкой из жареных бобов; подается с острым соусом; входит в меню многих ресторанов быстрого питания в США.

Самые процветающие в городе рестораны. Ну и как жратва?– Нормально, – голос у нее был усталый. – Мне понравились весенние булочки.– Вы чересчур любезны. Пища у Манни воняет, но никто не приезжает в Моаб ради хорошей кухни. Сюда приезжают кататься на велосипедах или джипах. Однако, вы не похожи ни на тех, ни на других. Вы не будете возражать, если я поинтересуюсь, зачем вы сюда приехали?– Нет, никаких возражений. Вы слышали о пропавшей девушке?– Это та, чья фотография висит на всех фонарных столбах по всему городу?– Да, Керри Уотерс. Она – моя ученица.– Так значит, вы учительница?– Ассистент профессора, уж если быть точным.– Позвольте мне вам кое-что сказать, – Ол перегнулся через свой стол, а Лорен и Лерой подошли к нему поближе. – Слышали, наверное, все эти россказни о том, как люди погибают в заброшенных шахтах в результате несчастных случаев? Про нее ведь говорят то же самое, правда?– Да, я слышала об этом. Ол покачал головой.– Я провел в этом городе всю свою жизнь. Мой отец был шахтером. Каждый раз, когда кто-то пропадает, начинают обвинять заброшенные шахты, словно это какая-то трясина, готовая засосать кого угодно, кто достаточно глуп, чтобы сойти с дороги. Их послушать, так эти шахты, словно гигантский пылесос, втягивающий людей прямо с поверхности земли.Лорен внимательно посмотрела на него. Ол Дженкинс выглядел серьезным и достаточно рассудительным. Это был человек, который когда-то мог привлечь всеобщее внимание только своим появлением в комнате.– Что вы хотите сказать? – удивилась Лорен.– А я хочу сказать, что надо обвинять не шахты, а тех людей, которые толкают туда других. В шахтах темно, и они глубокие. Там можно столкнуться с такими вещами, о которых не хочется говорить. Однако подумайте, кому хотелось бы отправить несчастных в эти шахты, и вы узнаете, кто убийца.Он снова уселся на свой стул.Пока Лорен поднималась наверх, ее бил озноб. Ее продолжало знобить, когда она укладывалась в кровать. Она натянула одеяло до подбородка и попыталась уснуть, но никак не могла прогнать из головы последние слова Ола Дженкинса: «... и вы узнаете, кто убийца». Глава пятнадцатая В конце концов Джун бросится на меня. Она попытается выплеснуть на меня всю ту ненависть, которая накопилась в ее сердце. Но сейчас она отвернулась и смиренно заложила руки за спину, чтобы я мог надеть ей наручники через прутья клетки. Она даже бросила нежный взгляд в сторону Веселого Роджера. Тот, как всегда с кислой миной, махнул ей в ответ. Махнул! Не бросился к ней, чтобы обнять, попробовать уберечь от ужаса. Он махнул ей, когда она подошла к двери клетки. Должно быть, он подозревает, точно так же, как и Джун, что это их последнее прощание. Вчера я сделал отпечатки с их спин. Они видели маленькую девочку из номера восемь, так что представляют себе возможный исход. Но, может быть, они все еще на что-то надеются, или молятся. Это так мило. Головокружительно мило. В каком-то смысле даже весело, когда самые жалкие из них начинают бормотать: «Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя Твое». «Бла... бла... бла... – шепчу я им в ухо. – Бла... бла... бла... Ваш Бог не на небесах. Ваш Бог – я. Это я решаю, умереть вам или жить. Вот увидите. Так что попробуйте молиться мне. Забудьте своего дурацкого Бога». И они делают, как я сказал. Только цена их молитвам невысока. Мне нравится, когда я лишаю их надежды, особенно надежды на Бога, который бессилен их спасти.Я велел Джун идти впереди. Она сутулится. Все ее визгливые протесты куда-то исчезли. Возможно, она решила покориться своей участи, какой бы та ни была. Но мне-то известно лучше. Я знаю, что никто из них просто так не сдастся. Я просто не позволю им это сделать. Мне нужно их яростное сопротивление. Так или иначе я это обязательно получу.Их тела приобрели вполне подходящую форму, даже у Веселого Роджера. Хотя для фотографии на обложку журнала о культуристах он и не подходит, тем не менее находится в такой форме, в какой еще никогда не был. Для того, чтобы они приобрели нужные формы, много времени не потребовалось, особенно после нескольких недель строгой диеты, которая съела весь их жирок. Приятно рассматривать их только что приобретенные мышцы, на которых нет ни комочка жира. Но ваяние с помощью диеты и подъема тяжестей дает лишь грубый набросок. Настоящее искусство начнется сейчас, когда я выведу их из клетки и привяжу к столу. Вот тогда я начну ваять их сознание, их самые глубокие, самые сокровенные страхи, мысли и картины, которые доводят их до безумия, выйдут наружу. Я вовсе не переоцениваю себя. Поверьте мне и увидите сами, как только они окажутся на столе, никакого сюсюканья не будет. Меня всегда вдохновляет работа над новым объектом, и сегодня ночью я, как обычно, найду соответствующий замыслу способ. Это меня пьянит.На Джун свежевыстиранная трикотажная рубашка. Она недавно и сама вымылась. Я ненавижу запах грязного тела. Когда я начну в последний раз работать над ними, я хочу, чтобы от них исходил только запах страха. Этим утром Джун вымылась, точно так же, как Веселый Роджер, сыночек и Бриллиантовая девочка. Только Ее Сиятельство отказалась, очевидно полагая, что этим она будет лучше соответствовать тому прозвищу, которое я ей дал. Со временем она вынуждена будет вымыться, если, конечно, у нее будет на это время. Ее Сиятельство под большим вопросом, так как в отличие от остальных ее участь во многом зависит от моего настроения. Мой интерес к ее интимным перешептываниям с Бриллиантовой девочкой несколько поугас. Я надеялся, нет, вообразил себе, что смогу получить от этой парочки намного большее: молодые девушки, сидящие в одной клетке, определенно должны прийти к тюремному гормональному императиву. В общем так: у меня появилось лишнее тело, и я до сих пор не знаю, что мне с ним делать. Даже если бы я смог выставить ее, абсурдная и гибельная для меня мысль. Ее формы не настолько заинтересовали меня, чтобы ее отливать, а ее скелет не добавит ничего особенного к параду скелетов. Короче говоря, она не вдохновляет меня на то, чтобы с ней что-то делать. Пусть сидит взаперти, пока не станет бледной, как тля. Если честно, то мое единственное желание – игнорировать ее. Если у меня появится желание, то я смогу заставить делать ее все что угодно, в том числе и помыться, позабыть про стыд и скромность, а этого добра у нее, несомненно, судя по ее поведению, предостаточно. Но это будет ошибкой. Бесполезная трата сил, в то время как мне столько предстоит еще сделать, а времени осталось очень мало. Она может гнить тут сколько угодно, и меня это совершенно не трогает.
Я заметил, что глаза у Джун влажные. Ее подозрения превратились в уверенность, как только я приказал ей лечь на спину на стол. Ее семья и Ее Светлость выстроились у края клетки и наблюдают. Только сынишка отвернулся и начал громко подвывать. Я бы дал ему за это медаль. Он напоминает Джун, почему та должна дать мне ощупать каждое запястье, каждую коленку, пока ее будет ожидать альгинат. Вчера, когда я работал с зеленой массой на обширном поле ее ягодиц, я сказал ей, что из евнухов получаются лучшие любовники. Я повторяю это и сейчас, когда привязываю ее к столу.– Из евнухов получаются лучшие любовники, Джун. Можешь спросить об этом у папы или у любого султана турецкого королевского дома. У евнухов, – я часто употребляю это слово, так как оно навивает страх, – возможности небольшие, но они используют их с такой голодной страстью, на которую способны только тяжелобольные люди. Они становятся неразборчивыми, Джун. Как пальчики маленьких девочек, в первый раз коснувшиеся мужской плоти. Евнухи мечутся между случайным наслаждением и неестественным возбуждением... А у твоего сыночка такая милая попочка. Я очень часто смотрел на нее, Джун. Так что лежи спокойно и не вздумай противиться мне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 вино шардоне бордо 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я