научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Appollo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это старый репортерский трюк. Ты просто приезжаешь, словно ничего и не произошло. В таком случае отделаться от тебя намного трудней.– Спроси про нее, ладно?– Непременно. Было бы странно, если бы я этого не сделал.– Это добавит остроты в твою книгу.– Нет. Керри найдут. С ней все будет в порядке, и об этом случае скоро забудут.Лорен не думала, что все так просто закончится, но признаться в этом не решилась.Она представила себе Рая на окраине Моаба с телефонной трубкой. Чтобы представить себе город, ей потребовалось намного больше воображения, чем представить Рая: доброе лицо, квадратная челюсть, выразительные карие глаза и эти волосы, которые так приятно рассыпаются, когда ты запускаешь в них руки.– Мне не терпелось узнать, не раскопал ли ты о Штасслере что-нибудь новое, когда поднялся шум вокруг его имени.– Нет. Я дам знать... я...Рай умолк. Она наклонилась вперед и ногой задела Плохого Лероя Брауна, который все утро проспал в ее кабинете.– Я не слышу тебя! Рай! Рай! Рай! Молчание.Прежде чем взять себя в руки, она снова представила Керри в заброшенной шахте. Возможность такого падения заставила ее поморщиться. Это похоже на падение в черную пропасть или в головокружительный каньон. Словно проваливаешься в ад. У Лорен всегда была боязнь высоты. Ее передернуло, она встала.– Вставай, Лерой. Идем, перекусим.Пес встал и прекрасно изобразил «покорную собаку». Вытянул передние лапы, выгнул спину и высоко поднял зад.– Ну, прямо не собака, а какой-то йог.Она улыбнулась. Такое с ней случилось впервые за последние два дня.Они не успели отойти от ее кабинета и на десять метров, как натолкнулись на сварливого декана факультета доктора Айкена. Он сделал гримасу, взглянув на Лероя. Однако собаки здесь были таким же обычным явлением, как и сообщения на доске объявлений.– Сегодня утром мне нанесла визит президент Насин, – заговорил он властным голосом. – Она хочет знать почему, – опять этот менторский тон, – мы не проверили все более тщательно, прежде чем отпустить одного из наших студентов на эту увеселительную прогулку, – саркастически закончил он.– Я не знаю, что еще вы от меня ждете? Давайте будем реалистами. Девушка совершеннолетняя. Она отправилась на стажировку к всемирно известному скульптору. Это вовсе не похоже на то, что факультет отправил ее в дебри Амазонки, не снабдив проводником.– От вас можно и этого ожидать, – огрызнулся Айкен. Лерой зарычал.Айкен отступил.– Ему не нравится, когда люди повышают на меня голос, – объяснила Лорен.– Я не повышал на вас голос.– Но ему так показалось. Вы хотите устроить с ним дискуссию?– Да, Лерой – неплохое приобретение.Последнее замечание Айкен проигнорировал, но продолжил заметно более мягким голосом:– Что вы, по крайней мере, знаете о Штасслере?– Вы имеете в виду, кроме того, что он один из известнейших скульпторов в мире? Кроме того, что его фотография была на обложке «Тайме» в 1994 году? Кроме того, что он был лауреатом премии Эмми Национальной радиовещательной службы? Он был согласен взять Керри в качестве стажера, после того как она ему написала.– И вы послали рекомендательное письмо.– Она одна из моих лучших студентов. Одна из лучших, которые когда-либо были у меня. Так что, да, я написала рекомендательное письмо...– Одна из последних, которые у вас были.Айкен так выпятил губы, что они оказались на одном уровне с носом.– Что это значит?– Мы здесь не привыкли терять студентов. Гррр...– Уберите эту собаку с территории. Лорен покачала головой.– Пока другим студентам и преподавателям разрешено держать собак, я со своей не расстанусь. Мы потеряли Керри Уотерс не здесь. Она потерялась где-то в пустыне на юго-востоке штата Юты.Айкен удалился, даже не попрощавшись. Лерой удостоил его разве что беглым взглядом, но вот Лорен следила за его удалявшейся фигурой с нарастающим чувством сожаления. И после того как он повернул за угол, перед ее глазами осталось только собственное отражение в стекле доски объявлений факультета. Ей казалось, что она смотрит в академическую версию заброшенной шахты. Конечно, ты можешь оставить себе собаку, но вот злопамятный декан факультета может превратить каждый рабочий день в пытку. Глава тринадцатая Несмотря на внешнее самообладание, я тоже не лишен сомнений. Эти сомнения серьезны и очевидны. У них есть имя, но я не хочу об этом говорить. После того как я бросил эту мерзавку в клетку к Вандерсонам, я вынужден был заявить в полицию о ее исчезновении. Но прежде чем я это сделал, мне пришлось погрузить ее велосипед в мой джип и вышвырнуть его на обочину старой заброшенной дороги высоко в горах. После этого я вернулся домой, выждал подходящий момент и только тогда позвонил в контору шерифа.Куда она делась, черт подери?Я высказал недовольство, которое действительно испытывал, она не появилась на следующее утро, чтобы помочь мне в моей работе Но тогда я не мог еще позвонить шерифу. Слишком рано. Разве здравомыслящий человек не предположит, что она провела ночь со своим дружком, этим Джаредом. Ладно, у нее хоть хватило ума сюда его не приводить. Она мне сказала, что поедет кататься с Джаредом. Что они с Джаредом собираются вместе пообедать. Что они с Джаредом все время проводят вместе. Быстрый роман, чересчур быстрый, как я понимаю.И где они встречались для... интимности?Не знаю. Она признавалась, что он «довольно хамовит». Да, я уверен, что именно это слово она и использовала. Но ей нравилось кататься вместе с ним. Еще она сказала, что он очень сильный.И когда они сообщили мне, что обнаружили следы борьбы около ее велосипеда, я только покачал головой, не очень-то удивляясь клоку от ее велосипедных брюк, который я нацепил на велосипедную цепь.– Следы борьбы? – я был нисколько не удивлен. – Ну что ж, офицер, ее просто так не возьмешь. Она не так-то проста, моя Керри.Да, я прекрасно представлял все необходимые юридические процедуры. Но я не ожидал, что шериф и его детективы попросят разрешения осмотреть мой участок.– Никаких возражений, – согласился я. – Осматривайте все, что хотите.Я даже не представлял, как мне придется понервничать во время обстоятельного осмотра моей территории. Но если бы я им отказал, то они бы вернулись ко мне с ордером на обыск. У них бы зародились подозрения. Они обследовали каждый квадратный сантиметр литейки, дома, сарая и ранчо, все семьсот восемьдесят акров. Это ни к чему не привело. Но очень скоро я пожалел о моем щедром предложении.Они входили в каждую дверь, шериф и старший детектив, да еще два младших помощника. Старший детектив поинтересовался подвалом, так что я без промедления провел их вниз по лестнице, ведущей из кухни главного дома в подвал. Правда, я не помнил, что именно там лежит. Как выяснилось, ничего существенного. Мормоны оставили там всякий строительный хлам: кучу вагонки, пару мешков цемента, которые раскрылись, рассыпав серое содержимое.Грязный пол, очевидно, был вполне убедительным доказательством. Заглянув в подвал и увидев нетронутую пыль, спрессованную годами, как бетон, они повернули назад.Они даже не подумали спросить о подвале в сарае. О таком никто никогда и не слыхивал. Никто не выкапывает подвалов под сараями. Они прошли вдоль стойл, шериф спросил меня, держал ли я когда-нибудь лошадей. Однако вопрос, полагаю, был скорее личным, чем профессиональным. Возможно, у него девятилетняя дочь, которая просто любит лошадей. «Давай купим лошадку, папа? Давай? Ну, пожалуйста». Затем мы поднялись в помещение для гостей.Они осмотрели каждую комнату, открывали двери кладовок и чуланов, но так ничего и не нашли. Пока они ходили по моим владениям, я мило беседовал с ними. Даже указал на кладовку, которую они чуть не пропустили, но и только. Я не хотел слишком уж им помогать, и вообще быть в чем-то слишком.Я проводил их до ворот и помахал на прощание рукой. Открытый, честный, откровенный. Оставил о себе хорошие воспоминания.
А поиски все еще продолжаются. Я знаю, что они прочесывают пустыню. Я сказал им, что она интересовалась заброшенными шахтами, сказал то же самое нескольким репортерам, которые мне звонили. Сделал достаточно прозрачных намеков, чтобы ярко вспыхнула даже самая тусклая лампочка.Появление Керри в клетке имело один положительный эффект: она сказала Вандерсонам, что об их исчезновении в газетах не писали, что она о них вообще ничего не слышала, хотя их городская газета и писала об этом в одном из воскресных приложений. Ничего на первых страницах. Ничего существенного. Я сомневаюсь, что Ее Сиятельство заметила бы что-нибудь подобное, даже если бы это было наклеено у нее на лбу. Как и большинство представителей ее поколения, она, похоже, ничего не знает. Я даже не уверен, сможет ли она, если даже на нее и надавить, назвать имя вице-президента.Но она сослужила великолепную службу, сообщив Вандерсонам, что телерепортеры ими не заинтересовались. Не хочу, чтобы они верили в чудеса. Я хочу, чтобы они верили в мускулы и в меня. Сказал – они живут. Сказал – они умерли. Я их единственный настоящий Бог, их Иисус, их Магомет.Кроме как быть вестником плохих новостей, Ее Сиятельство ни к чему не пригодна. Разве что она нашла общий язык с Бриллиантовой девочкой. Впервые за все время Бриллиантовая девочка начала разговаривать с кем-то в клетке. Они постоянно перешептывались, как школьницы на последней парте. Досадно, что не могу услышать, о чем они говорят. Микрофоны видеокамеры без труда улавливают скороговорку Джун Кливер, агрессивный тон Веселого Роджера, постоянное хныканье их заброшенного сыночка, но вот шепот им не по зубам.Наблюдение за тем, как Бриллиантовая девочка завязала отношения с другой молодой девушкой, да еще в такой скрытой манере, разожгло мое оображение. Сейчас слежу за ней при помощи монитора. Я наблюдаю за ней при каждой выпавшей возможности. Она бесформенна, как песок, ветерок, забивающий мне горло. Она всего меня поглощает. Моя память, острая, как игла, возвращает меня к тайне ее прикосновения. Я должен снова подержать ее грудь, вновь раскрыть для себя переливающуюся тяжесть и теплоту ее ягодиц. Но больше всего я хочу почувствовать ее лобок, сжав его в своей ладони.
Я не выпускал ее из клетки с того момента, как получил наслаждение от ее тела. Было восхитительно. Думаю, она достигла оргазма одновременно со мной; и несмотря на ее раннее развитие с точки зрения плоти, не думаю, что она могла бы обмануть меня в столь важном вопросе. Она маленькая голодная дворняжка, и ее аппетит необычен. Она готова удовлетворить его даже за счет себя и своей семьи.Но я не такой дурак, чтобы отпустить ее, дать возможность улизнуть с ранчо. Однако я собираюсь поговорить с ней. Меня заинтриговало ее предательство. Трудно найти столько душевной грязи в ком-либо еще, но обнаружить это в юной девочке, такой восхитительной. Настоящее сокровище.Кроме того, я достал для нее наряд, который подойдет ей. Мне он понравился. Она будет носить его вместе с цепью и ошейником. И она присоединится ко мне здесь – первый гость в помещениях для гостей.
Я подождал, пока наступит вечер. Мне хотелось, чтобы свет сумерек притупил взгляд.Когда я спускался по лестнице, она, как и все прочие, посмотрела в мою сторону. Ее семейство начнет работу около шести часов. Все, кроме Ее Сиятельства. Не хочу терять драгоценное рабочее время на нее. Впервые Бриллиантовая девочка узнает, что она садится на велотренажер посреди ночи, так как через несколько минут узнает, что сейчас вечер.Ее Сиятельство «потребовала», чтобы я объяснил, «понимаю» ли я, что делаю.Я покачал головой. Это все, что она получила в ответ. Как никогда раньше, я удовлетворен осознанием того, что спасаю какого-то бедного неудачника от жизни в аду вместе с этой женщиной. Подумайте о той благодарности, которую я бы получил, если бы мир узнал о моих услугах не только в отношении Ее Сиятельства, но и большинства остальных, закончивших здесь свои дни.Я знаком приказал всем отойти к дальней стене, делая вид, что у меня есть пистолет, хотя я очень редко беру его с собой сюда. Пистолет абсолютно необходим во время работы Джун и Веселого Роджера, но не нужен для сыночка и Бриллиантовой девочки. Для них вполне подходит нож; они оба уже прочувствовали его клинок и знают, с какой легкостью он разрезает материал или прокалывает кожу.На данный момент они все слишком запуганы, чтобы с моей стороны потребовалось хоть какое-то насилие. Даже Ее Сиятельство присоединилось к стаду, безмолвно отступив в дальнюю часть клетки. Только Бриллиантовая девочка осталась у дверей, верно предположив, что я пришел именно за ней. Она была бы очень разочарована, если бы узнала, что это не так.Как только я открыл замок, она встала на колени и приняла ошейник так же легко, как монах надевает вериги.Я повел ее как собаку по команде «рядом». Мы поднялись по обоим пролетам лестниц в гостевые помещения. Тут я приказал ей одеться, и она выразила недовольство легким выражением лица.– Шотландка? – удивилась она, увидев юбку. – Колготки? Но на эти примитивные вопросы я не счел нужным отвечать. Она перебрала остальные вещи и смирилась.– Все что угодно!Она сделала это равнодушно, как жена, которой очередной день рождения принес ярко разукрашенную коробку с нарядным лифчиком.Меня подмывало напомнить ей о ее положении, но мое возбуждение все нарастало, поэтому как только она оделась, я вручил ей письменные инструкции.Продолжая держать ее на цепи, я следил, как она, в соответствии с инструкцией, села на краешек стула и скрестила ноги.Юбка, и без того короткая, задралась еще выше и обнажила полностью ноги, трусики и колготки.Осмелюсь ли я притронуться к ней там, где можно разбить окно или открыть дверь? Вопрос спорный. Я едва сдерживал себя. Вынув руки из карманов, я не чувствовал ножа, лишился его твердой рукояти, придававшей мне храбрости. Я никак не мог отвести глаз от Бриллиантовой девочки. Она тоже следила за мной, и я потерял последние крупицы самообладания, когда она начала выполнять мои инструкции с той непринужденностью, которая от нее и требовалась. Вот так стоять и смотреть на нее, значит понимать, что она потревожила каждую клеточку моего существа. Желание дотронуться до нее превратилось в страсть.
Когда все закончилось, она собрала колготки и трусики, юбку, блузку и лифчик, аккуратно сложила их, точно так, как я и хотел. Затем она села на кухонный стол, на твердой поверхности которого мы закончили наше дело, и выпила воды, которую я ей предложил. Она была обнажена точно так же, как и я. Ошейник и цепь лежали в другом конце комнаты, куда мы их бросили в порыве страсти. В пределах ее досягаемости оказались кухонные ножи. У нее внимательный взгляд. Неожиданно я понял, что больше тепла видел в глазах у покойников.Несмотря на прохладу, меня сжигал вопрос: когда у нее был нож, ключи, она даже не попыталась освободить своих родителей и брата. Почему?– Почему?Она посмеялась надо мной, повторяя этот вопрос и тяжело качая головой из стороны в сторону, словно ее удивляла очевидность ответа.– Да, почему? Ты ведь могла их освободить, – настаивал я.– Если уж ты задаешь мне такой вопрос, то можешь спросить еще, кто я такая.Она права. Я моментально это понял. Только зная, кто же она на самом деле, я, возможно, смогу понять причину ее поступка.– Хорошо, – весело кивнул я, хотя веселиться тут нечему. – Кто ты такая?Какое-то время она постукивала кончиками пальцев по крышке стола. И тогда я вспомнил проститутку, с которой встретился несколько лет назад в баре «Гарри» в Нью-Йорке, на Манхэттене. Она очень огорчилась, когда поняла, что я никакой не клиент, а просто хочу поговорить с нею. Как она скривилась, когда я начал задавать ей вопросы.Но танец пальцев Бриллиантовой девочки прекратился, и она равнодушно сказала:– Что в действительности ты хочешь узнать? Трахалась ли я со своим отцом?Она очень быстро подвела меня к этому вопросу, направляя нас в нужную сторону, как капитан, ведущий корабль через опасный, но знакомый пролив. Первый вопрос, который я от нее услышал. Я хотел, чтобы она сама ответила на него. Но она неслась вперед много быстрее, чем я мог предположить. Я-то собирался медленно и осторожно обойти пену на каменных грядах. А перед ней таких препятствий не было.– Разве не так?Простая вещь, которая объяснит все, что я хотел знать о Бриллиантовой девочке. Так вот, ее отец трахал ее! Видишь, она вся перед тобой, Бриллиантовая девочка, вся ее история. Или можем перейти к следующей. Может, эту она полностью выдумала.Она откинула волосы за плечи.– Все это глупо.Она поразила меня своей рассудительностью, своей поразительной лаконичностью. Я перестал следить за ее взглядом, позволил ему обратиться к ручкам ножей. Но она продолжала прямо смотреть на меня, и мне самому пришлось отвести взгляд. Мне с трудом и без слов пришлось признать, что она права. Я хотел быстрый и простой ответ. Теперь я понимал, что она никогда его мне не даст. Но я снова оказался не прав.– Ну ладно, мой папочка действительно трахал меня.Во мне шевельнулось чувство вины за то, что я сделал с ней в сексуальном отношении после того, что с ней сделал этот мерзавец, сидящий сейчас в подвале. Он умрет очень медленно, медленнее всех остальных. Моя ненависть к развращению несовершеннолетних так велика, что я готов сделать его кончину такой долгой, какой еще никогда не встречал. Я хотел найти для экзекуции Веселого Роджера что-нибудь экстраординарное.– На самом деле все было не так. Это я его трахнула.Я отступил. Мое удивление было, вероятно, очевидным, так как Бриллиантовая девочка наклонилась вперед, словно хотела сохранить между нами прежнюю дистанцию.– Точно так же, как я это проделала с тобой. Он не смог устоять.Она избрала этот момент для того, чтобы поставить ногу на стул. Когда я поднял взгляд, на меня смотрела ее распухшая щель. И только начав говорить, я заметил, что она находится в великолепном положении, из которого могла бы легко нанести мне в грудь удар обеими ногами и опрокинуть меня. Я схватился за кухонную стойку.– Но он же твой отец.– Может быть, – отрезала она.– Может быть?Она и сейчас играет со мной?– Однажды я пришла из школы и застала мать с парнем из электрокомпании. Так что, кто знает?Я уставился на Бриллиантовую девочку и задумался о том, правда ли это. Она совершенно не похожа на Веселого Роджера, но что из того?Она обхватила руками свою обнаженную грудь.– А если я скажу, что все это неправда, ты мне поверишь?– Что?Я почувствовал себя идиотом. Я не слишком-то терпелив в этой игре, если это действительно игра.– Если я скажу, что все это ложь, ты мне поверишь? Ну, давай, подумай. Ты действительно можешь представить, как я трахаю Веселого Роджера?Я улыбнулся, когда она воспользовалась этим именем.– Да, – ответил я ей. – Вполне могу это представить. Так что там насчет твоей матери и парня из электрокомпании?– А что насчет моей матери и Веселого Роджера? Ты и в это можешь поверить?– Ты не так умна, как тебе это кажется, Бриллиантовая девочка.– А ты знаешь, что я тебе скажу? Пожилые люди всегда говорят что-нибудь подобное, когда начинают себя чувствовать настоящими дураками.– Так ты думаешь, я – дурак?– Ты думаешь, что я держу тебя за дурака, – поправила она и уставилась на высокий потолок. – Да, – ее взгляд снова переместился на меня. – Но я не думаю, что ты дурак.Она бросила мне кость. Я это понимал и все равно был ей благодарен. Мне хотелось получить от нее одобрение. Безумие какое-то. Я это прекрасно понимал, но знание, увы, не исцеляет. Оно порой эквивалентно интуиции, но иногда и интуиция может оказаться безумной. Тот, кто думает иначе, обманывает сам себя. Так, уважаемый доктор Фрейд?– А что насчет школы? – спросил я.– А что насчет нее?– Она тебе нравится?– Это что, собеседование перед приемом на работу?– Если хочешь, считай, что так.– Послушай, я трахалась с тобой, потому что мне это нравится. Понятно?Бриллиантовая девочка подняла ногу и медленно опустила ее мне на колени. Я начал поглаживать внутреннюю часть ее бедра, и она придвинулась. И тут я моментально понял, что это вовсе не мои намерения, а ее. Она взяла мою руку и прижала к себе. Ее промежность была влажной, как теплая губка.– Школа, – медленно, словно размышляя, протянула она. – Я в школе с углубленным преподаванием... Я – девочка, которая пойдет в колледж, – тихо пробормотала она. Чистой воды игра. Даже несмотря на то, что я держу руку на ее лобке, я чувствую разделяющую нас дистанцию. – Следующий год должен быть выпускным. После окончания я собиралась съездить в Вашингтон. Я четвертая по среднему баллу. Это тебя удивляет?– Нисколько. Я был бы удивлен, если бы ты не использовала свои возможности, – ненавижу себя за то, что сказал это. Я стал похож на ее отца. Или, скорее, просто на отца. Тогда я решил установить дистанцию между мной и Веселым Роджером. Я попробовал банальным путем выяснить, что же это такое хорошая школа, и опять она удивила меня.– Да, ты так думаешь? Некоторые мои друзья каждый день берут в школу оружие. Это тебе о чем-нибудь говорит?– Это мне говорит, что твои друзья просто бандиты.Она рассмеялась, я впервые услышал, как она это делает. Меня шокировала глубина ее эмоций. Она смеялась так сильно, что ноги ее раздвинулись и моя рука соскользнула с ее тела.– Ты? Ты называешь их бандитами? – она снова засмеялась.От смеха сотрясалось все ее тело. Я обнаружил, что и сам криво улыбаюсь.– Нет, я так не думаю, – проворковала она. – Посмотри, вокруг немало настоящих уродов. Я должна защититься от них.– И я в их числе?– Ага, правильно. Но знаешь что?– Что?Я внимательно смотрел на нее и заметил в ее глазах легкие признаки беспокойства.– Ты не один такой.Сначала это прозвучало очень по-детски. Слабая попытка пофилософствовать. Мне потребовалось время, чтобы понять, что она мне угрожает. Или точнее, что мне угрожают. Посмотрите сами, даже здесь я не был уверен, кто тут актер, и что это за пьеса. Но я ни за что не позволю ей понять это. Она может чувствовать и подозревать, но ей всего лишь шестнадцать, и она не может быть уверена абсолютно во всем. Она хорошо ведет игру. Это сохранит ей жизнь, но настанет время, когда у меня перестанет перехватывать дыхание от одного ее вида, и тогда...Я приказал ей надеть ошейник и цепь. Она слезла со стола и покорно, как собака, исполнила приказание. Глава четырнадцатая Лорен должна была отправиться в Моаб. После неожиданной неприятной встречи с деканом факультета она начала испытывать еще большую необходимость срочно поехать туда. Да черт с ним, с этим деканом. Если он собирается испортить ей жизнь, то пусть подыщет ассистента профессора для ее класса. Она должна принять участие в поисках, сделать все возможное для Керри. К сожалению, отъезд из города из-за Лероя превращался в большую проблему.Разрываясь между плотным расписанием занятий, отслеживанием всех новостей, касающихся Керри, и телефонными разговорами с Раем, она должна была «утрясти» вопрос с Лероем, хотя сомневалась, что тот слишком благодушно воспримет перемены. Лорен рассчитывала отвезти его в аэропорт на своем «Фольксвагене» на утренний рейс в Солт-Лейк-Сити. Она решила погрузить его на борт самолета, но не представляла, сколько времени ему придется пробыть одному, и надеялась, что служащий из собачьего питомника даст ему достаточную дозу лекарства. Особенно, если пес начнет вести себя беспокойно, что вполне возможно, учитывая его привязанность к ней.Во время пробной поездки вчера вечером Лорен обнаружила, что его огромное тело не влезает в ее машину, даже на переднее сиденье. Это, конечно, была не самая вместительная машина, а Лерой, Бог свидетель, не самый миниатюрный пес. Для другого варианта – грузоперевозки – требовалась белая трость, темные очки и безмерное нахальство, которого Лорен явно не хватало. Еще хуже оказалось то, что ни один авиационный шатл или Портлендская компания такси не хотели перевозить ротвейлера – зверя, чья репутация оставляла желать лучшего.– Попробуйте договориться с «Орегонской броней», – отрезал диспетчер компании «Желтое такси».– Но он под действием снотворного, – умоляла Лорен.– А это еще зачем?– Чтобы нейтрализовать его.– Так значит, он действительно в хорошем расположении духа.На этом все закончилось. На следующее утро в полном расстройстве она позвонила в «Аламо», служащие которого не придумали ничего лучшего, как прислать белый «Чеви Импала», огромную барку, на широком заднем сиденье которой пес будет чувствовать себя, как паша на подушках.Лорен остановила прибывших, вытащила из багажника огромные носилки для собак и попробовала разбудить спящего пса.– Ну, давай, парень, – хлопала она его по массивной морде. – Подъем.Лерой лежал неподвижно, как натурщица перед художником.Она похлопала его по челюсти, как обычно нежно хлопают тех, кого любят, по бесчувственной морде. Лерой застонал. Водитель отпрянул.– Он безопасен, – заверила Лорен, совершенно не представляя, каким будет Лерой в состоянии интоксикации. Проявится ли его подлинная натура? Не станет ли он собачьим вариантом забияки с выпяченной вперед грудью и сжатыми кулаками? А может быть, он будет милашкой, пытающимся всех обнять в полном химическом удовлетворении?Она слышала, что самая лучшая проверка для человека, это напоить его допьяна. Тогда можно узнать, что таится в самых сокровенных глубинах его сердца. Обратится ли он в шумного задиру, готового сразиться со всем миром? Или он станет пускать слюни тебе в ухо, повиснув на твоем плече?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 https://decanter.ru/wine/white/shiraz 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я