научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Duravit/durastyle/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И как закрыл главу от чтения - чтобы проверить это чувство, в общем-то, не нуждающееся в проверке, - опыт загробной жизни Аба свидетельствовал тому многажды раз… Да, пожалуй, проверки можно больше не устраивать никогда, смириться, записать в бэкграунд: я умею предсказывать будущее, и всё. Ещё бы научиться предсказывать будущее по желанию…
Не торопись, хобо. Никуда. Так говорил Янис Порохов.
- Капитан, сэр… - услышал Аб и откликнулся, отнимая ладонь от креста:
- Приветствую вас, мистер Хендс! Как вы себя?…
- Я себя чувствую, - ответил Блэк-Блэк с прилежностью выговаривая слова.
- Вода, сигареты? - спросил Аб, поправляя на кресте РСМ.
- Нет, сэр, я разберусь… - Блэк-Блэк сильно закашлялся. - Спасибо, сэр. Дайте мне пару минут.
- Конечно, - сказал Аб. - Даю вам полчаса. Затем реанимируйте нашего Мегасопелла и доложите. Я буду в плащ-палатке. И выпейте спиртного: к сожалению, скоро нам предстоит неприятное.
- Да, сэр.
Аб обернулся. Голый, опутанный световодами, трубками катетеров и обрывками пластыря, Блэк-Блэк держался за поручень на станине "топчана", пытаясь висеть перед Абом по стойке "смирно". Белки его глаз, всего минуту назад белые, заплыли кровью. Аб подплыл к нему и пожал ему руку. От Блэк-Блэка остро пахло - едкий, кислотный запах, как от того безымянного коня… Оп-са, любопытно, подумал Аб, а ведь несчастный коник ведь так и остался на Эдеме, выжил ли он? Пасётся сейчас там - одинокий несчастный конь, среди развалин старых городов… жуёт инопланетную траву, удобряет инопланетный грунт. И некому освободить его от седла и строп упряжи…
- Со мной всё в порядке, сэр! - сказал Блэк-Блэк, и сказать бодро - удалось ему.
- И с ним, надеюсь… - произнёс Аб, продолжая думать о коне.
- Сэр?…
- Помните, мистер Хендс, того коня? последнего? - спросил Аб, сознавая, что вопрос ненужный, неуютный, напрягающий. Блэк-Блэк и напрягся. Он помнил.
- Неотчётливо, капитан, - сказал осторожно. Не бойся, старшина, не будет продолжения… Да, негр великолепно перенёс наркосон. Реакции моментальные. Кровоизлияний только много… Глаза, ногти… Ничего не поделаешь - второй длинный наркосон в жизни у нашего старшины.
- Ну и неважно, Хендс. Приводите себя в порядок, реанимируйте Мегасопелла. Когда он очнётся - позовите меня, я помогу его привести в себя… - Аб помедлил. - Знаете, Хендс, советую вам снова залечь в "кормушку" и заказать полный тест. Вам сильно помяло физику. Давайте-ка я дам вам целый час. Через час длинная тяга на полторы единицы. "Кормушка" вас немного подправит. И спиртику, спиртику, Хендс!
- Да… возможно, сэр, вы правы.
- Подлечитесь - и далее по плану. Действуйте.
Аб вернулся к мемуару. Полными глотками напился воды, сжевал галету. Прочесть мемуар целиком, разумеется, некогда. Аб вызвал статистику: от того места, где сообщение о реанимации Блэк-Блэка прервало "сценарий 3", до конца Пятой части осталось ещё три полных главы, более семидесяти пяти тысяч знаков. Пятую часть он додиктовывал в уже почти бессознательном состоянии, сомнамбулически блуждая в своём словаре, сузившемся от недосыпа и нервного истощения до сотни навязчиво повторяющихся слов… К Пятой части Аб загнал себя, словно лошадь, лошадиными дозами спорамина и большой громкостью Большой Музыки, специально, сознательно. Проживать заново прСклятое и прокляЄтое седьмое сентября полной душой, в здравом уме, с ясной памятью - значило их снова надолго лишиться… Кстати! А что я тогда вынес в Приложения к Пятой? Ну-ка. Начало одной из рукописей Судьи Цветковского! Да, я был совершенно невменяем. Ведь пальцами перепечатывал! Аб поверх "персонала" посмотрел на закрытый сундук. С-собственность Императора…
Пятую часть, Первую книгу я закончил 22 числа. Шесть с половиной суток кошмара! Выключился на сутки… нет, меньше - спал двадцать часов. До старта оставалось двое с половиной… да, пришлось поспешить. 24 утром принялся за "Солнечный Удар" и закончил его вечером 25! Тоже пять частей! хорошо же я выспался. Проснулся истым профессиональным писателем. Чем у меня всё кончилось? Стартом "Чайковского" в Центавр и кончилось. Аб закурил, смеясь. Маньяк. Скорострел. Быстродум. Мало что мертвец в третьей степени, так ещё и маньяк-мемуарист. Мою бы страсть да в мирных целях - Галактику бы освоил в одно поколение!
Он решил дочитать "Времена Смерти" до конца. Исключительно, в общем-то, по старой пилотской потребности непокидания поста до полной остановки тайма миссии. Цель уже достигнута - капитан Хобо Аб воскрес, а не Марк Байно, но надо закончить, хотя бы в лайт-режиме. Сколько там осталось и чего? Аб отключил автоскроллинг, заглянул в дайджест по оставшимся трём главам и присвистнул. Больше сотни гиперссылок в главе 29-ой, за пятьдесят - в 30-ой!… крепкая работа психа-профессионала. Нет уж, как вырезают кадыки реябтам, я смотреть больше не собираюсь… И пьяные откровения Романова слушать… Аб упростил сценарий до "txt-only" и ткнул концом мундштука в заголовок: "Глава 28".





ГЛАВА 28. БЕЗ НАЗВАНИЯ (В ТРЁХ ЧАСТЯХ)

1. Time-out
"Ты помолчишь, а я поговорю", - сказал Янис Порохов? Ха! Не было так! Потому что я взорвался.
…Удивление сработало, как пиропатрон. Янису Порохову пришлось сидеть, а говорил я. Не буду прятать греха! орал я, а не говорил. Ого, как, оказывается, мне к горлу подступило! Когда я начал, Янис Порохов даже отшатнулся. Но мне было плевать на его эмоции. Царапало где-то край сознания, что похожу на Мерсшайра в истерике… О, горек стандарт исповедника! Всего лишь дважды я вкусил от него - Шкабу поспособствовал год назад, да вот днём Мерсшайр меня поимел, - и насытился я навсегда. Хватит с меня. Получите теперь вы. По клубу ходили сквозняки, вызванные моим обильным жестикулированием, редкие длинные волосы Яниса Порохова шевелились от них, и тени пробегали по его лицу. Но он не улыбался, а я потрясал перед ним кулаками и орал. Чай пошёл впрок - брызги из меня летели. Теперь-то ясно, что Порохову-то на мои эмоции было плевать с колокольни, стократ длинней моей вышечки. Запомнилось ещё, что, начиная с какого-то момента, когда ему, вероятно, стало искренне скучно, да и время поджало, - он принялся меня передразнивать: каждая моя вопросительная фраза приветствовалась глубоким кивком, начинавшимся при первом слове и кончавшимся на последнем; фразы обличительные отгонялись прочь покачиванием головы вправо-влево; восклицательные знаки, в моей истерике естественно-преобладающие, сбивались с курса щелчком указательного пальца… и летели мои восклики, минуя Яниса Порохова, рикошетили от стен и, некоторые, возвращались ко мне, испустившему их, и били меня по лбу… Но, как и Мерс-шайр, я был неостановим.
Известное истерическое состояние. Всё вокруг так долго шло нескладно, само собой, своецельно, но по мне… так долго моя личность и моё мнение стояли в игноре по умолчанию… так долго мои реакции и мои эмоции не интересовали никого, и болезненно (для меня) диссонировали с событиями в такой запредельной мере, что я сам их, реакции и эмоции, и гасил, держа себя на обрыве в рективность… Мне хамили, меня били, меня использовали, мной помыкали, меня катали на лошади, меня убивали… И вот наконец кто-то допустил меня до собеседования, до общения… вот и рвануло меня, как агрегатный отсек исторического "Одиссея", только не кислородом, а забродившими жидкими каловыми массами… Нет, реябта, не излечила меня моя тихая матерная истерика, исполненная для безжалостного невидимого неба Четвёрки-Эдема, мне требовалась истерика горячая, фокусированная, со зрителем, публичная. Ужасно. Исповедники - настоящие герои космических буден, ибо им приходится во всяком произвольно берущемся девственнике видеть лицо значительное, с душой и порядком в ней… Не раз и не два Шкаб поминал при мне старинное проклятье, принятое исповедниками для внутрикланового употребления: "(…) Обанный (трбл.)

ты унитаз, коллега!"
…Вот я, Марк Байно, и я совершенно не собираюсь верить ни единому слову Яниса Порохова. Может быть, он считает, что я и в имя его поверю? Никаких Янов Пороховых в экипаже "Форварда" не водилось. Я бы узнал имя. И нечего тут разыгрывать из себя гнора. Александра Грина он не читал, видите ли! Выжил, тронулся немного - так что ж в этом стыдного? Зачем мне тут голову-то морочить? Тысячу лет он тут сидит. Меня ждёт. Две тысячи лет? Долго ждать пришлось. Часы встали? А солнышко тебе - не часы? Ну, гнор, чего молчите-то? Листочек выронили?
…Вот я, Марк Байно, и всё враньё вы мне тут плетёте в виде цитат. Всё враньё, тем более зловредное, нетоварищеское и эченное, что это у вас выходит такое враньё, такое несусветное, фантастическое, что ни доказать творящуюся ложь, ни опровергнуть её не хватит фантазии ни у кого на Трассе и вообще в Космосе, сколько его, Космоса, ни есть на божьем свете!…
…Вот я, Марк Байно, и скажите пожалуйста, Грина он не читал! А цитата? Что, за цитату отвечать Александр Грин должен? Гнор, не читавший Грина!…
…Вот я, Марк Байно, и я…
- Дался тебе этот Александр Грин, парень, - перебил меня Янис Порохов. - Не понимаю, какие такие глубокие твои религиозные чувства я, как бы, оскорбил… Ислам, как бы, у вас на Трассе такой, что ли?
- Так вы же его цитируете! - заорал я. - "Вы могли найти человека, труп или сумасшедшего! Я не труп и не сумасшедший!"
- А! - сказал Порохов. Но не засмеялся. - Парень, я это сам придумал.
- Вы лжец! - объявил я. - Отвечайте, где "Форвард"?
Здесь Янис Порохов и счёл моё выступление состоявшимся до конца. И прервал меня. Справедливости ради: у меня уже давно темно кровило в глазах, заглатываемый воздух я тратил на крик до молекулы, и уже сам считал, что пора, пора ко мне прилететь откуда-нибудь доброй товарищеской затрещине… Она и прилетела. Да так быстро! Я не заметил никаких приготовлений. Бац. Левая сторона лица у меня зажглась, что-то сзади подсекло меня под колени, и пол-решётка добавил по мне дважды: по спине и по затылку. Я лежал навзничь, молчал, мои ноги покоились на сундуке, через который я и свалился.
- Прости, но я не лжец, - сказал Янис Порохов, появляясь в вышине надо мной.
- Недоказуемо! - возразил я по инерции.
- Доказуемо, - сказал он. - Этим сейчас и займёмся. Если ты, разумеется, заткнёшься и начнёшь слушать. Ты не ушибся?
Ответить я не сумел.
- Ты должен сказать: меня ушибли, это было, - сказал он назидательно. - Ладно, парень. На хрен мне твои истерики. Но не справлюсь я с тобой, мне не дуэль нужна, а переговоры. Мне нужны союзники. Кто-то знакомый тебе. Кротик отдыхает, он снова на тебя потратился (а ты и не помнишь!), но вот ваш десантник Нюмуцце, надеюсь, тебя обрадует и успокоит. Я схожу за ним. Полежи, подожди меня. Впрочем, можешь и сесть… Но не убегай. Тебя догонят.
- Ейбо?! - переспросил я, мигом забывая обо всём остальном. Десант выжил?! Мне сразу стало легче, мои невзгоды поблёкли. Я приподнялся на локтях. - Ейбо Нюмуцце?! Он живой?! А Метелица?
- Увидишь… Мы даже не так сделаем. Ты меня раздражил, парень. Наверное, это к лучшему. Не буду тебе ничего объяснять. Хватит с меня иных миров - даже в виде, как бы, нереальностей. Сам потом прочтёшь - литература, - он не усмехнулся, - имеется. А я… А мне пора моё участие в этой истории прекращать. Сделаем так. Нам нужны с тобой два свидетеля, и Кротик не подходит: он часть сделки, и он уже не участвует, он исполнил своё, ему пора на его Землю. Ейбо ваш - подойдёт… И славно, что эти ребята, марсиане, послали за тобой шпионить этого негрилу…
- Кого-кого? - спросил я.
- А я не знаю, как его зовут. Негритос такой огромный - шпионил за тобой… Приведу-ка я его тоже…
2. Сила духов

txt screened
введите код

put-out (attmpt 2)
- Оп-са!
Аб удивился, поиграл кнопками. Четыре пустых экрана подряд. Аб наморщил лоб. Да-да, что-то такое я тогда придумал… Он включил отображение служебного текста. А, ну да. "Re-mark. Код доступа к закрытой Главы 28 части 2 "Сила духов" - количество знаков главы 8 части 2 книги 2 "Три половины". Ага, это я на всякий случай тогда сделал. Помню-помню. Если, значит, меня "Туча на солнце" не воскресит. Ну что ж, правильно, хобо, запас карман не тянет. Но я и воскрес, и не тянет меня сейчас через две с половиной задницы открывать авторизованный протокол, как сваливают дерьмо с больной головы на мою почти ещё здоровую… при свидетельстве сли Ейбо и марсианина Блэк-Блэка…
Такое и так не забудешь. А уж как несло по клубу смертной вонью от старины Хендса! Почти как сегодня. Ну, ладно.
Аб проверил, не вернулись ли самовзводом в актив гиперссылки на видео- и аудиофайлы в крайних главах "Времён Смерти", и начал просматривать "Переговорный процессор". Аб был благодарнейшим читателем своего мемуара! Запах снега он почувствовал мгновенно, едва открыв первый экран главы. Навалило за ту ночь - выбелило весь Эдем…
"А на небе не было ни тучки. Мы вышли на "веранду" ЭТАЦ - Порохов, я, Хич-Хайк и Ейбо. Молчали. Смотрели на снег. На следы Блэк-Блэка - его отпустили час назад. Между следами было расстояние метра по полтора - бежал марсианин сломя свою лысую голову… Надо было прощаться. Мне не хотелось прощаться с Пороховым, а с Хайком я обнялся в клубе, десятью минутами раньше, сильно стукнувшись лбом о шлем трансляторного устройства, надетый на него… Но По-рохов протянул мне руку. И я пожал её… Мы не разговаривали. А, нет, разговаривали. Ейбо проговорил: "Там это… Судья, слышь? Там Лодия моя… Найди крайнюю минутку. Сожги её, что ли…" И Порохов кивнул и ответил: "Конечно, десантник. Сделаю. Только, как бы, я уже не Судья. Вот тебе Судья!" - и в последний раз крепко тряхнул мою руку…"
Слово "последний" слишком глубоко вошло в мой словарь, подумал Аб. Вросло в него, суко, как дерево. Как там и было.
Конечно. Часть третья Главы 28 -


3. Без комментариев
Из памяти выпало и позднее так и не вернулось в строй: решил ли я следовать советам Яниса Порохова сразу? Я ведь именно о его советах размышлял в те последние минуты нашего личного знакомства, докуривая в портале шлюза ЭТАЦ дарёную сигарету Camel… и Хайк был - протяни руку и потрогай, и сам Порохов курил со мной дуэтом… Но принял ли я какое-то решение? И какое, если принял? Начисто не помню. Одна из немногих, но самая кромешная дыра в памяти. Во всяком случае, советы 4 и 5 ("никогда не оглядывайся: где прошёл, там чисто" и "никогда не воображай невесть что: всё именно так, а не иначе") я нарушил моментально, несколько десятков шагов спустя. У меня ни лицо не успело замёрзнуть, ни рука, обожжённая последним рукопожатием Порохова.
Так вот, я оглянулся, и позади было чисто. Ни Яниса Порохова, ни моего Хич-Хайка. Они скрылись от меня, плита люка, сильно нездорово подрагивая, заходила на место. Выходные огни погасли. Снег посинел, ровно в тон утреннему небу, сжатому надо мной стенами ущелья в широкую неровную полосу… Сквозь купол просвечивали несколько десятков звёзд. Одна сияла особенно электрически. Я усмехнулся ей. Вряд ли разрешение телескопа DTL даст разглядеть выражение моего лица. Но какая суета сейчас на Птице - представить приятно. Может быть, за воротами ущелья ожидает нас с Ейбо "Нелюбов"? Жаль что выход за поворотом. Я посмотрел вниз. Снег. Я присел, набрал пригоршню. Задумчиво полизал, невесть какого вкуса ожидая. Был только холод и были иголки. Позади всё чисто. Снег, камни, железо рудного комплекса и двух роботов - и я, с моим отсроченным долгом Хич-Хайку… десятком марсиан, караулящих меня неподалёку… землянами… и сокровищами царей земных в мешке, прикрученном стропами к боку БТ. Фасад ЭТАЦ, весь в многочисленных разновеликих синих мохнатых бровях над многочисленными закрытыми глазами - снег подчеркнул и обозначил карнизы и выступы. Вдруг я понял, что это лицо. Да-да, морщинистое живое лицо. Старое, как у Яниса Порохова, гнора, гнора, никогда не читавшего Грина… Огромная отрубленная голова перегораживала ущелье в плече Крестовой горы, голова богатыря-ветерана, плохо выбритый подбородок, синие огромные бакенбарды, брови… в шлеме с шариком на шипе. Отрубленная, но живая голова, спящая, преградившая мне путь к отступлению. Я всерьёз рассматривал вариант - уйти по руднику на ту сторону, в лес, скрыться, спрятаться. Но спящая голова преграждала вариант, дурацкий ещё и по сотне других причин. Руслан и Людмила, подумал я, доел снег, вытер мокрую ладонь о колено и выпрямился. Похоже, что "нереальности", о коих и "не надо воображать невесть что", поскольку "всё так, а не иначе", - действительно со мной отныне навсегда. И действительно, придётся как-то научаться отличать "нереальности" от бытовых галлюцинаций, и чем скорей научусь - тем полезней будет мой личный коэффициент…
Чушь, мистика, кино! Окончательная реальность - мистика?! Этат твою колбу! Стоило жить и не сдаваться! Был ли я вообще когда-нибудь пилотом Марком Байно? Живым здравомыслящим человеком? (Ах, простите-простите - живым здравомыслящим приком, согласно последним полученным данным, конечно, поправляюсь.) Не лежу ли я сейчас в изоляторе с системной насадкой на локте и катетером в (…) хую (censored)

?
Бройлеры не люди? Так и мы, прики, - тоже не. Открытие нашего космического столетия! Главное открытие. Прики. Мы. Расходуемые материальные духовности. Мы. Пенетраторы, невозвращаемые. Мы, колбы наши раскатить по лабу! "Никогда не оглядывайся". "Никогда не воображай". Да, реябта: позади у нас Земли нет. Именем Императора.
Ладно, прик, ладно, хобо. Ладно, Судья. Судья? Решение принято?… Да ведь ну бред же, бред, я брежу, это же всё не может не быть бредом! (Я чуть не закричал это.) Гарнитура жала голову - со лба и затылка. Я снял её (БТ-Я зажёг сигнал BREAK на головогруди), покрутил штифты, примерил, снова снял, подкрутил ещё, примерил, оставил. Спустил на глаз монокль. Когда-то, когда я был живой, я не худо водил БТ, много выигрывал на Днях Бройлера. Конкретно эта БТ-пара, судя по недлинным логам, в праздничных поединках участвовала только раз, пара была совершенно новая, из состава "Сердечника-16", но участвовала в командном варианте, и блок ПРИВАТ в контур пары был введён, и настраивал его Славочка Боборс, кривые руки - золотые мозги. Поэтому БТ-Я и косил на бок, но ПРИВАТ был отстроен блестяще, и мы с Ейбо могли невозбранно кодировано общаться на дистанциях до двух кило. Такая вот дополнительная функция. Полезней сейчас и представить трудно.
- СЛУШАЙ, БАЙНО, Я МЁРЗНУ, - прервал молчание Ейбо глубоко у меня в ухе. " SAM " войс-агента даже немного похоже имитировал голос Ейбо, каким я его помнил. Подходил Ейбо восьмибитный " SAM ".
- Вы же не можете мёрзнуть, старичина, - заметил я. Мне достаточно было говорить шёпотом. - Вы мёртвый, Станас. Ваше место шесть. У вашего трупа Цельсий окружающей среды.
- А Я МЁРЗНУ ПСИХОЛОГИЧЕСКИ. ФАНТОМНО. НАЗЛО ВСЕМУ, - парировал Ейбо "раздражённо" (hstr-mark)

. И несколько раз кашлянул.
- Вы это так смеётесь? - спросил я. - Или это просто помехи?
- ТЕБЯ НиЗРЯ ПРИНЯЛИ В КЛУБ, - сказал Ейбо. - ТЫ ОЧЕНЬ УМНЫЙ. ДА, Я ЭТО СМЕЮСЬ ТАК. КХ, КХ. НО КАК-ТО ВЕДЬ НАДО? УЖ ИЗВИНИ, КАК МОГУ, ЕЙБО.
- ОК, Станас, - сказал я. - Вы тоже не дурак, раз не боитесь признать мой ум. Но как же вы тогда кашляете?
- А Я, БЛЯ, ВООБЩЕ БОЛЬШЕ НЕ КАШЛЯЮ! - сказал он115. - Я Ж МЁРТВЫЙ! ЕЙБО, СПАСИБО ТЕБЕ ЗА НАПОМНИЛ, ДЕВСТВЕННИК!
- Но вам же холодно. Вы должны кашлять. Простудные явления.
- ЕЙБО, МЛАДОЙ, НИ (…) хуя (мтрн)

НЕ УМНИЧАЙ! ТЫ ТЕПЕРЬ ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ, ПРИЗНАЮ ПО ФАКТУ, НО МНЕ И БЕЗ ТВОИХ ОСТРОТ ТОШНО.
- Тут, Станас, тошно всем, - заметил я. - Но блюёте один вы.
- ТАК НЕ ДЫХАЙ ПРОГОРКЛЫМ В ДУШУ! - заорал Ейбо.
- Так не скулите по углам, - заорал я. - Я рад вам, рад, что в (…) мне не одиноко: спасибо вам, за то, что есть вы у меня. Но хватит о ней!
Он помолчал - чуть слышно фоня.
- НИ ХРЕНА ПРИВЫКНУТЬ НЕВОЗМОЖНО, - сказал он. - ОЧЕНЬ НЕВЕСЕЛО.
Я фыркнул, совсем как Мерсшайр, с тем же выражением.
- НУ ДА, НУ ДА, - согласился Ейбо. - НИКОМУ НЕ МАЛИНА. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ЧТО-ТО МЕНЯ РАЗНЫЛО ЗА БЕРЕГА. СОРРЮ, БАЙНО. КХ, КХ, КХ. ВСЁ, Я СНЯЛ. БОЛЬШЕ - ВСЁ. НУ, ТЕПЕРЬ ПОШЛИ НАВСТРЕЧУ СОЛНЦУ? ИЛИ - ЕСТЬ О ЧЁМ ВСЕРЬЁЗ ПОГОВОРИТЬ? ПОКА МОЖНО?
- Да, надо поговорить. Как серьёзы, купно.
- НУ, Я РАД. ПОМЕЧЕНО. COPIED. ДЕРЖИ РЕЧЬ, Я НА ХОДУ ПОДЛИПНУ.
- Старший вы, - сказал я с невесёлым смешком, в ответ Ейбо просто послал меня. Затем мы и поговорили.
Разговор был тяжёлый. Рассказывать о нём должно как можно легче. БТ-СТАДА стоял неподвижно, а я ходил вокруг него, как вокруг новогоднего дерева, вытоптав в снегу идеально круглую тропинку с идеально ровными краями - я тщательно следил за этим. Снегу было чуть выше подъёма стопы.
С самого начала - по моей инициативе - мы твёрдо-натвердо условились: Стада - робот, просто робот. ("Я - РОБОТ", - согласился он с пометкой "грустно".) Все переговоры только по ПРИВАТУ. А лучше вообще без них, когда мы на людях. У марсиан мощное современное радио и умелый Мерсшайр. Ейбо согласился и с этим, хотя напомнил мне: а негрила? Или ты веришь, что он своим ничего про меня не рассказал? Но что он знает про вас? - спросил я в ответ. Ну видал он БТ с трупом за спиной, стоял робот в уголку, пока Судья Порохов мозги паял мне, прику. Вы довольно лихо помалкивали, сказал я Стаде. Этого негритоса недооценивать не следует, Марк, с пометкой "значительно" сказал Ейбо. Я бы этого негрилу в серьёзы по умолчанию определил, вот так, а глаз у меня верный. Зря Судья негрилу отпустил, ейбо, зря. Надо было запереть его где в руднике. Пусть бы он там посидел. Я не отрицал, что Блэк-Блэк - величина в раскладе неопределённая. Но он, Блэк-Блэк, был ОЧЕНЬ напуган. Большой шанс, что своим он расскажет только, что дозволено Судьёй. Именно, значит, с перепугу? - с пометкой "ядовито" уточнил Ейбо. - Поверь мне, Байно, такие, как этот негр, люди за своих головы кладут. Но что он видел-то? - разъярившись, спросил я. - Робота с трупом в углу? Ейбо помолчал, покряхтел неопределённо, и сказал, что хрен с ним, с негритосом этим. Как бы он там ситуацию своим ни обрисовал - нам всё в кучу. Надо на землян выходить. А то уж очень мы получаемся, космачи, - в далях… к-космических! - траблово сказал он.
Культура ведения дискуссий Станаса Нюмуцце в нашем конце Трассы известна была широко, и я просто согласился с ним, что да, мы тут в очень космической дали. И как бы нам тут не загнуться. А к этому очень уж близко. Как выяснилось. С трудом, на множественных пинках помещается в сознании, но событиям, Янису Порохову и, в особенности, перепуганному негритосу Блэк-Блэку "Хендсу" удалось меня убедить, что Императорская наша - венец Трассы, вершина её, конец, финиш, последний Колодец. Вот она, цель - деревянный лакированный ящик, а точнее - его Содержимое, и стоит Императору Содержимое обрести - Трасса перестаёт быть нужной. Вообще. Не приспособлен Космос для жизни человеческой! 191 парсек, 12 Новых земель плюс наша Палладина, 12 Городов плюс наш Форт, 500 тысяч космачей. 100 лет. Всё это было затеяно и оплачивалось исключительно ради старого сундука с кучей бумаги и несколькими действительно занимательными вещами внутри… Жаль, что я не видел "Звёздные войны"…
Да, дорого стоят некоторые деревянные сундуки, вставил тут, с пометкой "вздох", Стада. Помнишь, что лепетал наш негритос? ("Ну Блэк-Блэк твой?" - уточнил Ейбо). Трасса существует только за счёт непрерывной подпитки животворными материалами и технологиями. Флот принадлежит Земле. "Сердечники" трансформируются, "Форварды" невместительны. Налоги наши - смех один. Пересылки не окупают. Торговать нам с Землёй нечем. SOC-переменная - непреодолимый барьер, адаптация дурацкой тонны нефти - или хоть золота - стоит дороже, чем того же - две тонны. Какая неожиданная новость, правда, Марк?…
Неужели никто из наших не задумывался? - спросил я.
Я не слыхал о таких, - сказал Ейбо. - Ты сам-то задумывался? Ты вон - рулил себе планетолётами… Получал свой стандарт, четыре литра воды плюс два подмывочных, в День Бройлера тешкал своё естество… (Тут я почему-то подумал про списки культурных ценностей, запрещённых к передаче в колонии…)
Это всё шлак, Байно, сказал Ейбо. А вот то, что мы, оказывается, к Земле по SOC не подходим - вот это очень интересно. Об этом мы точно не думали. Что Земля для нас ровно такой же иной мир, как вот эта, видите ли, Четвёрка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
 https://decanter.ru/rioja 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я