https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/iz-kamnya/ 

новые научные статьи: пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   действующие идеологии России, Украины, США и ЕС,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Да, я украл
тысячу человек. Но для чего? Я хотел перевезти их на свою родную планету,
под кроваво-красную Протуберу и мертвенно-синюю Некриду, и спокойно зажить
среда них мирной и счастливой жизнью...
Словом, он нагло врал, и толку от него не было никакого. В довершение
всего, когда врать ему наскучило, он пригрозил откусить себе оба языка, и
от него отступились. Флагман, посовещавшись с Землей, отдал приказ на
возвращение.
Дни пошли своим чередом. Украденная половина Зеленой долины со всем
ее населением, животными и растительным миром была водворена на ее
исконное место и зажила, как прежде, счастливо. "Черную Пирайю", очистив
от многовековой грязи и дряни, отбуксировали к Луне и установили в центре
кратера Архимеда под прозрачным колпаком из спектролита; сначала
специалисты интересовались ею, пытаясь проникнуть в тайну разгромленной
разрывными пулями штурманской машины, затем отступились. Двуглавого Юла,
продержав положенное время в психическом карантине, определили жить на
небольшой островок вулканического происхождения, где он и остается до сих
пор, предаваясь составлению разного рода новых кулинарных рецептов из
серы, вулканического пепла и пемзы; поговаривают, будто он коротко сошелся
с местными тюленями и любит рассказывать им о своих необычайных
похождениях. Ка, Ки и Ку попросились на Марс и не без успеха выступают на
эстраде в доме культуры одного тамошнего городка; вскоре после их
появления с соседней птицефермы стали частенько пропадать куры, но
добродушные марсиане смотрят на это сквозь пальцы.
Однажды (это было уже год спустя после описанных событий) в яркий
солнечный день по обочине широкого шоссе, пересекающего Зеленую долину,
мимо цветущих садов и зеленеющих лугов, мимо уютных домиков и ажурных
павильонов, через ручьи и реки по горбатым мостикам, и прямо вброд скакали
три всадника. Впереди с Ятуркенженсирхивом на плече летела Галя, следом
мчались Атос и Арамис, и один за другим уносились назад километровые
столбы с черными цифрами на белых эмалированных дощечках: 117... 118...
119...
У столба на сто двадцатом километре они осадили коней и с минуту
постояли, глядя на обелиск черно-красного мрамора перед зарослями акаций
напротив, а затем шагом двинулись дальше. Галя, смахнув слезу с ресниц,
легонько щелкнула Ятуркенженсирхива по носу и проговорила:
- Все началось здесь, не так ли, маленький негодяй?
Ятуркенженсирхив обиженно пропищал:
- Я вовсе не негодяй. Я давно исправился.
Некоторое время они ехали молча. Потом Арамис произнес своим обычным
тихим голосом:
- Я испытываю настоятельную необходимость посетить Планету Негодяев.
- Я не успокоюсь, пока не побеседую с Великим Спрутом и Искусником
Крэгом, - отозвался сквозь зубы Атос.
Галя обернулась к ним.
- Поехали скорее, - сказала она. - Дедушка не любит, когда мы
опаздываем...
Они пустили коней в галоп, и через минуту столб с цифрой 121 остался
позади.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОПЕРАЦИЯ "ИТАЙ-ИТАЙ"

1
На краю краев великолепной суровой страны, где океан вот уже миллионы
лет безуспешно штурмует несокрушимые скалы, а подземный огонь время от
времени бессильно грозится подпалить набухшие дождями и снегом тучи, вдали
от проезжих дорог и хлопотливых гаваней стоит старинная таверна "Одинокий
ландыш". Никто уже не знает, да и не интересуется, когда и зачем было
построено это неказистое сооружение из бетона, заляпанного мхом и
лишайниками, с узкими длинными окнами по углам, со ржавой железной трубой,
торчащей из середины плоской крыши. Но уютно сияет в промозглом тумане и в
ночном мраке золотистая вывеска. Промерзший скиталец - пилот
дирижабля-лесовоза или китовый пастух, заскучавший в тесноте своей
субмарины, суровый геолог или падающий от усталости турист, бродяга
живописец или таежный ветеринар - спускается по вырубленным в скале
широким ступеням, распахивает дубовую дверь и вступает в залитую светом
комнату; потирая закоченевшие ладони, он оглядывает обшитые выцветшим
коричневым пластиком стены, вытертый красный ковер на полу, потолок,
расписанный под бездонно-синее небо. Взгляд его невольно задерживается на
очаге, в котором весело потрескивает жаркое пламя, на простых деревянных
столах и деревянных табуретках, на буфетных полках, заставленных стеклом и
фарфором; ноздри его озябшего носа раздуваются, втягивая необыкновенно
вкусные запахи свежеиспеченного хлеба и ванильного печенья, бараньей
похлебки с чесноком и жареной свинины, всевозможных солений и маринадов. А
тут из-за лиловой портьеры появляется хозяин, дядюшка Витема, бывший
смотритель термоядерной станции, - огромный, доброжелательный,
улыбающийся, - разводит в знак приветствия могучие руки и произносит
глубоким басом:
- Добро пожаловать, милости просим. Раздевайтесь, садитесь к огоньку,
а я вам для начала стаканчик горячего глинтвейна...
Да, друзья мои. Жизнь прекрасна. Слов нет, как славно после обильного
ужина посидеть у пылающего очага, рассеянно прислушиваясь к вою ночной
вьюги в трубе и глухому реву вечного прибоя, а потом, отчаянно зевая и
протирая слипающиеся глаза, спуститься в спальню и забраться в мягкую
постель, под хрустящие, пахнущие свежим сеном простыни. Дядюшка Витема
чрезвычайно гостеприимен и не скрывает этого.
В тот день, когда начались необычайные события, описанные в этой
части нашей правдивой сказки, в тот ненастный осенний день дядюшке Витеме
повезло совершенно особенно. Гость валом валил в "Одинокий ландыш". И
какой гость! Первым явился старый приятель дядюшки Витемы, разъездной
хирург Старик Саша; бухая гигантскими сапожищами, ввалился в таверну,
швырнул в угол блестящий от осенней влаги плащ с капюшоном и, не говоря ни
слова, устремился напрямик к очагу, - сопя и отдуваясь, принялся сушить
перед огнем промокшую бороду. Дядюшка Витема встал у него за плечом со
своеобычным стаканом наготове. Когда от бороды клубами повалил пар, Старик
Саша распушил ее обеими пятернями в последний раз, откинулся на деревянную
спинку и произнес:
- Ух ты!
Дядюшка Витема немедленно сунул ему в руку стакан. Старик Саша одним
глотком спровадил в пищевод огненную жидкость и произнес во второй раз:
- Ух ты!
В третий раз он произнес эту чисто эмоциональную фразу, когда уселся
за стол и заглянул в глиняный горшок, наполненный аппетитнейшей мешаниной
из тушеной телятины, картошки и морской капусты.
- Погодка нынче, дядюшка Витема, доложу я вам! - объявил он, опростав
горшок наполовину. - Злая погодка!
- Где же это ты был, Саша? - осведомился дядюшка Витема.
- Да опять на Черной Скале, у этого двухголового уголовника. Опять
ему плохо.
Дядюшка Витема сочувственно поцокал языком и поставил перед гостем
глиняную кружку с игристым квасом собственного изготовления. Старик Саша
отхлебнул из кружки и продолжал:
- Вам, говорит, землянам, меня не вылечить. Я, говорит, у вас на
Земле помру, будете тогда знать. Мне, говорит, умереть ничего не стоит, а
вас совесть замучает.
Дядюшка Витема опять поцокал языком и спросил:
- А что, собственно, с ним такое? Еще на той неделе ко мне заходил,
целое ведро уксусной эссенции вылакал...
- Вот-вот. Тюлени его плавать научили, вот он и обрадовался.
Налакался уксусу, нырнул поглубже, и будто бы кто-то его там, в глубине,
треснул чем-то твердым по правой голове, как раз по той, у которой и так
одного глаза нет. Так он утверждает. Врет, по-моему. Сам о скалу
какую-нибудь треснулся. Я осмотрел - действительно, опухоль на мозге под
теменной костью...
- Ну-ну?
- Надо бы оперировать, конечно, но у него же анатомия совсем другая,
чем у нас с вами. У него и кровь зеленая, и кость черная, и сердец у него
три, и мало ли что еще... Буду консилиум созывать, так что готовьтесь:
днями здесь у вас весь цвет планетной медицины и ветеринарии соберется...
И даже, может быть, инопланетной.
- Я буду очень рад, разумеется. Но, может быть, проще его в Москву
отвезти... или в Калькутту, скажем?
Старик Саша допил квас и помотал головой.
- Не желает. Я уже предлагал, упрашивал, грозил даже. Ни в какую. На
Черной Скале, говорит, я по вашей милости три годика страдал, на Черной
Скале и умру. В окружении, говорит, моих единственных друзей - благородных
тюленей...
В эту самую секунду дверь вновь распахнулась, и на пороге в облаке
дождевых капель возник высокий худой человек в длинной, до пяток,
непромокаемой накидке, с узким костистым лицом, покрытым тем странным
серо-коричневым загаром, по которому безошибочно опознают работника
Глубокого космоса. И действительно, когда незнакомец поздоровался и
сбросил накидку, под нею обнаружилась черная с серебром форма Космического
флота. При виде шеврона на правом плече и значка в виде флажка над левым
нагрудным карманом Старик Саша почтительно привстал из-за стола: перед ним
был флагман Космического флота и член Всемирного совета.
- Здравствуйте, друзья! - звучным голосом произнес незнакомец,
приглаживая ладонями седые волосы. - Позвольте представиться - флагман
Макомбер, командующий третьей космической эскадрой. Не помешал?
- Что вы, что вы... - засмущался Старик Саша, а дядюшка Витема только
руками замахал и бросился наливать прославленному флагману горячего
глинтвейна.
- Не помните меня, дядюшка Витема? - спросил космолетчик, принимая
стакан. - Тридцать лет... нет, тридцать два года назад я потерпел аварию
во время тренировочного полета, вынужден был катапультироваться и свалился
в тайге километрах в сорока отсюда. Насилу тогда до вас добрался, и вы
меня здесь два дня выхаживали... Не помните?
- Да разве вас всех упомнишь? - благодушно отозвался дядюшка Витема.
- Тридцать лет! За это время столько вас здесь с неба насваливалось, из
океана навыползало, из тайги набредало, что никакой памяти не хватит...
Садитесь, флагман, и будьте как дома. И скажите лучше, чем вас угостить?
- Совершенно безразлично. Впрочем, одну минутку... Если у вас
найдется слегка обжаренная ножка упитанной индейки под гвоздичным соусом и
с капелькой клюквенного экстракта... и чашечка черепашьего бульона...
Найдется? Ну вот и прекрасно.
Дядюшка Витема поспешил на кухню, а прославленный флагман отпил
немного глинтвейна и приветливо поглядел на Старика Сашу.
- А вы как здесь оказались, молодой человек? - спросил он.
- Да я, собственно, местный хирург, - сказал Старик Саша застенчиво.
- Собственно, совершал обход... вернее, облет... вот и заглянул на огонек.
- Прекрасно! - воскликнул флагман Макомбер. - Мне удивительно везет
сегодня! А скажите, мой дорогой хирург... - Тут он отставил стакан,
навалился грудью на столешницу и, глядя Старику Саше прямо в глаза,
спросил вполголоса: - Скажите мне, мой дорогой хирург, нет ли у вас
случайно пациента на острове, именуемом Черная Скала?
Старик Саша даже не успел удивиться - новое и гораздо более сильное
впечатление начисто вышибло из его головы загадочный интерес командующего
третьей космической эскадрой и члена Всемирного совета к двуглавому
пленнику на Черной Скале. Ибо опять распахнулась дверь, и в таверну
вбежала, складывая зонтик, самая очаровательная девушка, какую Старик Саша
за свою не очень длинную жизнь когда-либо видывал во плоти, на экранах или
на фотографиях в иллюстрированных журналах. У нее было румяное от осеннего
холода лицо, огромные зеленые глаза, вьющиеся каштановые волосы... Словом,
это была девушка Сашиной мечты. Восторг, вспыхнувший в Сашиной груди, был,
впрочем, немедленно омрачен: следом за девушкой в таверну шагнул
мрачноватый детина, косая сажень в плечах, в насквозь промокшем сером
комбинезоне мастера, с внешними данными, как немедленно и с горечью
отметил Старик Саша, которые напрочь забивали самые прекрасные бороды в
мире.
- Галя, - представилась девушка прекрасным голосом.
- Атос, - слегка помедлив, произнес детина.
- Эй! - воскликнул космический флагман Макомбер, поднимаясь со
скамьи. - Кого я вижу!
Но тут из-за лиловой портьеры вышел сияющий от восторга дядюшка
Витема с двумя дымящимися стаканами в руках.
- Милости просим! - провозгласил он. - Я счастлив... Но вы совсем
промокли, друзья мои! К огню, к огню! Выпейте вот это. Выпейте, девочка,
вы сразу согреетесь... Да садитесь же к огню, обсушитесь, а я подумаю, чем
вас угостить...
- Простите, мы забежали только на минутку, - смущенно проговорила
девушка Галя, сжимая стакан в ладошках. - Мы только хотели спросить...
- Да, мы должны двигаться дальше, - прервал ее мрачноватый Атос. -
Здравствуйте, флагман Макомбер. Странно, я думал, что вы на Плутоне и
готовите экспедицию к Фомальгауту.
- А я думал, что вы на Таймыре и монтируете новую очередь
солнцепровода, - со странной интонацией отпарировал флагман Макомбер.
- Галя, это флагман Макомбер, - сказал Атос, не отрывая цепкого
взгляда от космолетчика. ("Вот это взгляд!" - с завистью подумал Саша.) -
Ты помнишь флагмана Макомбера, Галя? Впрочем, ты была тогда без сознания.
Это командующий третьей космической эскадрой.
Галя радостно вскрикнула, и Старик Саша ахнуть не успел, как она
обняла Макомбера и звучно расцеловала его в обе щеки. Макомбер растроганно
потрепал ее по спине.
- Рад видеть вас живой и здоровой, деточка, - произнес он. - Так вы
решили побродить по старушке Земле?
- Мы... - начала Галя, но Атос снова прервал ее.
- Флагман Макомбер, конечно, шутит, - холодно сказал он.
Старик Саша ничего не понимал. Дядюшка Витема - тоже. Зато у дядюшки
Витемы было чем заняться. Дядюшка Витема ринулся в бой. Он объявил, что в
течение ближайшего часа никто не смеет покинуть "Одинокий ландыш" под
страхом смертельной обиды. Он увлек Галю к столу и усадил ее. Он почти
силой впихнул Атоса в деревянное кресло перед огнем. Он принес флагману
Макомберу ножку упитанной индейки с надлежащими приправами и чашку
превосходного черепашьего бульона. Он с немыслимой точностью определил,
что Гале необходимо подкрепиться миской лукового супа и крылышком
куропатки, а Атос может уничтожить на выбор либо котлету по-киевски, либо
селянку на сковородке.
- И еще я угощу вас всех превосходными чарджуйскими дынями, -
закончил он. - Мне только вчера прислал десяток один мой друг-художник.
Старик Саша уже оправился от первых потрясений и даже принялся
оглаживать бороду, но тут его вновь ударило. Откуда ни возьмись на плече у
прекрасной Гали появился странный пушистый зверек: в два кулака величиной
белый как снег, с красными глазами - то ли котенок, но с очень коротким
хвостиком, то ли крольчонок, но с очень маленькими ушками. Деловито
оглядевшись, он пропищал:
- А мне чего дадут?
- Ба! И ты здесь, маленький бандит? - воскликнул со смехом флагман
Макомбер. - Ну, как тебе живется у нас на Земле?
- Благодарю вас, я чувствую себя на вашей планете вполне сносно, -
сухо отозвался зверек. - Однако позволю себе заметить, что, называя меня
бандитом, вы глубоко заблуждаетесь.
- Это Ятуркенженсирхив, - не совсем понятно пояснил флагман Макомбер
пораженному дядюшке Витеме и остолбеневшему Старику Саше. - Бывший шпион,
которого носят с собой. Дайте ему молока с творогом, дядюшка Витема. Если
мне память не изменяет, это нравится ему у нас больше всего.
- Благодарю вас, флагман, - с достоинством произнес Ятуркенженсирхив.
- И немного липового меду, если у вас найдется...
Дядюшка Витема всплеснул могучими руками и удалился на кухню, а
флагман Макомбер, снова повернувшись к Атосу и Гале, сказал:
- Итак, вся добрая команда в сборе. Вернее, почти вся. А где же
достойный Арамис?
- Мы потеряли его из виду год назад, - грустно сказала Галя. - Не
сказал нам ни слова и куда-то исчез. Регулярно поздравляет нас с днями
рождения и с праздниками, но где он, совершенно неизвестно. Говорят, его
недавно видели на Марсе...
- На Марсе? Так-так... - задумчиво сказал флагман. - Ну, тогда я вам
ручаюсь: не сегодня-завтра вы снова его увидите.
- Где? - в один голос спросили Галя, Атос и Ятуркенженсирхив.
- Здесь, разумеется, - ответил флагман и хладнокровно принялся за
ножку индейки.
Последовало молчание, затем Атос спросил:
- Почему вы так думаете, флагман Макомбер?
- Да я просто уверен в этом. Ведь остальные трое пиратов безвыездно
живут на Марсе.
Снова наступило молчание. Старик Саша решительно ничего не понимал и
даже рот приоткрыл в затруднении, что, впрочем, не было заметно из-за его
обширнейшей бороды.
- Хорошо, флагман Макомбер, - сказал наконец Атос, встал и повернулся
к огню спиной. - Сдаюсь. Вы нас поймали. Да, мы направляемся на Черную
Скалу повидать Двуглавого Юла. Но вы-то откуда об этом узнали? Вы что,
следили за нами?
- Обо мне потом, - проговорил прославленный космолетчик, обгладывая
косточку. - Продолжайте, достойный Атос. Откуда вам стало известно, что
Двуглавый Юл опасно болен?
- Это все Ятуркенженсирхив, - сказала Галя, и пушистый зверек на ее
плече раздулся от важности. - Оказывается, у него с Юлом непрерывная
телепатическая связь. Позавчера он принял телепатему, что Юл заболел и
просит нас навестить его.
- И вот мы здесь, - заключил Атос. - Как видите, все очень просто,
флагман Макомбер.
Космолетчик допил глинтвейн, аккуратно вытер салфеткой губы и пальцы
и сказал:
- Верьте мне или не верьте, друзья, но я понятия не имел, что увижу
вас здесь. Со мной дело обстоит еще проще. Видите ли, я по долгу службы
обязал кое-кого присматривать за всем, что происходит на Черной Скале. И
вот три дня назад один мой... гм... знакомый китовый пастух со слов своего
знакомого дельфина сообщил мне, будто среди местных тюленей циркулируют
слухи...
Он вдруг замолчал, словно вспомнив что-то, и повернулся к Старику
Саше:
- Скажите, мой дорогой хирург, в каком состоянии вы оставили сегодня
Двуглавого Юла?
Старик Саша откашлялся. Старик Саша разгладил бороду - вправо и
влево. Старик Саша сказал:
- Трудно усмотреть что-либо определенное, когда имеешь дело с
существом столь чуждой нам организации. Но если судить по его настроению,
по болям, которые он испытывает, и особенно по виду опухоли на мозге,
положение его не может не внушать тревоги.
- Ему очень, очень плохо! - пропищал Ятуркенженсирхив. - Он боится,
что умрет.
Флагман вопросительно посмотрел на Старика Сашу.
- Летальный исход не исключен, - признал тот.
- На это я и рассчитываю, - произнес флагман Макомбер. Все с
изумлением воззрились на него. - Да, друзья, я не оговорился. Не
забывайте, что где-то в Глубоком космосе продолжает процветать Планета
Негодяев - отвратительное гнездо космического разбоя, неизбывная угроза
всем мирным цивилизациям. Один только Двуглавый Юл во всей обозримой
Вселенной знает, где она расположена, но до сих пор он упрямо молчал.
Может быть, теперь, перед лицом смерти он раскается или устанет хранить
тайну...
- Как вы можете так говорить, флагман Макомбер? - с негодованием
вскричала Галя. - Человек опасно болен, он умирает в плену, вдали от
родины, а вы...
Старик Саша увидел в ее прекрасных глазах слезы и задрожал. Но
флагман сурово сдвинул седые брови.
- Молчите, глупая девчонка! - прогремел он голосом, которым,
вероятно, командовал "Поворот все вдруг!" - Какое мне дело до жизни и
смерти одного негодяя, когда на мне лежит ответственность за безопасность
моей планеты и сотен других братских миров? А кто может сказать, что
натворил Великий Спрут со своей бандой за эти три года, пока двухголовый
мерзавец прохлаждался среди моржей на Черной Скале? Родина, говорите вы? У
этого подлеца нет и не может быть родины! Он - окаянный предатель великого
братства разума во Вселенной, и искупить свою чудовищную вину он может
только одним способом...
- Вы совершенно правы, флагман Макомбер! - прозвучал у дверей новый
голос.
Все как зачарованные слушали гневную речь прославленного флагмана,
даже дядюшка Витема, застывший у лиловой портьеры со сковородкой и миской
в руках, и никто не заметил, что в таверне появился еще один гость.
Появился он совершенно бесшумно, его не услышал даже бывший шпион
Ятуркенженсирхив с его изощреннейшим слухом, и находился он здесь уже по
меньшей мере несколько минут - видимо, тоже слушал. Он стоял ссутулившись,
опершись грудью на тяжелую стальную острогу, высокий молодой человек в
красно-белом облегающем костюме для подводного плавания в северных
широтах, с очень бледным красивым лицом, на котором выделялись большие
зеленые глаза, показавшиеся Старику Саше поразительно знакомыми. С
молодого человека обильно текло, и вытертый ковер под его ногами изрядно
промок.
- Арамис! - радостно взвизгнула Галя и, перепрыгнув через табурет,
повисла у него на шее.
- Арамис! - с изумлением произнес Атос.
- Ага, вот и Арамис, - удовлетворенно сказал флагман Макомбер.
- А я давно знал, что Арамис придет, - пропищал Ятуркенженсирхив,
цепляясь за Галины волосы, чтобы не свалиться в суматохе.
Старик Саша, естественно, ничего не сказал, а дядюшка Витема,
которому было безразлично все, кроме аппетита гостя, важно прогудел:
- Добро пожаловать, дорогой Арамис! Рад снова приветствовать вас в
"Одиноком ландыше".
- Здравствуйте, друзья, - проговорил Арамис, швыряя свою тяжелую
острогу в угол. - Здравствуй, родственница, - сказал он, обнимая
несравненную Галю. - Привет, Атос, сто лет не виделись! Приветствую вас,
флагман Макомбер, вы, как всегда, очень кстати. Здравствуйте, дядюшка
Витема. И ты здравствуй, маленький шпион!
- Я давно уже не шпион, - обиженно возразил Ятуркенженсирхив.
Арамис ловко щелкнул его по пуговичному носу:
- А кто скрыл от всех, что связан напрямую с Двуглавым?
Не прошло и минуты, как костюм для подводного плавания оказался в
углу рядом с острогой, а загадочный Арамис в темном тренировочном костюме
и со стаканом глинтвейна в руке уселся перед огнем. Дядюшка Витема вновь
умчался на кухню готовить сногсшибательный плов, тогда как Старик Саша
обрел сомнительное удовольствие участвовать в пьесе, смысла которой не
понимал ни капельки.
- Надо полагать, ты здесь по тому же делу, что и мы, - сказал, слегка
нахмурясь, Атос.
- Несомненно, - ответил Арамис и поглядел на космолетчика. - Вы, я
вижу, тоже не теряли времени даром, флагман Макомбер?
- Благодарю за комплимент, - поклонился космолетчик.
- Ты прямо с Марса? - простодушно осведомилась Галя.
- Ну, не совсем прямо...
- Как ты узнал, что Двуглавый Юл заболел и вызывает нас? - напрямик
спросил Атос.
- Ничего удивительного, - пробасил из-за портьеры добрый дядюшка
Витема. - Достойный Арамис прибыл сюда как раз за день до того, как с
двухголовым случилось это несчастье.
- Ах, вот даже как... - сказал прославленный флагман. Он рассматривал
Арамиса в упор. - А позвольте узнать, достойный Арамис, чем это вы
занимались целый год на Марсе?
- Настоящий допрос, - рассмеялся Арамис. - Ну, извольте. Возился с
нашими пиратами. Учил ящера Ка читать; прививал морской звезде Ки навыки
общежития; отучал обезьяну Ку воровать кур и даже золотые монеты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Загрузка...
научные статьи:   закон пассионарности и закон завоевания этносазакон о последствиях любой катастрофы,   идеальная школа,   сколько стоит доллар,   доступно о деньгах  


загрузка...

А-П

П-Я