научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya-akrilovoj-vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

. Но это выглядело слишком жестоким. Нельзя же ждать всю жизнь Керри, чтобы ее тут же отобрали у тебя. Он отказывался верить в подобную несправедливость. А еще он отказывался верить в невиновность Штасслера до тех пор, пока не обыщет каждый сантиметр его обиталища.Джаред сделал очередную перебежку в сторону литейки, завернул за угол. Он хотел удостовериться, что джип Пресмыкающегося стоит в сарае. Было бы просто здорово, если бы его не было на месте. Керри говорила ему, что если он и выезжает в город, то делает это поздно вечером.Джипа там не было. Джареду хотелось кричать от радости, но тут он сообразил, что Штасслер мог поставить его перед сараем. Узнать это он мог, только добравшись до фасада литейки.«Подумай об этом», – сказал он себе. Если его нет, изменит ли это что-нибудь? Ни в коем случае. Так что придерживайся плана. Загляни в литейку, выясни, что там можно найти. А уж потом, если ничего нет, можно подумать, не пробраться ли этой же ночью в сарай и гостевые комнаты.Джаред вернулся и толкнул заднюю дверь. Металл. Наподобие того, что делают на складах. К тому же дверь закрыта. В этом нет ничего удивительного. Керри сказала, что он очень скрытный. Окна с двойными рамами, из прочного металла. Тоже закрыты. Все хуже, чем он думал. Прежде чем выбить стекло – разбить двойное закаленное стекло, – он решил проверить крышу. Отец брал его с собой на Йосемит... Теперь он забрал с собой все, что могло бы пригодиться для того, чтобы забраться на любое строение. В литейке обязательно должна быть печь. А печь, в свою очередь, подразумевает трубу. Обычно кирпичную. Джаред был худощавым и достаточно сильным. Кроме того, с крыши литейки он мог осмотреть территорию и проверить, нет ли джипа перед сараем.С первой же попытки Джаред сумел зацепить конец веревки с кошкой за край плоской крыши. Он сделал это так же ловко, как рыбак со спиннингом подцепляет форель. Однако, когда Джаред начал взбираться на стену, держась за конец веревки, то почувствовал себя животным, которого вот-вот поймают. Вскоре он испытал ощущение первого успеха: взобравшись на крышу, тут же обнаружил приоткрытый световой люк.«Отлично», – сказал он себе. Джаред затащил наверх рюкзак и веревку и начал крадучись пробираться по крыше. Он заглянул в световой люк, но разглядел внизу только неясные тени.Перебежав к лицевой стороне литейки, он посмотрел на сарай. Там стоял джип Штасслера. По его животу пробежал холодок. Только сейчас он понял, сколь велика была его надежда на то, что Эль Пресмыкающегося нет в его обиталище.Джаред подумал о том, что ведь именно это он и предвидел. Но лучше от этого не стало. Он поспешил на середину крыши, испытывая беспокойство от осознания того, что Штасслер может его заметить, просто выглянув в окно помещения для гостей, находящегося на втором этаже сарая.Лучше скрыться.Джаред открыл люк и положил его на крышу. Зацепив кошкой на веревке за металлический край люка, он начал спускаться навстречу неподвижным теням. Но как только его ноги коснулись пола, ему стало страшно. Вдруг одна из теней сейчас выскочит и схватит его?Несколько мгновений, пока не успокоилось дыхание, Джаред осматривался, ждал, пока глаза привыкнут к сумеречному неровному свету. Именно в этот момент он и заметил скрючившегося в углу человека.Штасслер? Что он здесь делает? Затем он сообразил и чуть было не подпрыгнул от радости. Это всего лишь скульптура! Статуя! Джаред так старательно разглядывал фигуру, как раньше ни разу не разглядывал ничего в жизни. Наконец в отблесках света уходящего дня разглядел металлическую руку. От испытанного облегчения Джаред укусил тыльную сторону ладони – детская привычка, от которой он так и не сумел избавиться за последние десять лет.Он отдернул руку ото рта. Ему не хотелось, чтобы Керри увидела его таким. Он не был лишен геройских фантазий. Он воображал себе ее благодарность, когда она его увидит. Распахнутые объятья. Слезы благодарности. Она доверит ему свои секреты, а он, Джаред Нильсен, расскажет ей, как он совершил этот благородный поступок.Справа он разглядел передвижной подъемник и цепь, свисающую с его двадцатисантиметрового блока. В паре метров за краном начиналось свободное пространство с металлической решеткой и земляным полом. В воздухе носился легкий запах каких-то химических реактивов. Не то чтобы неприятный, но острый. Подобный запах исходит от погашенной, но все еще тлеющей деревяшки.Взглянув налево, он увидел печь, круглую, высотой с него, с кнопками и переключателями. В метре от нее стоял тигель. Все в одном месте. Но зачем такая большая площадь? Он кое-что знал об отливке из рассказов Керри – как делается форма, как нагревается и остужается бронза, как недопустима поспешность. Абсолютно ни в чем. Рассчитан каждый момент. Поэтому литейки планируются очень тщательно. Вот настенные вытяжные вентиляторы, раковины, стол для изготовления форм. Все правильно. Необходимое оборудование. А что там, за перегородкой?Первый шаг по бетонному полу Джаред сделал очень осторожно, стараясь ни на что не наткнуться. Еще одна тень в сгущающихся сумерках ночи, которая бесшумно скользит к перегородке. Он не хотел свалить один из баллонов с кислородом, углекислым газом или аргоном. Откройся кран одной из таких штук, и она превратится в ракету, вылетит прямо сквозь кирпичную стену. Вот поэтому на них сверху и надевают куполообразные металлические колпачки. А Керри говорила, что скульпторы часто ленятся навинчивать их.Джаред наступил на маленький твердый предмет, остановился и подобрал осколок. Рядом стоял стол. Наверное, на нем Штасслер после отливки разбивает форму.Постой! Он вытянулся и замер, увидев на самом столе три тела, одно из которых принадлежало женщине. Неподвижные. Такие же напряженно застывшие, как он сам. Но их кожа была... зеленоватой. Они казались твердыми и хрупкими. Иисус... они оказались без голов. Если не считать их размера и выступающих половых органов, они не имели никаких отличительных признаков. Напоминали мумии. Чтобы оценить форму, Джаред прикоснулся рукой к телу мужчины. Рядом с ним лежала женщина, а самым крайним – мальчик. Ужасны. Безголовые тела. Джаред почувствовал тошноту. Только сейчас он осознал, насколько он сам беззащитен.Эти статуи не только напугали, но и заинтриговали его. Он провел пальцем вдоль фигуры мужчины. Палец дошел до конца руки, и Джаред ощутил каждую мелкую деталь, кожу, мышцы, кости. То, что Керри называла магическим воздействием скульптуры.Джаред оглянулся. Окон нет, сплошная стена. Тогда он полез в рюкзак и достал фонарик, который велосипедисты надевают на голову. Он установил самый маленький луч и нажал выключатель, держа фонарь в руке. То, что он увидел, заставило его от изумления открыть рот – реальное ощущение боли. Рука мертвеца словно хватала воздух. Джаред почти видел отчаянное движение... Каждый палец вытянут, согнут. Они торчат в разные стороны, как шипы на колючем кусте. Кости и сухожилия проступают сквозь кожу. Но именно поверхность руки заставила Джареда поежиться от ужаса. Неожиданно он почувствовал, что его геройское приключение – глупая выходка. Он никогда не найдет Керри! Рука скульптуры была пропитана ужасом. Усилие выжить превратило руки в примитивное порождение джунглей. Не конечность для путешествия, пропитания, а оружие, готовое сражаться за жизнь своего хозяина. Но оно потерпело поражение. Ощущение близкой гибели он и видел яснее всего во вздувшихся бицепсах, вытянувшихся мышцах предплечья, скрюченной руке, которая вполне могла быть когтистой лапой, управляемой яростным первобытным голодом.Хрупкий материал раскололся. Джаред уронил руку. Он отступил на шаг назад, встревоженный произведенным звуком. Его охватило нехорошее предчувствие. Он тихо выругался. Машинально. Бессмысленно. Надел фонарь на голову, чтобы освободить руки и посмотреть на то, что натворил. Его взгляд упал на ноги мальчика, изломанные мучениями, вывернутые, словно мальчик извивался, стараясь избежать чего-то.У Джареда появилось ощущение, что он попал на бойню, в разделочную мясника. Его взгляд вернулся к остаткам руки мужчины. Куча осколков и пыли. Что я наделал?! Даже теперь, после того как у него родилось подозрение о грубом насилии, совершенном здесь, после того, как он почувствовал факт убийства, он ощущал свойственное нормальному молодому человеку чувство вины за то, что испортил чужую работу.Рука разлетелась на несколько дюжин острых осколков. В луче фонаря он увидел поднимающиеся пылинки. Большое серо-зеленое облако поднималось с пола. Вот он ощутил пыльный запах.Джаред понимал, что-то пошло наперекосяк. Он почувствовал это в ту минуту, как увидел кучу обломков. Ты должен закончить дело сегодня ночью, так как завтра скульптор увидит, что ты натворил. Джаред понимал, что речь идет не о проникновении в чужие владения, а об убийстве. Он покрылся гусиной кожей от ощущения опасности, окружавшей его.Его цель располагалась на другом конце комнаты – перегородка. Он прошел мимо стола, пилорамы, козел, мешка с инструментами и еще двух баллонов для ацетиленовой горелки.Когда Джаред зашел за перегородку, то сделал луч чуть шире. Все было покрыто пылью, стол, инструмент – киянка и резец. И пол. Опустив взгляд, Джаред заметил отпечатки ботинок. На вид очень свежие. Хорошо различимые. Они вели к деревянному ящику размером в четыре кабинетные тумбочки для бумаг и обратно. Но что было странно, очень-очень странно, так это то, что один отпечаток имел только каблук, словно нога вошла прямо в ящик, словно деревянная стена была просто иллюзией, стеной, сквозь которую можно пройти.Не задумываясь о собственных следах, Джаред подошел к ящику. Когда он притронулся к нему, чтобы сдвинуть, пальцы нащупали щель. Дверь! Она открылась без всяких усилий.Луч фонаря высветил пол, но уже не бетонный с отпечатками на пыли, а земляной. Чуть дальше Джаред заметил торчащий из земли конец алюминиевой лестницы, поднимавшейся из дыры в полу.Это было похоже... похоже на вход в шахту. Но шахта была заброшена так же, как аэропорт в Лос-Анджелесе. «Керри тут, – сказал себе Джаред. – Она там внизу».Он залез внутрь деревянного ящика и закрыл дверь. Уставился в темную дыру, но его фонарь освещал только длинную лестницу и темную грязь у основания.Липкий от страха, но взволнованный, он стал спускаться. Полицейские не знают про это место. Никто про это не знает. Он залезет туда, найдет ее и уведет отсюда к чертовой матери. А позже, этой же ночью Джаред вернется сюда с шерифом, и этот сукин сын получит свое.Добравшись до конца лестницы, он и вправду оказался в шахте. Его лампа задевала за потолок. Зная свой рост, он предположил, что высота шахты около двух метров, примерно столько же в ширину. Это он проверил, расставив в стороны руки.Через каждые несколько метров стояли деревянные опорные балки величиной с железнодорожную шпалу. Они поддерживали дощатый потолок. Когда он потрогал балку, с нее посыпалась пыль, но балка показалась ему достаточно прочной. Джаред забеспокоился об обвале, но нашел для себя не очень-то убедительное утешение в том, что сейчас обвал должен интересовать его в последнюю очередь. Его главная забота находится где-то в конце этого длинного тоннеля, мучается за пределами досягаемости света его фонаря.Его обдало холодным влажным воздухом. Погружаясь во тьму, раздвигая в стороны темные границы, Джаред обернулся и увидел, как незначительна его победа. Он отошел от лестницы всего на пару метров. Слабый луч фонаря нервно прыгал по стенам, потолку и холодному земляному полу. Складывалось такое впечатление, что стены стараются сомкнуть над ним саван тьмы, заставляя его идти все глубже и глубже в чрево еще более враждебного мира.Спуск стал круче. Все дальше в глубину. В этой густой, смертоносной темноте Джаред задумался: а может ночь – безжалостный, ненасытный зверь, выбирающийся из норы на землю, чтобы покрыть ее темнотой, задушить холодом. Странная мысль. Джаред понимал это. Но она прицепилась к нему, словно кошмар, который удерживает сон, не давая проснуться.Где кончается этот тоннель? Как еще далеко? Джаред подумал: не броситься ли ему назад? Не убежать ли из этой могилы? Тоннель напоминал огромный сосуд, наполненный смертью. Джаред не догадался поглядеть на часы, когда спустился по лестнице, так что, когда он увидел, что уже половина десятого, это ему абсолютно ничего не сказало. Сколько времени он спускается под землю? Полчаса? Час?«Керри, – шептал он. – Керри». Он пытался ухватиться за ее имя, но его героизм растворялся в страхе. Джаред начал бояться, что его фонарь погаснет. Иссякнут батарейки. Тогда ему придется пробираться в абсолютной темноте. Страх сковывал его члены. Он вспомнил, как целыми ночами держал в своей спальне включенным ночник. Так продолжалось до первых курсов высшей школы. Каждое утро он прятал его в чулан, чтобы кто-нибудь из его приятелей случайно на него не наткнулся. Его ночные страхи – глубокие, настырные, постоянно голодные хищники. И вот теперь он снова почувствовал их зубы.«Фонарь не должен потухнуть», – убеждал он себя. Батарейки новые. Луч яркий. Смотри сам. Когда он приказал себе посмотреть вперед, то увидел железные рельсы, которые резко обрывались примерно в двадцати метрах от того места, где он стоял. Джаред осторожно приблизился. У него мелькнула искра надежды. Рельсы выведут его к концу тоннеля! А тогда он вернется в литейку. Его страх оказался так силен, что все остальное по сравнению с ним выглядело очень бледно.Когда он подошел к началу рельсов, то увидел, что по обе стороны тоннеля шахты – пещеры. Джаред осторожно посмотрел сначала направо. На него уставились отвратительные бронзовые лица. Никаких тел, только человеческие лица, висящие на стене в трех метрах от него, мерцающие в луче его фонаря. Пустые глаза злобно уставлены в одну точку, рот искривлен от ярости или боли.– Иисус X... – но он так и не сказал Христос, настолько испугался того, что единственным союзником, которого он здесь сумел найти, стал Бог его детства, к которому он пытался взывать.Повернувшись, он посмотрел в пещеру на другой стороне рельсов и увидел женские лица с той же парализующей внешностью. Те же искаженные черты. Они выражали ту же жуткую боль, что и рука мужчины в литейке. Джаред повернулся назад и принялся изучать мужские лица. Может быть, вот это его лицо?«Она права, – сказал он себе. – Керри совершенно права. Он – пресмыкающееся, настоящее пресмыкающееся. Не более, чем Эль Пресмыкающееся». Теперь Штасслер уже не был тем, над кем Джаред мог подшучивать. Штасслер – холодное, коварное пресмыкающееся. Джаред метнулся обратно к лестнице. Он уже увидел себя выбирающимся в литейку, но не в ночь, а в сверкающий день.Однако он сумел сдержаться. Он верил. Керри где-то рядом. Ему надо идти дальше. Если и есть в его жизни момент, когда надо проявить настоящую храбрость, так он настал.Начало конца его приключений.Каждый его шаг вперед громко отдавался в стенах тоннеля. Каждый шаг наполнял его благоговейным ужасом, который так и не оставлял его.Ему в голову пришла строчка из песни с одного из отцовских лазерных дисков. Старик слушает разную дрянь, но эта строчка Джареду запомнилась. В этой строчке говорилось о том, как надо стремиться к тому, что ты больше всего хочешь в жизни.Отлично, он готов бороться, правда, как именно он будет это делать, он не знал. Со шведским армейским ножом? Голыми руками? Ногами? С тех пор, как он занимался каратэ, прошло много времени. Тогда ему было всего лет десять. Он сейчас вряд ли вспомнит и удары.Вот такие мысли. Некоторые успокаивающие, но в основном тревожные. Они одолевали его, пока он пробирался вдоль рельсов. Джаред прошел около семидесяти метров, и тут шахта внезапно расширилась. Он обнаружил свет детектора движения, освещавший комнату слева от него, наполненную бронзовыми лицами наподобие тех, что он видел несколько минут назад. Они были расставлены на стеллажах, поднимавшихся до потолка, находящегося в трех метрах над головой. Напротив него, выше уровня глаз, расположилась бронзовая семья, одна из штасслеровских семей, но с ужасными искаженными пыткой лицами, гораздо хуже тех образцов из Семейного планирования, фотографии которых показывала ему Керри. Мать, отец, маленькая девочка лет трех-четырех и мальчик года на два старше девочки. Они выглядели так, словно потеряли все: любовь, жизнь, надежду и веру в Бога в единое мгновение.Джаред отвернулся и стал искать ее лицо. Он чувствовал себя как человек, которого привели в морг для горестного опознания. Его глаза скользили слева направо вдоль каждой полки. Джаред видел различные лица, некоторые симпатичные, некоторые нет. Все они были искажены судорогой. Почему Штасслер прячет их здесь? Задав себе этот вопрос, Джаред сразу же нашел и ответ. Теперь он знал, что Эшли Штасслер прячет эти лица, потому что Эшли Штасслер – убийца. Каждая его скульптура – это могила, если не души, то тела. Мысль о том, что он делал с телами, была вторична. Он украл их жизни, а их кости, их черепа, их кровь стали расходным материалом его работ.Джаред, который не молился уже многие годы, который смутно помнил службу методистской церкви, обратился к Богу со словами, имеющими смысл для всех, кто попал сюда. Несчастные тоже обращались к молитве. И вот чем Бог заплатил им: полки, стены, пустой взгляд, обращенный в вечность. Ад, сокрытый глубоко под землей. «А теперь и ты здесь», – прошептал он. Губительный страх умереть в абсолютной темноте пронзил его, когда он сообразил, что детектор движения может быть связан с сигнализацией.Все-таки он заставил себя обыскать полки до конца, но еще до того, как он справился со своей задачей, свет потух. Только луч его фонаря пробивался сквозь темноту.Что происходит? Джаред вращал головой по сторонам, но ответа не находил. Он не смог обнаружить и продолжения шахты, если оно у нее было, конечно. Луч его фонаря высветил стоящую на рельсах тележку. Она упиралась в каменную стену. Понятно, сообразил он, конец линии. Он начал судорожно обыскивать ее, стараясь найти топор, багор, любой инструмент со смертельным острым краем, но тележка была пуста. И тут он услышал шаги, отдаленные, как удары молотка, доносящиеся из шахты, по которой он только что так тихо прокрался.Он выключил свой фонарь и внимательно прислушался. Шаги приближались, неторопливо и уверенно, как наступление дня. Никакой спешки. И новый звук, словно о землю ударяется палка. Или о потолок? Звуки резкие, дерзкие. Сюда шел кто-то, не знающий о страхах Джареда, кто-то, кому наплевать, слышат его или нет. Тот, кто идет в темноте и не заботится о свете.Тук, тук, бац. Тук, тук, бац. Тук, тук, бац.Джаред вытащил свой шведский нож, раскрыл самое большое лезвие, длиной не больше нескольких сантиметров. Тем не менее он держал его перед собой, как это делают в кино или в телевизоре. Джаред испытывал слабость из-за страха, а не силу, необходимую ему сейчас. Он был очень уязвим. Эти чувства усилились, когда шаги стали громче. Палка, дубина, или что там еще начала бешено стучать, отбивать ужасный ритм, особое стаккато:Бац, бац... бац-бац-бац-бац.Должно быть, Штасслер. Джаред хотел спрятаться. Но где, черт подери, здесь спрячешься? Не лучше ли встретиться с ним лицом к лицу? Керри говорила, что Штасслер примерно такого же телосложения, что и Джаред, но намного старше. Возможно, он не так силен, как Джаред, не имеет такой реакции.По мере того как шаги становились громче, ближе это безумное бац-бац-бац... бац-бац-бац-бац заплясало у него в голове. Джаред даже подумал, не забраться ли ему в тележку. Затем о том, чтобы спрятаться за нее. Он откатил ее от стены, надеясь толкнуть на Штасслера.Он прикинул, что тележка может сделать человеку, когда его ослепил внезапно вспыхнувший свет. В нескольких метрах от себя он увидел скульптора, опирающегося на бейсбольную биту. Джаред даже не мог толкнуть на него тележку: Штасслер стоял не на рельсах. Глупый план. Все, что Джаред мог сделать, так это сохранять тележку между ними. Но даже эта идея, в корне безнадежная, провалилась, когда Штасслер нацелил на него пистолет.– Ты идиот, – объявил он.– Очень жаль, – ответил Джаред.– Чего жаль? Что ты идиот? Или то, что ты пробрался в мои владения и изгадил мою работу?– Мне очень жаль. Я не хотел.– А, не хотел. В таком случае уходи. Убирайся. Ну, давай, пошевеливайся.Штасслер махнул ему, чтобы тот вышел из-за тележки, но Джаред не хотел принимать правила его игры.– Ты не хочешь уходить? Ты хочешь остаться здесь с моими друзьями? – Штасслер взглянул на бронзовые лица. – Как ты думаешь, какую смерть приняли они?Джаред рискнул взглянуть на полки, на семью, стоящую справа от него. Он подумал о том, нельзя ли опрокинуть их на Штасслера.– Не знаю.– Скажи мне, Бриллиантовый, думаешь, они умерли хорошей смертью? Думаешь, они умерли в счастье?– Не знаю.– Ты становишься упрямцем, Бриллиантовый. Как тебя все-таки зовут?Джаред ответил.– Я так и думал. И был бы очень разочарован, если бы это был кто-то другой. Зачем ты явился сюда?– Я кое-кого ищу. Штасслер улыбнулся.– И кого же ты можешь здесь искать?– Керри Уотерс.– Керри Уотерс? Маленькие сиськи? Крепкий, круглый зад? Рыжая? Была моим стажером?Джаред едва заметно кивнул.– Идем, я отведу тебя к ней, но сначала я хочу узнать, как ты сюда попал.– Попал сюда?– Да, как ты приехал. Ты пришел пешком или помахал своими крылышками и прилетел? Как ты попал сюда, Бриллиантовый?– Приехал. А потом на велосипеде.– Ты приехал на машине, а потом ехал на велосипеде? Джаред уставился на него.– Где твоя машина?– Около реки, в пещере. В одной из больших пещер в известняке.– Ты поставил ее там?– Да.– А велосипед?– Он за вашей литейкой, может быть, в километре.– Кто знает, что ты здесь?– Все.– Ты плохой врунишка, Бриллиантовый. Правда в том, что никто не знает, что ты здесь. Хочешь знать, как я узнал об этом? Потому что я прослушивал полицейскую волну. Они уже тебя ищут. У них выписан ордер на твой арест. Насколько им известно, ты исчез. Залезай сюда, – Штасслер стукнул бейсбольной битой по тележке, и от этого звука Джаред подпрыгнул. – Я тебя подвезу.– Нет, – Джаред твердо покачал головой.– У вас нет выбора, молодой человек. Или вы забираетесь сюда, или я отстрелю вам яйца.Джаред забрался в тележку.– Это всегда срабатывает, – заметил Штасслер так, словно разговаривал сам с собой. – Встань на колени и наклони голову к коленям.– Что вы собираетесь делать?– Я же тебе сказал, отвести к Керри Уотерс.Джаред выполнил то, что ему сказали, держа нож ближе к груди, выжидая момента, любого момента, когда можно будет воспользоваться оружием.Штасслер приставил пистолет к его затылку. Ему не потребовалось никаких усилий, чтобы толкнуть тележку, он только дотронулся до нее, и старый вагон загромыхал железными колесами, задребезжал, как мешок с костями.– Что вы с ней сделали? – в этот вопрос молодой человек вложил последние остатки своей храбрости.Штасслер засмеялся.– Что я с ней сделал? А что ты думаешь, я с ней сделал?– Я... думаю... может... быть... вы...– «Я... думаю... может... быть... вы...» Постарайся говорить цельными предложениями. Да, она у меня где-то здесь. Мы здесь ее называем новым именем. Хочешь узнать каким?Джаред попробовал кивнуть. Тележка затряслась еще громче.– Ее Светлость. Она так дурно пахнет, что мы ее прозвали этим именем. А как нам назвать тебя?– Я... не знаю, – выдавил он.– Назвать ли нам тебя Бриллиантовый, или назвать тебя Покойник?Джаред услышал металлический щелчок.– Пожалуйста, не надо... пожалуйста.– Ты и вправду думаешь, что не умрешь, да? Смирись с этим. Это нормально. Остальные тоже не верили. Самый последний из вас думал, что кто-то или что-то вмешается в последний момент. Я прав? – он толкнул его дулом, но так и не получил ответа. – Вы все думаете, что Бог спустится с потолка, с неба, или выйдет из тени и спасет вас? Мне знакомы подобные мысли. В наши дни подобное случается все чаще и чаще. Я виню за это культуру. Как это ни печально, но все это чепуха. Хочешь помолиться? Советую согласиться. Купи себе еще немного времени. Больше, чем тебе может принести бойскаутский ножик, который ты держишь в руке.– Власти догадаются, – пробормотал Джаред голосом, едва слышным из-за шума тележки. – Они здесь не потерпят исчезновения людей.– Но ты к понятию «здесь» не относишься, Бриллиантовый. Ты бежал от правосудия. Ты главный подозреваемый в деле Керри Уотерс.Джаред хотел что-то сказать, даже открыл рот, но сказанное Штасслером лишило его сил.– Я тебя озадачил, да? Попробуй помолиться. Это и вправду даст тебе немного времени. Люблю слушать молитвы. Может, если ты достаточно усердно помолишься, твой Бог действительно спасет тебя – твой маленький божок в машине.– Я... Отче наш, иже еси на небесех! Да святится имя Твое. Да...Звук выстрела эхом прокатился по стенам шахты. Если бы это был луч света, он сотню раз пересек бы тоннель и оставил за собой сотни ломаных линий. Но это был звук. Вокруг только темнота, а в ней мертвый юноша.Когда эхо затихло, тележка покатилась по шахте дальше. Ее скрежет наполнил гробницу. Глава девятнадцатая Мертвый вес. Бриллиантовый – отличный пример этого понятия. Полагаю, он весит где-то сто шестьдесят – сто семьдесят фунтов, а я ведь не тяжелоатлет.Но я должен вытащить его из тележки.Я сунул руки под его сальные подмышки, напряг мышцы живота, чтобы помочь спине, и поднатужился.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 https://decanter.ru/ararat-ahtamar 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я