По ссылке магазин Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Если мы просто будем идти за ними, то нас заметят и убьют. Два усталых парня на фоне скал - прекрасная мишень. Даже один стрелок нас прикончит.
Стражник задумался. Олаф прав, сам Люсьен поступил бы именно так.
- Но здесь нет другой дороги, это горы. Мы должны идти за ними, или никогда не настигнем дикарей.
- Ты хочешь хотя бы попытаться спасти принцессу? Тогда остановись, не поднимайся больше. Скоро сядет солнце, будет темно, мы пойдем осторожно. Тогда у нас будет шанс.
- Да, но... Во-первых, в темноте здесь ходить просто опасно. Во-вторых, мы можем опоздать! Олаф, ты мне не командир, а я - тебе. Оставайся здесь до темноты и попробуй пройти, если у меня не получится.
- Ты сам сказал, что в темноте опасно лазить по скалам, - заметил чивиец. - Без горца я наверняка сорвусь. Кроме того, вдвоем мы сильнее. А что ты будешь делать один среди десятков дикарей? Чем ты поможешь Тулпан? Поступать надо всегда согласуясь со здравым смыслом, Люсьен. Это я тебе не как командир, а как товарищ говорю.
Стражник потемнел лицом. Олаф был в полтора раза моложе его, а вот взялся учить. В другой раз Люсьен непременно выпустил бы из наглеца кишки, а вот теперь не с руки. Может быть, даже послушаться его?
- И вообще, - продолжил Олаф, - с чего ты взял, что я буду пробовать один, после того, как тебя прикончат? Это не моя принцесса. Я лучше вернусь назад, и дождусь помощи возле ущелья. Только пока я могу тебе помочь, Тулпан может рассчитывать на меня.
- При чем здесь я?
- Ты мне нравишься, - ухмыльнулся чивиец. - Я решил быть тебе другом. Но если ты выберешь глупую, никому не нужную смерть, но это будет только твоим выбором.
Стражник тяжело вздохнул и присел на камни. Больше всего ему сейчас хотелось ударить Олафа сапогом в грудь, чтобы он покатился далеко вниз, к самому ручью.
- У нас есть надежда спасти Тулпан?
- Слабая, - очень серьезно ответил чивиец. - Во-первых, ее замучают первой, если узнают, что она - принцесса. Надеюсь, у Пори хватит ума предупредить ее... А ведь Ярлыка-то у девушки нет! Это просто везение, спасибо Настас. Старушка сейчас идет себе где-то по дороге... Везде выкрутится, никогда не пропадет, а ведь все считают ее сумасшедшей. Вот что я называю настоящим умом!
- Договори про Тулпан, - попросил Люсьен.
- Тулпан... - Олаф тоже присел и пожал плечами. - Насколько мне известно, первыми умирают пауки, дикари пожирают их мозг, это конец казни. Если бы мы оказались у костров в тот момент, когда повстанцы уже опьянели от своих трав, но еще не принялись всерьез за пленников, не заставили их сделать Выбор, то я бы согласился попробовать. Быстро налететь, убить нескольких дикарей и отступить с пленниками. В степи это было бы глупой затеей, но здесь можно подыскать узкое место, где можно попытаться обороняться вдвоем. Видишь, я тебе нужен.
- Не могу сидеть спокойно, зная, что в любой момент принцессу могут убить! - вскочил Люсьен.
- Алпу тоже, - напомнил Олаф. - И кого-то еще, как ты говорил. Я уже не вспоминаю о пауках... Беднягам не помочь, их вдвоем не утащишь. Не хочу выглядеть грубым, Люсьен, но отчего бы тебе не вести себя как воину? Время ждать, и время бить, ты сам знаешь эту присказку.
- Если вдруг мы оба останемся живы, - предупредил его Люсьен, усаживаясь обратно, - то я тебя убью. Вспорю снизу доверху и вырву сердце.
- Темпераментный северянин, да? - улыбнулся чивиец. - Ладно, поговорим об этом потом. А пока, если ты не против, я вздремну. Совсем разморило на солнце. Говорят, в горах темнеет быстро.
Люсьен с недоверием смотрел на спутника. Не может человек, подвергнувшийся совсем недавно нападению, едва не погибший в каменном мешке, весь изодранный, теперь спокойно спать. Но Олаф не шутил, он накинул на лицо полу куртки, подставив солнцу смуглый живот, почти не прикрытый рваной рубахой, и вскоре тихо посапывал. Стражнику опять захотелось пнуть его ногой.
Чтобы удержаться от соблазна, он отошел чуть в сторону от неприятного союзника, цепляясь за траву, покрывающую склон. Неподалеку взлетела в воздух сонная муха, загудела, слепо закладывая бестолковые виражи. Люсьен выдернул меч - и вовремя, насекомое понеслось прямо на него.
Удар сбил муху на землю и прежде, чем она успела взлететь, воин пригвоздил ее к земле. Муха заворочалась всем своим жирным телом, будто устраиваясь на клинке поудобнее, заводила жадным хоботком. Люсьен достал кинжал и быстро дорезал ее, потом отпилил голову, кроша хитин, и хорошенько потряс, чтобы вытекла кровь. Олаф не пошевелился, будто и не слышал происходящего.
- Ну что ж, притворяйся, если хочется, - проворчал стражник.
Он быстро разделал тушку, нарезал голубоватое, пористое мясо тонкими ломтиками. Разводить огонь было не из чего, да и опасно. Да, на охоте войне не научишься... Люсьен присел на склон и стал медленно жевать, поглядывая вокруг. Похоже, что в этих местах не водились скорпионы - слишком открыто, негде спрятаться, а кролика можно поймать только из засады.
- Олаф! - негромко окликнул он.
Чивиец ничего не ответил, не пошевелился. Но Люсьен был уверен, что спутник не спит, не может спать.
- Скажи, Олаф, а почему тебя попросили стать слугой Арнольда? Такой уважаемый человек, облавами руководил... И как же ты согласился?
- Действительно... - сонно пробормотал чивиец, по прежнему не шевелясь. - И как я совершил такую глупость?
- Я не спросил «Как?», я спросил «Зачем?».
- Зачем?.. - чивиец стащил с лица куртку и с улыбкой посмотрел на стражника. - Наверное, хотел выслужиться перед Повелителем еще сильнее, стать заметнее, богаче...
- И для этого надо служить Арнольду? Может быть, Агни тоже хотел через такую службу стать высоким господином?
- Высокие господа - это высокородные господа, - поучительно заметил Олаф и лег на бок, чтобы было удобнее разговаривать. - Таким не станешь, такими рождаются. Вот как Тулпан... Что это ты жуешь?
- Муху.
- Мы дураки, не взяли с собой еды, а надо было откопать какой-нибудь мешок. Дай мне тоже.
- Подойди и возьми, - Люсьен почувствовал, что опять теряет хладнокровие. - Но ты не договорил. Расскажи о себе, кто ты такой?
- Наконец-то, - Олаф подобрался к Люсьену и забросил в рот ломтик мяса. - А я думал, ты не спросишь... Уж и так и эдак заинтересовывал: я, мол, облавами командовал, воевал... Кстати, я и со смертоносцами воевал. Мы ходили походом на Трофис, и группа людей едва не смогла проскочить по крышам и открыть ворота. Тогда город был бы наш, у них половина войска отправилась далеко в степь... Но не вышло, мало кто ушел. А я вырвался, чудом между ногами у пауков прокатился и спрыгнул со стены. Тогда меня и приметил Малый Повелитель, а до этого я был просто рядовым воином. Стал посылать в облавы... Я и там оказался лучшим, головы не терял, стрел зря не тратил. Вот так. Я не раз говорил с нашим Смертоносцем Повелителем.
- Как же это так? - Люсьену было немного смешно от такого откровенного хвастовства.
- Он звал, я и приходил, - простодушно признался Олаф и взял еще мяса. - Разговаривали о всяком. Он, наш старик, многое может рассказать, если захочет.
- Ваш старик?.. - стражник поборол гордость, проглотил мясо и сел поудобнее. - Не пойму я вас, чивийцев. Ты несколько раз назвал восьмилапых раскоряками. Может быть, я чего-то не понимаю, но в Хаже это неприличное слово. Теперь ты назвал Смертоносца Повелителя «наш старик». Как вы живете в городе?
- Все дело в том, что ты не умеешь скрывать от пауков свои мысли, ведь так? - Олаф ел с аппетитом, горка ломтиков мяса, выложенная на траве, быстро таяла. - Странный вкус у этой мухи, чуть солоноватый. Вы привыкли, что смертоносцы всегда знают, о чем вы думаете, вот и не представляете, как можно назвать их «раскоряками». Не сомневайся, я уважаю их не меньше твоего, а может и больше, просто не боюсь. Повелитель... А кто он такой? Самый старый, самый мудрый, самый сильный самец, наш старик.
- И он знает, что вы умеете скрывать мысли?.. - поразился стражник. - А как вы это делаете?
- Объяснить невозможно, я однажды пробовал... С этим надо родиться и вырасти. Просто если я не захочу, ни один паук не сможет забраться мне в голову, вот и все. И когда они бьют своим гневом, я чувствую это гораздо меньше, чем ты. Тоже самое и дикари... Ведь они тоже горожане, Гволло был раньше большим, красивым. Человеческие кварталы почти не затягивали паутиной, только некоторые улицы. Вот так мы и живем, люди и смертоносцы. Конечно, Повелитель выше всех, но и нас без вины не наказывают. Всем хорошо.
- Почему же тогда повстанцы убивают смертоносцев?
Олаф доел последний кусок, не предложив его приятелю, и откинулся на спину, сыто улыбнувшись.
- Сам не понимаю... Выдумали себе какого-то Фольша, слушают колдунов, творят безобразия. В некоторых городах восстания не удавались, и тогда там не оставалось людей. И что же? Они пали. Смертоносец сильнее любого человека, но смертоносец с сидящим на нем лучником еще сильнее.
- Кто такие колдуны?



- Люди с даром. Это особый дар, они видят, чувствуют на расстоянии, почти как пауки.
- И могут читать мысли? - напрягся Люсьен.
- Нет, о таком не слышал. Вот Настас, мне иногда кажется... Впрочем, кто ее поймет? Колдуны призывают начать священную войну, и каждый, кто в ней гибнет, отправляется прямиком на звезды, где Фольш дает им новое тело и зачисляет в свою армию. Однажды он наберется сил от жертвоприношений и спустится сюда, чтобы истребить всех насекомых.
- Разве кто-нибудь видел этого Фольша? - стражник подозрительно посмотрел наверх, в темнеющее небо.
- Говорят, видели... Травку специальную едят или курят, а потом видят.
- Какую травку? - Люсьен схватился за голову. - Или ты мне врешь, или я совсем ничего не знал.
- Я не вру, я вообще очень честный малый, - Олаф потянулся и сорвал крохотный зеленый кустик. - Травки бывают разные. В степи все любят травки... Вот это - нас.
- Я знаю, - стражник взял растение. - Горный нас.
- Точно. А жевать ты его пробовал?
- Зачем? - Люсьен понюхал зелень. - Он горький, кажется. Кролики его не едят, и пчелы, и мухи.
- Попробуй потом, - посоветовал чивиец. - Многим нравится. Правда, наш степной почти не горький. Но некоторым нравится именно горный, специально рвать его приходят. Что ты так смотришь? Я серьезно. Это как... Ну, как мед, только совсем иначе. Неважно, колдуны пользуются совсем другими вещами.
- Пьянеют, - сделал вывод Люсьен. - Значит, они опьянят пленников и они увидят Фольша, который уговорит их воевать со смертоносцами, изменить Повелителю.
- Ну, нет. Увидеть Фольша - великая честь, только колдуны знают, как это сделать. Обычным людям его не показывают, - Олаф сел. - Действительно быстро темнеет в горах. Скоро уже пойдем.
- Скорей бы...
Люсьен встал и прошелся, разминая ноги. Далеко внизу склон наискосок пересекло семейство кроликов, смешные ушастые звери торопились к норам, ночевать. Стражник повернулся, чтобы пойти обратно к Олафу, и вдруг увидел три струи дыма, поднимающиеся из-за скал. На высоте, примерно равной самой высокой вершине, они круто уходили в сторону под порывами ветра, смешивались и растворялись.
- Смотри!
Олаф подскочил и вперился в дым взглядом. Потом раздраженно стукнул себя по лбу.
- Как я забыл? Конечно, костры. В степи они роют для этого ямы, и разводят огонь ночью, но здесь земля каменистая, а бояться некого. Значит, сейчас все и начнется. Когда я перебирался ближе к мясу, дыма еще не было. Это хорошие новости, стражник.
- Идем?..
- Нет, нет, не спеши, - Олаф снова сел. - Терпеть так терпеть. Зато потом пойдем быстро, главное - не навернуться с этих проклятых скал. Я подумал... В темноте нас не видно, но и их разведки не видно. Положимся на удачу, верно, Люсьен?
Стражнику показалось, что вид дыма подействовал на Олафа не меньше, чем на него, подданного принцессы. Чивиец заерзал, стал подтягивать ремни, поправлять разорванную одежду. Солнце словно зацепилось за белую верхушку далекой горы, насмешливо смотрело на двух изнывающих от вынужденного безделья людей.
И вдруг погасло. Вершина еще подсвечивалась мягким ореолом, а оба, не сговариваясь, уже пошли вверх, стараясь обогнать друг друга. Но как спутники не торопились, между двумя скалами, обозначавшими маленький перевал, они оказались уже в полной темноте.
- Я буду за тебя держаться, - сказал Олаф и ухватил стражника за ремень. - А то наверняка куда-нибудь провалюсь.
- Главное, не мешай мне меч достать, если кого-нибудь встретим.
- А ты достань сразу!
- В такой темноте я тоже могу споткнуться, тогда проткну сразу нас обоих.
В молчании они продолжили путь. Следов повстанцев теперь было не разглядеть, но дорога, как и ожидал стражник, была только одна. Останавливаясь перед круто уходящими вниз склонами, спутники осторожно нашаривали дальнейший путь где ногами, а где и руками. Один раз все же пришлось вернуться - пройдя вдоль каменной стены, воины уперлись в тупик.
- Без тебя я бы точно запутался, - прошептал Олаф на ухо Люсьену, когда им удалось выбраться из каменного лабиринта. - Не сбились? Правильно идем?
- Откуда я знаю? Прежде здесь не бывал.
- Кто там?! - громко окликнул их какой-то человек, оказавшийся в двух шагах. - Имрус?!
- Имрус, - без интонации повторил Олаф, чуть подталкивая вперед спутника.
- Вальта тебя обесхвостит этой ночью, точно говорю! - дикарь протянул вперед руку, схватил Люсьена за воротник и потянул к себе. - Ты... Кто с тобой?
Вонзая меч в живот дикаря, стражник ожидал услышать его крик, но рука чивийца, будто удлиннившись, протянулась у него над плечом и сжала повстанцу горло. Тот захрипел, оседая на землю, Олаф протиснулся вперед, перешагнул через умирающего.
- Имрус, Имрус, - все так же без интонации проговорил он. - Вальта.
- Ты чего там, Джан? - кто-то сонно заворочался в темноте. - Имрус пришел?
- Имрус, - чивиец пошел на звук, держа на отлете меч, готовый ударить.
Именно в этот миг из-за скал выглянула прятавшаяся там молодая луна. Ее тусклый, призрачный свет после темноты показался вспышкой, в которой ослепший Олаф успел увидеть сидящего на траве человека. Второй страж, видимо, только что проснулся. Меч со свистом рассек воздух, утяжеленный в последней трети клинок врезался в череп и с глухим хрустом рассек его на три пальца вглубь.
- Все, - прошептал Олаф и быстро присел, вытер оружие о траву. - У тебя тоже все?
- Да, - Люсьен присел рядом. - Впереди могут быть еще посты?
- Не думаю, они ведь знают, что здесь никого нет. А с ними колдун, который заметил бы приближение смертоносцев...
- А наше?
- Не знаю. Было здесь два человека, теперь опять два, - Олаф говорил быстро, отрывисто. - Давай, воин, шагай вперед, если я прав, то мы совсем рядом.
Он оказался прав: не сделав и двух десятков шагов, спутники услышали далекое пение. Уткнувшись в крутой, но короткий подъем, они одолели его и увидели почти прямо перед собой горящие огни. Вокруг плясали люди, пели нестройно и громко. Боль! Она ударила отвыкшего от присутствия смертоносцев Люсьена как кнутом.
- До них пара сотен шагов, - прикинул Олаф. - А там, у нас за спиной, подходящее место для драки. Встанем плечо к плечу и никто нас не обойдет. Вот туда и надо успеть добежать с пленниками.
- Нет, поправил его горец. - Все не так. Не смотри на огонь, он слепит. Отсюда надо спуститься вниз, а потом подняться к ним, костры на склоне. Это далеко... Не добежим. Пойдем ближе.
- Постой, - чивиец расстроенно прикусил губу. - Дай я еще подумаю, а ты поговори с Пори.
Люсьен вспомнил про паука и мысленно позвал его. Тот отозвался мгновенно.
«Я рад, что с тобой все в порядке. Рядом Олаф?.. Мне всегда трудно узнать Олафа.»
«Что с тобой, что с принцессой? Расскажи нам все, я не вижу, где вы.»
«Все начинается. Они принялись за Строжу. Потом моя очередь, и я больше не смогу с тобой говорить... Я предложил принцессе быструю смерть, это все, что я могу для нее сделать. Но она молода и колеблется. Люсьен, если ты хочешь помочь ей, приходи и убей. Потом - меня, я прошу.»
«Кто с тобой из людей? Они здоровы?»
- Я тоже хочу слышать, пусть говорит и мне, глупый паук! - толкнул стражника в бок Олаф.
«Говори мне и Олафу.»
«Здесь молодой человек Агрис, служанка принцессы и Агни. Все, кроме Агриса, ранены. У Агни оторвана рука,» - педантично перечислил смертоносец. - «Мы лежим справа от центрального огня, если смотреть с вашей стороны.»
«Сколько дикарей? Они пляшут, не вооружены?» - вмешался чивиец. - «Есть караулы? Откуда нам лучше подойти?»
«Караулов нет,» - ответил Пори. - «Но дикари все с оружием, их много. Поспешите, вы слышите, как кричит Строжа?»
Они слышали. По их сознанием била то чуть затухающая, то опять вспыхивающая струя сплошной боли, исходящая от того огня, что был слева. Там собрались почти все повстанцы, их танец стал быстрее, песня громче. Можно было разобрать бесконечное повторение имени Фольша.
- Поспешим, - решился чивиец. - Подойдем ближе. Они у света, нам будет все хорошо видно. Вот только колдун... Пори, что делает колдун? Он у вас один или несколько?
«У нас нет колдуна, колдун у повстанцев,» - заметил непонятливый Пори. - «Один, его зовут Костас. Сидит чуть в стороне, не поет, не шевелится. Он что-то съел, какой-то порошок.»
- Очень хорошо, - они уже спускались вниз, цепляясь за камни, скользя по сырой траве. - Вот только что нам делать, когда дикари опомнятся? Забраться сюда с пленниками не получится, нас догонят.
- Прости, Олаф, но я должен прежде всего думать о принцессе, - Люсьен лучше видел в темноте и поддерживал спутника за локоть. - Возьмем ее, убьем Пори, остальным попробуем дать оружие. От Агриса мало проку... Я бы доверил ему увести Тулпан, но он все сделает не так. Поэтому сделай это ты.
- Сделать что? - опешил чивиец.
- Уведи принцессу, ты знаешь дорогу. Больше некому, Агни не сможет забраться здесь, а мечом все-таки принесет пользу.
- Какой ты странный человек, - вздохнул Олаф. Они уже спустились вниз и с ходу вбежали в холодный, обжигающий ручей, который по счастью оказался мелким. - Я придумываю планы, рассчитываю на тебя, а ты только: хватай и беги, а я тут буду помирать. Нет, Люсьен, это ты плохо придумал, хотя и благородно. Одному мне не отстоять тропу в скалах, не говоря уже о том, что я там заблужусь. Что же до принцессы...
Ему пришлось замолчать, чтобы одолеть подъем на склон. Воины взбежали наверх одним махом, почти до самых огней, и лишь в полусотне шагов повалились на землю. Теперь они, невидимые пляшущим, видели и слышали почти все. Именно там, где и обещал Пори, спутники нашли пленных, прижавшихся к двум неподвижным тушам пауков. Строжа, хитин которого был почти полностью разбит, доживал последние, самые ужасные минуты своей жизни. Прямо в его вскрытое тело кидали угольки, некоторые дикари пришли уже в такой экстаз, что выхватывали их из пламени руками.
- Что же они так орут? - громко сказал Олаф стражнику. - Фольш да Фольш... Не такое уж приятное имя. Люсьен, мы можем убить не меньше десятка этих сумасшедших, а то и больше! Жаль, что у нас другая задача.
- Ты придумал что-нибудь лучшее, чем я?
- Вроде бы да. А может быть, совсем наоборот, никогда не узнаешь точно, пока не попробуешь. Пори! Скажи людям, что мы здесь. И не кусай пожалуйста принцессу, глупый раскоряка, за это я обещаю тебя убить.
«Спасибо, Олаф,» - почти нежно ответил паук.

Глава седьмая

Разложив костры, повстанцы собрались вокруг пленников и стали шумно обсуждать, с какого паука начать церемонию жертвоприношения Фольшу. Право принять решение принадлежало Вальте и Костасу, но каждый хотел что-нибудь посоветовать. Люди пинали туши ногами, вскакивали на них, громко хохотали, глядя на брызгающие ядом, щелкающие жвалы. Удары гнева, которыми пытались защититься смертоносцы, их только раззадоривали.
- Этот, - наконец изрек колдун и ткнул пальцем в Строжу. - Самый жирный. Такие раньше других подыхают.
- А сколько ты их всего Фольшу скормил? - спросил Волосатый Вик, ради торжества скинувший и штаны, но по прежнему державший в руках топор.
- Шесть, - улыбнулся Костас. - Это будет седьмой. А вот этот, - он показал на Пори, - восьмой. Слава Фольшу!
- Слава! - грянул нестройный, но воодушевленный хор.
Плененные люди сидели рядом с восьмилапыми, поэтому тоже оказались в кольце. Каждому из них, кроме Агни, связали руки за спиной, даже принцессе, у которой при этом опять вывернулась сломанная ключица. Тулпан теперь почти не обращала на происходившее внимание, привалившись к плечу бледной Алпы.
- А потом и ваша очередь, мои дорогие, - Костас похлопал по щеке Агриса. - В твоем выборе, малыш, я почему-то совсем не сомневаюсь. В выборе однорукого - тоже... Может быть, тоже отправить его к Фольшу сразу?
- Нет, - замотала головой Вальта. - Людей потом. Хорошо, что хоть один попался упрямый, так веселее. Я его сама разделаю... Где Имрус, колдун?
- Я же сказал: он остался в ущелье, не поднялся наверх, - нахмурился Костас. - Не спрашивай больше о нем, бери Вика.
- Но я не понимаю, кто мог его убить! - схватила его за руку атаманша, в то время как повстанцы потащили к огню Строжу. - Ты должен знать, ты же колдун!
- Я буду думать, - вздохнул тот. - Но... Вы кого-то упустили там, внизу.
- Что значит - мы?! - возмутилась Вальта. - Ты должен все видеть!
- Если я что и должен, то Фольшу, - отстранился колдун. - Сейчас я не вижу Имруса. И не вижу его убийцы. Если увижу - сразу скажу тебе.
- Это кто-то из наших его убил, - оскалилась атаманша. - Узнай и скажи. Я его...
- Да, да, - Костас погладил ее по косматой голове. - Ты его разделаешь с ног до головы. А пока сделай это с раскорякой, Фольш не любит, когда их убивают быстро.
Вальта поспешила к товарищам. Вик уже вскочил на паука и с громким хаканьем крошил его хитин, прочие старались ткнуть в трещины клинками.
- Осторожнее! - потребовала атаманша, расталкивая смеющихся людей. - Нежнее с ним! И пойте же, пойте Фольшу! А ты, волосатый червь, слезь вниз и стукни топором себе по хвосту, что ты его выставил, тупица?!
Костас, посмеиваясь, подошел к огню. Повстанцы положили паука именно туда, куда он им указал, с подветренной стороны. Теперь надо подкинуть в костер немного трав, для начала - совсем немного. У него уже все было готово, и скоро людей и казнимого ими, кричащего восьмилапого окутал густой, дурманящий дым. Первые вдохнувшие его, медленно приплясывая, двинулись по кругу.
- Фольш! Фольш! - подтянул Костас. - Зовите его, угощайте его! Фольш!
Он, тихо и счастливо смеясь, отошел в сторону, склонился над Агни и выдохнул на него клуб принесенного от костра дыма.
- Не захотел повидать Фольша? Нет? Это хорошо, что не захотел, потому что ты к нему уже не попадешь. Я, Костас, не пущу тебя. У тебя больше нет Выбора.
Агни ничего не сказал, только дернул раздраженно щекой. Он не питал никаких иллюзий на счет предлагавшегося ему Выбора. Слишком много лет жил на земле этот человек, слишком многое успел повидать. Повелитель пришлет сюда даже не отряд, а армию, теперь, после того как исчезла принцесса, это единственный способ захватить перевалы. Что ж, лучше умереть сейчас, чем через несколько дней, от своих бывших друзей.
- Агрис, - позвал он, когда колдун отошел. - Послушай... Тебе предложат подышать дымом. Откажись, парень.
- Ага... - неуверенно промямлил юноша вспомнив, как ударили по голове Агни.
- Под влиянием этого дыма ты можешь поверить в Фольша, а это обман, он злой бог. Я много читал, поверь мне. Сегодня ты перейдешь на его сторону, попробуешь плоть смертоносца, а спустя несколько дней все равно умрешь во время облавы. Только тебе будет очень стыдно, понимаешь?
- Ага... - Агрис не мог усидеть на месте и все время ворочался, задевая длинной голенастой ногой Алпу. - Агни, а что они с тобой сделают? Неужели как с пауком?
- Люди не так живучи, - успокаивающе улыбнулся однорукий. - Но думаю, мы их еще можем обмануть. Верно, Пори?
«Да, я готов оказать вам эту услугу. Жаль, что вы не можете убить меня,» - отозвался смертоносец. Он говорил с трудом, подавленный волнами боли, исходящими от Строжи. - «Принцесса, ты имеешь право быть первой. Мой яд будет самым сильным, а последнему могут успеть помешать. Костас поглядывает на нас.»
- Я не хочу... - тихо сказала Тулпан. - Ничего не хочу.
- А мне страшно, - быстро проговорила Алпа. - Агни, что, если мы согласимся, для вида, а потом убежим?
- Ты должна будешь попробовать плоть смертоносца, - напомнил однорукий чивиец. - Надышишься дымом, примешь участие в пляске... Будешь славить Фольша. Это измена, Алпа, ты предашь своего Повелителя.
«Обратной дороги не будет,» - поддержал его Пори.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
загрузка...


А-П

П-Я