научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они матерились - непрерывно.
Они вели себя свободно и легко. Очень редко и как-то необязательно смотрели на часы, словно вечность им предстояла. Они громко разговаривали между собой (почти всегда по-русски) и часто смеялись. Передвигались они уверенно, ступали по грунту, сидели на нём без подстилок и даже трогали его, опираясь голыми ладонями при вставании - без трепета, кажется, даже не обращая на тесные контакты с планетой внимания. Только-то, мол: к грунту принялись. Подумаешь. Примерно с такой свободой живут на грунте бройлеры, - но эти не были, разумеется, клонированы под Четвёрку, это были люди. И по времени не выходило, и вид их предположению сопротивлялся: они, хоть и составляли, безусловно, команду, группу с явно обозначенным центром внутреннего подчинения и снаряжённую с одного склада под эту миссию, но сами ни в коем случае не выглядели ни выводком клона единой кладки, ни боевой группой, отобранной по многим синхронным параметрам. Толстый, тонкий, маленькая, огромный, глупая, прихрамывающая… Они сильно отличались и по внешнему возрасту: старые толстяк-командир и худой длинный по фамилии Мерсшайр - и почти девчонка, навроде Ольюшки Кашки; то ли Вереника, то ли Береника - к ней обращались.
Но что же объединяло их, превращало в единое десантное подразделение? Иммунитет, открытое к переменным SOC сознание? Конечно. История их - явственно давняя - отношений? Да. Жёсткость? Да, жёсткость - основное. Жёсткость, правильней - жестокость, устоявшаяся, выстраданная, оправданная, как дыханье привычная - от них на далеко распространялся как бы даже и запах множества совершённых убийств, и этот запах, перемешиваясь с запахами планеты, огня, цветущего на ломаном и рубленном дереве, мясного варева с овощами, - приводил меня в ужас, парализовывал меня, будил тошноту, с которой я до сих пор и знаком-то не был…
Главным в группе был толстый человек, кашеваривший и больше всех говоривший. Толстый, даже жирный, низенький, с круглым лицом, с немногочисленными, сглаженными жиром чертами на круглом лице, среди которых не было ни единой добродушной. Комбинезон со спущенной грудью. Майка без рукавов - на предплечье сидела большая татуировка - крест, и ещё один громадный равнокрылый металлический крест свисал на цепочке с шеи на грудь поверх майки. Лоб повязан чёрной тряпкой. Он выглядел парадоксально: явно страшный человек в форме добряка. Он смеялся громче всех, совсем как Сильвер, часто обращался ко всем то с необидными, то с рискованными подначками, бултыхание в кастрюлю полуфабрикатов и приправ сопровождал шутками и прибаутками, но называли все они его Хан, а не Окорок, и его остроты встречали почти подобострастно, не позволяя себе отшучиваться, хотя ни женщины, ни мужчины, как бы они ни разнились внешне, не производили впечатление слабаков, не способных клацнуть зубами.
Также кроме огня и людей в пределах досягаемости моего внимания находились: освещаемая огнём половина вертолёта (из состава "ОК" машина), собранного и разогретого: в недрах открытой с бортов кабины тихонько мигала зелёным торпеда; задний бампер обычного ровера "ГАЗ" и всюду без системы - тюки, тюки с торчащими лямками, тюки распотрошённые, тюки ещё сплошь замотанные в скотч. Ещё я разглядел знакомую коробку тонного самоходного контейнера. Кое-где на земле валялись переломанные светящиеся палки "бактерий". Довольно светло было на биваке, а времени по-местному было - глухая ночь. Примерно половину звёзд закрывали тучи. Мне было холодно. И было очень влажно.
Окорок-Хан снял голыми руками с костра ёмкость, объявил готовность номер один и назначил ответственной за делёж консервированного дерьмеца нашу общую Славу, и велел ей торопиться, пока оно, дерьмецо, горяченькое. Молодая женщина Слава с черпаком встала за ёмкость, к ней протянули сразу несколько пиал, сам же Хан-Окорок вытер тряпицей руки, ловко щелчком закурил и направился в мою сторону. Ему вослед вежливо сказали невнятное, он, не оборачиваясь к костру, шутливо поднял руки и потряс ими. Я прищурился. Притворился. Зачем? Я не знаю. Тогда не знал, а сейчас неприятно вспоминать.
Он подошёл ко мне, встал надо мной. Лица его я теперь не видел, только толстые губы наливались багряным, когда он затягивался.
- Слышаланахана! а наш цыплёнок очнулся! - сказал он громко, а я был уверен, что притворился удачно. Он несильно пнул меня ногой. Руки у меня были как-то непонятно скреплены одна с другой за спиной, вдобавок я на них лежал. Я открыл глаза. Хан погасил, послюнив пальцы, сигару и спрятал окурок в нагрудный карман, глядя мне в лицо, но и мимо, не встречаясь со мной взглядом.
Подошли ещё трое, с большими стальными пиалами в руках. Хан (никакой он был не Окорок) получил свою порцию. Они стояли надо мной и ели, подносили пиалы ко ртам, отхлёбывали, доставали куски ложками и пальцами, жевали, облизывали пальцы, облизывали ложки. Редко поблёскивали ложки, одна из них, женщина, громко дышала ртом, жуя. Это длилось вечность. Я не выдержал. Я завозился, пытаясь сесть, но мужчина, не Хан, а другой, чёрный, лысый, огромный, не для Космоса человек, наступил мне на живот и надавил. Я перестал двигаться. Прошло несколько минут. Они молча ели, высясь надо мной, я молча лежал неподвижно.
- Благодарность, лидер, - сказал наступивший на меня и перевернул пиалу, как бы выливая из неё остатки. - Давно не елось мне с костерка. Благодарность, - и он отрыгнул, отвернувшись и прикрыв отрыжку огромной ладонью.
- Так девять личных, - сказала женщина. - Долго спали.
- А я всегда рад вас покормить, хана моя, - сказал Хан с энтузиазмом и приветливо. - Для того-то я и читал так много поваренных книг. Моя любимая - "Книга Кагелат". Никто не читал? "Мясо человечье не следует приправлять базиликом…"
- Я не читал, - подал голос мужчина, доселе молчавший. Голос у него был мальчишеский, реябческий, хотя весил он кило шестьдесят только в плечах, и говорил он странно - на одной как бы ноте. Я такое уже слышал. Сразу отличается. Регенерация голосовых связок.
- Никак не могу выбрать, кто вкусней готовит, ты, лидер, или тётушка Софья… - пробормотала женщина, складывая ложку.
- Тётушка Софья, ясно, - сказал лидер Хан. - Но никогда не соглашайся с этим при мне, Салло. Наживёшь сразу двух врагов: меня и Борю.
Женщина засмеялась.
- Интересно там у вас, марсиане? - крикнули от костра с игривостью.
- А ты подойди, милая, и сама понюхай, - не повышая голоса, но уверенный, что его услышат, ибо звать его Исмаэлом, ответил наступивший на меня.
- А не опасно? - спросил тот же голосок.
- У нас тут четыре тарелки, - ответил Исмаэл. - И четыре ложки. Кого ж нам бояться?
- Ну, один, значит, живой и очнулся, - сказал Хан. - А те? Мистер Блэк-Блэк, не откажи, затрать труда, взгляни.
Треснула в руках Блэк-Блэка пополам и засветила ещё одна "бактерия". Исмаэл Блэк-Блэк перешагнул через меня, я повернул за движением его голову и совсем близко, в паре-тройке дециметров от себя увидел профиль Саула Ниткуса. До сих пор я и представления не имел, что он тут. Только сейчас я вспомнил про своих.
- Саул! - крикнул я, пытаясь повернуться на бок к нему, и незамедлительно Блэк-Блэк лягнул меня каблуком. С его точки зрения - профилактически. А из меня вылетело всё набранное дыхание.
- Эй ты, прик. Если хочешь быть, дышать и узнать неведомое, лежи тихо, - сказал, обращаясь ко мне Хан. - Можно смотреть. Но нельзя говорить и двигаться. Представь, что ты больной. Тебе нужен покой. А мы - врачи. И мы можем дать тебе покой в любую минуту. Разрешаю тебе кивнуть, если ты понял. А это необходимо - понять. Понимание важных вещей - единственное твоё лекарство от смерти сейчас, больной. Так вот, ты понял меня?
Я кивнул. Выбор был невелик. Кивнуть - не кивнуть. Лежать живым - лежать убитым. Я сразу поверил Хану - и навсегда вперёд поверил, ибо он не лгал.
- Так что у нас там, мистер Блэк-Блэк? - спросил Хан.
- Старик смещается, сэр. Пограничное состояние. Человеком не очнётся. Явный сля. Связан хорошо. А последыш странный какой-то. Не пойму я его. Я стреляю в то, что мне непонятно. Выстрелил бы и теперь.
- Повременим, старшина. Мисс наша общая Слава! - отворачиваясь, позвал Хан. - Чай готовится ли?
- Да, Хан. Он готов.
- Ну, пошли пить чай, хана, - сказал Хан. - Да и поспать нам сегодня обязательно предстоит - натурально. А ты - не забывай, что для тебя полезно, что вредно, сынок, - уже удаляясь бросил он мне. За ним потянулись остальные. Исмаэл Блэк-Блэк не наступил на меня, переступая через.
От того, как меня впервые ударили оружием по голове, до того, как я впервые увидел костёр, я был без сознания продолжительное время; не знаю как действие переместилось далеко от места катастрофы. Саулюса, Хич-Хайка и меня волокли на руках? Но у "ханы" имелся вертолёт, но неужели я был настолько контужен, что полёт не привёл меня в чувство? Я не верю. Да и места в вертолёте на всех не хватало - пятиместная открытая платформа, вооружённая парой смартов, с мощной лампой на козырьке кабины, два пилотских места, радист, два стрелка. Военный "гриф". Совершенно ненужный нам в Палладине - древняя ошибка снабжения. Сколько лет провалялся он в арсенале "ОК" в пяти или шести ящиках, прежде чем понадобился… И кому понадобился, и как! Адаптирован вертолёт не был к грунту, я слышал, как Блэк-Блэк и женщина по фамилии Салло, умевшая управлять вертолётом, с неудовольствием обсуждали его пригодность, представлявшуюся им спорной, в обсуждение понемногу вступили все без исключения, и два следующих ночных часа, свидетелем которых я имел полное сознание быть, активно обсуждалась только и исключительно транспортная проблема. В снаряжение таинственного десанта входил, оказывается, большой мощный наземный вездеход, но его убила аварийная посадка - как я понял, и что мне позже подтвердили. Единственное, я не узнал тогда, а теперь и не узнать никак, был ли адаптирован их транспорт, не мог же не быть, а если был, то что это была за процедура? Железо к SOC мгновенно, по факту принятия к грунту, не тренируется - насколько мне известна технология. И оставались у них - лошади. И, естественно, маленький двухместный ровер с прицепом - видимо, уже адаптированный. Вертолёт (выяснилось в ходе подслушивания) тащили на салазках ровером, ну а контейнер доплёлся сам.
(Да, да, лошади, не вру, ейбо, бля. Маленькие, мощные, лохматые, очень злые и непокорные ласке клоны. Выводок их и выпекался всю ночь в мобильном процессоре неподалёку в темноте…)
(Никто иной, как я, им всё спутал и всё поломал. Я вырубил БВС, выполнявший абсолютно корректную, штатную программу посадки. Разумеется, подробностей я не знал тогда, зачем, например, был необходим баллистический спуск? Быстрота? Тогда, если уж время они потеряли по моей милости, какой был им смысл сидеть у костра, несколько часов склонять на разные лады клоновую массу, сунувшуюся к управлению… Объяснение у меня теперь есть, только очень уж оно просто - они просто проволынили, вот так вот…)
А десантники, неослабевая, галдели, как им, мол, теперь и куда, кто-то иногда подходил ко мне, то мужчина, то женщина, светил в лицо, оттягивал губы, обязательно говорил в мой адрес что-то трабловое. Но я почти не прислушивался к гвалту, не замечал оскорблений и мало думал о будущем. Саул Ниткус, лежащий связанным рядом со мной, мучительно умирал.
Он умирал, и я не знаю, кого мне благодарить за темноту и тени, скрывшие от меня подробности, погасшую "бактерию"? Он умирал молча, и за это я благодарю его, хотя он молчал не из боязни кого-то обеспокоить. Я ничем не мог ему помочь, никто не мог ему помочь, даже сам он, космач и серьёз, не мог помочь себе. Сейчас ему не помогла бы и эвакуация. Умирал он, а они ели и пили, а он умирал. Я не хочу описывать его смерть. Да и не смотрел я: впал в оцепенение, считал небо. А кончилось так: через меня переступил кто-то и несколько комочков земли с подошв переступившего просыпались мне на грудь.
- Старик готов, Хан! - крикнула женщина - над Саулом склонилась женщина.
- Фаза? - странно спросил отдалённый голос Хана (я уже отличал их голоса!). - Обсля?
- Глаза потекли, - ответила женщина. - Кровь белая. Дал старичок SOC…
- Один пояЄснел… - пробормотала другая женщина поблизости - та, что звалась то ли Вереника, то ли Береника…
- Оканчивай его, Долли, - приказал Хан.
- Перчатки-не-забудь-Долли, - напомнил мужчина, не Хан и не Блэк-Блэк, тот, что подходил с ними ко мне раньше, монотонный. Звуков, близко от меня возникших и продолжавшихся несколько минут, я никогда раньше не слышал. Сопение, какое-то сальное сильное трение, тоненький свист, как из того рассказа про сыщика и змею, треск рвущейся ткани… Полминуты, потом женщина резко поднялась, едва не споткнувшись о меня, вполголоса выругалась. Что-то мягко и сильно стукнулось и покатилось. У меня крепкий от природы, да и тренированный желудок - меня никогда не тошнит. Но проверочка ему была…
Глаза у меня открылись сами собой. Я увидел снизу стропорез в её руке и, не желая больше видеть ничего, зажмурился. Прямо у моего уха обильно текло. Отвратительный запах. Не знаю, как меня не стошнило.
- Готово, Хан. С этим без премии, - сообщила Валерия. - Возможность посмертной двигательной активности пресечена.
- Двое ещё, - напоминающе сказал Хан. - Проверь их.
Мне посветили в лицо из фонарика. Твёрдый палец ткнул меня в горло, так что я хлебнул слюны (обильно отделявшейся), закашлялся, но глаз не раскрыл. Палец с острым ногтем сильно надавил на щёку, потянул кожу вниз. Я закатил зрачок.
- Хана, а тут, с пареньком, похоже, на выпить будет, - сообщила Валерия. Произошла какая-то пауза, невидимая мне. - А последыша не понимаю.
- Я бы обоих окончил, да и за дело… - сказал четвёртый мужчина. - Зря мы тянем, Хан.
- Закон есть закон, Адам, - сказал Блэк-Блэк. - Каждый имеет право стать хобо. Каждому даден шанс. Мы исполняем закон, Адам.
- Н-да? - спросил Адам Мерсшайр. - А шрам ты ему свой отдашь? Расскажи, как ты намерен это сделать. Я отдам ему свой.
- Ну-ка, Мерс, прибери язычок, - ласково сказал Хан. - Налей себе чайку, яйцеглавый. Смочи язычок. Он у тебя просох на свежем воздухе. Смочи его и держи мокрым. Старые времена вспомнились? Трибун…
- Не называй меня так, Рукинштейн.
- Ах да! Виноват. Эк тебя разобрало. Но мы поссоримся с тобой позже. Салло, не откажись, паренька приблизь к огоньку. Скоро двигать, а надо полюбоваться. Бля, сходи, как там коники?
- ОК, лидер, - ответил монотонный.
- Эй ты, прик! - сказала Валерия Салло. - Ты меня слышишь?
- Разреши ему разговаривать, - посоветовал Блэк-Блэк. - Ему запретил Хан, а парень, по всему, дисциплинированный. Космач.
- Хан? - спросила Салло.
- От моего имени, - сказал Хан. - Или так его притащи.
- Тебе разрешено отвечать, прик. Открой глаза. - Салло пнула меня в плечо. Я открыл глаза. Она стояла надо мной, наклонившись, упираясь локтем в колени и ловко вращала между пальцев масляно, липко блестевший стропорез. Я с трудом заставил себя смотреть мимо лезвия на лицо десантницы.
- Прик, ты понимаешь русский язык? - спросила Сал-ло. - Ты меня уже (…) утомил (трбл.)

.
- Понимаю, - сказал я.
- Наконец-то! Хорошо. Сейчас я помогу тебе встать, и мы прогуляемся до костра. На тебя имеют желание взглянуть мои товарищи. Возможно, с тобой даже пообщаются. Ну, давай.
Она переложила нож в другую руку, просунула освободившуюся мне за ухо, ухватила меня за шиворот куртки и рванула, словно атлетическую штангу. Под коленями у меня появилась земля, Салло отпустила меня, и я тут же скрючился, ткнулся в землю лицом, недалеко от своих коленей. Ни единый мускул в теле у меня не отвечал ни моим приказам, ни моим запросам. Сейчас мне стыдно вспомнить. Моё тело выключено было нестерпимым, неописуемым ужасом. Впрочем, лгу. Не стыдно мне вспомнить. Мне страшно вспомнить, никакого стыда, ни молекулы.
- Слабость членов, безвредность ума, - сказала Салло со смешком. - Но, клон, никакой охоты нет тебя волочь.
- А тебя, помнится, я таки потаскал, - сказал Мерсшайр.
- Есть что вспомнить в жизни, Адам, - свободно сказала Салло.
- Марк! - услышал я. Все замолчали. Через секунду я понял, кто меня зовёт. Хич-Хайк! Хич-Хайк, старина, как же нам с тобой быть…
- Слышаланахана! - воскликнул Хан. - Последыш прорезался в мире. Ну-ка. Ну-ка. Кло-он! Тебя зовут!
- Я где-то читала, что у клонов бывают имена, - сказала давно молчавшая общая Слава. - Похоже, не все книги врут.
- Только те книги врут, что Мерсшайр написал, - сказала Салло юмористически.
- Марк! Мне надо на Землю! Марк, попроси их меня подбросить, если им по пути, - сказал Хич-Хайк самым своим ясным голосом. - Попроси по-русски!
Мир вокруг меня вздрогнул от хохота.
- Существу надо налить! - сказал Хан, по голосу - утирая слёзы. - Оно достойно! Салло, ну где там наш уникум?… Эй, клон, ну, просят же тебя - к столу! Валерия, сделай с ним что-нибудь, раз начала.
Меня поставили на ноги, и мне пришлось найти и заставить работать ту часть себя, что отвечала за прямохождение: горячее лезвие стропореза под подбородком - прекрасный стимулятор двигательной деятельности. Ужас тоже блокируется. И работаешь изо всех сил.
Я подошёл к костру и остановился. Некоторое время мной молча любовались. Затем Хан произнёс вполголоса с интонацией безразличного ругательства своё: "Слышаланахана…"
- А он красавчик! - сказала женщина Слава.
- Эй ты, клон, как тебя звать? - спросил Мерсшайр.
- Марк Байно, - ответил я. Язык слушался.
- Садись, уникум, - приказал Хан. Я, где стоял, сел - по-турецки.
- На грузовозе экипаж три человека, клон, - откуда ты и второй, любитель Земли, взялись? - спросил Хан.
- Случайность, - ответил я.
- Случайность… А посадка - тоже случайность?
- Ничего не могу пояснить… Грузовоз уже падал, когда я очнулся.
Хан вытащил из костра длинную тлеющую палку и продемонстрировал мне её выразительным помахиваньем.
- Враньё строго наказуемо! - предупредил. - Не ври нам. Мы - люди лихие. Будем жечь тебе тело. Читал в книжках? Называется - пытки.
- Ответьте мне - кто вы такие? - спросил я.
- Тебе надо заслужить право на знания, - произнёс Хан. - Не задавай вопросы. Отвечай на мои. Кто приказал тебе сажать корабль?
- Я не сажал корабль, - сказал я. - Я спасал экипаж. "ОК"…
- Что значит - "ОК"?
- Грузовоз. Грузовоз так называется.
- Назывался… - заметил Мерсшайр.
- Продолжай, клон, - велел мне Хан. - Мерсшайр, не лезь.
- Грузовоз типа "ТМ" не предназначен для посадки, - продолжил я. - Я никак не мог его посадить. Я очнулся, увидел ситуацию и принял решение на MD.
- Что значит - эм ди?
- Ну, мэйдэй, сигнал бедствия.
- А, SOS, - сказал Хан, кивнувши. - Понял. То есть, выходит, мы тебе обязаны жизнью?
Я пожал плечами.
- Слушай, клон, и запоминай: ничем мы тебе не обязаны! - проговорил Хан. - А вот ты нам обязан: что дали тебе контрольное время, не стали заживо хоронить.
- И надо было… - тихонько сказал Мерсшайр.
- Заткнись, Мерс! Помни о своём долге, клон, веди себя тихо и выполняй наши команды. Тогда, может быть, жизнь твоя, во-первых, продолжится, а во-вторых - сильно изменится к лучшему. Увидишь метрополию. Не важно, что ты ничего не понимаешь. И вообще, зря я с тобой болтаю. Всё, надоел. Салло, убери его с моих глаз. Ещё три часа контроля за ним. На верняк.
Когда меня оттащили от костра и я не мог больше слышать их, Мерсшайр сказал:
- Хан, мы очень сильно потеряли время. По твоему приказу.
- А тебе было плохо? - спросила Вереника Устоца. - За столько лет, в хорошей атмосфере, у костерка?
- Я вообще впервые у костерка! - сказал Мерсшайр резко. - Помолчи, bitch сука (трбл.)

! Не с тобой говорю. Хан! Отойдём на пару минут.
- Да один иди ты (…) клюзом (трбл.)

, Мерс, - с ленцой, маскирующей раздражение, сказал Марк "Хан" Рукинштейн, командир десантной группы. - Дело есть сказать - говори при людях. И Устоцу так больше не обзывай. Она хорошая. Вот и мистер Блэк-Блэк согласен со мной.
Огромный чёрный человек, ощутив устремлённый на него требовательный взгляд лидера, кивнул. Мерсшайр вскочил, рывками поправил портупею и расстегнул верхний замок на кирасе. Десантники, выжидая контрольное время за меня и Хич-Хайка, не надевали на себя спецкостюмы и снаряжение. Хан вообще был в шортах и майке. Но не Мерсшайр. Расстёгнутый верхний замок - всё что он себе позволил, и только сейчас, в минуту вырвавшегося наконец вовне нервного возбуждения.
- Хендс! - воскликнул он.
subfile 4.8
subject: свидетельство Байно
audio-txt:


ГЛАВА 21. ХАНА МОЯ МЕНЯ МНЕ-2, ИЛИ ТРИУМФ МЕРСШАЙРА

Огромный чёрный человек наклонил огромную чёрную голову, чёрный подбородок коснулся чёрной груди, из глубин глазниц его как будто газовым пламенем плеснуло: так почудилось Мерсшайру, так сложился между ними угол, и Мерсшайр оборвал свою речь. Чёрный человек задвинул пламя веками и медленно сказал:
- Хан - лидер. Я не поддерживаю твою суету, Мерс. Успокойся.
Тогда Мерсшайр бросил на бочку нательный крест.
- Командир Рукинштейн! - под запись объявил он. Я, как комиссар группы, считаю, что мы, по вашей вине упускаем уникальную возможность выполнить задание, задание Императора, до проведённой нам черты. Я предлагаю вам, командир, поделить группу, с приками оставить двоих, а остальными - делать дело. Выдвинуться к ЭТАЦ и делать дело. Немедленно! Автофайл!
- Ах, вот ты как, - произнёс Хан. - Ты с этих позиций. Понятно. Придётся тебе ответить, как полагается, под запись. Слышат меня все. Первое. Делить группу я не буду. Ничего уникального в положении я не наблюдаю. Разве вот только космачок интересный, сорвал нам оттренированную и утверждённую миссию. То - да, не из ряда. Но и всё. Далее. Пешком и без информационной поддержки со спутника - где она, Мерсшайр, не ты ли у нас второй радист? - я шагу не сделаю и вам не дам. Транспорт с грузовоза неадаптирован, ненадёжен. Знаешь, Мерс, старина, марсианин, ты меня наконец сумел удивить. Куда нам двигаться, фраер ты ничтожный? В какую сторону? Сколько до цели? Ты знаток местного неба? Читаешь судьбу по конфигурации инопланетных туч? Наверх глянь. А? Мерсшайр! Что замолчал?
- Я приблизительно…
- Всё, хана, поговорили, - перебил его Хан и ощерился самой страшной своей улыбкой - знакомой всем без исключения бойцам ханы. Сквозь эту улыбку он сказал: - Слышат все. Автофайл. Спутника у нас нет. Связи у нас нет. Направления у нас нет. Транспорта у нас нет. Значит. Сидим, ладим связь. Ждём лошадей. Ждём утра… О, помяни его - он и выскочит! Бля, Борис!… Ну, как там?
Это к костру вдруг вышел из темноты Никополов, по прозвищу "Бля".
- Два-пирога-есть-батя, - доложил он странным монотонным голосом. - Смотреть-пойдёшь.
Я встречал такое. Операция на связках. Ещё на Пре-торнианской был случай - один космач обжёг горло кислородом, операция, нуивот, - тоже говорил на одной ноте: протез.
- Я тебе, Бля, доверяю, - сказал Хан. Все, даже Мерс-шайр, автоматически улыбнулись: даже с давно выветрившимся смыслом, шутка оставалась шуткой.
- Итак, лидер, официально меняем вариант десанта? - спросил Блэк-Блэк. - Это похоже на вариант десять-четыре.
- Совершенно верно, старшина, - сказал Хан. - Я не помню точно, но я вам, старшина, верю на слово. Объявляю вариант десять-четыре. "Черняков" не видит нашего отсутствующего спутника уже больше пяти часов, и значит, идёт к нам. Я жду звездолёт к Четвёртой не поздней, чем через двенадцать средних.
- Вариант раз ноль четыре - спасательная операция, лидер, - заметила Устоца.
- Ну а на что же мы нарвались-то, девочка моя? - спросил Хан. - У нас катастрофа тут и есть.
- Я не согласен с тобой, Хан! - твёрдо сказал Мерс-шайр. - Пишу особое мнение. Приказу подчиняюсь.
- Что ж, спасибо и на том, - сказал Хан.
Мерсшайр застегнулся, козырнул и - кругом через левое плечо - ушёл в темноту, к складу.
- Значит, двенадцать часов, - сказала Мадла Прхало-ва. - Хорошо выходит. Лягу-ка я поспать тогда.
- Э - нет, звезда ты наша подводная, - сказал Хан. - Отдохнула уже. Слушай мою команду. Ты займись радио. Что есть, чего нет, что можно сделать с тем, что есть. Собрать, опробовать и завести в пассив. Мало ли, Шос раньше будет… Боря, Бля, - возвращайся к садку, смотри лошадей, сразу их экипируй. Мистер Блэк-Блэк, попробуйте, всё же, вертолёт. Удачно, если бы он полетел вдруг. Слава и тётушка Софья - в патруль, пожалуйста, Слава - восток, тётушка - запад, с вашего позволения. Салло, бери свою Юпи и бери Лейбер, и разберите мне снаряжение, чтобы контейнер уже больше не таскать.
Кто встретит Мерсшайра - пришлите ко мне. И - все - немедленно - в спецкостюмы упакуйтесь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
 вино beronia gran reserva 2011 0.75 л 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я