унитаз подвесной am pm jump 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

VII.1922, что он лично получил от генерала ф
он Эппа 60 тысяч рейхсмарок. Газета стоила 120 тысяч, и, кроме того, у неё было о
коло 250 тысяч долгов, которые НСДАП также взяла на себя. Сам Гитлер заявлял,
что за его тогдашнее легкомыслие ему пришлось «дорого заплатить», а парт
ия, кажется, так и не расплатилась с этими долгами вплоть до 1933 года. Финанс
ирование газеты обеспечивалось, в частности, и тем, что каждый член парти
и обязывался подписываться на VB; начиная с января 1921 года полагалось помим
о членского взноса в 0,50 рейхсмарок вносить такую же сумму на поддержание
партийной газеты. Сначала тираж держался на прежнем уровне, затем упал д
о 8 тыс. экз., пока весной 1922 года подписка не составила 17, 5 тыс. экз.; см
.: Orlow D. The History of the Nazi Party 1919-1933, p. 22.
. Среди лиц, ссудивших деньги, было немало имён из верхов мюнхенског
о общества, в которое Гитлер получает теперь доступ, в чём помог ему Дитри
х Эккарт с его многочисленными связями. Этот грубый и странный человек с
большой круглой головой, любитель хороших вин и примитивных речей, не по
льзовался как поэт и драматург тем успехом, на который рассчитывал Ч бо
льшой отклик нашёл разве что его перевод «Пера Гюнта» Ибсена Ч и ради ко
мпенсации своих амбиций он примыкает к политизированной богеме. Как пол
итик он выступает основателем «Немецкого гражданского общества», одна
ко и тут его поджидает неудача, равно как и с изданием газеты «Ауф гут дойч
» (Чисто по-немецки), которая с язвительной остротой и не без претензии на
образованность выступает апологетом распространённых антисемитских
настроений. Следуя за Готфридом Федером, Эккарт требует в ней революции
против процентной кабалы и за «истинный социализм», настаивает Ч под вл
иянием Ланца фон Либенфельса Ч в самом резком тоне на запрете смешанных
браков между расами и на защите чистой немецкой крови от загрязнения. Со
ветскую Россию он обзывает «направленной на заклание христиан диктату
рой еврейского мессии Ленина», и заявляет, что ему «больше всего бы хотел
ось погрузить всех евреев в один эшелон и направить его в Красное море»
Из сообщени
я Генриха Дербахера о встрече с Дит-рихом Эккартом в январе 1920 года, архив
Антона Дрексле-ра, см.: Deuerlein E. Aufstieg, S. 104; а также с дальнейшими цитатами
: Nolte E. Faschismus in seiner Epoche, S. 403.
.
Эккарт познакомился с Гитлером ещё раньше, а в марте 1920 года, во время каппо
вского путча, оба они по поручению своих закулисных хозяев-националисто
в ездили наблюдателями в Берлин. Будучи начитанным, хорошо разбиравшимс
я в людях человеком, обладая обширными познаниями и родственными им пред
убеждениями, он оказывал большое влияние на по-провинциальному беспомо
щного Гитлера и был, благодаря своим непритязательным манерам, первым че
ловеком буржуазной образованности, чьё присутствие Гитлер мог выносит
ь, не проявляя своей глубокой закомплексованности. Эккарт давал и рекоме
ндовал ему книги, наводил на него внешний лоск, поправлял его выражения и
открыл ему немало дверей Ч какое-то время они были неразлучны на мюнхен
ской общественной сцене. Ещё в 1919 году Эккарт в одном превосходно архаиче
ски стилизованном стихотворении предсказал появление спасителя нации
, «парня», как писал он в другом месте, «который может слушать пулемёт. Что
бы подонки от страха наложили в штаны. Офицер мне не нужен, народ их больше
не уважает. Лучше всего, чтобы это был рабочий с хорошо подвешенным языко
м… Много ума ему не надо, политика Ч это самое глупое дело на свете». Тот, у
кого есть всегда «сочный ответ» красным, для него милее, нежели «дюжина у
чёных профессоров, которые, теряясь от страха, сидят на мокрой заднице фа
ктов». И, наконец, он восклицает: «Это должен быть холостяк! тогда у нас буд
ут бабы!». Не без восхищения глядит он на Гитлера как на олицетворение это
й модели и уже в августе 1921 года впервые называет его в одной статье в «Фель
кишер беобахтер» «фюрером». Он был и автором одной из первых боевых песе
н НСДАП «На штурм, на штурм, на штурм!», в которой заключительная строка ка
ждой строфы звучала рефреном и послужила партии её самым действенным ло
зунгом: «Пробудись, Германия!». По мнению Гитлера, выраженному в одном его
хвалебном выступлений, Эккарт «писал стихи так же прекрасно, как Гёте». И
он будет публично называть поэта своим «отчим другом», а себя Ч его учен
иком; и представляется, что Эккарт, наряду с Розенбергом и прибалтийским
и немцами, оказывал на него в ту пору самое сильное влияние. Одновременно
он же, очевидно, впервые открыл Гитлеру глаза на его собственное значени
е. Второй том книги «Майн кампф» заканчивается набранной вразрядку фами
лией поэта
Wiedeburg P. H. Dietrich Eckart (DissertationErlangen). Hamburg, 1939, см.: Nolte E. Faschismus in seinerEpoche, S. 404. Относительно сравнения с Гёте см.: Schirach
В. v. Ich glaubte an Hitler, S. 24.
.
Успех Гитлера в мюнхенском высшем свете, куда ввёл его Эккарт, едва ли мож
но объяснить политическими мотивами. Фрау Ханфштенгль, родом из Америки
, одной из первых открыла ему двери в свой салон, где собиралось благородн
ое богемное общество из писателей, художников, исполнителей Вагнера и пр
офессоров. Для этой традиционной либеральной прослойки странный тип мо
лодого народного трибуна с немыслимыми взглядами и угловатыми манерам
и был скорее предметом отстранённого интереса; он фыркал по поводу «нояб
рьских предателей» и подслащивал вино в своём бокале ложечкой сахара Ч
может быть, эти шокирующие черты как раз и умиляли хозяев. Его окружала ау
ра фокусника, запахи цирка и трагического ожесточения, яркий блеск «прес
ловутого чудовища». Контактным элементом тут было искусство, в первую оч
ередь Рихард Вагнер, о котором он любил восторженно распространялся дли
нными, запинающимися речами, под знаком Мастера из Байрейта и завязывали
сь, совершенно вне всякой логики, интересные контакты, Ч он был все тем ж
е «братцем Гитлером», только сбежавшим в поисках приключений в сферу пол
итики. Все описания этого времени, которыми мы располагаем, представляют
собой смешанную картину его эксцентрических и неуклюжих черт; в присутс
твии людей с репутацией Гитлер чувствовал себя скованным, замкнутым и не
лишённым подобострастия. На одной из бесед с Людендорфом, состоявшейся
в ту пору, он после каждой фразы генерала приподнимался со стула, чтобы по
чтительнейше сказать: «Так точно, Ваше Превосходительство!» или «Я согла
сен с Вами, Ваше Превосходительство!»
Strasser O. Mein Kampf, S. 17. О восторженных салонных речах Ги
тлера о музыке Вагнера автору говорил Эрнст Ханфштенгль. См. также
: Hoffmann H. Hitler Was My Friend, p. 202.
.
Эта неуверенность, мучившее его чувство аутсайдера в буржуазном общест
ве сохранилось у него надолго. Если верить имеющимся свидетельствам, он
изо всех сил старался обратить на себя внимание Ч приходил с опозданием
, его букеты были больше, а поклоны глубже, чем принято; периоды угрюмого м
олчания сменялись вдруг холерическими словоизвержениями. Голос его бы
л резким, и о незначительных вещах он тоже говорил со страстью. Как-то, рас
сказывает один очевидец, он молча и устало просидел почти час, пока хозяй
ка не обронила какое-то благоприятное замечание о евреях. И тут «он начал
говорить. И говорил, и говорил без конца. Через какое-то время он отодвину
л стул и встал, продолжая говорить или, лучше сказать, кричать, причём таки
м пронзительным голосом, какого я никогда больше не слышал ни у одного др
угого человека. В соседней комнате проснулся ребёнок и начал кричать. По
сле того, как он более получаса произносил эту весьма забавную, но очень о
дностороннюю речь о евреях, он вдруг остановился на полуслове, подошёл к
хозяйке, извинился и, поцеловав ей руку, распрощался»
Heiden K. Hitler, a Biography. Цит. по: Bullock A. Op. cit. S. 78 f.
.
Страх оказаться униженным в обществе, явно преследовавший его, отражал н
епоправимо утраченную связь бывшего обитателя ночлежки с буржуазным о
бществом. И в его одежде долго и неизбывно ощущался запах мужского общеж
ития. Когда Пффефер фон Заломон, ставший потом главарём его штурмовых от
рядов, встретился с ним впервые, на Гитлере была старая визитка, жёлтые ко
жаные башмаки и рюкзак за спиной; руководитель добровольческого отряда
так растерялся, что даже отказался познакомиться с ним. Ханфштенгль вспо
минал, что Гитлер носил к своему синему костюму фиолетовую рубашку, кори
чневую жилетку и ярко-красный галстук, а оттопыривавшийся задний карман
выдавал присутствие в нём автоматического оружия
Hanfstaengl E. Zwischen Weissem und BraunemHaus, S. 128; а также
: Luedecke K. G. W. I Knew Hitler, p. 98.
. Только со временем Гитлер научился определять свой стиль, соотве
тствовавший его представлению о великом народном трибуне, Ч вплоть до
его авантюрного кителя. И эта картина тоже выдаёт его глубокую неуверенн
ость, объединяя в себе откровенно бросающиеся в глаза элементы и цитаты
из того давнего видения на тему «Риенци», из Аль-Капоне и генерала Люденд
орфа. Но уже в описаниях того времени всплывают сомнения Ч а не стремилс
я ли он использовать эту свою неуверенность и не превращал ли свои неукл
южие повадки в средство, чтобы подать себя; во всяком случае, было такое вп
ечатление, что он меньше руководствовался желанием показаться приятны
м, нежели стремлением заставить запомнить себя.
Историк Карл Александр фон Мюллер встречался с ним в это время становлен
ия его самосознания политика у Эрны Ханфштенгль, «за чашкой кофе, в связи
с пожеланием аббата Альбана Шахляйтера познакомиться с ним; моя жена и я
были тут декорацией. Мы все сидели уже вчетвером за стоявшим у окна полир
ованным столом красного дерева, когда зазвонил дверной колокольчик; чер
ез открытую дверь было видно, как в узком коридоре он вежливо, чуть ли не п
одобострастно, поздоровался с хозяйкой, как он повесил свой хлыст, велюр
овую шляпу и макинтош и в заключение снял с себя ремень с револьвером и то
же пристроил на вешалку. Выглядело это курьёзно и напоминало Карла Мая. В
се мы тогда ещё не знали, насколько каждая из этих мелочей в одежде и повед
ении уже тогда была рассчитана на эффект, точно так же как и его вызывающе
коротко подстриженные усики, более узкие, чем нос с некрасивыми широкими
ноздрями… В его взоре читалось уже сознание успеха у публики, нов нем все
ещё оставалось что-то неуклюжее, и было неприятное ощущение, что он это чу
вствует и обижается на того, кто это замечает. И лицо его было по-прежнему
худым и бледным, почти страдальческим. Только водянисто-синие глаза нав
ыкате смотрели иной раз с неумолимой твёрдостью, а над переносицей между
глубокими глазницами скапливалась, почти выпячиваясь наподобие желва
ка, фанатичная воля. И в этот раз сам он говорил очень мало, а большую часть
времени с подчёркнутым вниманием слушал»
Mueller K. A. v. Im Wandel einer Welt. Erinnerungen. Bd. 3. S. 129.
.
Вместе с интересом, который он стал вызывать, появились женщины, окружав
шие его вниманием, Ч главным образом немолодые дамы, которые угадывали
за судорогами и комплексами начинающего популярного трибуна определён
ные щекотливые обстоятельства и инстинктивно делали вывод о наличии на
пряжённости, чтобы её снимать умелой рукой. Сам Гитлер будет потом ирони
зировать по поводу тех женщин, что столь докучали ему своими материнским
и заботами. Была, например, одна, «чей голос садился от волнения, когда я об
ращался к какой-нибудь другой женщине всего лишь с парой слов»
Tischgespraeche, S. 193; г-жу Хофман,
однако, Гитлер решительно исключает из числа тех, кто докучал ему своей р
евностью.
. Своего рода домашний очаг обрёл он у вдовы одного штудиендиректо
ра, «мамочки Гитлера» Каролы Хофман, в мюнхенском пригороде Золлн. Двери
своего дома открыла перед ним и происходившая из старой европейской ари
стократии супруга издателя Брукмана, выпустившего труды Хьюстона Стюа
рта Чемберлена, равно как и жена владельца фабрики пианино Бехштайна, ко
торая говорила: «Я хотела бы, чтобы это был мой сын», и позднее, дабы получи
ть возможность посещать его в тюрьме, выдавала себя за его приёмную мать
См.: Heiden К
. Hitler. Bd. 1. S. 130 ff.
. Все они, их дома, их компании расширяли пространство вокруг него и
делали ему имя.
В партии же он, напротив, продолжает находиться в окружении недалёких пр
едставителей среднего сословия и громил-полууголовников, отвечающих е
го глубоко укоренившейся потребности в агрессии и физическом насилии. С
реди немногих друзей, с кем он на ты, Эмиль Морис Ч типичный любитель пота
совок в пивных залах, толстобрюхий Кристиан Вебер Ч бывший барышник, ра
ботавший теперь вышибалой в третьеразрядной пивной и ходивший, как и Гит
лер, с хлыстом. Кроме того, в этот узкий круг, являвшийся одновременно и ег
о лейб-гвардией, входят ученик мясника Ульрих Граф и Макс Аман Ч бывший ф
ельдфебель Гитлера, тупой и послушный его сторонник, который станет вско
ре делопроизводителем партии и директором её издательства. Эта шумная и
ревностная компания постоянно окружает Гитлера. Вместе с ними он идёт ве
чером после очередного мероприятия в «Остерию Бавария» или в «Братвурс
тглекль» близ церкви «Фрауенкирхе», с ними просиживает часами в разгово
рах за кофе и пирожными в кафе «Хек» на Галериштрассе, где ему оставляют с
толик в глубине помещения, откуда можно хорошо наблюдать за залом, а само
му оставаться незамеченным. Сызмальства страдая от одиночества, он всё в
ремя нуждается в людях вокруг себя Ч слушателях, охранниках, прислуге, ш
офёрах, но также и в людях, с которыми можно поговорить, любителях искусст
ва и рассказчиках анекдотов, таких, как фотограф Генрих Хофман или Эрнст
Ханфштенгль по прозвищу «Путци»; они и придают его двору облик «мира бог
емы и стиля кондотьеров»
Broszat M. Der Staat Hitlers, S. 66.
. Он не возражает, когда его величают «мюнхенским королём», и только
поздней ночью добирается до своей меблированной комнаты на Тирштрассе.

Наиболее колоритной фигурой его окружения был молодой Герман Эссер. До т
ого он практиковался в редакции газеты и служил референтом по печати в в
ойсковой команде рейхсвера. Кроме Гитлера это был единственный талантл
ивый демагог, которым располагала в то время партия, «мастер устраивать
шум, умеющий это делать чуть ли не лучше Гитлера… оратор-дьявол, хоть и из
ряда разрядом пониже». Умный и ловкий, он умел составлять общепонятные и
образные формулировки и представлял собой тип бульварного журналиста,
неутомимого в сочинении историй, разоблачающих приватную жизнь евреев
и спекулянтов. Добропорядочные мелкие буржуа в рядах партии стали вскор
е упрекать его в присущем его компаниям «тоне свинопаса»
Выражение из появившейся
20 июля 1921 года анонимной листовки внутрипартийной фронды, оттуда же взята
и следующая цитата Ч приписываемое Гитлеру высказывание об Эссере. Лис
товка опубликована в книге: Franz-Willing G. Op. cit. S. 117. Оценку Эссера как «оратора-дьявол
а» см.: Heiden К. Geschichte, S. 27.
. Ещё будучи школьником в Кемптене, он призывал совет солдатских де
путатов поднять на штыки кое-кого из буржуев. Вместе с Дитрихом Эккартом
он был одним из первых и самых рьяных творцов мифа о Гитлере. Сам же Гитлер
, порой не очень жаловал своего радикального соратника и, если верить ист
очникам, не раз заявлял, «что Эссер Ч сукин сын» и что он терпит его тольк
о, пока у него в нём есть нужда»
В каком-то отношении Эссер был схож со школьным директором из Нюрнберга
Юлиусом Штрайхером, заставившем говорить о себе как об апологете порног
рафического махрового антисемитизма и казавшемся одержимым в своих бе
зудержных фантазиях насчёт ритуальных убийств, еврейского сластолюбия
, мирового заговора, кровосмешения и всепоглощающего маниакального пре
дставления о черноволосых похотливых бесах, сопящих над непорочной, ари
йской женской плотью. Конечно, Штрайхер был ограниченнее и глупее, но в пл
ане локальной эффективности он мог даже соперничать с Гитлером, к которо
му относился поначалу с нескрываемой враждебностью. Кое-какие факты гов
орят в пользу того, что вождь мюнхенской НСДАП так обхаживал Штрайхера н
е только потому, что хотел использовать его популярность в собственных ц
елях, но и потому, что чувствовал себя связанным с ним одними и теми же ком
плексами ненависти и бредовыми представлениями. И он до самого конца, вс
ем нападкам вопреки, сохранит лояльность по отношению к «фюреру франкон
цев» и скажет уже во время войны, что хотя Дитрих Эккарт как-то и сказал, чт
о Штрайхер кое в чём идиот, но обвинения в адрес «Штюрмера»
Антисемитский бульва
рный журнал, издававшийся Штрайхером. Ч Ред.
он разделить не может: «на деле Штрайхер еврея идеализировал»
Libres propos, p. 151.
.
В противоположность этим личностям, придававшим партии, несмотря на все
её стремление к массовости, узкий профиль и державшим её в тисках пошлос
ти и обывательщины, капитан авиации Герман Геринг, последний командир ле
гендарной эскадрильи истребителей Рихтхофена, привнёс в окружение Гит
лера определённый светский акцент, олицетворявшийся до того одиноким, п
резрительно стоявшим выше всего этого антуража «Путци» Ханфштенглем. Э
тот жизнерадостный человек с широко расставленными ногами и зычным гол
осом был свободен от отталкивающих психологических черт, отличавших, ка
к правило, гитлеровских приближённых; он пришёл в партию, потому что она о
бещала удовлетворить его потребность в вольности, активности и товарищ
естве, а отнюдь не из-за, как он подчёркивал «идеологической чепухи». Он н
емало попутешествовал по свету, имел самые широкие связи и, появляясь со
своей привлекательной женой-шведкой, словно бы открывал изумлённой пар
тии глаза на то, что люди живут не только в Баварии. По своим авантюристиче
ским наклонностям он был схож с Максом Эрвином фон Шойбнер-Рихтером, ава
нтюристом с бурным прошлым и богатым даром устраивать выгодные закулис
ные сделки. Не в последнюю очередь именно благодаря его умению раздобыть
денежные средства у Гитлера и не было в первые годы забот с материальным
обеспечением своей активности, согласно записи в одном официальном док
ументе, Шойбнер-Рихтеру удалось раздобыть «колоссальные суммы денег»
Из протокол
ьной записи государственного министерства иностранных дел, где в параг
рафе III подробно описываются денежные средства и источники финансирован
иябудущего «Кампфбунда», чьим делопроизводителем и добытчиком денег б
ыл Шойбнер-Рихтер; см.: Deuerlein E. DerHitler-Putsch, S. 386 ff.
. Он был личностью, окутанной тайной, но при всём при том широко прин
имался в обществе, знал несколько языков и имел многочисленные связи сре
ди промышленников, с королевским домом Виттельсбахов, с великим князем К
ириллом и церковной знатью. Его влияние на Гитлера было огромным, и он был
единственным из сподвижников Гитлера, погибших 9 ноября 1923 года у «Фельдх
еррнхалле», кого тот считал незаменимым.
Шойбнер-Рихтер входил в число тех немногих прибалтийских немцев, которы
е вместе с русскими эмигрантами-радикалами имели немалое влияние в ряда
х НСДАП в начальный период её становления. Гитлер потом шутливо заметит,
что «Фелькишер беобахтер» тех лет следовало бы, собственно говоря, снабд
ить подзаголовком «Прибалтийское издание»
Hitler's Table Talk, p. 665.
. Розенберг познакомился с Шойбнер-Рихтером ещё в Риге, когда, будуч
и молодым и не интересовавшимся политикой студентом, занимался Шопенга
уэром, Рихардом Вагнером, проблемами архитектуры и индийским учением о м
удрости. И только русская революция привела к тому, что у него создалась к
артина мира, носившая равно и антибольшевистские, и антисемитские краск
и, и источником представлений об ужасах, что перенял Гитлер, включая сюда
и метафоры, частично явился и Розенберг, считавшийся в партии специалист
ом по России. В частности ему принадлежит, по всей вероятности, и тог тезис
о тождественности коммунизма и всемирного еврейства, который этот Ч ча
сто переоценивающийся по степени его влияния Ч «главный идеолог НСДАП
» добавил к миропониманию Гитлера; надо полагать, он немало способствова
л тому, что Гитлер снял своё первоначальное требование о возврате колони
й и стал искать удовлетворения немецких притязаний на жизненное простр
анство на просторах России
См. по этому вопросу: Schubert G. Op. cit. S. 125 f., где приведен
ы многочисленные источники; в то же время см.: Nolle E. Faschismus in seiner Epoche, S. 404. Э. Нольте счита
ет, что Дитрих Эккарт обладал куда более сильным влиянием.
. Но тут-то и разошлись пути между прагматичным, ориентировавшим ид
еологию исключительно на властные цели Гитлером и чудаковатым Розенбе
ргом, защищавшим свои мировоззренческие постулаты с прямо-таки религио
зной истовостью и начавшим, примешивая порой сюда разного рода фантазии
, превращать их в идейные системы немыслимейшей абсурдности.

Всего через год после провозглашения программы партия уже могла похвас
таться немалыми успехами. В Мюнхене она провела более сорока мероприяти
й и почти столько же в земле Бавария. Были образованы или взяты под контро
ль местные организации в Штарнберге, Розенхайме и Ландсхуте, а также в Пф
орцхайме и Штутгарте, число членов выросло за это время более чем в десят
ь раз. О том, какое значение имела теперь партия внутри движения «фелькиш
е», свидетельствует письмо, направленное в начале февраля 1921 года «братом
Дитрихом» из «Мюнхенского ордена германцев» одному своему единомышле
ннику в Киле: «Покажите мне хоть одно место, Ч говорится в нём, Ч где в те
чение одного года Ваша партия провела бы 45 массовых митингов. Местная гру
ппа в Мюнхене насчитывает сегодня свыше 25 000 членов и около 45 000 сторонников.
Насчитывает ли хоть одна из Ваших местных групп хотя бы примерно столько
же?» Далее в письме говорится, что его автор связывался с братьями по орде
ну в Кёльне, Вильгельмсхафене и Бремене, «все считают…. что партия Гитлер
а Ч это партия будущего»
Это письмо написано 8 февраля 1921 года, выдержки из него см.: Franz-
Willing G. Op. cit. S. 103.
.
Это восхождение идёт на фоне вступавших в силу, и все более воспринимавш
ихся как оскорбительные положений Версальского договора, быстро прогр
ессировавшего обесценивания денег и растущей экономической нужды. В ян
варе 1921 года конференция союзников по репарациям принимает решение об об
щей сумме возмещения ущерба Ч 226 миллиардов марок золотом, которые стран
а обязана выплатить в течении сорока двух лет, и помимо этого о поставке в
те же сроки 12 процентов германского экспорта. В ответ на это патриотическ
ие союзы, дружины самообороны жителей и НСДАП созвали в Мюнхене на площа
ди Одеонсплац митинг протеста, в котором приняли участие 20 000 человек. Поск
ольку организаторы этого мероприятия отказались дать на нём слово Гитл
еру, он, не долго думая, собрал на следующий вечер свой собственный митинг
. Дрекслер и Федер, будучи людьми осмотрительными, считали, что тут уж он о
кончательно утратил меру и разум. По улицам разъезжали грузовики с флага
ми, громкоговорителями и спешно нарисованными плакатами, призывавшими
жителей Мюнхена собраться 3 февраля в цирке «Кроне». Объяснялось, что «го
сподин Гитлер» будет говорить на тему «будущее или гибель!» Ч такой же б
ыла и поставленная на карту этим его решением альтернатива для его собст
венной карьеры. Но когда он вошёл в гигантский шатёр цирка, тот был перепо
лнен Ч 6500 человек бурно приветствовали его, а в конце запели национальны
й гимн.
С этого времени Гитлер только и ждёт случая, чтобы стать хозяином партии,
обязанной ему тем, чем она стала, Слабость времени к типу «сильного челов
ека» играет ему на руку и отвечает его намерениям. Правда, в руководстве п
артии уже до того проявлялась иной раз озабоченность неуёмной энергией
его ответственного за пропаганду члена, а в записи в дневнике партии от 22
февраля 1921 года сказано: «Объяснить господину Гитлеру необходимость поу
бавить активность». Но когда Готфрид Федер в это же время пожаловался на
становящиеся все более явными амбиции Гитлера, Дрекслер ответил ему, что
«каждое революционное движение должно иметь диктаторскую голову и пот
ому я и считаю как раз нашего Гитлера наиболее подходящим для нашего дви
жения и не нахожу что из-за этого меня оттесняют на задний план»
Упомянутое письмо,
в котором Дрекслер высказывает мнение, что у него больше сторонников сре
ди членов партии и поэтому «партии действительно не угрожает никакая оп
асность», см.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
загрузка...


А-П

П-Я