научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Качество удивило, в восторге 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Спазмы пробегают по ее телу, словно искры вдоль оголенного провода. Ее легкие больше не дарят ей жизнь.Внезапно я понял – мой план совершенно безупречен. Бриллиантовая девочка открывает глаза. Великолепно! Я-то знаю, что должно произойти через секунду. Ну, может быть, через две. Знаю, что Бриллиантовая девочка увидит, что я хотел.Я затолкал комочек в нос номера восемь. Запихал его туда, чувствуя влажное содержание ее ноздри на пальце. Гибнет ее последняя надежда. Я забил его так плотно, что никакой чих не вытолкнет его обратно. Хотя это первое, что они пытаются сделать, – вытолкнуть альгинат при помощи того мизерного количество воздуха, который у них имеется в запасе. Но ее тело украло у нее даже эту надежду, украло у нее все. Мышцы сожрали кислород – последнюю силу, которая могла бы вытолкнуть комочек. Видите? Это не я убил ее. Ее собственное тело убило ее. В этом смысле можно сказать, что она сама себя убила. Они все самоубийцы. Эта такая же, как все остальные. Я всего лишь свидетель преступления их слабости.Последовали яростные судороги. Ее тело напряглось, изогнулось, затем опять напряглось. Но не от недостатка воздуха. По крайней мере в эти первые несколько секунд. Все от осознания того, что наступили последние мгновения ее жизни. Никакой отсрочки. Никакой связи с нитями жизни. Только резкое удушье. Прощание с жизнью.И вот тогда, когда страх сковал каждую ее мышцу, нарисовал на ее лице абсолютно гротескную маску, я начинаю снимать альгинат. Я снял его с ее ног и живота, с груди, с ее шеи и лица. Снимаю дальше и дальше, пока он не ложится на пол, словно ее кожа. Я оставил на месте только резиновый мячик у нее во рту и кусочки альгината в ее ноздрях, так, чтобы она могла умереть. Она должна умереть, потому что ее работа наконец-то закончена.Я стал мастером в этом деле. Две формы каждого из них – лицевая и тыльная. Сначала я заставляю их лечь на живот, чтобы я мог сделать отпечаток их тыльной части. Это по вполне очевидной причине: после того как я сделаю отпечаток их лицевой части, они будут мертвы.Что же касается лиц, настоящих лиц, а не тех, которые я тщательно ваяю для обозрения публики, то для них у меня заготовлен особый план. Я беру отпечатки из альгината и делаю маски. Я рассматриваю их как противоположность посмертных масок, на которых вы неизбежно видите чинно закрытые глаза и застывшие черты лица. Мои маски смело рассказывают о самой главной потребности тела: о потребности жить, о потребности выжить. Они рассказывают это так, словно знают: теперь они принадлежат вечности.Эти маски – еще один дар, который я преподнесу миру. Я сделал их дюжинами. В своем завещании я велел выставить их на обозрение в течение тридцати дней после моей смерти. Меня нисколько не волнует то, что родственники пропавших узнают в них своих любимых. Меня к этому времени не будет, а значит, не будет и никаких разъяснений. И пусть они продолжают жить, мучаясь более страшными вопросами, чем те, которые возникли у них, когда их родственники пропали после переезда. Это, по моим соображениям, будет мое последнее «Ура!»
– Приятных сновидений, – пожелал я Вандерсонам, после того, как в четверть четвертого погасил свет.К моему удивлению, Бриллиантовая девочка ответила:– И тебе приятных сновидений, говнюк!– Так ему, – проворчал Веселый Роджер.Я не обратил на него внимания, но вот Бриллиантовая девочка? Какое пламя! Какой дух! Этот отказ подчиниться я нашел поистине очаровательным. Я еще с таким никогда не сталкивался. Очень легко представить себе, что в другой ситуации Бриллиантовая девочка могла бы стать национальным героем. Поместим ее, скажем, в Париж во времена оккупации. Она бы там плевала прямо в глаза мясников из СС.Бесстрашных людей не бывает. Однако она подошла очень близко к бесстрашию. Это только укрепило мое решение сохранить ее ради интереса. Хотя, боюсь, ее вызывающее поведение может оказаться заразительным. Она именно тот тип бунтаря, который может поднять за собой войска. Маловероятно, что она сумеет устроить удачный бунт, найти себе надежных союзников. Но вот Веселый Роджер уже готов присоединиться к ней. Надо подумать, можно ли убрать ее из клетки, не выпуская наружу. Я не могу перевести ее в гостевую часть дома: это слишком рискованно. Выбор-то у меня небольшой. У меня здесь не отель. Но тут я понял, что даже если я и найду для нее подходящее место, то после ее исчезновения Веселый Роджер и Джун решат, что я ее убил, а это оборвет единственную ниточку надежды, которую я им протянул: привести себя в форму и выжить.Даже сейчас, после того как они просмотрели великолепный отрывочек из № 8, у них все еще есть надежда. Они уцепились за мои слова, что девочка умерла только потому, что плохо работала над собой, а другие, побывавшие здесь до них, все еще в числе живых. Парад скелетов, который я им по-отечески продемонстрировал, состоит из наиболее непокорных обитателей этой клетки.Джун верит мне. Я вижу это в ее попытках делать как надо все, что я от нее требую. Такая жена, как она, может заставить такого слабака мужа, как Веселый Роджер, поверить во что угодно. Даже в то, что она его любит. Но по-моему, их любовь испарилась еще несколько лет назад. Нет, я не должен отбирать у них надежду. Этого нельзя делать до самого последнего момента... до последнего вздоха, когда их тела предадут их, как это мы видели в случае с номером восьмым. Но мне надо держать их на грани. Возбужденными. Переполненными потоками адреналина. Пусть изрыгают проклятия из глубин клетки. Они должны стать кандидатами на диагноз «посттравматическое расстройство в результате стресса».И тут одно из тех вдохновений, которые объясняют вам, как хороша может быть жизнь, подсказало мне, что следует придерживаться простого правила правителей: «Разделяй и властвуй».Я могу прекрасно воспользоваться склонностью Бриллиантовой девочки к эксцентричности и подобрать такое же яркое решение, как с резиновым мячиком. Это цепь и ошейник, предназначенный для собаки и хозяина. И мы все понимаем, кто теперь с удовольствием начнет вилять хвостом, правда? Глава десятая Лорен и Плохой Лерой Браун прогуливались по бульвару Колорадо в Пасадене. Они прошли мимо ряда магазинов, обосновавшихся на маршруте, прославившемся парадом «Розовой чаши». Ежегодный матч двух лучших (по выбору организаторов) команд студенческого футбола в г. Пасадина, шт. Калифорния, который проводится начиная с 1902 г. С 1916 г. приурочивается к Фестивалю роз и проводится на Новый год, с 1932 г. – на стадионе «Розовая чаша».

Несмотря на солнечные очки, Лорен приходилось щуриться от яркого света. Она вдруг поняла, что уже привыкла к размытому мягкому небу тихоокеанского северо-запада. Осознание этого подтолкнуло ее к решению навсегда переехать на север. Ее отношения с Чэдом порваны, а студия, как бы она ни была хороша, не могла компенсировать его грубые вторжения. Он взял себе в привычку приходить в середине дня домой и пытаться уговорить ее на физическую близость. Но все закончилось еще тогда, в канун Нового года, когда она впервые сообщила, что не собирается заниматься любовью с человеком, с которым не видит будущего.Лорен твердо придерживалась этой позиции. Она уже начала осознавать, что если Чэд прошепчет ей на ухо еще одно сальное предложение, то она или завизжит, или запустит в него резцом.Теперь на первом месте для нее стояла задача найти новое жилище в Портленде. Деликатные викторианцы не хотели и слышать о Лерое. Она несколько раз звонила по объявлениям, но ей сразу ясно давали понять это. А нынешняя ее квартира для него совершенно не подходила. Он здесь выглядел как Кинг-Конг в магазине с китайскими вазами.Может, ей стоит найти квартирку с гаражом, который мог бы служить...– Уолрус! Морж (англ.).

Дружище, где ты болтался?У Лорен и мысли не было, что это грубое приветствие обращено к Лерою, пока тот не натянул поводок и не потащил ее к мотоциклисту в черной кожаной потрескавшейся куртке. Мужчина оторвал грузное тело от «Харлея» «Харлей-Дэвидсон», основанной в 1903 г. Эти мощные и красивые машины для многих символизируют свободу открытой дороги и приобщение к братству мотоциклистов.

и приветственно поднял руки. Лерой ответил на это живое приветствие, подпрыгнув на несколько сантиметров над тротуаром.– Да ты все уже позабыл, Уолрус! Придется привести твой зад в нужную форму плеточкой. Сидеть!Лерой сел и покорно протянул лапу навстречу ручище.– Сукин ты сын! Где ж ты болтался, парень!Даже не взглянув на Лорен, мужчина схватил крупную голову пса и несколько раз встряхнул. Лерой задрожал от удовольствия. А может быть, от чего-то другого.Мотоциклист снял ошейник и вместе с поводком бросил его к ногам Лорен.– Что вы делаете с моей собакой? – возмутилась Лорен. Кинув на нее мимолетный взгляд, мотоциклист фыркнул и ответил:– Уолрус не твоя собака. Это мой пес. Недавно он пропал, после того, как мы поцапались с моей старухой. Но, эй... – Он первый раз по-настоящему взглянул на Лорен, и та увидела бородатое лицо с длинными усищами. – ...Проехали. Слышала, что я сказал.Последнее было не вопросом, а констатацией факта.Он встал на колени перед Лероем, и его мясистые руки снова схватили морду собаки. Лерой не протестовал. Став свидетелем такой грубой сцены, Лорен почувствовала сожаление.– Что происходит? – выдавила она из себя.– Не твое собачье дело.– Нет, это именно мое дело. Это я заботилась о Лерое.– Лерой? Ну и дурацкое же имечко! – мотоциклист покачал головой. – Но усеки, – снова заговорил он, повернувшись к ней, – ты молодец, что присмотрела за ним, – он посмотрел на пса. – Яйца на месте. Рад что ты их не отрезала. Мне бы это не понравилось.Он встал, чтобы уйти. Его рука легла на холку пса.– Он бы там умер! Вы понимаете это? У него не было даже воды! О чем вы думали, когда бросили его в лесопарке?Она слышала, что у нее за спиной собралась небольшая группа свидетелей их спора. Мотоциклист обернулся.– Не надо мне вешать на уши лапшу насчет Уолруса. Это, мать твою, мой пес. А теперь отвали, пока я добренький.На это Лерой ответил рычанием.– Заткнись, Уолрус!– Он не любит, когда на меня кричат.– Что? – мотоциклист вскинул голову.– Я сказала, что он не любит, когда на меня кричат.– Он? – мотоциклист снова схватил пса за холку. – Да он котеночек, – затем он снова взглянул на нее и закричал, рассчитывая устроить представление для собравшихся. – Да он ни хрена мне не сделает ни ради тебя, ни ради кого-то там еще! Он меня знает!Но рычание Лероя стало громким, угрожающе громким. Лорен показалось, что она никогда в жизни не слышала более приятного звука. Она была уверена, что это поставит точку в их споре, если это так можно было назвать. Но здоровенные, словно окорока, руки мотоциклиста подтянули ротвейлера за передние лапы и снова впились в его холку. Собака оскалилась. Лорен показалось, что пес сейчас укусит мотоциклиста, но этого не случилось. Возможно, мотоциклист это прекрасно знал. Только этим и можно объяснить то, что он начал избивать собаку кулаками.– Засранец! – закричала какая-то женщина.Лорен со слезами на глазах рванулась вперед и попыталась оттащить Лероя.– Прекрати! Прекрати! – кричала она. – Убери руки от собаки!Тогда мотоциклист развернул ее и толкнул в сторону толпы собравшихся зевак. Лорен споткнулась, выкрикнула имя пса, и тот метнулся к ноге мотоциклиста. Он вцепился в нее.– Ах ты, сукин сын! – теперь этот эпитет приобрел иной смысл.Мотоциклист посмотрел на дыру на брюках, а затем на разъяренного пса, шерсть которого угрожающе поднялась дыбом на загривке.Кто-то в толпе, возможно, та же самая женщина, закричал:– Цапни его за задницу!.. За задницу!Лорен поднялась на ноги и позвала Лероя, потом приказала:– Ко мне! Ко мне!Она боялась, что пес, укусивший мотоциклиста, может попасть на карантин, а то и хуже. Многие обыватели повернуты на опасных собаках.Лерой, как бы сожалея, что не удалось укусить ему пару раз, нехотя отошел.Мотоциклист с обвисшими усами, качая головой, посмотрел на собаку, потом выставил свой толстый палец в сторону новой хозяйки:– Ты только что сделала самую большую ошибку в своей жизни, сука! Я просто так не прощаю тем, кто спер у меня одну из моих собак.– Ну... Ну, ему очень понравится твой зад! – выкрикнула, теперь уже без сомнения, все та же женщина.Но мотоциклист не спускал глаз с Лорен.– Большую, мать твою, ошибку.Он взобрался на мотоцикл, на котором хрома было больше, чем на складах Детройта, ударил по стартеру ногой в черном массивном сапоге и с ревом рванул с места.Лорен наблюдала, как он удаляется по бульвару. У нее тряслись ноги. На ее плечо легла рука. Она чуть не подпрыгнула.– Извините, не хотела вас напугать.По голосу Лорен узнала женщину, которая «болела» за нее. Та оказалась подростком. Кольца в носу и на губе, темные волосы, бледная кожа. Совсем молоденькая. Лорен перевела дыхание.– Все нормально. Я сама немного разошлась. Она наклонилась. Взяла Лероя на поводок.– Я хотела убедиться, что с вами все в порядке.– Спасибо.– Он знает, где вы живете? Как вы думаете?Лорен покачала головой.– Вряд ли. Откуда? А что, ты его знаешь?– Его нет. Но такие типы мне знакомы. Вы понимаете, что я хочу сказать?Лорен машинально кивнула, хотя ни мотоциклистов, ни подобных ему типов она не знала.– Вам может не поздоровиться, – продолжала девочка, отворачиваясь.Она вытерла глаза тыльной стороной ладони. Теперь уже Лорен положила руку на плечо девочке.– С тобой все в порядке?– Все отлично, – она снова взглянула на Лорен. – Не дайте ему подловить вас одну.
Ну, все. Уезжаем. Лорен начала паковаться, как только переступила порог своей маленькой квартирки. Тебе нужно было предзнаменование? Сигнал? Получи в полном объеме.Покончив с паковкой одежды, она перешла к своему портфолио. Во время летних каникул ей надо будет еще и закрыть студию, а это намного сложнее, чем просто перевезти пожитки. Но до тех пор, пока она платит за аренду, она может сохранять ее за собой хоть целую вечность. После того как она отказала Чэду в близости, он начал торговаться, поднимать цену. И это бросило тень на все прошлые годы, проведенные вместе. Она должна платить ему триста сорок долларов в месяц за обычную комнату. Однажды она подсчитала, что каждый половой акт обходился ей в сорок два с половиной доллара, если считать, что в среднем это происходило восемь раз в месяц. Можно было заработать много больше. Можно было стать миллионершей.Лорен пожалела, что выбросила цветы, подаренные Раем. Но они завяли и выглядели весьма печально. Она отправила Раю сообщение: Я скучаю. Мысленно она вернулась к их последнему телефонному разговору, когда они вспоминали о своем детстве, делились секретами взросления, рассказывали друг другу о своих промахах. А потом пошли подробности первой любви. Лорен очень хотелось бы встретиться с ним в Моабе, но она запретила себе думать о невозможном. У нее был отпуск, и она сожалела о том, что не может одновременно работать над скульптурой и видеться с ним. Это лишний раз подталкивало ее к тому, чтобы переехать на север.Сидя перед раскрытым ноутбуком Портативный компьютер.

, она проверила электронную почту, ища сообщения от него. Лорен рассчитывала, что весь день вместе с Лероем проведет в дороге, в своем небесно-голубом классическом «Фольксвагене» образца 1965 года. Это, конечно, при условии, что она сумеет запихать зверюгу на заднее сиденье.От Рая ничего не было, но пришло очередное послание от Керри. Девушка сообщала, что она со Штасслером продолжает восстановление Семейного планирования № 8. Дело оказалось несколько более трудоемким, чем они предполагали сначала.Все сообщения от Керри в последнее время превратились в сухое рутинное перечисление событий. Это стало беспокоить Лорен. Не то, о чем сообщала Керри, а то, о чем она умалчивала. Отсутствие былого настроя, и вообще комментариев о ее герое говорило само за себя.
На следующий день рано утром Керри уставилась на экран своего компьютера. Что сказать Лорен? Что этот хлыщ даже не взглянул на ее работы? Даже не заикнулся об этом? Она сообщала Лорен, что все идет «просто великолепно», но дела шли вовсе не так великолепно. Штасслер оказался настоящим занудой и говнистым хлыщом. Была уйма работы, но почти не было разговоров. Керри пыталась, она действительно очень-очень пыталась вызвать его на откровенность, но это было все равно, что разговаривать с Семейным планированием №8, которое она помогала восстанавливать. Он поблагодарил ее? Что-нибудь сказал? Нет! На кой черт она здесь сидит, если он не хочет разговаривать с ней, не хочет посвящать ее в тайны литья? Теперь она знала ответ на все эти вопросы. Она здесь для того, чтобы стать рабом у него в литейке. Нет никакого сомнения, что именно так все и получится.– Вот, держи это... Помоги мне зажать... Вот, возьми это. А теперь зажми плотно здесь, но аккуратненько... – и все, словно она какая-то идиотка.Вот-вот-вот. Она бы ни от кого такое не потерпела, не потерпит и от этого хлыща. А король-то голый, вот к какому заключению она пришла. Абсолютно голый. Совсем. С голым задом.Керри написала Лорен краткое послание. Никакого намека на разочарование. Она все расскажет потом, осенью. «Я буду работать с самим Эшли Штасслером!..» А теперь она сгорала от стыда, так как ей придется вернуться обратно с поджатым хвостом. Но оставаться здесь значит ходить по тонкому льду. Она чувствовала себя спокойно, только когда сидела дома с закрытыми дверями и опущенными жалюзи. Даже на веранде она не чувствовала себя в безопасности. Даже там у нее возникало чувство, что он за ней наблюдает. Ужасно. Единственное, что скрашивало ее пребывание здесь – Джаред. Да еще прогулки на горном велосипеде.Они катались после обеда почти каждый день. Он был очень хорошим велосипедистом. Не таким сильным как она, но хорошим. Она решила, что это очень здорово, когда узнала, что они оба учились на гоночных велосипедах, ездили то на переднем, то на заднем колесе. Они оба проводили долгие часы в соседних парках, запрыгивая на велосипедах на столы для пикников, а потом обратно на землю. Керри даже освоила действительно головокружительный трюк: ставила велосипед вертикально на заднее колесо и разворачивалась на триста шестьдесят градусов. Ну, прямо балерина на велосипеде.Когда она была ребенком, то проделывала все это просто ради развлечения. Керри и не подозревала, что за эти ее способности будут очень хорошо платить, когда она начнет ездить на горном велосипеде по валунам, высохшим руслам рек и по крутым стенам каньонов, настолько крутым, что и лезть-то на них казалось безумием.Она также многое узнала про Джареда. Он был из богатых. Очень богатых. Он вырос в районе Лос-Анджелеса в местечке под названием Палоc-Верде. Она по электронной почте как бы невзначай спросила у Лорен об этом местечке, не упоминая, конечно, о парне. Лорен ответила, что Палос-Верде является самым дорогим районом во всей южной Калифорнии. Примерно так Керри себе и представляла. У Джареда был «Экспедишн», солнечные очки за двести долларов. И все это он получил, не уронив ни капельки пота. Дети богачей, с которыми ей приходилось встречаться, всегда казались спокойными. У них никогда не было тех забот, которые портили ей нервы: как заплатить за квартиру, как заплатить за следующий год учебы. Но большинство парней-богачей были дрянью. Они привыкли получать все, что захотят, и с первой же встречи считали, что они и тебя могут заполучить так же просто. Но Джаред оказался не таким. Его самолюбие задело то, что она катается на велосипеде лучше него. Трюки лучше, ноги сильнее.Их отношения стали более близкими, но до постели дело не дошло. То чувство, которое она испытала в их первую встречу, когда все было так прекрасно без секса, немножко изменилось. Ей хотелось заниматься сексом в соответствующее время в подходящей обстановке, а не потому, что у нее неожиданно возникло желание или, еще хуже, потому что «ему это надо». Как часто она слышала эти слова? Для парней сексуальное влечение, что укус гадюки, а ты являешься противоядием.Она дала понять Джареду, что ей нравится его тело, его запах, его кожа, даже запах его пота. Но этого еще недостаточно.Слава Богу, что он послал ей Джареда...Потом она покачала головой и задумалась о том, где сейчас носят черти Штасслера. Была половина восьмого. В это время они обычно уже работали в литейке.Да плевать на все. Она открыла входную дверь и прошла мимо его джипа прямо к гостевым комнатам. Пришло время взять инициативу в свои руки. Она уже попробовала быть милым тихим стажером, а он отнесся к ней как к половой тряпке. Может он начнет хоть немного больше уважать ее, если она покажет ему свою истинную сущность сорвиголовы.Керри постучалась. Ответа не последовало.Странно. Она снова взглянула на его джип. Он здесь. Она постучала сильнее, но ответа так и не последовало. Керри забеспокоилась, все ли с ним в порядке. Она слышала, что люди в его возрасте иногда внезапно умирают от сердечного приступа или еще чего-нибудь. Керри дернула за ручку.Дверь открылась, и перед ней оказалась лестница, ведущая на второй этаж в гостевые комнаты. Она тихонько позвала его по имени, чтобы был повод пройти туда, куда он ей ходить запретил.Ничего. Но он должен находиться где-то наверху или поблизости. Она заметила аккуратно сложенные в раковину кофейник и пустую чашку.Керри огляделась, глаза скользнули по прекрасной, отделанной деревом комнате. Но где же та скульптура, над которой он, по его словам, работал? Где Семейное планирование №9?Может быть, там? Она посмотрела в коридор, тянувшийся от главной комнаты. Дальше идти она не посмела. «Если он не лежит, растянувшись на полу, то лучше смотаться отсюда и никогда не упоминать это утреннее приключение», – решила она.Керри поспешила вниз по лестнице и собиралась уже выйти, когда заметила вторую дверь за той, что она оставила открытой. Похоже, что она вела в сарай. Керри не была уверена, что пойдет туда, но на всякий случай дернула за ручку и заглянула внутрь. То, что она увидела, озадачило ее. В стойле, где она упала на сено, был деревянный пол. Она увидела это, так как все сено было сдвинуто в конец стойла. Деревянный пол? В сарае? Она огляделась. Больше нигде деревянных полов заметно не было. Цемент. Странно, очень, очень странно. И когда она на него приземлилась, ей показалось это странным. Пустота. Как дверь.Теперь Керри, крадучись, начала подбираться к стойлу, и вот тогда-то она заметила кольцо. Сначала она просто потрогала его, легонько, ничего не делая. Затем Керри приподняла его и ощутила легкое сопротивление. Когда дверь-люк поднялась, она поняла, что, открывая ее, кто-то сдвинул сено назад. Штасслер, правильно? Кто же еще?Внизу горел свет. Ей показалось, что она что-то услышала, потом явственно различила стон. Господи, с ним что-то случилось! Как только Керри решила, с ним что-то случилось, все подозрительные мысли разом улетучились.Керри поспешила вниз по лестнице, выкрикивая его имя. Когда она оказалась в самом конце лестницы, ее глазам открылся подвал. У нее перехватило дыхание. Перед ней предстал ряд скелетов, сидевших в тех же позах, что и скульптуры в сериях Семейного планирования. Длинный парад скелетов, одетых в штаны и юбки, блузки и рубашки, даже очки и туфли, сапоги и ремни. Они уставились на нее, словно приветствовали ее неосмотрительность.Женщина в ужасной клетке закричала, чтобы она немедленно уходила, скрылась, сейчас же! Убегала! Звала на помощь! Но, растерявшись, Керри стояла у основания лестницы, рассматривая одновременно все: скелеты и блины для штанги, и скамью для подъема тяжестей, мужчину, женщину и мальчика, с отчаянием вцепившихся в прутья клетки. Ее взгляд остановился только на голом Штасслере, возвышающемся над девочкой, стоящей на четвереньках на грязном полу. Ее ошейник был прикован к одной из поддерживающих балок.Женщина в клетке принялась отчаянно жестикулировать и опять закричала, когда Штасслер начал поворачиваться к Керри:– Беги! Убегай! Зови на помощь! Пожалуйста!Керри бросилась наверх, прыгая через две, а временами и через три ступеньки. Его шаги грохотали прямо у нее за спиной. Оказавшись в сарае, она замешкалась, повернула направо, увидела большие двери, вспомнила, что они закрыты. Они всегда были закрыты. Тогда она повернула обратно, направляясь к двери, через которую сюда и попала. Когда Керри пробегала мимо стойла, Штасслер как раз вылезал через люк. Он метнулся к ее ногам, чуть было не поймал ее за колено. От прикосновения его пальцев Керри взвыла. Сердце у нее так бешено стучало, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди.Через несколько секунд Керри вылетела в двери и оказалась в свободном пространстве между домом и сараем. Она побежала к своему велосипеду, стоявшему на веранде, перепрыгнула через ограду и вскочила в седло. Керри бешено закрутила педали, устремляясь к лестнице, рассчитывая перепрыгнуть через нее и оказаться в пустыне. Пусть он попробует ее там поймать. Но тут увидела, что он бежит наравне с ней, собираясь перерезать ей дорогу. Тогда она не стала спускаться, а пронеслась мимо лестницы и через секунду снова услышала у себя за спиной его шаги.Ограда на дальнем конце веранды находилась не более чем в десяти метрах. Керри устремилась к ней. Штасслер решил, что загнал ее в тупик.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 вино пино гриджио севастополь 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я