https://wodolei.ru/catalog/dushevie_poddony/dlya-dushevyh-kabin/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Потом Гитлер назовёт вс
е это «страшным ударом», «яркой молнией»
Hitler A. Mein Karnpf, S. 19.
, и, пожалуй, на самом деле, ему уже не придётся больше пережить таког
о резкого столкновения мечты и действительности. Отомстило за себя и то,
что он бросил реальное училище Ч для изучения архитектуры требовалось
получить аттестат зрелости. Но его неприязнь к школе и строгому учебному
распорядку была столь велика, что ему даже не пришло в голову вернуться в
школу. Уже взрослым человеком он назовёт такое условие получения образо
вания «неслыханно тяжёлым», а экзамен на аттестат зрелости Ч непреодол
имым барьером: «Так что по человеческим меркам моей мечте стать художник
ом осуществиться было не суждено»
Ibidem.
.
Однако более вероятным представляется, что, потерпев столь сокрушитель
ный провал, он просто боялся унизительного возвращения в Линц и особенно
в своё прежнее училище, бывшее свидетелем его предыдущего, первого крах
а. Поэтому он в растерянности продолжает пребывать в Вене и даже, очевидн
о, не сообщает о том, что не выдержал вступительного экзамена. Однако он от
нюдь не собирается менять свою жизнь в пансионе с прогулками по городу, п
осещением оперы и сидением над бесчисленными дилетантскими прожектами
, высокопарно называемом им «штудированием», на какую-либо серьёзную де
ятельность. Даже когда болезнь матери резко обострилась и дело явно шло
к её кончине, он так и не рискнул вернуться домой. Мать не без горечи говор
ила в те дни, что Адольф будет идти своим путём, невзирая ни на что, «как буд
то он один на всём свете». И только лишь узнав о её смерти, 21 декабря 1907 года, с
ын возвращается в Линц. Врач семьи, лечивший мать до последнего дня, говор
ил потом, что ему «не доводилось видеть когда-либо молодого человека, так
увитого горем и печалью Сам же Гитлер говорит, что он плакал
Из свидетельства д-ра
Эдуарда Блоха, датированного 7 ноября 1938 года, Bundesarchiv Koblenz (далее Ч ВАК), NS 26/17а; см. кр
оме того: Hitler A. Mein Karnpf, S. 223. Слова матери приводятся по кн.: Kubizek A. Op. cit. S. 158.
.
Теперь он и впрямь не только потерпел неожиданный провал, но и лишился ка
кого бы то ни было прибежища, оказался предоставленным самому себе. И без
того доминировавшая в нём склонность к индивидуализму и эгоизму получи
ла теперь ещё больший импульс. Со смертью матери умерло и то, что как-то св
язывало его родственными узами с другими людьми (правда, однажды у него е
щё оживёт чувство, которое Ч и это очень показательно Ч вновь будет обр
ащено на одного из членов семьи).
Возможно, этот двойной шок только укрепил его в намерении вернуться наза
д в Вену. Но, наверное, тут сыграло свою роль и желание скрыться от вопроша
ющих взглядов и непрошенных советов линцской родни. Кроме того, чтобы пр
етендовать на выплату ему страховой пенсии как сироте, ему нужно было со
здать впечатление, будто он учится. Поэтому, как только были урегулирова
ны все формальности и вопросы по наследству, он заявился к своему опекун
у, бургомистру Майрхоферу, и, по свидетельству последнего, «чуть ли не угр
ожающе» и не вдаваясь в долгие разговоры, объявил: «Господин опекун, я отп
равляюсь в Вену!» И несколько дней спустя, в середине февраля 1908 года, он на
всегда покидает Линц.
Свою новую надежду он возлагает на рекомендательное письмо. Магдалена Х
аниш, владелица дома, в котором до самой своей смерти жила его мать, была з
накома с Альфредом Роллером, одним из известнейших художников сцены тог
о времени, заведовавшим декорациями в Придворной опере и преподававшим
в Венском художественно-промышленном училище. В своём письме от 4 феврал
я 1908 года живущей в Вене матери Магдалена Ханиш просит её помочь Гитлеру п
опасть к Роллеру. «Это серьёзный, старательный молодой человек, Ч пишет
она. Ч Ему 19 лет, он зрелый для своего возраста юноша, милый и стеснительны
й, из очень приличной семьи… У него твёрдое намерение научиться чему-то н
астоящему! Насколько я его сейчас знаю, он не „промотается“, потому что у н
его есть серьёзная цель перед глазами; я надеюсь, твои хлопоты будут ради
достойного человека! Может быть, ты сделаешь доброе дело». Уже несколько
дней спустя был получен ответ, что Роллер готов принять Гитлера, и домовл
аделица из Линца пишет благодарственное письмо своей матери: «Твои стар
ания были бы вознаграждены, если бы ты увидела счастливое лицо этого мол
одого человека, когда я велела позвать его… Я дала ему твою открытку и раз
решила прочитать письмо директора Роллера! Медленно, слово за словом, сл
овно желая выучить письмо наизусть, с благоговением и счастливой улыбко
й на устах, так читал он это письмо, молча, про себя. Потом он снова рассыпал
ся в сердечных благодарностях передо мной. Он спросил меня, может ли он на
писать тебе, чтобы поблагодарить тебя».
Сохранилось и датированное двумя днями позже письмо Гитлера, написанно
е вымученным языком подражания витиеватому стилю чиновников имперских
канцелярий: «Настоящим выражаю Вам, глубокоуважаемая милостивая госуд
арыня, за Ваши хлопоты по посредничеству в завязывании знакомства с вели
ким мастером сценической декорации проф. Роллером, мою самую искреннюю б
лагодарность. Возможно, это было несколько дерзко с моей стороны столь з
лоупотреблять Вашей, милостивая государыня, добротой, ибо Вы были вынужд
ены делать это для совершенно незнакомого Вам человека. Но тем паче прош
у Вас соблаговолить принять мою сердечнейшую благодарность за Ваши шаг
и, увенчанные успехом, равно как и за открытку, которая была передана мне с
толь любезно милостивой государыней. Я не премину сразу же использовать
столь счастливую возможность. Примите ещё раз мою исполненную глубочай
шего чувства благодарность, с почтением целую Вашу руку и подписуюсь Ч
Адольф Гитлер»
См.: Maser W. Hitler, S. 82 ff., а также доклад венского отделения гестапо от 30 декабря 1941
года в кн.: Smith В. F. Adolf Hitler. His Family, Childhood and Youth, p. 113.
.
Ему казалось, что рекомендательное письмо уже открывает путь в мир его м
ечтаний Ч к жизни свободного художника, где, как в грандиозном призрачн
ом мире оперы, соединяются музыка и живопись. Однако нет никаких сведени
й о том, как прошла его встреча с Роллером. Сам Гитлер об этом никогда не уп
оминал. Скорее всего, объект его восхищения просто посоветовал ему работ
ать, учиться и осенью ещё раз попытаться поступить в академию. Последующ
ие пять лет Гитлер потом назовёт самым печальным временем» своей жизни
Hitler A. Mein Karnpf, S. 20.
. Но в определённом смысле это было и важнейшее для него время, ибо к
ризис, в котором он оказался, сформировал его характер и заставил его обр
ести те оставшиеся с ним навсегда, как бы окаменевшие формулы преодолени
я, которые и придали его постоянно мятущейся жизни одновременно черты оц
епенелости. Одной из составных частей продолжающей ещё оказывать своё в
оздействие легенды, возведённой самим Гитлером над тщательно заметённ
ыми им следами своей прошлой жизни, остаётся то, что главным и незабываем
ым испытанием тех лет явились для него «нужда и горькая действительност
ь»: «Пять лет нужды и горя были уготованы мне этим городом-сибаритом. Пять
лет, в течение которых мне пришлось зарабатывать себе на кусок хлеба, Ч
сперва разнорабочим, а затем маленьким художником; это был поистине скуд
ный кусок, и его никогда не хватало, чтобы утолить хотя бы привычный голод
. А голод был тогда моим верным стражем, единственным, кто почти никогда не
покидал меня»
Ibidem.
. Однако точный подсчёт его доходов доказывает, что в начальный пер
иод его пребывания в Вене из причитавшейся ему части отцовского наследс
тва, а также из наследства, оставленного матерью, и из страховой пенсии по
сиротству, не считая его собственных заработков, складывалась ежемесяч
но сумма в 80-100 крон
Точный подсчёт месячных доходов Гитлера проделан Ф. Етцингером, ко
торый с педантичной скрупулёзностью выявил все источники доходов и точ
ное имущественное положение Гитлера. Приведённое здесь же сравнение до
ходов также сделано этим автором. Интересно в этой связи указать на то, Му
ссолини, который в это же время был главным редактором газеты «Л'авенирр
е дель лавораторе» в австрийском городе Триент и секретарём социалисти
ческой рабочей палаты, получал за обе эти должности в общей сложности 120 к
рон, то есть не намного больше, чем имел безработный Гитлер. См. в связи с эт
им: Kirkpatrick I. Mussolini, S. 38.
. Это равнялось жалованию юриста в чине асессора, а то и превышало ег
о.
Во второй половине февраля, поддавшись уговорам Гитлера, в Вену приезжае
т и Август Кубицек, который собирается поступить в консерваторию. Теперь
они вместе снимают у старой полячки Марии Закрейс «тоскливую и убогую»
комнату в заднем строении дома № 29 на Штумпергассе. Но если Кубицек всецел
о отдаётся учёбе, то Гитлер продолжает вести бесцельную, неупорядоченну
ю жизнь, к которой он уже так привык: «Я сам распоряжаюсь своим временем»,
Ч так высокомерно заявлял он. Спал он обычно до полудня, потом шёл гулять
по улицам или по Шенбруннскому парку, заходил в музеи, а вечером отправля
лся в оперный театр, где, как говорил впоследствии, с замиранием сердца сл
ушал «Тристана и Изольду» Ч оперу, на которой он побывал в те годы раз три
дцать или сорок, Ч либо какую-нибудь другую постановку. Затем его страст
ью становятся публичные библиотеки, где он с неразборчивостью самоучки
читает то, что подсказывает ему настроение или сиюминутное желание, или
же он стоит, погрузившись в свои мысли, перед роскошными строениями на Ри
нгштрассе и мечтает о ещё более грандиозных постройках, которые когда-н
ибудь будет возводить он сам.
Своим фантазиям он предаётся с чуть ли не маниакальным интересом. До поз
дней ночи сидит он над прожектами, в которых его деловая некомпетентност
ь соперничает с не терпящим возражений самомнением и нетерпимостью. «Ес
ли его что-то занимало, то он уже не мог оставить это в покое», Ч читаем мы.
Решив, что кирпичи «для монументальных построек материал несолидный», о
н планирует снести и построить заново дворец Хофбург, проектирует театр
ы, замки, выставочные залы, разрабатывает идею создания безалкогольного
напитка для народа, ищет замену табакокурению, а то, вместе с планами рефо
рмы школьного обучения и нападками на домовладельцев и чиновников, сост
авляет наброски некоего «немецкого идеального государства», где наход
ят отражение его собственные печали, обиды и мелочные видения. Ничему не
научившись и ничего не добившись, он тем не менее не терпит советов и нена
видит поучения. Не имея представления о ремесле композитора, он принимае
тся осуществлять оставленную Рихардом Вагнером идею оперы «Виланд-куз
нец», отдающей запахом крови и душком кровосмешения. Пробует он свои сил
ы и как драматург Ч работает над пьесой на материале германских саг, а са
м не может без ошибок написать слова «театр» и «идея». Иной раз он и рисует
, но его маленькие, с тщательно прописанными деталями акварели совершенн
о не дают представления о том, что обуревает его на деле. И его товарищ по к
омнате тоже не знает, что в академию он так и не поступил. А на заданный как-
то вопрос о том, чем он иной раз с таким увлечением занимается целыми дням
и, был получен ответ:»я работаю над разрешением проблемы нехватки жилья
в Вене и провожу в этих целях кое-какие исследования»
Kubizek A. Op. cit. S. 126, 210-220, 256 f., 281, 307; a также: Jetzinge
r F. Op. cit. S. 194 ff. Относительно заявления Гитлера, что «Тристана» он слушал в Вене р
аз тридцать-сорок, см.: Hitlers Secret Conversations. New York, 1953, p. 270 f. Между прочим, У. Дженкс подсчитал, ч
то в пору пребывания Гитлера в Вене Рихард Вагнер был, бесспорно, самым по
пулярным оперным композитором Ч в одном только Придворном оперном теа
тре его оперы выдержали в общей сложности не менее 426 вечерних представле
ний. См.: Jenks W. А. Op. cit. S. 202.
.
Несомненно, в этом поведении, несмотря на все элементы причудливого напр
яжения и голого фантазирования, скорее даже именно благодаря им, уже рас
познается будущий Гитлер. Есть его собственное замечание, указывающее н
а взаимосвязь, существующую между его жаждой исправить мир и его взлётом
; точно так же и в своеобразном сочетании летаргии и напряжения, флегмы и с
ходной с припадками активности проглядывают его будущие черты. Не без об
еспокоенности отмечал Кубицек. у Гитлера внезапные приступы ярости и от
чаяния, множественность и интенсивность проявлений агрессии, равно как
и его поистине безграничной способности ненавидеть. Кубицек неудачно з
амечает, что в Вене его друг «совсем вышел из равновесия». Зачастую состо
яние экзальтированной возбуждённости резко сменяется у Гитлера присту
пами глубокой депрессии, когда он видит «только несправедливость, ненав
исть и вражду» и выступает «сиротливо и одиноко против всего человечест
ва, которое его не поняло и не Оценило, обманывало и преследовало» и повсю
ду расставило «силки» «с одной лишь единственной целью Ч помешать его в
осхождению вверх»
Kubizek A. Op. cit. S. 195, 197.
.
В сентябре 1908 года Гитлер ещё раз предпринимает попытку поступить в акаде
мию в класс живописи. Но на этот раз, как это отмечается в списке претенден
тов под номером 24, он уже просто «не допущен к экзамену», поскольку поданн
ые предварительно работы не соответствовали экзаменационным требован
иям Heiden К
. Hitler. Bd. 1, S. 30 f.; Однако Хайден явно путает даты. Он ошибочно полагает, что второй э
кзамен состоялся ещё до того, как умерла мать, считая днём её смерти 21 дека
бря 1908 года (вместо 1907).
.
Этот новый, совсем уже недвусмысленный отказ, думается, ещё больше углуб
ил и усилил прошлогоднюю обиду. О том, насколько глубока была эта ноющая р
ана, свидетельствует сохранившаяся у него на всю жизнь ненависть к учили
щам и академиям, которые не сумели оценить «Бисмарка и Вагнера тоже» и не
приняли Ансельма Фейербаха, и в которых учатся одни лишь «сосиски» и всё
устроено так, «чтобы убить любого гения», Ч такого рода пышущие злобой т
ирады можно будет услышать от него тридцать пять лет спустя в его ставке;
в них он, фюрер и полководец, не щадил даже бедных сельских учителей прошл
ого с их «грязной» внешностью, «засаленными воротничками, неопрятными б
ородами и т. п.»
Tischgespraeche, S. 323, 422, 273. А. Кубицек тоже рассказывает об одном резком выпаде Гитле
ра по поводу академии. Однако этот эпизод связан, видимо, с первым отказом
в приёме в академию, поскольку во время второй неудачной попытки поступл
ения Кубицека в Вене не было, а, вернувшись, он уже больше не встречался с Г
итлером. См.: KubizekA. Op. cit. S. 199.
. В своей потребности самооправдания он неустанно ищет всякого род
а смягчающие обстоятельства для этой «никогда не заживающей раны»: «Я ве
дь не был ребёнком зажиточных родителей, Ч напишет он, например, в „Откры
том письме“ по поводу кризиса в партии в начале 30-х годов, словно у него был
и все причины сетовать на несправедливую судьбу, Ч не кончал университ
етов, а прошёл суровейшую школу жизни, нужду и нищету. Ведь поверхностный
мир никогда не спрашивает о том, чему человек учился…. а, к сожалению, чаще
всего о том, что он может удостоверить аттестатом. На то, что я научился бо
льшему, нежели десятки тысяч наших интеллигентов, никогда не обращали вн
имания, а видели только, что у меня не было аттестатов»
Heiden К. Geburt des Dritten Reiches, S. 30; это письмо н
аписано Гитлером во время кризиса, связанного с бунтом Стеннеса.
.
Униженный и, несомненно, уязвлённый до глубины души, Гитлер после этого н
ового своего крушения как бы отвернулся от всех людей. Его сводная сестр
а Ангела, вышедшая замуж за жителя Вены, больше о нём ничего не слышала, а о
пекун получил как-то от него одну-единственную немногословную открытку
; в это же время оборвалась и его дружба с Кубицеком Ч Гитлер воспользова
лся его недолгим отсутствием в Вене и, недолго думая и не оставив даже ник
акой записки, съехал с их общей квартиры, чтобы затеряться в этом городе, в
темноте его ночлежек и мужских общежитий. Кубицек встретится с ним толь
ко тридцать лет спустя.

Поначалу Гитлер снимал жильё неподалёку от Штумпергассе, в 15-м городском
районе, на Фельберштрассе, 22, квартира 16; и именно отсюда началось его перво
е более близкое знакомство с миром тех идей и представлений, которые сфо
рмировали тёмные стороны его существа и придали общее направление его п
ути. Это потом он будет интерпретировать своё крушение прежде всего как
доказательство силы своего характера, раннее проявление непонятой мир
ом гениальности, сейчас же, чтобы оправдаться в собственных глазах, ему н
ужно было увидеть конкретные причины и осязаемых противников.
Спонтанно чувство Гитлера обратилось против буржуазного мира, о чьи нор
мы оценок, о чью суровость и взыскательность он споткнулся, хотя и ощущал
по своим склонностям и общему сознанию свою принадлежность к нему. И та о
жесточённость, с которой он теперь стал относиться к этому миру и котора
я потом найдёт своё выражение в поистине необозримом множестве его выск
азываний, составляет один из парадоксов его жизни. Она одновременно и пи
талась и ограничивалась страхом перед социальной деградацией, перед от
четливейшим образом воспринимавшейся угрозой пролетаризации. С откров
енностью, которую трудно было от него ожидать, напишет он в «Майн кампф» о
б обусловленной повседневной жизнью «враждебности мелкого буржуа по о
тношению к рабочему классу», захватившей и его самого и оправдывавшейся
боязнью «снова опуститься назад в это прежнее, малопочтенное сословие и
ли, по меньшей мере, быть причисленным к нему»
Hitler A. Mein Kampf, S. 22. Аналогичный выво
д делает, например, Стефан Цвейг. Он пишет, что «самая большая угроза», кот
орая когда-либо существовала «в мире буржуа», Ч «это снова стать пролет
арием». См.: Zweig S. Die Weit von gestern, S. 50, а также: Heiden K. Geschichte, S. 16.
. Правда, он ещё располагал кое-какими средствами из родительского
наследства и получал к тому же ежемесячные вспомоществования, но неопре
делённость его личного будущего все же угнетала его. Он по-прежнему тщат
ельно одевался, посещал оперу, городские театры и кофейни и, как он потом с
ам скажет, благодаря своей речи и корректному виду умел произвести в гла
зах привилегированного сословия впечатление человека из буржуазных кр
угов. Одной из его соседок, как и многим, кто встречался с ним в те дни и вспо
минал об этом впоследствии, бросалось в глаза его вежливое и в то же время
необыкновенно застенчивое поведение. Если верить другому, правда, довол
ьно сомнительному источнику о годах его жизни в Вене, он носил в кармане к
онверт с фотографиями отца в парадном мундире и, показывая их, гордо гово
рил, что «покойный батюшка ушёл на пенсию с поста старшего чиновника там
ожни его императорского и королевского величества»
Greiner J. Das Ende des Hitler-Mythos, S. 25. Воспоминани
я Грайнера о Гитлере вызывают, правда, многочисленные вопросы Ч тем бол
ее, что в отличие от Кубицека у Грайнера нет никаких доказательств близк
ого, как он утверждает, знакомства с Гитлером. И всё же в его записях содер
жатся кое-какие сведения, обогащающие наши знания. Однако использовать
их можно лишь в том случае, когда они находят подтверждение в других свид
етельствах или совпадают с документированными особенностями поведени
я Гитлера; впрочем, и тогда их нельзя принимать безоговорочно. Кстати, на с
тр. 14 Грайнер отмечает, что уже в первый момент своего знакомства с Гитлер
ом он «сразу же… обратил внимание на высокую культуру его речи». Да и возм
ущение Гитлера по поводу «нравственной и моральной чёрствости»людей, с
которыми он встречался тогда в Вене, а также «низкого уровня их духовной
культуры» уже по самой своей терминологии являются отражением чувств м
елкого буржуа, озабоченного сохранением своего положения в обществе; см
.:Hitler A. Mein Kampf, S. 30.
По поводу упомянутого мнения соседки см. показания Марии Вольраб и Марии
Феллингер в: НА, File 17, Reel l.
.
Вопреки всей поздней мятежной риторике такое поведение раскрывало его
подлинную сущность, состоявшую в потребности в самоутверждении и прина
длежности к определённому кругу, что и является главной потребностью бу
ржуа. В этом свете следует рассматривать и его утверждение, будто бы уже с
ранних лет он был «революционером в искусстве и политике»
Hitler A. Mein Kampf, S. 15.
. В действительности же этот двадцатилетний молодой человек не тол
ько никогда не ставил под сомнение мир буржуазии с его ценностными предс
тавлениями, но и с нескрываемым почтением и восторгом перед его блеском
и его богатством впитывал его в себя Ч мечтательный сын чиновника из Ли
нца жаждал восхищаться этим миром, а не низвергать его, и искал скорее сво
ей сопричастности к нему, нежели его отрицания.
Это была его неотложная потребность. И одной из примечательнейших особе
нностей на протяжении всей этой во многом странной жизни было то, что у Ги
тлера, вопреки всем его горьким обидам, остракизм буржуазного мира, напр
отив, усилил его тягу к тому, чтобы этот мир признал его. Ожесточённые обли
чения показного буржуазного мира, эхом отзывавшиеся в Европе в течение п
очти двух десятков лет, предоставляли ему не единожды повод дать выход п
ережитому им унижению, подвергнув этот строй социальной критике, и отомс
тить ему, устроив над ним суд, Ч однако, вместо этого, он, отринутый им, но с
охранивший ему преданность, молча держался в стороне. Свойственное врем
ени настроение тотального срывания всех и всяческих масок, превративше
еся даже в чём-то в моду, не захватило его, и вообще в нём погибли вся художе
ственная эмоциональность и весь идейный спор эпохи, равно как и её интел
лектуальный авантюризм.
Австрийская столица первых лет нашего столетия была одним из центров эт
ого порыва, но Гитлер не осознал его. Эмоциональный и принуждаемый обсто
ятельствами к протесту, этот молодой человек, для которого музыка в годы
его юности служила великим средством освобождения, не имел ни малейшего
представления о Шёнберге и «величайшем в истории человечества мятеже…
в концертных залах Вены», устроенном этим композитором вместе с его учен
иками Антоном фон Веберном и Альбаном Бергом во время пребывания в Вене,
и даже о Густаве Малере или Рихарде Штраусе, чьи произведения показались
в 1907 году одному из критиков «эпицентром урагана в музыкальном мире», Ч в
место этого он, упиваясь Вагнером и Брукнером, шёл по стопам поколения от
цов. Кубицек пишет, что такие имена, как Рильке, чей «Часослов» вышел в 1905 го
ду, или Хофмансталь, до них «не дошли»
Kubizek A. Op. cit. S. 220 f.
. И хотя Гитлер поступал в академию живописи, его нисколько не затро
нуло то, что было связано с сецессионистами
Ряд немецких и австрийски
х художественных обществ конца XIX Ч начала XX вв., возникших на почве оппози
ции академизму. Кружок венских сецессионистов образовался в 1897 году, в не
го входили такие художники как Г. Климт, К. Мозер, Й. М. Ольбрих, Й. Хофман и др.
Ч Ред.
, равно как и сенсации, произведённые Густавом Климтом, Эгоном Шиле
или Оскаром Кокошкой, Ч его художественный вкус вдохновлялся теми же и
менами, что и у прошлого поколения, и он восхищался Ансельмом Фейербахом,
Фердинандом Вальдмюллером» Карлом Ротманом, Рудольфом фон Альтом… Буд
ущий архитектор с заносчивыми планами, он, по его собственному признанию
, мог, как зачарованный, часами простаивать перед зданиями на Рингштрасс
е с их фасадами стиля классицизма или нового барокко и даже не подозрева
л о соседстве с революционными творцами новой архитектуры Ч Отто Вагне
ром, Йозефом Хофманом, а также Адольфом Лоосом, который своим гладким, лиш
ённым каких-либо украшений фасадом делового здания на Михаелерплац, пря
мо напротив одного из барочных порталов Хофбурга, вызвал в 1911 году ожесто
ченнейшие споры и в своей скандально известной статье заявил о существо
вании внутренней связи между «орнаментом и преступлением».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я