https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/otkrytye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

См.: Neumann F. Notizen zur Theorie der Diktatur. In: Demokratischer und autoritaerer Staat. Frankfurt/M., 1967, S. 242 ff., 261 ff.
.
Что объединяло Гитлера с ведущими фашистскими деятелями других стран, т
ак это решимость, с которой они стремились противостоять этому процессу
. А выделяла его та маниакальная исключительность, с которой он сводил вс
е элементы когда-либо испытанного страха к одному-единственному их вин
овнику Ч в фокусе его доведённой до исполинских размеров концентрации
страха стояла чёрная и волосатая кровосмесительная фигура еврея, дурно
пахнущая, плотоядная и охочая до белокурых девиц, но, как с беспокойством
говорил сам Гитлер даже летом 1942 года, «в расовом отношении более крепкая
» Tischgespraeche, S. 471.
. Поражённый до самого нутра своим гибельным психозом, Гитлер види
т Германию объектом некоего всемирного заговора, осаждаемой со всех сто
рон большевиками, масонами, капиталистами, иезуитами, выступающими в еди
ном союзе и руководимыми в этом истребительном деле стратегом в лице «жа
ждущего крови и денег, тиранящего народы еврея». Он завладел семьюдесять
ю пятью процентами мирового капитала, он покорил себе биржи и марксизм, З
олотой и Красный Интернационал, он был зачинщиком ограничения рождаемо
сти и идеи эмиграции, он подорвал устои государства, привёл к вырождению
расы, воспел братоубийство, организовал гражданскую войну, оправдывал н
изость и поливал грязью благородство Ч он, этот «закулисный вершитель с
удеб человечества»
Adolf Hitler in Franken, S. 152; см. далее: VB, 1.1.1921, а также номер от 10.III.1920, который вышел с к
ричащим заголовком: «Поработаем с евреями!» В статье выдвигалось требов
ание немедленного выдворения из страны всех евреев, переселившихся в Ге
рманию после 1 августа 1914 года, увольнения всех остальных из «всех государ
ственных учреждений, органов печати, театров, кинотеатров» и размещения
их в созданных специально для этого «сборных лагерях».
. Всему миру грозит опасность, заклинающе возглашал Гитлер, оказат
ься «в объятиях этого полипа». Рисуя все новые и новые картины, он пытаетс
я как можно нагляднее передать своё отвращение Ч тут и «ползучая отрава
», занятая своим делом, и изображение еврея «личинкой», «опухолью», «жаля
щей тело народа гадюкой». И если, формулируя свой страх, он допускает иной
раз нелепые и смешные обороты, то тот же страх помогает ему создавать впе
чатляющие или хотя бы запоминающиеся картины. Он находит такие выражени
я как «объевреивание нашей духовной жизни», «маммонизация нашего полов
ого влечения» или «вытекающее отсюда осифиличивание тела народа»; но ещ
ё он пишет и так: «Если еврей с помощью своего марксистского вероисповед
ания одержит победу над народами нашего мира, то его корона станет надгр
обным венком человечеству и наша планета опять, как когда-то, миллионы ле
т назад, будет необитаемой совершать свой путь в эфире»
Hitler A. Mein Kampf, S. 70 f.; см. также: Ibid. S. 270, 272, 324.

.
С появлением Гитлера соединились энергии, обладавшие, в условиях кризис
а, перспективой огромного политического эффекта. Дело в том, что фашистс
кие движения в своей социальной субстанции опирались в общем на три элем
ента: мелкобуржуазный с его моральным, экономическим и антиреволюционн
ым протестом, военно-рационалистический, а также харизматический Ч в л
ице единственного в своём роде вождя-фюрера. Этот вождь есть преисполне
нный решимости голос порядка, возвещающий конец смуте, стихии хаоса, он и
смотрит дальше и мыслит глубже, ему знакомы чувства отчаяния, но он знает
и средства спасения. Этот сверхъестественный тип создан не только много
численными литературными предвестиями, уходящими своими корнями в нем
ецкую народную сагу. Подобно мифологии многих других, невезучих в своей
истории народов, ей знакомо появление охваченных вековым сном где-то да
леко в горах фигур вождей, фюреров, которые когда-нибудь воспрянут ото сн
а, выведут на верный путь свой народ и накажут виновный мир, и именно песси
мистическая литература, в том числе и в 20-е годы, в своих тысячекратных зак
линаниях напоминала об этих страстных чаяниях, что и нашло выражение в з
наменитых строках Стефана Георге: «Он сорвёт кандалы и вернёт на руины/ П
орядок, заблудившихся он возвратит к очагу/ К вечному праву, где великое с
нова станет великим/ Господин Ч господином. Повиновение Ч повиновенье
м. Он начертит/ Истинный символ на знамя народа. / Он поведёт через бурю и по
д литавр громыханье/ С ранней зарёй своих воинов верных на дело/ Светлого
дня и Новое Царство воздвигнет»
George S. Das neue Reich. In: George S.Gesamtausgabe. Bd. 9. Duesseldorf, 1964.
. Примерно в это же время и Макс Вебер создал образ личности вождя-ф
юрера с его плебисцитарной легитимностью и правом на «слепое» подчинен
ие ему, но в этом автор усматривал в первую очередь определённый элемент
сопротивления бесчеловечным бюрократическим организационным структ
урам будущего. В целом же эпоха была подготовлена к явлению вождя-фюрера
разными, далеко отстоящими друг от друга источниками и самыми различным
и мотивами Ч идея одинаково получает поддержку из необразованных, в бол
ьшей степени подверженных эмоциям слоёв, и из поэзии, и из доводов науки.

Мысль о фюрере в том виде, как она развивалась в фашистских движениях, обр
ела свою актуальность вновь благодаря войне. Дело в том, что все эти движе
ния поголовно считали себя не партиями в привычном смысле, а группами с в
оинствующим мировоззрением, «партиями над партиями», и борьба, которую о
ни начинали под мрачными символами и с решительным выражением лиц, была
не чем иным, как перенесением войны, Ч причём с помощью почти не изменивш
ихся средств, Ч в сферу политики: «В настоящий момент мы находимся в сост
оянии продолжения войны», Ч неоднократно будет провозглашать Гитлер, а
итальянский министр иностранных дел граф Чиано как-то скажет о фашистс
кой «ностальгии по войне»
Ciano G. Tagebuecher 1937-1938. Hamburg, 1949, S. 13. По поводу высказывания Гит
лера см. речь, произнесённую 17 апреля 1923 г. In: Boepple E. Op. cit. S. S. 51. И Э. Нольте называет пол
итическую практику фашистских движений «продолжением войны аналогичн
ыми средствами», см.: Nolte E. Faschismus in seiner Epoche, S. 395. О «фикции перманентной войны» говорит
Рудольф Фирхауз, см.: Vierhaus P. Faschistisches Fuehrertum. In: Historische Zeitschrift, Bd. 198, S. 623. См. в то же время
: Turner H. A. jr. Faschismus und Antimodernismus. In: Faschismus und Kapitalismus in Deutschland, S. 180 ff. Г. Тернер считает, что родовое понятие «фа
шизм» включает в себя столь много гетерогенных явлений, что вносит больш
е путаницы, нежели ясности, и советует отказаться от его употребления.
. Культом вождя было в условиях «фикции перманентной войны» не в по
следнюю очередь и перенесение принципов военной иерархии на внутренню
ю организацию этих движений, а само явление фюрера представляло собой не
что иное, как поднятую на сверхчеловеческую высоту, магически вознесённ
ую потребностью в вере и стремлением к преданности фигуру офицера-коман
дира. Маршировка по всем мостовым Европы демонстрировала убеждение, буд
то бы и проблемы общества эффективнее всего могут быть решены моделями н
аподобие военных. Именно их ригоризм и обладал мощной притягательной си
лой Ч прежде всего для ориентирующейся на будущее молодёжи, которая в в
ойне, революции и хаосе открыла для себя веру в «геометричность» порядка
.
Названные мотивы лежали в основе полумилитаризованных внешних форм эт
их движений, их обмундирования, ритуала приветствия и доклада, стойки «с
мирно», а также пёстрой, хотя и сводившейся к немногим элементам символи
ки Ч преимущественно это крест (от креста Святого Олафа в норвежском «н
ашонал самлинг» до красного андреевского креста у национал-синдикалис
тов Португалии), либо стрелы, ликторские пучки, косы, Ч и все это непремен
но воспроизводилось как символ принадлежности на флагах, значках, штанд
артах и нарукавных повязках. Значение этих элементов состояло не только
в отказе от старой буржуазной традиции ношения сюртуков и стоячих ворот
ничков Ч скорее, они казались более точно отвечавшими строгому, техниче
скому, наделённому чертой анонимности духу времени. Одновременно же обм
ундирование и военная атрибутика позволяли затушёвывать общественные
антагонизмы и подниматься над серостью и эмоциональной нищетой цивиль
ного быта.
Соединение мелкобуржуазных и военных элементов, столь характерное име
нно для национал-социализма, с самого начала придаёт НСДАП весьма своео
бразный, двойственный характер. Он выражается не только в организационн
ом размежевании между штурмовыми отрядами (СА) и Политической организац
ией (ПО), но и проявляется в вводящей в заблуждение разнородности её соста
ва. Убеждённые идеалисты стоят тут в одном строю с оступившимися в социа
льном плане, с полууголовными и оппортунистами, образуя пёструю смесь из
жажды дела, стремление выстоять, нежелания трудиться, поиска выгоды и ир
рационального активизма. Отсюда же родом и присущая большинству фашист
ских организаций подавленная консервативность. Ведь хотя они и заявлял
и, что служат разрушенному и оскорблённому миропорядку, но там, где это бы
ло в их власти, они демонстрировали лишённую традиций охоту к переменам.
Характерной для них была единственная в своём роде мешанина из средневе
ковья и нового времени, авангардистское восприятие, обращённое спиной к
будущему и поселившее своё пристрастие к фольклору в заасфальтированн
ых эмпиреях тоталитарного государства принуждения. В очередной раз сни
лись им выцветшие сны их предков, и они славили то прошлое, в размытых конт
урах которого являлись им надежды на славное, ориентированное на террит
ориальную экспансию будущее Ч в образе Римской империи, Испании его кат
олического величества, Великой Бельгии, Великой Венгрии, Великой Финлян
дии. Вступление Гитлера на путь борьбы за гегемонию Ч наиболее планомер
ное, хладнокровное и реалистическое предприятие при поддержке целого а
рсенала современных технических средств Ч развёртывалось в обрамлени
и витиеватых реквизитов и символов, это была попытка завоевания мировог
о господства под знаком соломенной крыши и передававшегося по наследст
ву крестьянского двора, под знаком народного танца, праздника солнцевор
ота и материнского креста. Томас Манн назвал это «взрывающейся архаично
стью»
Mann Th. Dr. Faustus. GW. Bd. 6, S. 597.
.

И всё же за всем этим всегда стояло нечто большее, нежели какая-то лишённа
я рефлексов реакционная воля. То, на что претендовал Гитлер, было не больш
е и не меньше как исцеление всего мира. Он отнюдь не собирался просто верн
уть добрые старые времена, а ещё меньше Ч их феодальные структуры, как эт
о полагали сентиментальные реакционеры, которые в течение долгого врем
ени будут сопровождать и поддерживать его на пути. То, что он взялся преод
олеть, было не чем иным, как самоотчуждением человека, вызванным процесс
ом развития цивилизации.
Правда, ставку при этом он делал не на экономические или социальные сред
ства, которые презирал; подобно одному из апологетов итальянского фашиз
ма, он считал социализм «омерзительным возбуждением предъявляющего св
ои права желудка»
Marinetti F. T. I Manifesti del Futurismo. Bd. 1.Mailand, 1920, S. 36.
. Скорее, его намерение нацеливалось на некое внутреннее обновлени
е, где компонентами были кровь и потёмки души, т. е. не на политику, а на высв
обождение инстинкта, Ч по своим замыслам и лозунгам фашизм представлял
собой не классовую, а культурную революцию, и претендовал он на то, чтобы
служить не освобождению, а избавлению людей. И вызванный им мощный резон
анс, конечно же, объясняется ещё и тем, что он искал Утопию там, где, если сле
довать естественному движению человеческого духа, только и мог находит
ься во всех его ипостасях тот самый утерянный рай, Ч в архаичной, мифичес
кой первобытности. Доминирующий страх перед будущим усиливал тягу к пер
енесению всех апофеозов в прошлое. Во всяком случае, в фашистской «консе
рвативности» проявлялось желание революционным путём повернуть истор
ическое развитие вспять и ещё раз вернуться к отправной точке, в те лучши
е, определяющиеся природой, гармоничные времена до начала вступления на
ложный путь. В одном из писем 1941 года Гитлер напишет Муссолини, что последн
ие пятнадцать столетий были не чем иным, как паузой, а теперь история соби
рается «вернуться на прежние пути». И если даже в его задачу не входило во
сстановление допотопных порядков, то восстановить их систему ценносте
й, их мораль перед лицом врывавшихся со всех сторон сил распада ему хотел
ось: «Наконец-то плотина против надвигающегося хаоса!» Ч так провозгла
шал Гитлер
Cm.:VB, 2.VIII.1922.
.
Так что, вопреки всей революционной выразительности, национал-социализ
м никогда не был в состоянии скрыть свой оборонительный характер, являющ
ийся его сутью и находящийся в очевидном противоречии с той смелой глади
аторской позой, которую он любил принимать. Конрад Хайден назвал фашистс
кие идеологии «хвастовством во время бегства», «страхом перед восхожде
нием, перед новыми ветрами и незнакомыми звёздами, протестом жаждущей по
коя плоти против не знающего покоя духа»
Heiden K. Geburt, S. 266; по поводу следующего высказывания
Гитлера см.: Tischgespraeche, S. 144.
. И именно этим оборонительным настроем было продиктовано высказы
вание самого Гитлера вскоре после начала войны против Советского Союза,
что теперь он понимает, почему китайцы решили отгородить себя стеной, и у
него вот тоже возникло искушение «помечтать о таком гигантском вале, кот
орый отгородит новый восток от среднеазиатских масс. Вопреки всей истор
ии которая учит, что в огороженном пространстве наступает упадок сил».
Превосходство фашизма по отношению ко многим его конкурентам объясняе
тся поэтому не в последнюю очередь тем, что он острее осознал суть кризис
а времени, чьим симптомом был и он сам. Все другие партии приветствовали п
роцесс индустриализации и эмансипации, в то время как он со всей очевидн
остью разделял страхи людей и пытался заглушить эти страхи, превращая их
в бурное действо и драматизм и привнося в прозаические, скупые будни маг
ию романтических ритуалов Ч факельные шествия, штандарты, черепа со скр
ещёнными костями, боевые призывы и возгласы «хайль!», «новую помолвку жи
зни с опасностью», идею «величественной смерти». Современные задачи он с
тавил людям в окружении маскарадных аксессуаров, напоминающих о прошло
м. Но его успех объясняется ещё и тем, что он выказывал пренебрежение к мат
ериальным интересам и рассматривал «политику как сферу самоотречения
и жертвы индивидуума ради идеи»

Gentile G. Manifest der faschistischen Intellektuellen an die Intellektuellen aller Nationen vom 21. April 1925. In: Nolte E. Theorien ueber den Faschismus, S. 112.
. Тем самым он полагал, что отвечает более глубоким потребностям, не
жели те, кто обещал массам более высокую почасовую оплату. Кажется, он ран
ьше всех своих соперников уяснил, что руководствующийся будто бы только
разумом и своими материальными интересами человек, как это считали марк
систы и либералы, был некой чудовищной абстракцией.
Вопреки всем своим однозначно реакционным чертам, он тем самым куда боле
е действенно, нежели его антагонисты, стал соответствовать страстной то
ске времени по коренному повороту; казалось, только он один и выражал ощу
щение эпохи, что все идёт совсем не так и что мир оказался на великом ложно
м пути. Меньшая притягательная сила коммунизма объяснялась не только ег
о репутацией классовой партии и вспомогательного отряда чужеземной де
ржавы Ч скорее, тот навлекал на себя и смутное подозрение в том, что и сам-
то был одним из элементов этого ложного пути и одним из возбудителей той
болезни, за рецепт от которой он себя выдавал, Ч не радикальный отказ от
буржуазного материализма, а лишь его инверсия, не слом несправедливого и
неспособного строя, а обезьянье подражание ему и его зеркальное отражен
ие, только вверх ногами.
Непоколебимая, порою кажущаяся экзальтированной уверенность Гитлера в
своей победе и была ведь всегда в немалой степени продиктована его убеж
дённостью в том, что он Ч единственный истинный революционер, ибо он выр
вался из тисков существующего строя и восстановил в правах человечески
е инстинкты. В союзе с ними Гитлер и видел свою непобедимость, ибо они, в ко
нечном счёте, всегда прорываются «сквозь экономические интересы, сквоз
ь давление общественного мнения и даже сквозь разум». Конечно, обращение
к инстинкту повлекло за собой немало проявлений неполноценности и чело
веческой слабости, да и традиция, честь которой хотел восстановить фашиз
м, была во многом только искажённым отражением оной, как и прославлявший
ся им порядок Ч всего лишь театром порядка. Но когда Троцкий презритель
но называл приверженцев фашизма «человеческой пылью»
Nolte E. Theorien, S. 56; замечание Гитлера
о готовности людей действовать против своих же интересов см.: Adolf Hitler in Franken, S. 119 f.

, он только демонстрировал этим характерную беспомощность левых в
понимании людей, их потребностей и побуждений, что и имело своим следств
ием столь многочисленные заблуждения при оценке эпохи у тех, кто полагал
, что лучше других понимает её дух и назначение.
И дело тут не только в потребности в романтике, которую удовлетворял фаш
изм. Порождённый страхом эпохи, он был стихийным восстанием за авторитет
, мятежом за порядок, и противоречие, содержащееся в такого рода формулах,
как раз и составляло его суть. Он был бунтом и субординацией, разрывом со в
семи традициями и их освящением, народной общностью и строжайшей иерарх
ией, частной собственностью и социальной справедливостью. Но все постул
аты, которые он сделал своими, непременно включали в себя всевластный ав
торитет сильного государства. «Больше, чем когда бы то ни было, народы исп
ытывают сегодня тягу к авторитету, управлению и порядку», Ч заявлял Мус
солини
Mussolini B. Die Lehre des Faschismus. In: Nolte E. Theorien, S. 220; следующую цитату см.: Ibid. S. 216.
.
С презрением говорил он о «более или менее истлевшем трупе богини Свобод
ы» и считал, что либерализм уже собирается «закрыть врата своих храмов, п
окинутых народом», потому что «весь политический опыт современности Ч
антилиберальный». И в самом деле, по всей Европе, и прежде всего в странах,
перешедших к системе либерального парламентаризма только в конце миро
вой войны, наблюдались растущие сомнения в способности этой системы к фу
нкционированию. Они проявлялись тем сильнее, чем решительнее эти госуда
рства устремляли свой шаг к современности. Ощущение, что средств либерал
ьной демократии во взрывной и в силу обстоятельств кризисной обстановк
е переходной фазы недостаточно, а её возможности вести за собой обретшие
самосознание массы слишком малы, распространялось с огромной быстрото
й. На фоне мелочных парламентских споров, игр и беспомощных вожделений м
ногопартийного правления у людей пробуждалось старое желание оказатьс
я перед fait accompli (свершившимся фактом), а не стоять перед выбором
См.: Talmon J. L. Politischer Messianismus. Bd. 2, S. 444 f.; Эрн
ст Нольте и расценит структурные слабости либеральной парламентской д
емократии как предпосылку для возникновения мощных фашистских движени
й; см. его книгу с характерным названием «Кризис либеральной системы и фа
шистские движения» (Nolte E. Die Krise des liberalen Systems und die faschistischen Bewegungen). См. в этой связи также
: Marcuse H. Der Kampf gegen den Liberalismus in der totalitaeren Staatsauffassung. In: Abendroth W. Op. cit. S. 39 ff.
. За исключением Чехословакии, в период между двумя мировыми война
ми во всех государствах Восточной и Центральной Европы, а также во многи
х государствах Южной Европы система парламентаризма потерпела крах Ч
в Литве, Латвии, Эстонии, Польше, Венгрии, Румынии, Австрии, Италии, Греции, Т
урции, Испании, Португалии и, наконец, в Германии. К 1939 году осталось всего л
ишь девять государств с парламентской формой правления, причём многие и
з них, как Третья республика во Франции, находились в drole d'etat (странном положе
нии), а некоторым другим придавала стабильность монархия, так что «фашис
тская Европа (была уже) в сфере возможного»
Mosse G. L. Die Entstehung des Faschismus. In: Internationaler Faschismus 1920-1945, S. 29.

.
Поэтому дело тут было не в агрессивной злобе какой-то одной нации, стреми
вшейся перевернуть ситуацию в мире. Широкое настроение усталости, презр
ения и разочарования предвещало, поверх всех границ, расставание с веком
либерализма. Оно происходило под знаком реакции и прогресса, тщеславия
и бескорыстия. В Германии уже начиная с 1921 года не было в рейхстаге большин
ства, которое было бы по убеждению привержено парламентской системе. Либ
еральная мысль почти не имела поборников, но зато много потенциальных пр
отивников; им нужен был только толчок, зажигательный лозунг, вождь-фюрер.



КНИГА ВТОРАЯ
ПУТЬ В ПОЛИТИКУ

Глава I
ЧАСТЬ НЕМЕЦКОГО БУДУЩЕГО

Государство свихнулось. Есл
и бы кто-то явился с Луны, он не узнал бы Германию, сказал бы: «И это прежняя
Германия?»
Адольф Гитлер

Я высмеял бы любого, кто стал
бы мне пророчить, что это Ч начало новой эпохи всемирной истории.
Конрад Хайден, вспоминая о го
дах учёбы в Мюнхене.

Эйснер и попытка революции в Мюнхене. Ч Организация контрреволюции. Ч
Добровольческие отряды и группы самозащиты граждан. Ч Поручение войск
овой команды рейхсвера. Ч Письмо Гитлера Адольфу Гемлиху. Ч Общество «
Туле» и Немецкая рабочая партия. Ч «Самое главное решение моей жизни».
Ч 16 октября 1919 г.: истинное пробуждение. Ч Шаг в люди. Ч Провозглашение 25 п
унктов. Ч Решение стать политиком.

Сцена, на которую вступил Гитлер весной 1919 года, имела своим задником особ
ые баварские условия. Из мельтешащей череды фигур, на мгновение выталкив
ающей под яркий свет рампы то одного, то другого актёра из их великого мно
жества, постепенно начинает выделяться его бледное, невыразительное ли
цо. В этой суматохе революции и контрреволюции, среди всех этих эйснеров,
никишей, людендорфов, лоссовых, росбахов и каров, никто не казался столь м
ало подходящим на роль избранника истории, на которую все они претендова
ли, нежели он, ни у кого не было столь ничтожно мало средств и более аноним
ной исходной позиции, и никто не казался таким беспомощным, нежели «один
из тех, кто вечно торчал в казарме, не зная, куда себя деть»
Hoffmann H. H. Der Hitlerputsch, S. 53.
. Потом он охотно назовёт себя «неизвестным ефрейтором первой миро
вой войны», пытаясь засвидетельствовать тем самым неожиданную для него
самого, улавливаемую только в мифологизированных взаимосвязях природу
своего восхождения, ибо три года спустя он был уже хозяином сцены, на кото
рую вступил в первой половине 1919 года, если и не против своей воли, то все же
поначалу весьма неуверенной походкой.
Ни один город в Германии не был так охвачен и потрясён революционными со
бытиями, аффектами и противодействиями первых послевоенных недель, как
Мюнхен. На два дня раньше, чем в Берлине, 7 ноября 1918 года, стремление несколь
ких леваков-одиночек улучшить мир свергло тысячелетнюю виттельсбахск
ую династию и внезапно вознесло их на вершину власти. Под руководством б
ородатого представителя богемы, театрального критика газеты «Мюнхен п
ост» Курта Эйснера они попытались Ч совсем в духе буквального прочтени
я ноты Вудро Вильсона Ч путём революционной смены ситуации «подготови
ть Германию к Лиге наций» и добиться для страны «мира, который избавит её
от самого худшего»
Из воззвания Эйснера 8 ноября 1918 года, цит. по: Ursachen und Folgen. Bd. III. S. 104.
.
Однако слабость и непоследовательность американского президента, а та
кже ненависть правых, сказывающаяся ещё и сегодня в отказе почитать памя
ть пришлых «бродяг без рода и племени» и швабингских большевиков, сорвал
и все планы Эйснера
«Элементы, чуждые стране и расе», «иноземные жиды-политики
», «чужеземные подонки без стыда и совести», пришедшие из тюрем и с каторг
и, «жиденята», «совратители рабочих» Ч такими, зачастую не желавшими ви
деть никаких различий характеристиками снабжались эти новые деятели, н
апример, в воззвании Баварской народной партии от 9 апреля 1919 гоДа и в воззв
ании баварского ландтага от 19 апреля или же в подготовленном баварской в
ойсковой командой 15 июля 1919 года докладе «Большевистская опасность и бор
ьба с ней»;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
загрузка...


А-П

П-Я