https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/Blanco/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Hitler. Bd. 1. S. 162.
. Некоторые из своих соображений он в те дни запишет, и позднее они в
ойдут в «Майн кампф».
Ещё больше наводила его на размышления реакция общественности. В своих м
ногочисленных подстрекательских речах Гитлер не уставал воспевать дел
о, волю, идею вождизма-фюрерства, ещё за восемь дней до первомайской опера
ции он суесловно горевал о нации, которой нужны герои, но приходится имет
ь дело с болтунами, и предавался мечтательным рассуждениям о вере в пост
упок Ч конечно же, комедия смятения и растерянности на Обервизенфельде
такой вере никак не соответствовала. «Всеми признается, что Гитлер и его
люди сели в лужу!», Ч говорилось в одном из отчётов о тех событиях. Даже мн
имый заговор с целью убийства, как иронично писала «Мюнхенер пост», «вел
икого Адольфа», по поводу чего поднял весьма искусственный шум в «Фельки
шер беобахтер» Герман Эссер, едва ли мог сколько-нибудь способствовать
восстановлению его популярности, тем более что сходная разоблачительн
ая история уже публиковалась в апреле и очень скоро была раскрыта как вы
думка национал-социалистов. «Гитлер перестал занимать народную фантаз
ию», Ч писал корреспондент «Нью-Йоркер штаатсцайтунг»; и впрямь казало
сь, что звезда его, как заметил один знающий наблюдатель-современник уже
в начале мая, «сильно поблекла»
См. подробное послание вюртембергского по
сланника Мозера, цит. по: Deuerlein E. Der Hitler-Putsch, S. 61; далее: Heiden К. Geschichte, S. 129. Упомянутое выступлен
ие Гитлера 24 апреля 1923 года Цит. по: Boepple E. Op. cit. S. 57. По поводу мнимого заговора с цел
ью убийства, планирешавшегося, конечно же, евреями, см.: Maser W. Hitler, S. 412 f.
.
Ему самому, его определявшемуся аффектами взору и в том его депрессивном
состоянии одиночества в Берхтесгадене, вероятно, представлялось, что ег
о звезда уже угасает; этим обстоятельством, во всяком случае, можно было б
ы в какой-то мере объяснить такой столь примечательный отход его от дел и
свидетельствующий о полной потере мужества отказ от попыток восстанов
ить оборвавшуюся связь с Лоссовом и дать «Кампфбунду», равно как и остав
шейся без фюрера партии, новые цели и опору. На попытку Готфрида Федерал, О
скара Кёрнера и нескольких других ветеранов призвать его к порядку и, в ч
астности, изолировать его от «Путци» Ханфштенгля, который приводил к нем
у «красивых женщин», щеголявших, ко всеобщему возмущению, «в шёлковых шт
анах» и любивших, чтобы шампанское лилось рекой, он просто не прореагиро
вал См. отры
вок из письма Г. Федера от 10 августа 1923 года: Deuerlein E. Aufstieg, S. 179 f.; далее: Tyrell A. Op. cit. S. 59 ff.
. Казалось, власть над ним взял рецидив былых летаргий и отрицатель
ных эмоций. Однако, по всей вероятности, дело было ещё и в том, что он хотел д
ождаться результата расследования, начатого прокуратурой при Первом м
юнхенском земельном суде по поводу первомайских событий. Ведь независи
мо от приговора, который тоже был весьма вероятен, ему грозило не только о
тбывание отложенного двухмесячного тюремного заключения по делу Балле
рштедта Ч куда больше он опасался того, что министр внутренних дел Швей
ер, сославшись на то, что Гитлер нарушил своё слово, не раздумывая, осущест
вит своё намерение и вышлет его из страны.
Используя националистическую насыщенность баварского силового поля, Г
итлер вышел навстречу этим опасениям. В обращении на имя упомянутой прок
уратуры он пишет: «Поскольку я уже в течение нескольких недель подвергаю
сь грубейшим нападкам в печати и ландтаге и ввиду моего уважительного от
ношения к отечеству лишён возможности публичной защиты, я буду только бл
агодарен судьбе, если она теперь позволит мне вести эту защиту в зале суд
а вне зависимости от упомянутого отношения». Предусмотрительно он гроз
ится передать своё обращение в печать.
Намёк был достаточно прозрачен. Гитлер напоминал члену Немецкой национ
альной партии министру юстиции Гюртнеру, получившему это обращение вме
сте с обеспокоенным сопроводительным письмом прокурора, о прежних и ост
авшихся в силе договорённостях Ч ведь и сам министр как-то назвал нацио
нал-социалистов «плотью от плоти нашей»
См.: Heiden К. Geschichte, S. 130.
. Обострявшееся с каждым днём бедственное положение нации, все бли
же подталкиваемой к взрыву инфляцией, массовыми забастовками, борьбой в
Руре, голодными бунтами и мятежными акциями левых, создавало достаточны
е основания для того, чтобы пощадить фигуру национального фюрера, даже е
сли сама она и была частью этой чрезвычайной ситуации, Поэтому Гюртнер, н
е информируя министра внутренних дел, неоднократно осведомлявшегося о
ходе расследования, выразил прокуратуре своё пожелание отложить дело «
до более спокойных времён». 1-го августа 1923 года следствие было временно пр
иостановлено, а 22 мая следующего года вообще прекращено.
И всё же потеря престижа оказалась весьма и весьма ощутимой, в чём Гитлер
смог убедиться уже в начале сентября, когда патриотические союзы собрал
ись в Нюрнберге в очередную годовщину победы под Седаном
1-2 сентября 1870 года прусская
армия нанеслафранцузам под Седаном тяжелейшее поражение во франко-пру
сской войне 1870-71 годов Ч Ред.
на один из тех «Дней Германии», что проводились время от времени в р
азных частях Баварии с патетической пышностью Ч на декоративном фоне и
з знамён, цветов и генералов-пенсионеров сотни тысяч людей в речах и шест
виях давали выход чувству национального величия и потребности в прекра
сном и возвышающем зрелище: «Бурные возгласы „хайль!“, Ч говорится с неп
ривычной для канцелярского языка эмоциональностью в донесении управле
ния государственной полиции округа Нюрнберг-Фюрт от 2 сентября 1923 года, Ч
0ушевали вокруг почётных гостей и процессии, множество рук с развевающи
мися полотнищами тянулись ей навстречу, дождь цветов и венков осыпал её
со всех сторон. Это было подобно крику радости сотен тысяч павших духом, з
апуганных, униженных, отчаявшихся, коим сверкнул луч надежды на освобожд
ение от кабалы и нужды. Многие Ч и мужчины, и женщины Ч стояли и плакали»
Цит. по
: Deuerlein E. Der Hitler-Putsch, S. 170.
.
И хотя национал-социалисты, как следует из того же донесения, составляли
среди ста тысяч демонстрантов одну из мощнейших колонн, все же в центре б
урного ликования находился, несомненно, Людендорф, и когда Гитлер под вп
ечатлением этого массового представления, но имея в виду и возврат утрач
енных позиций, вновь решился на блок и организовал вместе с «Имперским ф
лагом» капитана Хайса и «Союзом Оберланд» во главе с Фридрихом Вебером «
Немецкий боевой союз», о притязаниях на руководство с его стороны уже не
было и речи. Стремительной утратой своих позиций он был обязан не только
первомайскому поражению, но и в ещё большей степени отъезду из Мюнхена
Ч как только он перестал порождать сенсацию, испарилось все Ч и имя, и ав
торитет, и демагогическое величие. И лишь три недели спустя Рему, неустан
но действовавшему в пользу своего друга Гитлера среди командиров «Камп
фбунда», удаётся восстановить его реноме в такой степени, что в конечном
итоге тот сумел заполучить политическое руководство союзом.
Внешним поводом для этого послужило решение правительства рейха о прек
ращении бессмысленной борьбы за Рур, на которую уже не хватало никаких с
ил. 24 сентября, через шесть недель после своего прихода к власти, правител
ьство Густава Штреземана отказалось от пассивного сопротивления и воз
обновило выплату репараций Франции. Правда, Гитлер во все прошедшие меся
цы относился к этому сопротивлению отрицательно, однако его революцион
ная целеустановка требовала от него теперь обличения непопулярного ша
га правительства как свидетельства позорной измены и извлечения отсюд
а максимальной пользы для своих путчистских планов. Уже на следующий ден
ь Гитлер встретился с руководителями «Кампфбунда» Крибелем, Хайсом, Веб
ером, Герингом и Ремом. В своей захватывающей речи, длившейся два с полови
ной часа, он развернул перед ними свои представления и видения и закончи
л просьбой доверить ему руководство «Немецким боевым союзом». Со слезам
и на глазах, как рассказывал потом Рем, Хайс протянул ему в конце концов ру
ку. Вебер был растроган. А сам Рем тоже расплакался, и, как он говорит, его би
ла дрожь от внутреннего возбуждения
Roehm E. Op. cit. S. 215 f.
. Будучи убеждён, что развитие потребует теперь решительных шагов,
он уже на следующий день распростился с воинской службой и окончательно
передал себя в распоряжение Гитлера.
Став фюрером «Кампфбунда», Гитлер, казалось, решил окончательно посрами
ть всех скептиков демонстрацией своей решимости. Он незамедлительно пр
иказал всем пятнадцати тысячам своих штурмовиков находиться в состоян
ии повышенной боевой готовности, обязал членов НСДАП ради усиления собс
твенной ударной мощи выйти из всех других национальных союзов и разверн
ул самую лихорадочную деятельность; но Ч как почти всегда Ч казалось, ч
то целью всех его планов, тактических ходов и приказов и была сама эта раз
нузданная и помпезная пропагандистская акция, чья буйная драматургия ч
уть ли не непременно ассоциировалась у него с понятием непревзойдённос
ти. Как это уже бывало, он запланировал на 27 сентября одновременное провед
ение четырнадцати массовых собраний, чтобы самолично раздувать на них н
акалённые до предела страсти. Правда, последующие намерения «Кампфбунд
а» не вызывали сомнений Ч они имели своей целью освобождение «от кабалы
и позора», поход на Берлин, установление национальной диктатуры и устра
нение «проклятых внутренних врагов», как заявил об этом ещё три недели н
азад, 5 сентября, сам Гитлер: «Или марширует Берлин и доходит до Мюнхена, ил
и марширует Мюнхен и доходит до Берлина! Не может быть сосуществования б
ольшевистской Северной Германии и проникнутой национальным духом Бава
рии» Цит. по
: Boepple E. Op.ot. S. 187.
. Но какие планы он в тот момент преследовал, собирался ли он, в частн
ости, устроить путч или снова только хотел поговорить о нём, так и осталос
ь до сих пор неясным; многое указывает на то, что свои дальнейшие решения о
н собирался принимать в зависимости от произведённого им эффекта, от нас
троений и пыла толпы и хотел, примечательным образом преувеличивая силу
средств пропаганды, вынудить путём воодушевления масс государственную
власть к действиям. «Из бесконечных словесных баталий», Ч заявил он в вы
ступлении на упомянутом собрании, Ч вырастет новая Германия; во всяком
случае, до всех членов «Кампфбунда» был в строго конфиденциальном поряд
ке доведён приказ, запрещавший им покидать Мюнхен и содержавший кодовое
слово на предмет их всеобщей мобилизации.
Однако мюнхенское правительство, загнанное в угол непрерывными слухам
и о путче, недоверием к «марксистскому» правительству рейха и некоторым
и специфичными для Баварии чувствами вражды и изоляционистскими устре
млениями, упредило Гитлера. Без какого-либо предварительного оповещени
я премьер-министр фон Книллинг объявил 26 сентября о введении чрезвычайн
ого положения и назначил, как это имело уже место в 1920 году, Густава фон Кар
а верховным государственным комиссаром с диктаторскими полномочиями.
И хотя Кар заявил, что готов к сотрудничеству с «Кампфбундом», он одновре
менно предупредил Гитлера, что не потерпит, как он сказал, никаких «откло
нений», и запретил для начала все четырнадцать запланированных собрани
й. Вне себя от гнева, впав в состояние одного из тех многократно описанных
прежде припадков, когда он своими тирадами и криками ярости доводил себя
чуть ли не до своего рода помешательства, Гитлер пригрозил революцией и
кровопролитием, но это не произвело на Кара никакого впечатления. Ещё вч
ера Гитлер видел себя в качестве главы «Кампфбунда» Ч самого сильного и
сплочённого боевого формирования, равноправным партнёром государстве
нной власти, и вот Кар вновь низвёл его до роли её объекта. На какое-то мгно
вение он, кажется, уже решился пойти на восстание. И только в течение ночи
Рем, Пенер и Шойбнер-Рихтер сумели отговорить его от этого намерения.
А ход событий и без того уже давно опередил намерения Гитлера. За это врем
я в Берлине под председательством президента страны Эберта прошло засе
дание кабинета, на котором было обсуждено создавшееся положение. Слишко
м уж часто говорил фон Кар и раньше о «баварской миссии по спасению отече
ства», не скрывая, что под этим он понимает не что иное как свержение респу
блики, установление режима господства консерваторов и широкую самосто
ятельность для Баварии, а также возврат к монархии, чтобы его новая должн
ость не вызывала совершенно понятных опасений. На фоне отчаянно бедстве
нного положения страны, чьё денежное обращение было разрушено, а экономи
ка в значительной степени подорвана, перед лицом роста коммунистическо
го влияния в Саксонии и Гамбурге, сепаратистских устремлений на западе и
ускользания власти из рук центрального правительства, мюнхенские собы
тия, действительно, могли послужить сигналом для общего краха.
В этой драматической, смутной ситуации будущее страны зависело от рейхс
вера. Правда, его главнокомандующий генерал фон Сект сам был предметом р
аспространённых ожиданий диктатуры справа. Его необыкновенно впечатля
ющее появление с явно рассчитанным на показной эффект опозданием и его х
олодная самоуверенность показали возбуждённым участникам заседания к
абинета, кто является подлинным носителем власти. На вопрос Эберта, на чь
ей стороне стоит в этот нелёгкий час рейхсвер, он ответил: «Рейхсвер, госп
один рейхспрезидент, стоит за мной» Ч и тем самым дал на мгновение одноз
начно понять, как обстоит дело с властью в действительности. Но в то же вре
мя, когда в этот же день было принято заявление о чрезвычайном положении
в стране и о передаче ему исполнительной власти на всей территории рейха
, Сект выразил Ч хотя бы формально Ч свою лояльность по отношению к поли
тическим инстанциям
Правда, сначала исполнительная власть была передана минис
тру по делам рейхсвера Геслеру, и только в ночь с 8 на 9 ноября 1923 года, после и
звестий о гитлеровском путче в Мюнхене, уже и официально непосредственн
о Секту; но это была не более, чем попытка при помощи некой конструкции зам
аскировать реальное разделение власти и, собственно говоря, бессилие по
литических инстанций. Нет никакого сомнения в том, что Сект и рейхсвер ос
уществляли высшую власть, пока 24 февраля 1924 года не отменили чрезвычайное
положение, и это, в частности, выражалось и в том, что они взяли в свои руки к
онтроль за проведением политических и экономических мер по борьбе с инф
ляцией.
.
События последующих дней развивались по запутанному, полному неразбер
ихи и с трудом просматриваемому в целом сценарию. Двое из актёров были вы
брошены фон Сектом со сцены ещё заблаговременно: 29 сентября в Кюстрине во
сстал нелегальный «Чёрный рейхсвер» во главе с майором Бухруккером, опа
савшийся, что его распустят после прекращения борьбы за Рур, и решивший, п
о ряду сбивчивых признаков, подать сигнал для выступления правых, в част
ности, в рейхсвере. Однако эта организованная в спешке и недостаточно ск
оординированная операция была после непродолжительной осады подавлен
а. Сразу же вслед за этим Сект провёл решительную акцию, свидетельствова
вшую о незабытых эмоциях революционной поры, против угрозы левого перев
орота в Саксонии, Тюрингии и Гамбурге. Теперь ему предстояло помериться
силой с Баварией.
А в Баварии за это время Гитлеру почти удалось, как того и требовала его та
ктическая концепция, перетащить Кара на свою сторону. На последовавшее в
ответ на злобную, клеветническую статью в «Фелькишер беобахтер» требов
ание Секта запретить эту газету ни Кар, ни Лоссов никак не отреагировали,
равно как и проигнорировали и приказ об аресте Росбаха, капитана Хайса и
капитана Эрхардта. Когда же вслед за этим Лоссов был смещён, то верховный
государственный комиссар в нарушение конституции назначил его коменда
нтом рейхсвера в земле Бавария и делал все, чтобы все новыми и новыми пров
окациями довести конфликт с Берлином до высшей точки; в конце концов он п
отребовал ни больше ни меньше как реорганизации правительства страны и
ответил на послание Эберта открытым объявлением войны: официально разы
скиваемый Верховным судом республики бывший командир добровольческог
о отряда капитан Эрхардт был вызван из Зальцбурга, где он скрывался, и пол
учил указание готовить марш на Берлин. Датой выступления было определен
о 15 ноября.
Эти выразительные жесты сопровождались не менее сильными словами. Сам К
ар заявил о ненемецком духе Веймарской конституции, обозвал режим «коло
ссом на глиняных ногах» и представил себя в одной из своих речей выразит
елем дела нации в решающей мировоззренческой борьбе против международ
ной марксистско-еврейской идеологии
В контексте высказывание фон Кара звучит с
ледующим образом: «Речь идёт о великой борьбе двух решающих для судеб вс
его немецкого народа мировоззрения Ч международной марксистско-евре
йской и национальной немецкой идеологии… Баварии предначертано судьбо
й взять на себя руководство в этой борьбе за великую немецкую цель». Цит. п
о: Deuerlein E. Der Hitler-Putsch, S. 238.
. Конечно, своими шумными реакциями он рассчитывал показать, что со
ответствует тем разнообразным ожиданиям, которые были связаны с его наз
начением на пост верховного государственного комиссара, однако в дейст
вительности это служило планам Гитлера. При норове Кара понадобилась вс
его лишь одна статейка в «Фелькишер беобахтер», чтобы коренным образом и
зменилась фатальная ситуация первого мая Ч конфликт с Берлином принёс
Гитлеру союз с теми носителями власти в Баварии, в чьей помощи он так нужд
ался для революционного выступления против правительства рейха. Ибо ко
гда Сект потребовал от Лоссова уйти в отставку, то все национальные союз
ы предоставили себя в его распоряжение для обозначившегося противобор
ства с Берлином.
Нежданно-негаданно Гитлер увидел, что вот-вот представятся большие шан
сы. Все решится зимой, заявил он в интервью «Коррьере д'Италиа»
См.: Muenchener Post, 19.X.1923.
. За короткое время он несколько раз бывает у Лоссова и улаживает пр
ежний конфликт. Теперь у нас общие интересы и противники, говорит он вне с
ебя от счастья. В свою очередь Лоссов заявляет, что «полностью согласен с
о взглядами Гитлера в девяти из десяти пунктов». В результате, сам того, со
бственно, не желая, командующий баварским рейхсвером становится одним и
з главных актёров в центре сцены; однако роль заговорщика была не по нему
Ч он был аполитичным солдатом, боящимся принятия решений, и конфликтная
ситуация, в которой он оказался, становилась ему все в большей степени не
по плечу. Вскоре Гитлеру уже приходится подталкивать его силой. Дилемму
фон Лоссова он очень точно охарактеризует потом следующими словами: вое
начальник с такими большими правами, «выступивший против своего началь
ства, должен либо решиться идти до последнего, либо он просто обыкновенн
ый мятежник и бунтовщик»
Из выступления Гитлера в мюнхенском народном суде 26 феврал
я 1924 года, цит. по: Boepple E. Op. cit. S. 100.
.
Труднее всего было найти взаимопонимание с Каром. В то время как Гитлер н
е мог простить верховному государственному комиссару измену 26 сентября
, сам Кар оставался в твёрдом убеждении, что призвали его не в последнюю оч
ередь ради того, чтобы «привести в бело-голубое чувство» радикального, г
отового на любую агрессивную глупость агитатора. В его отношении к Гитле
ру легко проглядывала задняя мысль Ч в нужный момент дать этому барабан
щику и талантливому скандалисту «приказ к уходу из политики»
Deuerlein E. Der Hitler-Putsch, S. 72, 74.
.
И всё же, вопреки всему сдержанному отношению и взаимной неприязни друг
к другу, противоборство с правительством страны свело их вместе, а сущес
твовавшие расхождения во мнениях касались притязаний на руководство, и
в первую очередь Ч момента, когда следовало нанести удар. И если Кар, оказ
авшийся вскоре вместе с Лоссовом и Зайссером в составе «триумвирата» ле
гальной власти, склонялся в этом вопросе к определённой осмотрительнос
ти и держал некоторую дистанцию от своих смелых слов, то Гитлер нетерпел
иво требовал переходить к действиям. «Народ волнует пока только один воп
рос Ч когда же?» Ч восклицал они прямо-таки самозабвенно, в эсхатологич
еских тирадах, распространялся о предстоящем столкновении:

«И вот придёт день, Ч пророч
ествовал он, Ч ради которого было создано это движение! Час, ради которог
о мы боролись годами. Момент, когда национал-социалистическое движение
выступит в победный поход ради блага Германии! Не для выборов мы были осн
ованы, а для того, чтобы предстать последней подмогой в величайшей беде, к
огда наш народ в страхе и отчаянии увидит приближающееся красное чудови
ще… Наше движение несёт избавление, это чувствуют сегодня уже миллионы.
Это почти стало новой религиозной верой!»
Boepple E. Op. cit. S. 87.


В течение октября все стороны усилили свои приготовления. В заговорщицк
ой атмосфере интриг, тайн и измен шли непрерывные обсуждения, передавали
сь планы действий, назывались и менялись кодовые слова, по которым должн
о было начаться выступление, но одновременно накапливалось оружие и шла
боевая подготовка. Уже в начале октября слухи о предстоящем вот-вот путч
е людей Гитлера приняли такие определённые очертания, что подполковник
Крибель, военный руководитель «Кампфбунда», был вынужден в письме на имя
премьер-министра фон Книллинга опровергать наличие каких-либо намерен
ий по организации переворота. В этих джунглях интересов, договоров, ложн
ых манёвров и ловушек все следили друг за другом, а тысячи жили ожиданием
каких-то приказов. На стенах домов появлялись то одни, то другие лозунги,
«Марш на Берлин» стал магической формулой, обещавшей решение всех пробл
ем одним ударом. И как и за несколько недель до того, Гитлер нагнетал психо
з грядущих перемен: «Этой ноябрьской республике скоро конец. Постепенно
начинается новый шелест, предвещающий непогоду. И эта непогода разразит
ся, и в этой буре эта республика узнает перемены, так либо этак. Она уже соз
рела для этого»
Так говорил Гитлер ещё 12 сентября 1923 года, см.: Boepple E. Op. cit. S. 91.
.
По отношению к Кару Гитлер, казалось, был уверен в себе. Правда, у него оста
валось подозрение, что «триумвират» может выступить и без него либо моби
лизовать массы не революционным призывом «На Берлин!», а боевым лозунгом
сепаратистов «Прочь от Берлина!»; порой он побаивался, что до выступлени
я дело вообще не дойдёт, и уже в начале октября, если верить некоторым данн
ым, начал подумывать о том, как ему при помощи какой-нибудь авантюры вынуд
ить партнёров к выступлению, а самому оказаться во главе этого выступлен
ия. В том же, что население, если он не упустит нужный момент, будет в конфли
кте стоять на его стороне, а ни в коем случае не на стороне Кара, он нисколь
ко не сомневался. Он относился с презрением к этой чванливой буржуазии с
её необоснованным самомнением и неспособностью понять массы, которые о
на так стремилась отобрать у него. В одном из своих интервью Гитлер обозв
ал Кара «слабосильным довоенным бюрократом» и заявил: «… история всех ре
волюций показывает , что они никогда не могут быть под силу де
ятелю старой системы, а только революционеру». Правда, на стороне «триум
вирата» была сила, но ведь на его стороне был сам «национальный полковод
ец» Людендорф Ч целый «армейский корпус на двух ногах», чью политическу
ю ограниченность он быстро распознал и с помощью лести научился пользов
аться ею. Уже теперь его самоуверенность проявляет столь характерное ст
ремление к безудержности Ч он сравнивал себя с Гамбеттой или Муссолини
, хотя его сподвижники смеялись над этим, а Крибель заявил одному посетит
елю, что Гитлер на руководящий пост, разумеется, не подходит, ибо в голове
у него одна только пропаганда. Сам же Гитлер сказал одному высшему офице
ру из окружения Лоссова, что его профессия Ч спасение Германии, а Люденд
орф ему нужен, чтобы привлечь на свою сторону рейхсвер:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
загрузка...


А-П

П-Я