научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Оригинальные цвета, удобная доставка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Знаю, но к тому времени, как мы туда доберемся, будет совсем темно. Возможно, Рай даже позвонит шерифу.Мысль о шерифе, об освобождении подтолкнула их принять решение. Они начали спускаться по ровной каменистой поверхности, по которой лезли наверх несколькими часами раньше. Равнина простиралась перед ними на несколько километров.С севера доносились раскаты грома. Он становился сильнее с каждой молнией. Они ожидали, что буря может обрушиться на них в любую минуту. Лорен рассчитывала, что когда разразится буря, они найдут какое-нибудь убежище. Но сейчас они торопились вперед. Нет, они не бежали, но двигались быстро, поднимаясь и спускаясь по каменистым склонам, обходя каменные завалы и валуны величиной с грузовик.Лорен почувствовала капли дождя сначала на своей руке, затем на затылке. Молния ударила так близко, что обе женщины упали на колени. Они почувствовали запах обожженной земли и через секунду услышали раскат грома.– Ух ты, – пробормотала Керри.Они заметили укрытие между валуном и ровной поверхностью скалы, по которой только что спустились, перебежали туда и, прижавшись друг к другу, присели как раз в тот момент, когда в тридцати метрах у них за спиной ударила еще одна молния. Ударила так близко, что они услышали шипение обожженного влажного камня, снова почувствовали запах – странную смесь мокрой шерсти и серы.– Черт, – выругалась Лорен. Керри подтолкнула ее локтем.– Не беспокойтесь. Возможно, через несколько минут гроза пройдет.– Нет, – задыхаясь, выдавила из себя Лорен. – Это он. Она указала на Штасслера, который двигался в их сторону, казалось, не обращая никакого внимания на бурю.– Пошли, – прошептала Керри.Женщины побежали, больше напуганные Штасслером, чем грозой. Возможно, это было просто воображение Лорен, но шаги, которые она слышала, принадлежали не ей и не Керри. Они звучали, как удары грома.Лоурен и Керри карабкались на каменные завалы и скатывались с них, запинались и спотыкались. Бились о камни руками и локтями, но продолжали бежать. Они использовали последние резервы своей энергии, выживая в основном за счет внезапного притока адреналина.В склон, по которому они бежали, ударила молния, и они обе упали на землю, словно солдаты, бросающиеся в смертельную атаку. Но на них не сыпалась, калеча и убивая, шрапнель. Лорен, уже поднимаясь на ноги, обернулась и увидела силуэт Штасслера. Он нагонял их. Отставал всего на тридцать метров, а то и меньше. Она заметила у него в руке пистолет.– Мы должны бежать в разные стороны! – крикнула она Керри. – Он не сможет гнаться за обеими одновременно.Но они продолжали бежать, держась за руки.– Ты беги направо! – закричала запыхавшаяся Лорен. – А я – прямо или налево, в зависимости от того, куда побежит он.Керри затрясла головой.– Нет, нет. Будем держаться вместе.– У него пистолет. Будем держаться вместе, и он нас убьет.Впервые за это время Лорен увидела на лице Керри ужас. Она ясно видела это даже на бегу, поняла это по тому, как девушка сильнее вцепилась в ее руку. Они оглянулись и увидели, что Штасслер исчез. Но тут его голова поднялась над камнем, и они увидели, что он не отстает. Он что-то кричал, но они не могли разобрать слов из-за дождя, ветра и грома. В следующее мгновение он выстрелил в них, выстрелил наугад. У него почти не было шансов попасть в цель. Выстрел, предназначенный скорее всего для того, чтобы напугать беглецов и заставить их остановиться. Если последнее предположение верно, то выстрел не достиг своей цели, так как Лорен тут же пожала руку Керри и оттолкнула ее в сторону. Они скакали, как воробьи. Керри нырнула направо, быстро удаляясь от Лорен, которая продолжала нестись вперед. Потом она нырнула в проход между каменными стенами и запрыгала там, как шарик для пинг-понга.Лорен через плечо кинула взгляд назад и увидела, как Штасслер залез на скалу и посмотрел сначала в ее сторону, потом в сторону Керри. Она обрадовалась его растерянности. Затем, желая всем сердцем спасти девушку, она дождалась, пока Штасслер снова взглянет в ее сторону, сделала еще пять шагов и упала. Она перевернулась на спину, схватилась за колено и закричала. Она лежала, отчаянно сжимая колено, когда молния ударила в каменный пик всего в двадцати метрах от нее. По ее телу хлестал дождь, смывая с лица грязь и пот, оставляя только растерянность и ужас, которые она и хотела показать Штасслеру.И он действительно триумфально поднял руку, пистолет ясно вырисовывался на фоне сверкающего неба. Потом он спрыгнул со скалы и побежал к ней. Глава двадцать седьмая Я преследовал их всего лишь пять минут. А потом они меня заметили, но мне на это было наплевать. Я знал, что когда они увидят меня в самый разгар этой ночной бури, они потеряют рассудок. Их нервы не выдержат. Они лишатся способности здраво рассуждать, что никогда нельзя себе позволять. Забудут о том небольшом, что еще у них было в более спокойной обстановке.А что мне беспокоиться? Они убегали, держась за руки, как Ганзель и Греттель. На тот момент мое воображение занимала только задача, кто из них в этой связке студент – профессор изображал из себя Ганзель, а кто – Греттель. Главное, что они были вместе. Тогда мне не надо было беспокоиться, что они ускользнут. Я смотрел, как они бежали. Дети и только. Я чувствовал, все мои прежние заботы растворяются в холодном дыхании бури. И тут они разделились. Умный ход. Я был сильно удивлен. Словно во время спектакля один из актеров вдруг вышел из своей роли и, обратившись в зал, попросил кружечку пивка. Я никак не ожидал от них такой хитрости, такого самопожертвования. Я мог бы поспорить, что страх передо мной заставит их держаться вместе. То, что они неожиданно разделились заставило меня остановиться и обдумать решение. Мне-то необходимо было заполучить их обеих. И это не оставляло мне выбора. У меня оставался один выход: немедленно, без проволочек убить одну и пуститься в погоню за другой.Но потом я заставил себя принять другое решение. Может быть, все не так. Может, буря в пустыне проделает всю работу за меня. Я было успокоился, но только дурак полагается на шансы, когда необходима полная уверенность. Я могу пристрелить их обеих, взорвать шахту, сбросив туда предварительно свое оружие, и убежать. Они никогда не найдут пистолет, а я начну игру на выжидание, выжду годы, за которые все забудут о мертвых, но, конечно, не обо мне.Еще не все потеряно, но я должен действовать быстро. Что я и сделал, как только увидел, как эта нимфоманка, Шлюха от прессы, упала и покатилась, как выпавший из коляски младенец. «Поразительно, как легко решаются все проблемы, когда ты не поддаешься панике», – подумал я.Я направился к Шлюхе, стараясь при этом не упускать из виду и Ее Светлость. Однако я быстро потерял ее среди игры теней и камней. И все же я знал, в каком направлении она побежала. Ночь еще только началась. Я также прекрасно знал, с чем столкнется Ее Светлость, убежав в темноту, если не сразу, то чуть-чуть погодя. Это приведет ее в ужас не меньше, чем меня. К тому же она сильно ослабела из-за отсутствия воды и пищи. Она давно мучается от жажды. Она недолго пробежит, прежде чем вынуждена будет остановиться и попить. А если она окажется такой же, как большинство обреченных в пустыне, то напьется до отвала при первой же возможности и тогда уже вряд ли сможет бежать.Но что я не учел, так это коварство Шлюхи от прессы. Как только я направился к ней, она, словно калека в евангелическом телесериале, вскочила на ноги и, не подавая никаких признаков хромоты, припустила с дикой скоростью.Поступок просто гнусный. Она вела себя как птица, которая изображает сломанное крыло, чтобы увести лису от гнезда с птенцами.Теперь я опять столкнулся с новым затруднением. Она так старается сохранить дистанцию между нами, что я совершенно уверен: она просто хочет увести меня подальше от Ее Светлости. Иначе, зачем она так часто оборачивается? Очевидным ответом на это будет страх. Хотя я и льщу себе такой мыслью, даже с готовностью принимаю, что страх играет в этом свою роль, я бы обманывал себя, если бы не учел, что успех ее коварного плана ее взбодрил. Лицемерие. Бесчестие. Все это так свойственно ей. Мне не следует удивляться такому повороту событий. Единственное, что удивляет, так это то, что я попался на крючок коварства. Почему такое стало возможным? Это тот вопрос, на который мне придется ответить позже. Хотя бы для того, чтобы такое больше не могло повториться.Но пока она бежит в сторону ранчо, мне не о чем беспокоиться. Я прекрасно представляю, что ее там ожидает. Возможно, она не представляет тех сюрпризов, которые может преподнести ночь в пустыне; те метаморфозы, которые может принести с собой такая сильная буря. Она не птица, изображающая сломанное крыло! Она – птица с оторванным крылом, которая вынуждена будет наблюдать, как лиса пожирает содержимое ее гнезда. Никакого ранчо этой ночью не будет. Никакой дороги. По крайней мере, для нее. Откуда я знаю? Потому что дождь мой безжалостный, жестокий союзник. Я вымок. Но и она вымокла. Вода падает стеной, жаля ей глаза. Я видел, как ее промокшие волосы полощутся на ветру. Каждый раз, как она оборачивается, я вижу, как струи воды стекают по лицу. Но самое лучшее, это то, что я вижу ее страх. Ее охватил неподдельный страх. Я хотел, чтобы ее лицо утонуло в нем. Хотел, чтобы за все те хлопоты, которые она мне доставила, ее лицо стало еще безобразней, еще больше скривилось.Но я получил больше, чем хотел. Она и в самом деле поскользнулась и тяжело упала. На этот раз это уже не веселый трюк. Она и в самом деле схватилась за колено и принялась отчаянно тереть его. Встала. Пошла, но хромая. Наклонилась. Она пыталась держаться за колено и одновременно бежать. Теперь уже не так быстро, правда? Все изменилось? Между нами такое расстояние, что можно уже ей что-нибудь крикнуть. Я хотел ей предложить остановиться, поберечь силы и мои, и ее. Но затем я понял, что нахожусь на таком расстоянии от нее, когда можно уверенно стрелять. Все, что мне теперь надо, так это подстрелить этой птичке крыло. И она моя. Шлюха тоже поняла это, съежилась, как фольга.Я поднял левую руку, положил дуло на сгиб локтя, чтобы зафиксировать пистолет. Я взял ее на мушку, как бы я делал, целясь в голубя, утку, оленя или собаку, и выстрелил.Она вздрогнула. Но я промахнулся. А вздрогнула-то она не от пули. Я видел, как она на бегу хлопает себя по ноге, словно хочет стряхнуть каменную крошку, поцарапавшую кожу. Ближе, еще ближе.Я хочу подойти ближе, прежде чем попробовать еще разок, так что я прибавляю шаг. Она уже не нянчится с коленкой. Полагаю, моя последняя порция страха заставила ее отвлечься от боли. Я начинаю подозревать, что она – бегун на длинные дистанции. Я кое-что понимаю в этом. Я участвовал в кроссах по пересеченной местности в высшей школе и несколько раз в двадцатикилометровках в колледже. Я не занимался бегом уже несколько лет, но я могу определить на вид хорошего бегуна. Так вот: она хороший бегун. Такое не изобразить. Она бежит как человек, не расходующий зря энергию на бесполезное размахивание руками и ногами. Если бы я не боялся отстать от нее, я бы сделал передышку. Должен признаться, к этому времени я стал уставать. От этого мои мысли стали еще черней. Она еще не знает, но со временем должна будет замедлить свой бег и остановиться, если не от усталости, то из-за коварства самой пустыни. Тут у нее нет монополии на двуличие. Пустыня не всегда такая, как кажется. Шлюха скоро это увидит.А до тех пор мне надо стараться не отставать. Шлюха начинает увеличивать расстояние между нами, несомненно решив, что мы достаточно оторвались от ее маленькой подружки. В этом она права.Я отставал на пятнадцать, может быть на десять метеров, а она все еще не проявляла признаков усталости. Но я должен был держаться за ней, не упускать ее из виду. Просто на всякий случай. Но это становится все трудней и трудней. Она – словно идиотский зайчик в телевизоре, который никогда не выдыхается. Я даже не мог успокоить себя мыслью о ее смерти. Все, что я мог сделать, так это не терять ее из виду.И тут я услышал это, успокоился, перевел дыхание. Да, я услышал этот великолепный звук. Он там. Звук донесся до меня как самый желанный спаситель. Не надо даже бежать. Но я все же побежал, так как не хотел каких бы то ни было случайностей. Надо увидеть, не сведет ли она счеты с жизнью. Я видел это на ее лице: смесь отчаяния и глупости. Желание совершить невозможное.Звук становился все громче. Когда я впервые услышал, рев был настолько живой, что меня мороз по коже пробрал. Я подошел ближе, почувствовал, как у меня под ногами дрожит земля, словно духи зла, если вы верите в подобные россказни, поднялись как призраки смерти, чтобы вступить во владение тьмой. И тут я увидел это. В небе сверкала луна, целых три четверти. Она залила поверхность ярким желтым светом.Ну, вот он. Я теперь могу его видеть. А еще я хорошо видел Шлюху, пораженную зрелищем, парализованную этим дерзким присутствием. Она стоит, уставившись на пески. Она не знает, что делать. Лучше не подходи слишком близко, Шлюха от прессы, он моментально сожрет тебя.Она смотрела на меня. Я улыбался в неровном свете, струящемся с неба. Я поднял руку с пистолетом и замедлил шаг. В прошлый раз я промахнулся, так как запыхался и находился слишком далеко от нее. Теперь я собирался проделать это без каких-либо трудностей, пристрелить ее в упор, как любят писать в газетах. Вот почему так важно сохранять уверенность в себе. А Шлюха?.. Она попала в ловушку, расставленную пустыней.Я был доволен, что она не двигалась, не пыталась уйти. А куда ей идти? Она начала понимать, что Ее Светлость тоже загнана в угол, поймана моим великим союзником, чьи длинные сильные руки ожили вместе с дождем, чьи пересохшие русла наполнились быстрыми и глубокими водами, с таким сильным течением, что оно срывает с места валуны и увлекает их в глубь пустыни.Вот так, Шлюха от прессы. Можешь глазеть на поток, сколько тебе заблагорассудится, но если ты попытаешься пересечь бушующие воды, ты умрешь. Ты подошла к одной из призрачных рек пустыни и теперь стоишь на зыбком берегу.Она не рискнула подойти ближе. Я видел, как она смотрела направо и налево. Она может побежать вдоль берега. Но куда? Побежать направо, значит, привести меня к своей подружке, той, ради которой она собралась умереть, а побежать налево, значит, устремиться в утробу расширяющейся безумной полноводной реки, начавшей уже пожирать песчаные берега. Вот от берега оторвался целый кусок, и вода сожрала его. Шлюха едва отпрыгнула, . Она взглянула на меня. Расстояние между нами сократилось. Теперь настала ее очередь делать выбор. Умрет ли она в реке? Или упадет на колени и будет молить о пощаде, как нищий о жалкой подачке?Ее глаза снова обратились к реке. Глубоко? Я почти слышу ее мысли. Глубоко, моя дорогая. Кажется неглубоко, но это до тех пор, пока ты не вступишь в поток, бурлящий, как в стиральной машине. Я находил тела людей и животных после бури. Их кожа и шкуры были покрыты синяками и местами разодраны от ударов о камни. На самом деле никакой разницы, если сравнить с потопами, обрушивающимися на наши города. В Лос-Анджелесе во время потопа широкая, одетая в бетон река ожила кроватными пружинами и старыми машинами, двухметровыми деревьями и рефрижераторами. Но больше было трупов людей. Никогда нельзя представить себе, насколько быстрый поток, пока не увидишь руку, торчащую из вращающейся грязной массы, которую быстро уносит в сторону моря. Одинокая рука, словно тянущаяся к свободе. Но вот и эта рука исчезает и больше уже не показывается из воды.Если она рискнет нырнуть, я ей только поаплодирую. Она утонет по собственной воле, а мне останется только Ее Светлость.Но если она не рискнет, то я подтолкну ее. Даже лучше, чем упасть с утеса. Когда кто-нибудь падает с высоты, всегда возникают досадные и нудные вопросы. Но стремительные потоки в пустыне каждый год забирают чьи-то жизни. И опытные люди, и новички одинаково очарованы яростной смесью воды и пустыни – древними составляющими элементами земли и неба. Нельзя не поразиться зрелищем, когда один пожирает другого, откусывает огромные куски и уносит их прочь. Но выигрывает всегда пустыня. Всегда. Потому что солнце сияет всегда. Я напомнил себе все это, приближаясь к Шлюхе. Безразлично, что может произойти, но выигрывает всегда пустыня. Глава двадцать восьмая Бурлящая вода оторвала еще один кусок от берега всего лишь в метре от того места, где стояла Лорен. Это произошло так быстро, что казалось, будто кусок земли просто исчез. Если бы она не почувствовала у себя под ногами движение корней, камней и почвы, то не поверила бы своим глазам.Пойманная между стремительно убегающей рекой и неумолимо приближающимся Штасслером, нахально замедлившим шаг и демонстрирующим, что ему некуда больше спешить, Лорен колебалась всего несколько мгновений. Она знала, что даже если он находится в прекрасной форме, она его обгонит, но пистолет, пули? Единственное убежище могла представить бурлящая вода. Но... она побежала вверх по реке, даже здесь не рискуя безопасностью Керри. Лорен бежала по самому краю, искушая судьбу. Несмотря на панику, она приняла решение: если Штасслер выстрелит, она бросится в поток и не допустит, чтобы он завладел ее окровавленным телом.Но это решение оказалось очень трудно осуществить. Когда Штасслер выстрелил первый раз, пуля пролетела так близко от ее лица, что Лорен почувствовала разрезаемый ею воздух. Она, словно капли дождя, колющие ее кожу, начала метаться из стороны в сторону. Лорен услышала еще два выстрела, прежде чем пистолет умолк. Штасслер бросился за ней.Неожиданно тучи вновь сгустились. Луна исчезла. Стало так темно, что Лорен два раза споткнулась и чуть было не упала. Она не могла позволить себе подвернуть коленку, только не сейчас. «Если все это так тяжело для меня, то для него это тяжко вдвойне», – подумала она.Штасслер что-то кричал ей. Но она не смогла разобрать, что именно. Приказ? Просьбу? Никакой разницы. Она не собирается торговаться.Она постоянно следила за рекой, искала возможность перебраться на другой берег. Лорен надеялась на какую-нибудь арку из камней. Их так много в пустыне. Их большие проходы высечены резцами льда и снега, воды и ветра. Тогда бы она могла пересечь эту яростную реку и броситься к ранчо. Там бы она, возможно, нашла Рая и обязательно дорогу к спасению.Но... впереди могут встретиться и другие потоки, настоящий лабиринт рек и ручьев, пересекающих пустыню, словно разлитый на полу кухни стакан воды, раскинувший многочисленными руками Шивы.«Каждой битве свое время, – сказала она себе. – Так и выигрываются войны». Она нашла простое решение, успокаивающее и обнадеживающее. Самое простое из всего – арка, фантазия. Лорен это прекрасно понимала, продолжая выискивать возможный переход.Сверкнула молния. А вместе с ней вспышка первобытного страха, рожденного природой, грубой и бескомпромиссной. Скрюченные пальцы молнии осветили небо, рассеяли темноту, скрывавшую целое поле валунов, на которое она вот-вот должна была ступить. Валуны казались большими, как машина, как автофургон. Валун на валуне, но нигде никаких арок.Лорен бежала среди камней, уворачиваясь от их меньших темных, призрачных собратьев: торчащих из земли жердей деревьев и колючих кактусов, перепрыгивая через горбатые камни и канавы. Штасслер отстал. Она почувствовала гордость за свою силу, выносливость, свое превосходство над мужчиной такого спортивного телосложения. Его-то телосложение было получено в тренажерном зале. Она поняла это с первого взгляда, когда он в майке и шортах открыл ей дверь. Тогда утреннее солнце отбрасывало четкие тени на его плечи и грудь.Лорен приобрела спортивную форму, бегая по улицам и паркам Портленда, по горячим пыльным дорожкам Анжделесского национального лесопарка. А сейчас она должна была завоевать пустыню, потому что проиграть немыслимо.Со временем Штасслер вынужден будет отказаться от погони. Она заставит его бежать, пока он не упадет. И чем дольше она бежит, тем более простым будет побег для Керри. В этом и заключалась вся ее надежда: – увести маньяка подальше от своей студентки. Она уже видела, как работает вместе с Керри в студии университета, возится с гипсом, камнем, деревом или мрамором. Работать. Само слово доставляло удовольствие. Работать над тем, что ты любишь. Получать деньги за то, что ты и так делаешь из удовольствия.Эти мысли подпитывали ее. Лорен нашла свой ритм бега для сгущающейся ночи, как находила его на тысячах километров спортивных дорожек. Она слышала, как ее дыхание приобрело естественную частоту, пришло в полную гармонию с движением. Это показалось ей чудом.Она удалилась от берега на семь метров, а его пули пролетели мимо. Так что она может бежать не волнуясь, высматривать по пути валуны, торчащие из воды, смахнуть с глаз дождевые капли и смотреть, как валуны беспорядочно высовываются из воды. А может, не так и беспорядочно. Некоторые были огромны, с одно, а то и с двухэтажный дом.Лорен оглянулась. Штасслер тяжело брел в отдалении. Тогда она поспешила к берегу и осмотрела валуны. Переправа? Да, возможно, но совсем не такая, как она себе представляла. Скорее цепь камней, которая может позволить тебе переправиться на другую сторону. Но это не простая трещина, которую можно преодолеть несколькими перебежками и прыжками, да и валуны не обычные камни. Это были валуны, стоящие в мощном потоке, который в любой момент мог их смыть.Лорен похолодела, когда представила себе, как забирается на один из них, а он в это время переворачивается. Она читала, как в Орегоне смывало в воду вековые сосны, которые потом без единого сучка оказывались в море. Каждое лето дети играют на них и умирают, когда «подкравшиеся» волны переворачивают дружелюбные на вид деревья и там давят о песчаное дно.«Прекрати, – прошептала она. – Ты должна сделать это».Когда она в последний раз оглядела валуны, то поняла, что они образовывали каменный столп, который нелепо, как и все прочие каменные столпы в пустыне, когда-то поднимался над поверхностью, толстый и ломкий. Он раскололся при падении, а затем был отшлифован Природой.Всего лишь метр водного пространства отделял ее от первого и самого большого валуна. Лорен быстро преодолела их. Дождь, тяжелый, как зимнее пальто, бил ее по спине и плечам, сделал камень скользким. Однако она в считанные секунды оказалась на вершине. Всего в семи метрах над водой. Не так высоко, чтобы появился страх высоты, но достаточно, чтобы рассмотреть более маленькие валуны, ожидавшие ее, взглянуть на Штаеслера, который исчез из поля зрения в тридцати метрах от нее.Больше пугали два метра бурлящей воды, отделявшие ее от следующего валуна.
Она спустилась до середины склона, затем внимательно осмотрела край валуна, разбежалась и прыгнула. Приземлилась в пяти сантиметрах от края и приободрилась, готовясь к следующему прыжку.Третий валун оказался неподалеку. Она увидела, что Штасслер приблизился к берегу. Ну и пусть. У тебя свой маршрут. Но это была большая глупость. Она поняла это сразу, как только эта мысль пришла ей в голову. Главная ее цель – не попасть ему в руки. Пусть даже самоубийство.Лорен без дальнейших остановок прыгнула на третий валун и приземлилась прямо на середину его вершины. Но когда она спустилась на другую сторону, у нее перехватило дыхание от расстояния до следующего безопасного островка.Почти три метра. Она выругалась, но ветер и дождь унесли ее слова. Лорен оглянулась, чтобы проверить, где Штасслер, но его нигде не было видно. Куда он делся?Лорен решила прыгнуть на площадку, выступающую с левой стороны четвертого валуна. Если она не допрыгнет, что, по ее соображениям, было более чем вероятно, она может успеть ухватиться за выступ. А если она не сумеет и этого? Она будет бороться с потоком, пока не доберется до берега или не утонет.И все же она медлила. Возможная смерть или несомненное самоубийство? Решение этой задачи могло показаться простым только тому, кто не стоял перед темным пенящимся потоком.Что делало прыжок еще более пугающим, так это толчок: склон уходил в воду под углом в пятнадцать градусов, так что вместо того, чтобы набрать инерцию при разбеге, ей надо было компенсировать ее, хотя и небольшую, но нисходящую составляющую.На дальнейшие раздумья времени не было. Лорен оттолкнулась ногами, согнула их в коленях и полетела в холодную темноту. Уже в воздухе она вытянула вперед руки и ноги. В первые же секунды полета она поняла, что ноги промахнутся, а через мгновение почувствовала, как камень ударил ее в грудь и вышиб из нее воздух.Бурлящая вода охватила ее ноги и нижнюю часть тела, пытаясь утащить их вниз по течению. Но Лорен намертво вцепилась в выступ. Звуки, вырывающиеся из ее груди, были очень похожи на те ужасные стоны, которые она издавала на утесе, а также в тот момент, когда она висела в воздухе над каньоном. Только теперь вместо гравитации, старавшейся оторвать ее от скалы, была бурлящая вода, стремившаяся утащить ее в глубину.Для того, чтобы вытащить ноги из потока, у нее было всего лишь несколько секунд – дольше удержаться она не сможет. Хватая ртом воздух, ища, за что бы уцепиться, борясь за свою жизнь, Лорен сумела вытащить правую ногу на кривую поверхность валуна. Вскоре рядом с ней легла и левая. Теперь она почти горизонтально висела на камне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 ром caney 0.7 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я