https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/River/ 

новые научные статьи: пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   действующие идеологии России, Украины, США и ЕС,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В подвальных этажах
Цитадели, как водится, оборудованы склады, тюрьмы и пыточные камеры. Мы
находимся как раз в одном из этих подвальных этажей. Выше располагаются
казармы и кантины для тарантульего воинства, еще выше - лаборатории
Искусника Крэга и зловонное обиталище Конопатой Сколопендры, а на самом
верху - апартаменты Великого Спрута. Судя по всему, взять Цитадель снаружи
невозможно, если не применять запрещенные виды боевой техники, вроде
ядерных снарядов или излучателей антиматерии. Взять же Цитадель изнутри...
- Между прочим, - сказал флагман Макомбер, - а чем вооружены
тарантулы? Тюремный смотритель, который здесь шляется, таскает на себе
какой-то меч или палаш...
Рамкэг виновато прошипел, что насчет вооружения тарантулов он
объяснить не в силах, слишком мало знает.
- Я знаю! - произнес вдруг Двуглавый Юл. - Насчет этого, ребята, я
могу вам все доподлинно обсказать. Имею кое-какой личный опыт, да и здесь
уже кое-что подметил. У меня, ребята, глаз наметанный...
Двуглавый Юл обсказал весьма любопытные и важные вещи. Оказывается,
огневого оружия тарантулы не знают и знать не хотят. Пушки, ракеты и
торпеды в пиратской армии Великого Спрута обслуживаются богомолами,
единственными из его наемников, кто имеет что-то похожее на руки.
Тарантулы же - мастера ближнего боя, виртуозы рукопашной, им бы только
сойтись с неприятелем вплотную... Во-первых, у них ядовитые челюсти, не
слабее, чем у Конопатой Сколопендры. Во-вторых, рубящим и колющим оружием
они тоже не пользуются, держать нечем, а этот урод смотритель таскает свой
меч или там палаш, скорее всего, ради понта. Оружие у тарантулов
пострашнее, чем всякие мечи-палаши-кинжалы...
(- Так, именно так, - удрученно прошипел Рамкэг.)
Как все членистоногие, тарантулы дышат трахеями. А трахеи у них,
особенно на брюхе, будь здоров, палец просунуть можно. Так вот, в
отверстия этих трахей, в так называемые стигмы, вставляются духовые
трубки, заряженные этакими железными гарпунчиками с зазубренным острием,
по пять, а то и по десять трубок на брата. В нужный момент тарантул резко
сокращает мышцы у себя в брюхе, воздух в трахее предельно сжимается и с
силой выдувает из трубки гарпунчик по врагу. Ему, Двуглавому Юлу,
приходилось на Планете Негодяев своими глазами видеть, как тарантул
пробивал таким гарпунчиком сантиметровую доску на двадцати шагах. А уж
воткнется этот гарпунчик в тело - его назад только вместе с кишками
вытащишь...
(- Так, так, именно так! - шипел Рамкэг.)
Вот чем вооружены тарантулы.
- Понятно, - сказал флагман Макомбер. - Вы сами видите, друзья, нам
есть над чем подумать. Совершенно не исключено, что в создавшейся ситуации
наилучшей тактикой будет выжидание...
- Выжидание! - презрительно отозвался Двуглавый Юл. - Я на вас
удивляюсь, флагман! Чего ждать-то? "Гречко"? Так он, может, и вообще не
придет... Застрял где-то между "матрешками"... или след наш потерял. Пятые
сутки пошли!
- Я понимаю ваше нетерпение, милый Юл, - с необычайной мягкостью
сказал флагман Макомбер. - Но в отношении космохода я настроен более
оптимистически. Вы обратили внимание на то, что вторжение Великого Спрута
на Слайду произошло триста тысяч лет назад? А с Планеты Негодяев он удрал
двадцать лет назад. Даже принимая во внимание факторы, нам неизвестные,
напрашивается вывод, что время в этом пространстве течет в десятки тысяч
раз быстрее, нежели в нашем. За эти четверо суток там, у нас, прошло не
более минуты. И хотя мне лично почти ничего не известно о
межпространственных перемещениях, я совершенно уверен, что наш "Георгий
Гречко" движется к нам и непременно будет здесь самое большее через
неделю...
Воцарилось молчание. Ваня встал и нервно заходил по клетке. Двуглавый
Юл безнадежно махнул рукой и уселся на кучу мусора. Рамкэг печально шипел
и шуршал за решеткой. Вдруг Ваня остановился перед ним и спросил:
- За что вас заключили в тюрьму, Рамкэг?
- Нас, спайдеров, сажают в тюрьму не за что, а почему, - тихо
прошипел Рамкэг.
- Ладно, почему. Так почему вы сидите в тюрьме, Рамкэг?
- Потому, что мы пища. Завтра у пиратов Сытная Пятница. Рано утром
всех нас, двести спайдеров, по двое и по трое отведут на поварню и изрубят
на куски.

11
Ваня сел. Флагман Макомбер вскочил на ноги. Только Двуглавый Юл
остался на своей мусорной куче и принялся кивать обеими головами, словно
бы говоря: "Ну вот, так я и знал! А вы тут рассусоливаете..." Флагман
Макомбер посмотрел на Ваню. Ваня глядел на него с упреком. Флагман
посмотрел на Рамкэга. Рамкэг глядел на него с видом полной покорности
судьбе. Флагман снова сел.
- Гм... - произнес он. - Что же вы раньше молчали, коллега Рамкэг?
Это, разумеется, несколько меняет дело.
- Мы не будем сидеть и смотреть спокойно, - горячо сказал Ваня, - как
погонят на убой носителей разума!
- Две сотни штук! - напомнил Двуглавый Юл.
- Гм... - повторил флагман Макомбер. - Придется драться. Но шансов у
нас прискорбно мало...
- Ха! - воскликнул Двуглавый Юл. - Шансов мало! А много ли было у нас
шансов, флагман, когда мы с вами дрались в подземельях Планеты Негодяев?
- Будем драться, - решил флагман Макомбер. - Ну, в крайнем случае
погибнем, так когда-то же надо...
- Мужественно погибнем! - подхватил Двуглавый Юл.
- Народ Слайды никогда вас не забудет! - прочувствованно прошипел
Рамкэг, и из всех его двенадцати глаз полились слезы.
Двуглавый Юл немедленно накинулся на него:
- Только не воображайте, будто вы будете отсиживаться по клеткам! -
заорали наперебой обе его головы. - Драться будем все вместе! Один за
всех, и все за одного! Что у вас там - ядовитые когти? Даешь ядовитые
когти! Долой идиотские предрассудки! Смело пускать когти в ход! Во имя
свободы! Чтобы ни один мерзавец не ушел от вас! А знаете ли, кто поведет
вас в бой и к победе? Сам флагман Макомбер! Самый искусный полководец
самой драчливой планеты во всех вселенных! Испытанный во множестве
сражений! И я вас поведу, Двуглавый Юл, тоже испытанный! И вот этот
парень, Ваня! Хотя ему еще не приходилось сражаться, но его воспитывали
лихие вояки - Атос, Портос и Арамис! Так что он тоже не подведет!
Готовьтесь к бою, спайдеры! Точите ваши ядовитые когти! Вспомните о
счастливых летах вашей цивилизации! Не бойтесь смерти в бою - она
прекрасна! Не то что на поварне! Исполняйтесь решимости!
Голоса его гулко раскатывались по всей тюрьме, и сначала замерли в
своих клетках обреченные узники, потом зашипели и зашуршали, приникли
головогрудями к решеткам, а когда Двуглавый Юл умолк, запыхавшись,
отовсюду понеслось свистящей поземкой:
- Мы готовы! Ведите нас, земляне! Веди нас, полководец Макомбер! Веди
нас. Двуглавый Юл! Положись на нас, храбрый парень Ваня! Победа или
смерть! Мы вонзим наши когти в ненавистного врага!
И тут же из всех клеток послышались зловещие чиркающие звуки:
спайдеры принялись точить свои когти.
- Что значит хорошая зажигательная речь! - гордо сказал Двуглавый Юл.
- Еще лучше хороший зажигательный пример, - осадил его флагман
Макомбер. - Для начала необходимо открыть клетки и вывести спайдеров в
коридор.
- Для начала нам самим надо выбраться из клетки, - проворчал
Двуглавый Юл.
- А что сказал д'Артаньян? - лукаво произнес флагман Макомбер.
- Он много чего говорил, - отозвался Ваня, улыбаясь.
- Кто это такой - д'Артаньян? - осведомился Двуглавый Юл.
- Лучший друг Атоса, Портоса и Арамиса, - ответил флагман.
- Никогда о нем не слышал, - проговорил Двуглавый Юл.
- Это не суть важно, дорогой Юл... А дело в том, что в аналогичных
обстоятельствах д'Артаньян сказал: "Эта мышеловка была достаточно прочна
для двоих, но для троих она уже слабовата". По моим расчетам, примерно
через час должен явиться этот тип - тюремный смотритель. Его надо заманить
к нам в клетку.
- Вас понял, - проговорила левая голова Двуглавого Юла.
- Ох-х-х, ох-х-х, ох-х-х... - восторженно-испуганно пропыхтел Рамкэг.
И смотритель своевременно появился, старый, подслеповатый тарантул,
потерявший в каких-то давно забытых драках две ноги и половину морды, и
Двуглавый Юл окликнул его и попросил добавочную порцию жратвы в обмен на
золотую цепь, и смотритель, натурально, пожелал взглянуть на эту цепь, а
Двуглавый Юл предложил ему искать дураков в другом месте, цепь же будет
предъявлена против жратвы, а без жратвы не видать, смотрителю этой цепи,
как своих... гм... как своей спины. Сразу было видно, что смотритель либо
никогда не имел дела с землянами, либо привычка к абсолютной власти над
узниками вошла в его плоть и кровь. Не теряя ни секунды драгоценного
времени, он отомкнул замок стержневым ключом, прикрученным к его
единственному уцелевшему жвалу, распахнул дверь и молча ринулся на
Двуглавого Юла. Тут-то и бросились на него с двух сторон флагман Макомбер
и Ваня. В два счета тарантула перевернули на спину, расчалили за лапы
посередине клетки (Рамкэг и сосед слева поднатужились и отпустили на это
дело по десятку аршин отборной паутины) и забили ему ядовитую пасть
мусором, чтобы не орал без толку.
Флагман Макомбер снял со смотрителя двуручный меч с обоюдоострым
лезвием, Двуглавый Юл отвязал от тарантульего жвала ключ, и друзья
выскочили в коридор. В клетках возбужденно шипели и пыхтели спайдеры,
подскакивали на задранных углами мохнатых лапах, блестели лошадиными
глазами.
Немало, ох немало времени понадобилось для того, чтобы освободить и
вывести в коридор всех узников. Двуглавый Юл взмок, бегая от двери к
двери, - шутка сказать, отомкнуть двести замков! Ваня подхватывал
спайдеров, ошалевших от нетерпения и готовых мчаться куда глаза глядят, и
подталкивал их к флагману Макомберу, который выстраивал их шеренгами,
похлопывал по щетинистым головогрудям и произносил ободряющие слова.
Наконец построились - плотной колонной в сорок шеренг по пяти чуть ли не
на всю длину тюремного коридора. Земляне встали во главе колонны перед
закрытыми воротами. Ваня туго намотал на правый кулак свой кожаный пояс с
металлическими бляхами, а Двуглавый Юл ничем не стал вооружаться - стоял и
сжимал и разжимал костлявые кулаки.
Флагман Макомбер повернулся лицом к шеренге.
- Друзья! - негромко произнес он.
Стало тихо, только неровным зуденьем слышалось взволнованное дыхание
через бесчисленные трахеи.
- Друзья! - произнес флагман Макомбер. - Сейчас мы вступим в бой.
Там, за воротами тюрьмы, нет никого, кроме наших врагов. Пощады не ждите и
потому сами не давайте пощады. Возможно, мы все погибнем, но все равно
заря свободы встанет сегодня над Спайдой!
Он повернулся к Двуглавому Юлу.
- Ворота! - приказал он.
Двуглавый Юл выбежал вперед и откатил широкую воротину.
За воротами открылся ярко освещенный тоннель с влажными от пахучей
слизи стенами. А поперек тоннеля, во всю его ширину, неподвижно,
безмолвно, грозно стоял тупым углом вперед строй тарантулов.

12
- Кажется, нам конец, - с отвращением произнес флагман Макомбер.
Ваня всей спиной почувствовал, как подалась назад колонна спайдеров.
- Привет, голубчики! - глумливо проскрипела Конопатая Сколопендра,
поднимая верхнюю часть туловища над строем тарантулов. - Не ждали, а?
И сейчас же где-то под потолком тоннеля раздался жирный голос:
- Кончай с ними. Конопатая! В гробу я видел таких заложников. Сдохни,
Двуглавый! Сдохни и ты, храбрый сопляк! Ты слишком храбрый, чтобы дозреть
до старости... И ты сдохни, флагман Макомбер, у меня от тебя голова болит!
Кончай их, конопатая ведьма!
Теперь представьте себе эту картину. Поперек тоннеля стоит боевой
строй тарантулов, из шеренг которого высовывает свою гнусную башку
Конопатая Сколопендра. В двадцати шагах перед их фронтом стоят флагман
Макомбер с мечом и Ваня, за ними, стиснутая решетчатыми стенами тюрьмы,
теснится зыбкая колонна спайдеров. А слева, если смотреть со стороны Вани,
еще держится за откинутую воротину Двуглавый Юл.
- Впрочем, - произнес флагман Макомбер, едва замолк голос Великого
Спрута, - сделаем, что сможем.
И тут Ваня выскочил вперед. Он ведь был прирожденный артист, этот
Ваня, что бы ни думал о нем Атос. Он весело и угрожающе запел:
А как известно, мы -
Народ могучий
И не выносим
Мерзости паучьей,
И любим мы трясти
Паучьи души...
(- Ваня, Ваня! - укоризненно прошептал флагман Макомбер. - Как тебе
не стыдно! Ведь спайдеры тоже в некотором смысле пауки...
- Ничего, ничего, пусть поет, это он про тарантулов! - прошипел за
его спиной Рамкэг.)
Пусть они скрипят,
Пусть они скулят,
А ты послушай!
- пел Ваня, на ходу переиначивая песенку из любимых своих "Бременских
музыкантов":
Мы раз-
Мы бо-
Мы бойники!
Разбойники! Разбойники!
Раз в глаз,
И вы покойники!
Покойники! Покойники!
Невооруженным глазом было видно, что тарантулы слегка обалдели.
Конопатая Сколопендра застыла, выпучив свои гнойные бельма. Ваня пел:
А кто увидит нас,
Тот сразу ахнет,
И для кого-то
Жареным запахнет,
И кое-что
За пазухой мы держим...
(- Правильно, Ванька! Давай! - восторженно шептал Двуглавый Юл. -
Давай, все правильно!
Да, было, было кое-что за пазухой, только Ваня этого не знал, а
Двуглавый Юл знал отлично!..)
Ну-ка, пауки!
Ну-ка, дураки!
Держись, невежи!
Тарантулы, да и сама Конопатая Сколопендра, словно завороженные,
глядели на поющего Ваню. Такого они еще не видывали. Противник не
сражается, не просит пощады, не клянчит выпить и закусить, а что-то такое
воет, это надо же! А флагман Макомбер - недаром был он выдающимся
полководцем самой драчливой планеты во Вселенной! - потихоньку разводил
передовые шеренги спайдеров по флангам. Перед тупым углом тарантульего
строя образовался вогнутый строй - в миниатюре это становилось похоже на
построение войск Александра Невского перед "свиньей" тевтонских псов.
А Сколопендру мы
В гробу видали!.. -
пропел с соответствующими телодвижениями Ваня. И тут Сколопендра
вынырнула из транса. Она зашипела, забрызгала ядом и одним неуловимым
движением перелилась через передние шеренги своих головорезов. Ее всю
трясло от ярости.
- Я сама!.. - исступленно бормотала она. - Сама! Я их сама...
Мальчишка будет первым!
Она изогнулась, готовясь к смертельному прыжку. Ваня побледнел,
замолчал и стал отводить кулак, обмотанный ремнем. Флагман Макомбер встал
рядом с ним и поднял меч. И в то же мгновение Двуглавый Юл гаркнул в обе
глотки:
- Эй ты, дрянь! А ну, повернись ко мне!
Он сорвал с правой своей головы черную повязку.
Дальше счет пошел на секунды.

Когда-то, еще первоклашкой, выслушав в сотый раз от своего
закадычного двухголового друга легенду о взятии Планеты Негодяев, Ваня
спросил его, как он относится к Великому Спруту сейчас, когда все уже
позади. Двуглавый Юл ответил на своем кухонно-пиратском жаргоне:
- Я его терпеть ненавижу, не то чтобы что.
- Почему? - с любопытством осведомился маленький Ваня. - Ведь ты сам
бывший пират.
- То-то и оно! - сразу отозвалась правая голова. - Да, я был пиратом.
Грабил, пленял, убивал. Лил кровь всех цветов и оттенков. Но при этом я
сам рисковал жизнью, у меня вся шкура в дырах, подо мной три корабля пошли
ко дну, обломки их и по сию пору носятся где-то на границах обозримой
Вселенной... А эта скотина Великий Спрут сидел жирным мешком в своем
медном купоросе и только денежки подсчитывал... Эксплуататор!

Униженно кланяясь, представал он перед Галей, любящей и нежной
Ванькиной мамой, неловко подносил ей самодельные натюрморты из голотурий,
морских звезд и морских ежей, но так и не дождался от нее ничего более
любезного, нежели холодная улыбка и холодные слова благодарности. Нет, так
и не забыла ему Галя ни похищения через экран телевизора, ни грязного
карцера, ни угрозы быть сожранной заживо. И допустила его дружбу с младшим
сыном только под настойчивым нажимом добродушного мужа и старших
сыновей...

- Ты знаешь, Ванька, - как-то задумчиво сказал Двуглавый Юл своему
маленькому закадычному другу, - тысячи лет болтался я по Вселенной и ни
разу не встретил никого, похожего на меня. Решительно не знаю, откуда я
взялся. Носитель разума без родины - подумать только! Самое раннее
воспоминание мое - держит меня на теплых щупальцах старая полипиха с
планеты Желтых Трав... Я там побывал спустя несколько веков, разграбил и
сжег один тамошний город... Да, добрая она была старуха, кормила меня
полупереваренной хлореллой, без нее я бы сдох, конечно. А обретались мы в
трюме у знаменитого тогда работорговца, Кровососа Танаты. Потом в трюме
разразилась чумка, Кровосос Таната приметил меня и взял к себе каютным
слугой. Бил он меня зверски и укатал бы насмерть, да тут команда
взбунтовалась, Танату бросили в реактор, и сделался я юнгой на пиратском
корабле... И пошло, и пошло. Вот. А Родины своей я так и не знаю. Сначала
спрашивал - у приятелей по налетам, в кабаках, у пленных, а потом и
спрашивать бросил, никто не знает. Так-то вот, друг мой Ванька...

Счет пошел на секунды.
Напомним еще раз диспозицию.
Поперек тоннеля, ведущего от ворот тюрьмы, тупым углом вперед стоит
строй тарантулов.
В двадцати шагах перед ним стоит вогнутый строй спайдеров.
Перед строем тарантулов пригнулась к прыжку разъяренная Сколопендра.
Перед строем спайдеров стоят готовые к смертельной схватке флагман
Макомбер с поднятым мечом и Ваня с кулаком, отведенным назад для
встречного удара.
А слева, правым боком к ним, стоит у откинутой воротины Двуглавый Юл.
- Эй ты, дрянь! А ну, повернись ко мне! - гаркнул он в обе глотки и
сорвал с правой головы черную повязку.
И пораженный Ваня увидел: из пустой правой глазницы выдвинулся
вороненый ствол пулемета.
На крик Конопатая Сколопендра круто повернулась к Юлу.
- Первым хочешь быть ты? Изволь!.. - просипела она.
Последнее, что в своей многовековой зловонной жизни увидела Конопатая
Сколопендра, было черное дуло, уставившееся на нее в упор. Затем из дула
брызнуло сине-багровое пламя, загремела длинная очередь, и из правого уха
правой головы Двуглавого Юла посыпались, звонко ударяясь о каменный пол,
горячие гильзы.
Так и кончилась в одночасье Конопатая Сколопендра, длинное многоногое
тулово, битком набитое страхами и неистовой злобой. Гнилыми клочьями
разлетелись крытые хитином сегменты, и грохнулась на пол срезанная пулями
тупая башка, бессильно грызя камень грязными от яда серповидными
челюстями.
- Сарынь на кичку! - взревел в две глотки Двуглавый Юл и полоснул
второй очередью по тарантулам. - Вперед, братишки-спайдеры!
Но тарантулы уже поднялись на задние лапы. "Пшшш! Пшшш! Пшшш!" -
ударили духовые трубки. В страшной тишине после пулеметного грома было
отчетливо слышно, как железные гарпунчики с мягким треском пробивают грудь
Двуглавого Юла, и Ваня с отчаянием увидел: друг детства его, бывший
вольный пират и незаменимый вратарь нарьян-марской любительской команды
качнулся под смертельными ударами, попятился и упал.
И умер Двуглавый Юл.
- За мной, в атаку! - произнес флагман Макомбер и зашагал вперед.
Спайдеры всей массой двинулись на врага.
Сошлись в воротах. Ну и бой начался! Знатный бой. Спайдеры пошли
жестоко и яростно. То ли заря свободы, зажженная в их сердцах землянами,
то ли самоотверженная гибель Двуглавого Юла, то ли тысячелетняя ненависть
к поработителям, а скорее всего, и то, и другое, и третье вместе, но
погасло в одно мгновение в их душах миролюбие, и смирение, и отвращение к
убийству. Тупой угол тарантульего строя был мгновенно стиснут с флангов.
Бешено заработали ядовитые когти. Острие угла искрошил мечом флагман
Макомбер и размазал по полу Ваня - сила кулака его равна была удару задней
ноги лошади, и головогруди тарантулов расквашивались под ним, как тухлые
яйца под сапогом. И тесно, тесно сделалось в тоннеле.
- Не давать им отрываться! - хрипел флагман Макомбер, работая мечом.
- Гонитесь за ними по пятам!
Победа далась удивительно легко. Лишившись вождихи, впервые за много
тысяч лет встретившись с достойным противником, тарантулы с каждой минутой
дрались все более вяло и неуверенно. Затем они побежали. Добивая удиравших
(пленных не брали), спайдеры рассыпались по закоулкам и переходам. Сейчас
же поднялись разноплеменные рабы, обслуживавшие Цитадель. Мечущихся в
поисках спасения охранников и холуев рубили вручную, и запыхавшийся
Рамкэг, со свистом дыша через тысячи своих трахей, пошутил с мрачной
наивностью одного средневекового автора, что туши их жирны и хорошо
удобрят почву планеты...
Однако стоп. Не стоит утомлять читателя описанием жестокостей этой
уникальной битвы. Восставший угнетенный всегда прав, и этим все сказано.
Да и в памяти у. Вани сохранилось весьма немногое. Она ведь милосердна
бывает, память человеческая.
Вот он бежит по широкому, ярко освещенному коридору. В руках тяжелая
секира. (Откуда, как попала в руки?) За ним, не отставая ни на шаг, мчится
Рамкэг и мчатся еще два взъерошенных спайдера, они волочат с собой
какого-то холуя, отвратительного пупырчатого слизня, непрерывно
извергающего со страху вонючий помет. Кто-то бросается на Ваню сбоку.
Какая-то тварь - то ли гигантский скорпион, то ли рак... Ваня, не
останавливаясь, бьет наотмашь секирой - тварь с треском разламывается, на
колени выплескивается коричневая жижа...
- Где? - задыхаясь, кричит Ваня.
- Здесь, здесь! - пищит слизень.
Дверь. Заперто. Удар секирой. Еще раз, еще раз... Дверь исчезает. В
лицо - дикая кислотная вонь, от которой слезы выскакивают из глаз. Вот
оно, логово Великого Спрута. Ах, поздно... Жирными червяками корчатся на
ковре щупальца, покрытые жадно зевающими присосками и роговыми крючьями.
Насмерть перепуганный сине-фиолетовый раб трясущейся рукой показывает...
Великий Спрут, весьма деловой носитель разума и неимоверно богатый
мерзавец, кончил самоубийством - обкусил себе все щупальца и утопился в
унитазе. Ваня смотрит на жирную студенистую тушу, плюет и спускает воду.
Кончено с Великим Спрутом.
- Ваня, сюда! - шипит за спиной Рамкэг.
Ваня оборачивается. Вояки-спайдеры намертво зажали в углу своего
соотечественника, жирного спайдера в двенадцатилинзовых очках в золотой
оправе.
- Крэг-Душегуб, - коротко сообщает Рамкэг.
Искусник Крэг поправляет очки и обращается к Ване.
- Прошу оградить меня от произвола этих пошляков, - с достоинством
произносит он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Загрузка...
научные статьи:   закон пассионарности и закон завоевания этносазакон о последствиях любой катастрофы,   идеальная школа,   сколько стоит доллар,   доступно о деньгах  


загрузка...

А-П

П-Я