https://wodolei.ru/catalog/mebel/Style-Line/ 

новые научные статьи: пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   действующие идеологии России, Украины, США и ЕС,   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн  
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Итак, противник удрал с
Планеты Негодяев вовсе не в систему безымянной нейтронной звезды... Нет, с
этими гипотезами об иномерных вселенных можно голову потерять... Конечно
же, бежали они в систему именно безымянной и именно нейтронной звезды,
только не в нашем Космосе, а в одном из тех, что буквально у нас под
ногами. Там ведь тоже вселенная на миллиарды световых лет, со своими
галактиками и со своим разумом, только слегка менее стабильная, нежели
наша... Там противник, конечно, съежился, может быть, даже раз в десять,
значит, и время течет для него в десять раз быстрее. Старость не радость,
вот тут-то и понадобился срочно чудо-доктор Итай-итай... Но это уже
соображение несколько житейского, так сказать, порядка, а гипотеза не
исключала, что тяготеющие массы в соседствующих "матрешках" как-то
привязаны друг к другу, и тогда что же - внутри нашей Земли, на расстоянии
мерного перехода тоже... планета?
Гипотеза эта получила подтверждение со стороны совершенно
неожиданной. Как мы знаем, сразу после военного совета Ваня устремился к
некоему своему источнику информации. А дело в том, что был ему известен и
благополучно жил на свете вот уже шестое столетие некто Пупа, более
известный широким культурным массам как литературный персонаж под именем
Пузатый Пацюк.
Происхождение его было покрыто мраком неизвестности. Решительно никто
не знал, был ли он человеком или реликтом тех диковинных культур, что
процветали на нашей планете задолго до того, как первый питекантроп
насадил волосатой лапой на дубину булыжник с дыркой, а затем сгинули по
несущественным ныне причинам.
Насколько помнит себя Чудное Приднепровье, проживал Пупа всегда в
одном и том же месте - сначала в пещере, затем в землянке, а с
восемнадцатого века уже в белой хате на правом берегу Ворсклы в десятке
верст к северу от славной Полтавы; в грозные годы нашествий и гражданских
смут уходил вместе с партизанами в леса; занимался знахарством в самом
широком смысле этого слова, прочно стяжал себе репутацию знатока,
панибрата и чуть ли не вождя так называемой нечистой силы, досуги же свои
отдавал гастрономическим наслаждениям галушками в юшке из телятины и
варениками со сметаной, а то и горилкой.
В описываемое время чисто выбеленная хата его с приусадебной бахчой и
пчельником стояла в плотном окружении цельнометаллических клунь, и
окрестные ребятишки, великие знатоки нейтринного моделизма,
внепространственных двигателей и подводного спорта, постоянно лазали к
нему за арбузами и дынями, а он делал вид, будто ничего не замечает,
только фыркал в сивые висячие усы и учинял так, что арбузы и дыни у него
не переводились.
Время от времени, помимо неслыханного аппетита, симпатий к детишкам и
знахарских талантов, проявлял Пупа и способности другого рода. В наш век
неслыханного расцвета позитивных наук и технологического прогресса, в наш
сугубо рационалистический век, нет-нет, а забрезжит ни с того ни с сего то
у одного, то у другого смутная, туманная надежда на интуитивное знание, на
кратчайший путь в поиске истины. И вот случалось, и даже по нескольку раз
в год, что переступали порог Пацюковой хаты блестящие научники и мастера
из Москвы, из далекого Хошимина, из еще более далекого Макарова на Титане,
являлись и с робкой поспешностью излагали лелеемую идею, заветный планчик,
сердцем выношенный проектец, ожидая только ответа: выйдет затея или не
выйдет. Странно это и пока совершенно необъяснимо, но только Пупа никогда
не ошибался. Погладит, бывало, себя по гигантскому чреву и коротко
буркнет: "Выйдет. Валяй". И обязательно выходило. Конечно, через большой
труд, все равно через уйму усилий, но ведь всегда выходило, как хочешь,
так и понимай! Но уж если Пупа изрекал: "Не дело. Брось", тогда уж все.
Можешь всю жизнь биться, ничего у тебя не получится. Даже у маститых
академиков бытовало выражение "сходил к Пупе" - это когда кто-нибудь из
коллег, увлеченный искрометной мыслью, вдруг внезапно к ней охладевал и
обращался к чему-нибудь совершенно иному.
Вот к этому-то Пупе, к Пузатому Пацюку, и направился Ваня после
военного совета.
И все пошло по сценарию с кузнецом Вакулой, столь дивно выписанному
века назад великим Гоголем.
Не без робости отворил Ваня дверь и тут же увидел Пупу, сидевшего на
полу по-турецки перед стареньким магнитофоном, на крышке которого стояла
миска с галушками. Эта миска стояла, как нарочно, наравне с его ртом.
Склонив слегка голову к миске, он хлебал превосходный бульон, схватывая по
временам зубами галушки. И видно, крепко он был занят галушками, потому
что, казалось, не заметил прихода Вани.
- Я к вашей милости, товарищ Пацюк, - сказал Ваня, кланяясь и
улыбаясь самой своей простодушной улыбкой.
Пупа поднял голову и снова склонился к галушкам.
- Объявились у нас злодеи, - сказал Ваня, - а где они, как до них
достать, мы не знаем...
Пупа взглянул и снова принялся за галушки. Ваня кашлянул.
- Всем известно, товарищ Пацюк, - произнес он, кланяясь снова, - что
вы многое знаете из того, чего не знает никто. До злодеев же надо
добраться поскорее, пока они новых черных дел не натворили... Скажите, как
быть?
- Когда нужно злодеев, то и ступай к злодеям, - ответил Пупа,
продолжая убирать галушки.
- Для того-то я и пришел к вам, - ответил Ваня, отвешивая новый
поклон. - Кроме вас, думаю, никто на свете не знает к ним дороги...
Пупа ни слова и доедал остальные галушки.
- Сделайте милость, товарищ Пацюк, не откажите! - наступал Ваня. -
Новую ли книжку, билетик на премьеру ли, на вернисаж, ну, марсианской
бормотухи бутылочку, живого ледку с Тибета или иного прочего, в случае
потребности... как обыкновенно между добрыми людьми водится... не
поскупимся. Расскажите только, как, примерно сказать, попасть к злодеям в
гнездо ихнее?
- Тому не нужно далеко ходить, у кого злодеи под ногами, - произнес
равнодушно Пупа, не изменяя своего положения.
Ваня прищурился, соображая, затем снова уставился на Пупу. "Ну, еще
словечко, еще словцо!" - безмолвно спрашивала его мина, а полуотверстый от
напряжения рот готовился проглотить, как галушку, это жданное слово. Но
Пупа молчал.
Тут заметил Ваня, что ни галушек, ни магнитофона перед ним не было,
но вместо того на полу стояли две серебряные миски: одна была наполнена
варениками с вишней, другая - сметаною. Мысли его и глаза невольно
устремились на это кушанье. "Посмотрим, - проговорил он сам себе, - как
будет Пупа есть вареники. Наклониться слишком низко ему неловко, брюхо
мешает, да и смысла нет - нужно вареник сперва обмакнуть в сметану..."
Только что успел он это подумать, как Пупа разинул рот, поглядел на
вареники и еще сильнее разинул рот. И тут же вареник выплеснулся из миски,
шлепнулся в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как
раз попал Пупе в рот под сивые усы.
"Телекинез! Вот это мастер!" - подумал Ваня и тут же обнаружил, что и
к нему в приоткрытый рот лезет обсметаненный вареник, да такой отличный,
смачный, благоухающий вишневой пеночкой. И съел Ваня этот вареник и
облизнулся, и съел еще один, и еще один, и еще десяток, и тогда Пупа
сказал, обтирая губы салфеткой:
- Ступай, Ванька. Я тебе все сказал. Злодеев искать не придется, сами
придут. Ты только там не сдрейфь. Ступай.
Ваня поклонился в последний раз и опрометью выскочил из хаты.
Об этом вспомнилось ему теперь здесь, на Четной Скале, когда стоял он
у самой кромки воды, засунув руки в глубокие карманы пятнистого десантного
комбинезона, а еще вспомнились ему полные безнадежного отчаяния глаза
Тзаны, когда прощались они на вилле Атоса, и мама с отцом, и еще столь
многое сразу, что даже странно становится, право, сколько воспоминаний
помещается в восемнадцатилетнем парне!

8
В трех шагах от Вани сидел на обломке скалы флагман Макомбер в такой
же пятнистой форме, посвистывал сквозь зубы и думал безотчетно о том, что
все еще пованивает здесь мазутом, а вспоминалась ему встреча час назад на
гидропланной базе с человеком мужественного облика, который подошел к
нему, стеснительно поздоровался и сказал:
- Флагман Макомбер, если не ошибаюсь?
- К вашим услугам.
- Вы меня не помните, конечно... Старик Саша я, Александр Кушнер,
старший хирург "Моби Дика"...
- А! - сказал флагман Макомбер. - Это вы сообщили о несчастных
тюленях...
- Да-да, я, однако не в этом дело... Мы с вами встретились однажды
лет двадцать назад здесь неподалеку, у дядюшки Витемы...
- Ага, как же, как же... Дядюшка Витема, "Одинокий ландыш"...
Отличный дядька, отличная индейка под гвоздичным соусом... Как он
поживает?
- Не знаю, он уехал куда-то... - Старик Саша, он же Александр Кушнер,
помялся немного, затем проговорил: - Скажите, флагман, вы не помните?..
Галя. Девушка такая была с нами в тот вечер у дядюшки Витемы... Вы ее
потом не встречали?
Флагман Макомбер проницательно на него посмотрел.
- Встречал, - ответил он. - Даже неоднократно.
- Ну, и что она?.. Как она?..
- По-моему, неплохо. Работает. Замужем. Да вот ее сын стоит, он тоже
в моей группе.
Старик Саша смутился. Старик Саша конфузливо улыбнулся. Он словно бы
осознал, с какими пустяками пристает к человеку, уходящему сейчас в
смертельное, может быть, дело. И он промямлил неловко:
- Значит... гм... вы идете... туда... гм...
- Значит, идем, - ответил серьезно флагман Макомбер.
- А вы их здорово ненавидите? - спросил вдруг Старик Саша.
Флагман Макомбер изумленно воззрился на него.
- Мой друг, - произнес он, беря Старика Сашу за пуговицу. - Усвойте
одну важную вещь. И усвойте навсегда. Ненависть - это перегной страха. А я
никогда никого и ничего не боялся. Они меня раздражают, это так. Но
ненавидеть? Отщепенцев этих? Как бы не так!
Тогда он потрепал Старика Сашу по плечу, а теперь вспомнил о нем с
рассеянным ощущением приязни.
Двуглавый же Юл развалился рядом на камнях, подперев левую голову
могучей дланью. Был он в боевой своей черной одежде и черных перчатках,
изготовленных неведомыми умельцами неведомых миров, только кобуры на поясе
были у него пустые. Штаб объявил, что по весьма веским причинам
морально-этического свойства группа пойдет в дело без оружия. Этого
Двуглавый Юл не хотел и не мог понять, но, во-первых, его не спрашивали, а
во-вторых, как опытный вояка он прекрасно понимал другое. Оно конечно,
куда как славно было бы ввалиться в логово Великого Спрута на какой-нибудь
этакой машине, комбинации глубоководного танка и позитронного эмиттера,
оснащенной вдобавок еще и силовой защитой, да ведь перед таким гостем
подлец Крэг нипочем свои ворота не откроет - "дыру", "воронку" или что там
у него... Про личное оружие и вообще думать не приходилось. Уж он-то
хорошо знал холуев Великого Спрута; эти бандиты, полоумные и истеричные
мерзавцы, при виде пистолета или даже простого охотничьего ножа и рта не
дадут никому раскрыть, тут же примутся палить из автоматов и швырять
бомбы...
Сейчас, прислушиваясь к плеску прибрежной волны, правая голова его
размышляла о том, что не зря, ой, как не зря вылечил его двадцать лет
назад чудо-доктор Итай-итай от всех болезней, в том числе и от
алкоголизма, но оставил то, что под черной повязкой на месте правого
глаза. Левая же голова простодушно дивилась неисповедимым причудам судьбы:
снова занесло его на этот неказистый остров, где он провел пленником без
малого три года, привыкал к Земле и землянам, учился доброте и пониманию в
обществе здешних тюленей... а их детей и внуков безжалостно и походя
утопили в мазуте... а какой прекрасный народец был...
Двуглавый Юл посмотрел на Ваню, и вдруг тоска и ярость охватили его.
"Ну, Ваньку я им на муки не отдам! - с лютой злобой подумал он. - Как там
ни пойдут дела, а их сто ляжет и я сто первым, прежде чем они до Ваньки
доберутся..."
Ваня стоял на берегу и напевал вполголоса:
Почетна
И завидна наша роль,
Да наша роль, да наша роль!
Не может
Без охранников король!
Величество должны мы уберечь...
Час пробил.
Широкая багровая тень пала с синего неба на северный берег Черной
Скалы, невидимый и неслышный вихрь подхватил наших троих героев и швырнул
в бездну вместе с клочьями соленой океанской пены, охапкой высохших
водорослей и десятком булыжников, Отдающих мазутной вонью...

Да, пробил 13-й час.
В зале на шестнадцатом этаже Дворца Совета погасли все полторы тысячи
экранов нейтринных телеприемников.
Тонким звоном прозвучали на пультах сигналы с гравитационных
пеленгаторов, и в трехмерной схеме окрестностей Черной Скалы возник
красный шарик - проекция пятимерного устья "воронки", или "дыры", если
угодно, открывшейся в наше пространство.
Снова зажглись экраны, но больше не было трех фигурок на каменистом
берегу острова, их словно корова языком слизнула. Зато вынырнула из-за
горизонта и стремительно понеслась на зрителей серая, тускло отсвечивающая
на солнце масса.
- "Георгий Гречко" пошел! - прошептал кто-то.
Да, это был межпространственный космоход "Георгий Гречко",
стометровый утюг, ощетиненный гравитонными пробойниками, с округлым чехлом
биопарализатора на корме. В трехмерной схеме он возник в виде золотой
звездочки, которая устремилась к красному шарику и тут же с ним слилась, а
на экранах он через секунду уже с неяркой вспышкой исчез на фоне синего
неба - выскочил из нашего пространства в не успевший еще затянуться
тоннель слабины от "воронки" между пространствами.
- Двадцать одна секунда, - бесстрастно доложил робот-оператор.
Это означало, что "Гречко" втиснулся в межпространственный переход
через двадцать одну секунду после закрытия "воронки".
Снова погасли и сейчас же зажглись нейтринные экраны, но никто уже на
них не смотрел. Все уставились на экран темпорального индикатора. От того,
что он покажет, зависело многое.
И вот появилось число: 0.0002.
По залу пронесся долгий вздох. Кто-то шепотом выругался. Атос мертвой
хваткой вцепился в руку Арамиса.
- Ай-яй-яй, как скверно! - проговорил председатель Комиссии по
чрезвычайным происшествиям.
Две десятитысячных секунды! Всего на такое мизерное время открылась
"дыра" в наше пространство. Но чтобы понять, почему это обстоятельство
повергло зал во Дворце Совета в разочарование и растерянность, надлежит
нам прибегнуть к арифметике.
Выше уже говорилось, что по теории "матрешки пространств" темп
времени в иных пространствах должен быть либо выше, либо ниже, нежели в
нашем. Некоторые обстоятельства, о которых здесь не стоит упоминать,
заставляли предположить, что в нынешнем логове Великого Спрута время течет
быстрее, чем у нас. Насколько быстрее? Вдесятеро? В сто раз? Никто этого
не знал, но сто раз, триста раз - это был предел, допускавшийся самыми
осторожными специалистами.
Что же оказалось на самом деле?
"Дыра" открылась на две десятитысячных секунды.
Даже если предположить, что машинерия Искусника Крэга работает столь
же оперативно, как самые совершенные межпространственные аппараты землян,
все равно противнику должно было понадобиться не менее десятка секунд
своего времени, чтобы открыть "дыру", втащить к себе в облаке мазутной
вони флагмана Макомбера, Ваню и Двуглавого Юла и снова закрыть "дыру". Но
для нас этот десяток секунд продолжался всего две десятитысячных секунды!
Почти всем организаторам операции "Контратака вовнутрь" под силу было
решать в уме дифуры, а уж о простой арифметике и говорить было нечего.
Итак, время в пространстве противника текло быстрее, чем в нашем, в
десятки тысяч раз!
Это было ужасно. Это было ужасное, вопиющее, именно фантастическое
свинство со стороны теории вероятностей, теории "матрешки пространств" и
любых теорий вообще, ибо отсюда неумолимо следовало: за те двадцать
секунд, которые понадобились могучему космоходу "Гречко", чтобы добраться
до устья "воронки", плюс за те секунды, которые понадобились ему, чтобы по
гравитационным завихрениям протиснуться в пространство противника, там
прошел не час-полтора, как планировалось, а многие сутки, может быть, и
месяцы, и все это поистине бесконечное время наши герои сражались там...
или, скажем уж откровенно, были там сражаемы без всякой поддержки.
Конечно, оставалась еще слабенькая надежда на благоразумие мерзавцев,
на их страх перед возмездием, на извечную бандитскую склонность спасать
свою шкуру за счет шкуры подельщика... и что ни говорите, а неуязвимый
"Георгий Гречко" уже там...
Но надо было смотреть правде в глаза. Земля рискнула, и Земля
проиграла первый раунд. Противник вел со счетом 1:0.

9
На самом же деле противник вел со счетом 2:0.
Замысел операции "Контратака вовнутрь" был прост как пареная репа.
Тройка храбрецов сознательно подставлялась как наживка. Сглотнув эту
наживку, противник неизбежно оставлял след в пятимерном гравитационном
поле. След этот в виде ламинарных осцилляций держался в
межпространственных паузах неопределенно долго, и для гравитонных
пробойников космохода "Георгий Гречко" он был все равно что валерьянка для
кошачьего носа. По замыслу операции "Гречко" должен был ворваться в
пространство противника через час-полтора после захвата группы, и тогда
уже разговор был бы другой - вплоть до мгновенного повержения всей
органической и неорганической жизни в логове Великого Спрута в
безболезненный, но глубокий сон на сколько понадобится. Эти самые
час-полтора представлялись организаторам и исполнителям операции самым
опасным, даже смертельно опасным этапом. Обнаружив, что чудо-доктором
среди захваченных и не пахнет, осатаневшие бандиты могли их
просто-напросто перебить на месте. Что ж, к этому земляне были готовы.
Все-таки главной целью операции было обнаружить противника и полностью и
навсегда его обезвредить. С точки зрения флагмана Макомбера, Вани и
Двуглавого Юла, игра, безусловно, стоила свеч, остальные же ничего лучшего
предложить не могли.
Впрочем, по мнению землян, имелся весьма жирный шанс на то, что
противник поопасется делать сразу же резкие движения. Нормальный расчет на
благоразумие мерзавцев, на их страх перед возмездием, на их готовность в
любой момент спасти свою шкуру за счет шкуры соучастников. Флагман
Макомбер рассчитывал так или иначе втянуть главарей в переговоры, убедить
их в том, что на чудо-доктора надеяться не приходится, а надеяться следует
исключительно на добрую волю Земли и на ее медицину, тоже, кстати, весьма
неплохую, а для этого лучше всего, не теряя драгоценного времени, задрать
конечности вверх и сдаться на неизреченную милость самой гуманной расы в
обозримой Вселенной, и это было бы тем более разумно, что вот-вот, следом
за ним, флагманом Макомбером, и его друзьями придет некто, с кем уже не
очень-то поразговариваешь...
Разумеется, и на таком пути могли возникнуть всевозможные
оскорбления, вплоть до обмена оскорблениями действием, но это уже, как
говорится, издержки смелого предприятия, а вообще-то, шанс продержаться
час-полтора у наших героев, несомненно, как они считали, был. Но!
Во-первых, как мы уже знаем, могучий космоход "Георгий Гречко" никак
не мог появиться в пространстве Противника ни через час, ни через полтора
часа, и разведывательно-диверсионная группа флагмана Макомбера оказалась
предоставлена самой себе на куда более значительное время.
Во-вторых, бандиты хотя и не перебили наших героев на месте, но и не
дали им никаких шансов затеять переговоры.
Похождения группы в логове Великого Спрута будут описываться здесь
главным образом со слов и с точки зрения Вани, сына Портоса, интраоптика и
бродячего артиста. Причин тому несколько, кое-какие из них выяснятся в
ходе повествование, но главная состоит в том, что именно из Ваниного
рассказа, изобилующего деталями и эмоциями, составилось у нас наиболее
яркое, наиболее красочное, наиболее отчетливое представление о событиях.
Прежде всего выяснилось, что даже хорошо закаленный человеческий
организм совершенно не подготовлен к тому, чтобы его протаскивали сквозь
уровни "матрешки пространств". Ужасные ощущения, которые испытывал при
этом Ваня, описанию не поддаются. Однако во всех временах и во всех
пространствах всему на свете приходит конец. Ваня почувствовал, что его
перестали прокручивать на гигантской мясорубке, и ужасные ощущения его
покинули, оставив после себя медленно гаснущие искры под зажмуренными
веками, утихающий звон в ушах, сильный медный привкус во рту и зуд по
всему телу от лица до пяток. В нос била гниловатая вонь болотных
испарений.
- Готово! - проскрипел отвратительный голос. - Вот они, голубчики! А
ну, мокрицыны дети, берись! Этого в "синий трефовый", этого в "черный
бубновый", а этого, двухголового, ко мне в "особую", сама им займусь!
Ваня глаз разжмурить не успел, как вонючие мохнатые лапы подхватили
его и поволокли куда-то. Он попытался было воспротивиться, но на его
голову обрушился тяжелый мягкий удар, и он тут же обмяк.
Нет, никаких переговоров не получилось. Сразу по прибытии их
растащили по разным помещениям и принялись допрашивать.
Ваня оказался в кубическом помещении размером примерно 3х3х3 метра со
стенами из ржавых железных листов и с белым потолком, посередине которого
красовалось изображение бубнового туза черного цвета. Два огромных
тарантула, покрытых редкой щетиной по белесой шкуре, с ловкостью,
свидетельствующей о богатой практике, мигом оплели Ваню по рукам и ногам
липкой паутиной толщиной в мизинец и встали перед ним, угрожающе
покачиваясь на растопыренных мохнатых лапах, злобно уставившись на него
тусклыми пуговицами глаз - по шести на каждого.
Впрочем, это были всего лишь подручные, а главным там был гигантский
богомол, совершенно заплесневелый от старости и шибко страдающий то ли от
каких-то паразитов, то ли от какой-то кожной болезни. Плоскую хитиновую
харю его между выпученными глазищами украшала зажившая трещина, ханжески
сложенные перед тощей грудью зазубренные руки-клешни были испачканы
комковатыми потеками - должно быть, остатками завтрака. Или обеда. Словом,
зрелище он собой являл отвратное, хуже, чем тарантулы.
С минуту он разглядывал Ваню, поворачивая башку справа налево и слева
направо, затем проскрипел:
- Это ты. Я тебя узнал.
- Вы - меня? - удивился Ваня.
- Да. Не отпирайся. Это ты двадцать лет назад треснул меня багром
между глаз. На Планете Негодяев.
- Помилуйте, - сказал Ваня. - Я никогда не был на Планете Негодяев.
- Посмотри на меня, - проскрипел богомол.
- Смотрю.
- Я - богомол Синда. Ужаснись.
- Пожалуйста, если вам так удобнее. Ужасаюсь.
- Правильно делаешь. Хвалю. У меня не врут. У меня говорят правду.
- Но я и говорю правду! Не я это!
- Верно. Это не ты. Потому что ты - доктор Итай-итай.
Ваня вытаращил глаза.
- Кто?
- Ты. Ты - доктор Итай-итай. Не отпирайся.
- Вы ошибаетесь, - проникновенно произнес Ваня. - Доктора Итай-итай
вообще еще не..
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
Загрузка...
научные статьи:   закон пассионарности и закон завоевания этносазакон о последствиях любой катастрофы,   идеальная школа,   сколько стоит доллар,   доступно о деньгах  


загрузка...

А-П

П-Я