научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/65/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мертвый, он почти такой же вялый, как и живой. И думает не лучше. Придурок.Ну вот, я наполовину вытащил его, но теперь мне надо остановиться, перевести дыхание и подготовиться к следующему рывку. Хочу вывалить его в шахту как можно аккуратнее. Чем больше он будет здесь валяться, тем больше мне придется убирать. А для этого мне придется вернуться сюда с веником и совком, с тряпкой и ведерком. Нужно убрать все капли крови. Но, надо сказать, чувствую я себя, несмотря на все трудности и неожиданности, довольно хорошо, почти в эйфории.Появление этого молодого дурака и его неизбежная кончина заставили меня почувствовать себя канатоходцем без страховки.А страховка-то сейчас нужна как раз именно ему. Я подтащил его к самому краю шахты, под неподвижные взгляды Гарриетов из Минеолы, штат Нью-Йорк. Семейное планирование №3.– Поздоровайся с Гарриет, Бриллиантовый, она последнее лицо, которое ты увидишь.Я пихнул его ногой, и пока он падал, прислушивался, как он ударяется то об одну стену, то о другую. Думаю, тут тридцать, а то и пятьдесят метров. Но это не прямое падение. Все это время он бился о стены.Я слышал, как он приземлился. Приземлился? Нет, не думаю, что это слово подходит. Скажем, что я слышал, как его падение прервалось. Удовлетворительно. Впечатляет.Я отряхнул руки и направился в литейку. Так много надо сделать, так мало времени осталось, а мне надо хоть немного поспать.
Меня разбудили первые проблески солнца. Я вскочил в считанные секунды.Мне не пришлось долго искать его велосипед. Повезло. Я буквально наткнулся на него. А ведь мог час, а то и дольше таскаться по пустыне. Надо вручить его хозяину. Он проделал достойную похвалы работу, обмазав его грязью. Велосипед вполне бы мог проваляться там до первого дождя.Я проехал на нем до литейки, снял колеса, руль, седло. Я чувствовал себя, как в сборочном цеху, но это была единственная возможность спустить велосипед в шахту. Я оттащил все части к Гарриетам, и вернул велосипед его владельцу. Я не вор.Теперь передо мной стояла более трудная задача разобраться с машиной. Ее разобрать и запихать в шахту невозможно. О том, чтобы ее куда-то перегнать, не может быть и речи. Лучше уж написать «Я – убийца» на почтовой карточке и повесить ее себе на ворота. Но я не мог оставить машину на открытом месте рядом с моими владениями.Надо проехать на велосипеде до начала каньона, чего бы мне очень не хотелось. Ненавижу тяжелый физический труд, но мне надо откатить машину куда подальше. Зарыть ее, что ли?Прежде чем уехать, я поднялся наверх и взглянул на монитор. Вы только на них посмотрите, прижались друг к другу, как два котенка. Я с трудом сдержался, чтобы не доложить Ее Светлости, что я отправил ее дружка на дно шахты. Но я боялся нарушить хрупкий баланс этих двух молодых девок. У меня нет времени на ее горе. Пусть лучше порадует меня, кувыркаясь с Бриллиантовой девочкой. Та уж отдается самым низменным страстям с пылкостью обреченного.Я неохотно оторвался от зрелища их почти голых, но целомудренно прижавшихся друг к другу тел. Что значит оторваться от мелькания ягодиц, бедер и спин! Я даже не могу позволить себе терять время на щедрые воспоминания, питающие мои фантазии.
Пришлось полтора часа усердно крутить педали, чтобы добраться до начала каньона. С меня градом катился пот. Мне приходилось останавливаться и вытирать его.Хорошей новостью оказалось то, что Бриллиантовый не наврал. Однако его машина оказалась настоящим бегемотом-внедорожником. Первым делом я прихватил его связку ключей, но они мне не потребовались: он загнал свой «Команч», или «Трейл смеш», или как он там называется, в пещеру. Только задняя часть частично торчала наружу. Мне пришлось замаскировать ее тем же способом, каким он маскировал свой велосипед.Тоже работа. Не вздумайте меня неправильно понять. Мне пришлось таскать грязь в рубашке от берега реки. Дорога не близкая. Пришлось шесть раз сходить туда и обратно, чтобы замазать торчащую часть. И учтите, все это время мне пришлось беспокоиться относительно самолетов и вертолетов. Что я скажу, если меня обнаружат? Что принимаю грязевые ванны? Глядя на мой внешний вид, в это можно было поверить. Но ведь не поверят!К тому времени, когда я покончил с этой работой, надо было подойти к пещере вплотную, чтобы обнаружить машину. Я почти полностью опустошил бутыль с водой, оставив только несколько унций. Солнце жарило вовсю, а мне еще предстоял обратный путь. Единственная польза от этого перетаскивания грязи, кроме, конечно, маскировки машины, то, что теперь моя рубашка и кроссовки стали цвета земли. Я был грязью на грязи.Обратная дорога оказалась утомительной.Когда я прибыл обратно, то устал не меньше священника, побывавшего в стане язычников. Уже пробило десять часов, несколько минут одиннадцатого, если быть точным. Солнце задало мне жару. Я загнал велосипед на место, искренне надеясь, что больше не придется подвергать себя такой пытке. Такое ощущение, что над моей промежностью поработала наждачной бумагой мстительная девственница. Душ смыл вонь, от которой я буквально задыхался. Примерно через полминуты или что-то около этого боль прошла. А через несколько минут я чувствовал себя уже гораздо лучше: чистый, посвежевший, возрожденный.Я вытерся полотенцем, стараясь быть аккуратным с поврежденной кожей, затем вернулся к себе в спальню и включил монитор. Они проснулись, но особенной живости не наблюдалось. Они были угрюмыми, что с моей точки зрения убивает сексуальность.И тут я сообразил, что они, должно быть, голодны. Так что я полностью загрузил поднос завтраком: дыня и йогурт, зеленый чай и хлопья, две большие сдобные горячие булки.Бриллиантовая девочка, увидев меня, просияла. Или увидев завтрак? Я сунул поднос в клетку и спросил, как у них жизнь. Моя первая ошибка в этот день.– Как жизнь? – развязно переспросила Бриллиантовая девочка. – Просто бьет ключом. Живем полноценной жизнью. В клубе «Мед» такой нет.Она выглядела, должен вам сказать, далеко не такой жизнерадостной, как обычно в последнее время. И не такой сексуальной тоже. Ей надо следить за собой. Если она потеряет свою привлекательность, она потеряет жизнь.– Тебе надо хорошо питаться, – сказал я ей.– Как это правильно, Эшли! – она подбросила в воздух булочку и ловко ее поймала. – Нужно что-то такое, что внесет разнообразие в мою жизнь. Кто захочет пользоваться вон тем заведением каждый день? – она кивнула в сторону «ящика для котят».«Да, она сегодня Зануда Редкая».На этот раз, когда она бросила в меня булочку, мне пришлось уклониться.Дерзостью, насмешливым отказом она снова покорила меня. И она прекрасно понимала это. Я мог судить об этом по ее глазам. По тому, как они светились, по тому, как они горели.И она знала, что я это понимаю, потому что улыбалась, потягивалась, зевала, потом повернулась к Ее Светлости, остававшейся в глубине клетки.Я уставился на зад Бриллиантовой девочки, и меня снова наполнил поток желаний. Но я сдержал себя от такой глупости. Я слишком устал, чтобы ясно думать. И все же, отправившись в обратный путь, я не удержался, чтобы не оглянуться. Нет, не просто оглянуться. Я искал предлог, любой предлог, чтобы нарушить дисциплину, изменить собственной сдержанности. Если бы Бриллиантовая девочка вот сейчас поцеловала бы свою подружку, или подняла ее футболку и начала сосать ее грудь, я бы потерял над собой всякий контроль. Я был так близок к этому, что закачался, как фарфоровый Ванька-встанька на краю стола.Но девочки только перешептывались. А когда я подошел к лестнице, то споткнулся о булочку. Последнее, что я услышал, был их смех.
Пришло послание по телефону. Одиннадцатое после вчерашней проверки. Это мне уже начинает мешать. Надо поменять номер, но что это даст? Его и так нет ни в каких списках. А репортеры, должно быть, подкупили кого-то на телефонной станции. Или торгуют моим номером, продавая его друг другу.Я одно за другим убирал послания.Но когда я услышал этот голос, пальцы у меня застыли. Я не поверил своим ушам. Лорен Рид. Она прибыла в Моаб на поиски Ее Светлости. Шлюшка от прессы. Мало того, что она пробилась в книгу, встав рядом со мной, так она еще и явилась сюда, затеяв какую-то игру, чтобы получить еще большую популярность. Она «настаивает на встрече со мной»!.. Да кто она такая, чтобы настаивать, когда дело касается меня! «Это срочно», – излишне добавила она. Сомневаюсь, что до ее туповатых мозгов доходит смысл слова «тавтология». Эта женщина ничем не примечательна – глина на гончарному кругу горшечника.У меня не было сил ответить на ее звонок, но то, что она здесь, подтвердило мои догадки. Она делает себе карьеру с помощью Пустозвона. Меня бы удивило, если бы она приехала сюда подышать свежим воздухом.Уничтожить послание. Очень бы мне хотелось проделать то же самое и с ней самой.Еще бы мне хотелось хоть немножко вздремнуть. Каждый раз, как я подумаю о том, что Бриллиантовый сделал с рукой Веселого Роджера, меня так и подбрасывает.Руку уже не вернешь. Ее ничем не заменишь. Это не любимая пивная кружка дядюшки, которую можно склеить. Сотни осколков и миллион пылинок вместе не соберешь. Он уничтожил мое искусство. Уничтожил мою скульптуру! Уничтожил месяцы труда, и все, что он смог сказать по этому поводу: «Мне очень жаль».Мне очень жаль.Жалкие слова. Если бы я получал доллар каждый раз, как слышу их, то мог бы уже отправиться в круиз по Тихому океану.Отделаться от Бриллиантового – большое счастье. Его судьба была предрешена с самого начала. Я понял это, как только увидел, как он скрючился за тележкой, подвывая, словно дворняжка. Он должен считать, что ему еще посчастливилось. Он и сам пришел бы к этому выводу, если бы знал о судьбе остальных. Любой из этих дураков согласился бы променять свое бронзовое бессмертие на его мгновенный уход. Большинство променяли бы, не задумываясь. Глава двадцатая Еще один глоток, и она все выплюнет. Лорен рассматривала мутное коричневое варево с тем же подозрением, с каким бы смотрела на Эшли Штасслера, если бы им довелось встретиться. Она поставила стакан на стол, добавив его к посуде из-под воды, которую они с Раем выпили за последние полчаса. Она бы сейчас многое отдала за стакан милого холодного пива. Вот результат еще одного дня в пустыне, который принес очередное глубокое разочарование.– Все дело в температуре, – высказал предположение Рай, заметив отвращение на ее лице и рассматривая свой темный стакан. – Они не хотят портить вкус, подавая его слишком холодным.– Пожалуйста, испортите вкус. Никаких возражений, – простонала Лорен. – Думаешь, они вышвырнут меня за дверь, если я попрошу стаканчик со льдом?Рай рассмеялся.– Слушай, – продолжала она. – Я пойду туда. Я не вернусь в Портленд, пока не увижусь с этим парнем.До того как их отвлек противный вкус кофе, они говорили о Штасслере.– Прекрасно. Я пойду с тобой, – кивнул Рай и отодвинул в сторону свой стакан.– Нет, не надо, – так твердо объявила она, что лежащий у ее ног Лерой даже открыл один глаз. – Этим ты можешь испортить с ним всякие отношения. Это погубит книгу. И вообще, какой в этом смысл? Я достаточно взрослая. Могу сама о себе позаботиться. Тем более, что твоя книга становится все интересней и интересней.– Только вот причина не та, что надо.– Какие бы ни были причины, но книга выйдет много интересней, чем ты себе это предполагал.Эшли Штасслер, по мнению Рая, имел на счету не только пропавшую Керри Уотерс. Вот уже два дня как пропал и Джаред Нильсен.– Не верю, что он просто сбежал, – сказал Рай.Лорен тоже в это не верила. Они рассказали шерифу Холбину о страстном желании парня сходить на ранчо Штасслера и поискать там девушку. Они также рассказали Холбину о шахте. Выяснилось, что шериф уже знал об этом. И он осадил их, когда стало понятно, что они подозревают, – он не догадался навести справки в отделе шахт. А результаты их расследования шериф назвал не имеющими никакой ценности. А по поводу желания, высказанного Джаредом, шериф ответил, что это явление «обычное, как божий свет». Все убийцы, жулики и бандиты заявляют о желании раскрыть преступление, которое сами же и совершили.– Разве вы не слышали о таком? – спросил он. – Все они так и делают. «Я пошел искать убийцу». Или «Я пойду и найду, кто украл у моей матери телевизор». А тем временем играют в гольф или обкуриваются очередной дрянью. Для меня это пройденный этап.Может быть, оно и так. Но это не поколебало уверенности Лорен в том, что шериф должен выписать ордер на обыск во владениях Штасслера.– Думаешь, они вернутся туда? – спросила она Рая.– Ты имеешь в виду с ордером на обыск? Разобрать все место на кусочки?Лорен кивнула.– Нет, – Рай взял свой стакан, посмотрел на него и поставил обратно. – Не думаю, что они это сделают. Холбину нужна хоть какая-то ниточка, которая связывала бы исчезновение этих двух ребят со Штасслером.– Да у него она уже есть! – воскликнула Лорен. – Керри работала там, а Джаред сказал, что пойдет туда.– Тут действует закон о частной собственности. И они не вломятся в чьи-то владения из-за какой-то причуды. Особенно, когда речь идет о местной знаменитости.– Так им нужно какое-то свидетельство? – возмутилась Лорен. – Например, окровавленная рубашка? Или запачканные кровью трусики?– Ну, это уж слишком драматично, но что-то в этом роде.– А что ты тогда скажешь о велосипедных штанах с вырванной промежностью? – она сложила руки так, словно складывала картинку. – Или те не вписываются в их поиски?– Ну, это они назовут дымящимся ружьем.– Когда я пойду туда, я буду смотреть во все глаза. Может, эти штаны и висят у него в гардеробе.– Лорен, – попросил Рай с подчеркнутой терпеливостью.– Нет, но ты же сам это только что сказал, не так ли? Что без подобного «свидетельства» мистер Эшли Штасслер неприкасаемый.Она говорила так громко, что за столом, где сидело около двадцати человек с бородками и кольцами в носах, услышав знаменитое имя, зашевелились.Рай наклонился вперед и тихо заговорил:– Я не говорю этого. Не путай меня с шерифом Холбином. Я на твоей стороне. Но как ты туда попадешь? Ворота он держит на запоре.– Но это же не крепость. Ты же сказал, что там забор из колючей проволоки с воротами для скота. А ключ висит на задней стороне столба.– Это было сделано потому, что он знал, приду я. Не думаю, что он держит его там все время.– Тогда я просто перелезу через забор и пройду внутрь. Там всего-то километра три, правильно?Рай покачал головой, но все же улыбнулся.– Ну и игру ты затеяла.Он взял ее за руку, но она, убрав руку, откинулась на спинку стула.– Нет, не так. Я не пойду туда. Но я не могу уехать, не повидав его. Возвращаясь домой, я должна быть уверена, что сделала все, что в моих силах.В эту ночь они занимались любовью с особым пылом, так, словно это их первая и последняя встреча. Она открыла ему самое сокровенное. Очень пылкий и искренний, он ничем не напоминал других мужчин, с которыми ей приходилось сталкиваться. Они давала обещания и нарушали их. А художники в большинстве случаев влюблены в собственное величие и в саму любовь.Лорен принимала Рая с благодарностью, которую никогда раньше не испытывала. Его пальцы гладили ее лицо, а его губы вытирали слезы – те, что она пролила в минуты счастья. Посмотрев в ее влажные глаза, он сказал, что любит ее. Глава двадцать первая Я снова проспал всю ночь, с восьми до половины седьмого. Я уже несколько лет не спал так хорошо. Должно быть, на это повлияло облегчение, которое я испытал после возрождения Семейного планирования № 9. Мои дорогие Джун, Веселый Роджер и сынишка. На меня нашло вдохновение. Мне вовсе не надо терять их. То, что случилось с Веселым Роджером, только добавит «гуманизма» в мое произведение, нанесет удар «высокомерию», в котором меня обвиняют некоторые тупые критики. Миллионы людей теряют руки. И это естественно. Я обратил на них внимание. А что касается плоти Вандерсонов, то она найдет себе место в насыщенной известковой ванне, куда отправлялись и все остальные. Потом их остовы займут свое место в параде скелетов. Приятное дополнение. Так что их земное существо уже забыто, но их тела будут жить в вечности.Только человек, находящийся в мире с самим собой, может крепко спать. Мне приснился сон, странный сон, полный насилия. Он длился недолго, но именно он и разбудил меня. Мужчина издевался над своей женой, возможно, даже бил ее. Рядом с ней мальчик, которому не более восьми лет. Но каким-то образом мужчина загнан в угол. Жена достает из чулана ружье и подходит к нему. Он, как краб, ползет назад, пока не упирается спиной в стену. Думаю, все это происходит на кухне. Он ужасно стонет – воет от страха. Она наводит ствол ему на грудь. Я даже вижу два больших отверстия, и она... нажимает на курок.ЩЕЛК.Осечка.ЩЕЛК.И снова осечка. Она поворачивается, чтобы убежать. Хватает ребенка. Мужчина поднимается на ноги. Теперь его стоны превращаются в рев. Он собирается свести с ней счеты. Он хватает пилу, ту, что используют при распилке бревен, и бросается за ней. Он собирается распилить ее на кусочки, как мясник.Что это такое? Наверное, в этом есть какой-то отголосок прошедшего дня. Ненавижу насилие. То, что я делаю в подвале, не похоже на насилие.Однако я создаю произведения искусства и мне нужен для этого материал. Все должны когда-то умереть, но эти люди будут жить в необозримом будущем. Еще долго после того, как закончится молодое столетие, еще долго после того, как это ранчо будет перестроено или превратится в парк. Каждый из моих героев будет жив. А эта жизнь много дольше, чем та, которой жил любой из них, до того как они встретились со мной. Если не считать Бриллиантовую девочку, все они были окоченелые, как глыбы льда.Пульт управления на ночном столике. Я взял его, чтобы проверить моих Бобби-близнецов. Именно из-за них я тверд, как кактус, а вовсе не из-за этого мясника с пилой.Я набираю довольно сложный код, и вот они передо мной. Бриллиантовая девочка. Она совершенно нагая. Сидит боком и разговаривает с Ее Светлостью, которая одета. Я давно уже не видел ее обнаженной. Только в те короткие мгновения, когда они целовались. Тогда они наполняли мои фантазии сочными эротическими сценами, соблазняли принять участие. Но как я могу проделать такое без риска?Этот вопрос мешал исполнению моих сокровенных желаний. Верно? Удовлетворю ли я их одновременно? Я уже начал обдумывать, что мешает этому. Тут главное в том, что есть вероятность, хотя и маленькая, что они попытаются вывести меня из строя. И хотя я стараюсь не признавать этого, но эти две девочки вполне могут вывести меня из строя, если я буду развлекаться одновременно с ними обеими, если я откроюсь им.Бриллиантовая девочка сомнений не вызывает. Но я был спокоен в отношении нее до того разговора с загадками и недомолвками: «Да, я трахала своего отца... Нет, такого не было... И ты теперь думаешь, что знаешь меня?..» И так далее и тому подобное. Но меня захватила идея в отношении их обеих.Моя простыня напоминала палатку, и я уже не прочь был устроить с ними цирк – секс, который возможен только втроем. Я проделывал такое раньше. А кто из художников или музыкантов такого не проделывал? Если ты такого не пробовал, то у тебя просто нет воображения. Но я никогда так страстно этого не желал. Кто такие эти двое? Две сирены – моя собственность? Вот это-то меня и беспокоило. Они могли завлечь меня на смерть.Я переключил камеру, чтобы лучше разглядеть Бриллиантовую девочку. Да, фронтальная нагота во всей ее полноте, которая так заинтересовала сынишку, когда он впервые увидел свою старшую сестренку в ослепительной наготе. Когда я уселся перед экраном поудобнее, прислонился к спинке кровати, откинул простыню, на экране появилась Ее Светлость. Бриллиантовая девочка встала на колени и начала стягивать с нее джинсы. Ее Светлость не сопротивлялась. Она просто стояла, пока с нее стягивали джинсы, потом трусики. Она не пошевелилась и тогда, когда Бриллиантовая девочка спрятала свое лицо на ее венерином бугре. Я не мог полностью разглядеть, что уж эта моя маленькая ведьмочка делала губами, своим похотливым язычком, но ее руки вцепились в круглые, белые, как молоко, бедра. Я видел, как ее пальцы сжимаются и разжимаются в каком-то странном ритме, который захватил меня. Теперь меня уже не интересовала тайна губ, я был захвачен графической страстью ее рук. Бриллиантовая девочка – королева страсти. Это и слепой увидит. Она сжимает, она месит, она получает наслаждение.Кровать оказалась у меня за спиной еще до того, как я сообразил, что делаю. Перескакивая через три ступеньки, я распахнул дверь сарая, что ведет в подвал, проскочил последнюю лестницу и помчался мимо парада костей.У меня гигантская эрекция, мой орган торчал так, словно хотел прорвать кожу. Обе девочки, прервав свое занятие, уставились на меня, и Бриллиантовая девочка, кто же еще как не она, жестом пригласила меня присоединиться.Ключи! Я оставил ключи наверху. В спешке не взял их. И осмелюсь ли я войти в клетку без ножа? И вообще, осмелюсь ли я туда войти?Я попробовал успокоиться. Я постарался обуздать свой порыв, эту свою страсть, отступя назад, но я смог отогнать эту ужасную мысль только на какой-то краткий момент. Я устал, страстно желая этих девушек.«Тогда возьми Бриллиантовую девочку. Возьми ее наверх, но нет... не бери их наверх обеих». На какое-то мгновение моя осторожность взяла верх. Я понял без всяких вопросов, что это будет самый большой риск, на который я когда-либо шел. Ради чего? Только ради того, что я могу получить на открытии любой из моих выставок? Но я обманываю себя. Во время открытия выставки вокруг меня крутятся женщины средних лет, обожающие меня, делающие мне похотливые намеки. У меня там нет Бриллиантовой девочки, и у меня, конечно же, нет тела молодого велосипедиста.Все эти размышления, эти жаркие слова заставили меня сделать паузу, но все эти предостережения, которые я шептал себе несколько секунд назад, были слабы, как дверь из тростника. Я без труда отбросил их в сторону, поднимаясь по лестнице. Я даже сказал себе, что возьму ключи только для Бриллиантовой девочки, хотя прекрасно понимал – это только оправдание своего похода наверх. Я больше не мог томиться этой страстью. Кому как не мне не знать этого. Я прекрасно знаю, что Ее Светлость тоже часть моего желания. Когда я увидел руки Бриллиантовой девочки на ее плоти... В этот миг и ее круглые бедра, и ее атлетические ягодицы стали священны. Теперь они тоже будили во мне желание. Я представлял их. Мысленно овладевал ими. Я даже видел, как губы Ее Светлости касаются моих губ. Чувствовал ее молодой упругий язык, жаждущий научиться страсти и принести наслаждение.Ключи в... спальне. Да, в кармане брюк. Я бегу обратно. Мой вставший член яростно трясется, бьет меня по животу, ногам, возмущенно кричит о невнимательности своего хозяина.Я судорожно искал ключи, искал по всем карманам. Вот, наконец, они у меня в руках. На мониторе я видел, что девушки вернулись к своему прежнему занятию. Бриллиантовая девочка, как всегда, держала инициативу в своих руках, а Ее Светлость, как всегда, пассивна. Такое очень часто случается вначале. Я читал о парах в тюрьмах. Один начинает будить наслаждение в другом, пока не образуется новое звено цепи, которое свяжет их вместе.Я задумался о ноже, задумался на долгие секунды. У меня даже член обмяк. Я ведь настоящий романтик и не думаю о насилии. Не думаю, чтобы мое сердце стало биться быстрее, когда я работаю. Даже когда я запихиваю последний кусок альгината. Но тут мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. И я выскочил без ножа, полный уверенности, что принесу им наслаждение, а они отплатят мне тем же.Я опять скатился по лестнице, снова очутился в сарае, уже на первой ступеньке второй лестницы, и услышал, как кто-то начинает ломиться в дверь. Не стучать, нет. Именно ломиться. Явно мужчина.Я застыл. Две или три секунды я стоял на лестнице. Затем набрал в грудь воздуха и прокрался в сарай.Опять колотятся. Дверь закрыта. Я не повторяю вновь прежней ошибки. Хотя я благодарен Ее Светлости за ее вторжение, за то, что она показала мне одну из неприятных возможностей.Я закрыл дверь подвала, разбросал по полу солому, вошел в дом и закрыл за собой дверь.Выглянув, я готов закричать. Я готов убить. Я готов схватить молоток и вышибить ей глаза. Эта Шлюха от прессы, эта позерша стояла на пороге моего дома. Выглядела она как старая ведьма из комиксов.«Возьми себя в руки. Полностью возьми себя в руки».Я был полон ярости, готов затащить ее в подвал, связать, осуществить самые страшные сны, уничтожить ее, даже не прибегая к оружию.Но об этом не может быть и речи. Поднимаясь по лестнице к окну над входной дверью, я слышал стук. Мне пришлось полностью взять себя в руки.«Ты должен пережить это, – успокаивал я себя. – Должен. Выбора у тебя нет».Окно, хотя от него и немного пользы, открылось.– Что вы делаете на моей территории? Кто вы такая? Посмотрим, как эта Шлюха от прессы себя представит.– Я постоянно звонила вам! – проорала она зычным голосом. – Я – Лорен Рид. Нам надо поговорить.«Нет такой надобности», – хотел крикнуть я ей в ответ, но опять сдержался. Лучше покончить с этим сразу же.– Спущусь через минуту.Я закрыл окно. С каким бы наслаждением я урыл бы и ее. Вернувшись в свою комнату, я быстро оделся. К этому времени мой пенис висел, как веревка. Ненавижу ее за это. Я посмотрел на монитор, где Бриллиантовая девочка сомкнула губки на прекрасной маленькой груди Ее Светлости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 вино pierre chainier 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я