https://wodolei.ru/catalog/unitazy/s-pryamym-vypuskom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

»
Люсьен хотел ответить что-нибудь успокаивающее, но смертоносец вдруг ударил его ужасом, так сильно, будто пытался убить. Стражник со стоном отполз в сторону, укрылся от могучего сознания за камнями. И как дикари выдерживают это? Он вспомнил о загадочном насекомом за валунами, и решил взглянуть на него прежде, чем попытаться продолжить разговор с Мирзой.
Держа наготове меч, Люсьен прихрамывая обогнул убежище неизвестной твари и увидел, как чуть подрагивают камни. Сначала он подумал, что насекомое тоже оказалось засыпано, но тут же сообразил что это, должно быть, еще один смертоносец.
- Кто здесь?! - крикнул он, приближая лицо к щели между валунами. - Ответь, я - Люсьен из Хажа!
- Люсьен из Хажа? - хрипло переспросили его. - Такой усатый, кислого вида стражник? Очень хорошо. Помоги мне откатить этот камень, только не очень далеко, а то сверху на меня съедет другой, побольше.
Люсьен не сразу опознал голос Олафа. Орудуя мечом, как рычагом, он помог заточенному в каменном мешке человеку. Тот с удовольствием вдохнул свежий воздух, но выбираться не спешил.
- Что, мы победили?
- Нет, почти все погибли. Дикари захватили несколько человек и трех пауков. Я должен спешить, ты ранен?
- Спешить? - удивился Олаф. - Меня оставишь здесь? Я ударился головой, но, вроде бы, не ранен... Если не считать, конечно, что я едва жив. Палец размозжило... Но самое главное, конечно, вот это...
Он наконец перестал пыхтеть в своей норе и вылез наружу. В руке он держал нож, которым только что отрезал свои длинные волосы, зажатые камнями.
- Как я тебе?
- Я должен идти за принцессой, - повторил Люсьен. - Вот здесь Мирза, глубоко внизу. Он еще жив.
- А мой друг и хозяин Арнольд? А старик Ларион? - Олаф, кряхтя от боли, доковылял до ямы и сунул вниз голову. - Мирза!.. Эй!.. Боюсь он умер, стражник. Это я сразу чувствую.
- Вот оно что?.. - Люсьену не нравился этот человек. - Что ж, тогда... Куда ты пойдешь, в Чивья или в Хаж? В сторону степи побежали посланные Мирзой восьмилапые, к дворцу отправилась Настас. Туда ближе.
- Ближе?.. - Олаф задумчиво подобрал ногу Мирзы и погладил черные жесткие волосы, потом небрежно бросил, побрел по камням, озираясь и потирая открытую солнцу шею. - Туда мне идти незачем, сами прибегут. А Мирза, значит, послал двух единственных боеспособных раскоряк к своему любимому Повелителю... Ну, конечно, не защищать же караван! Дикарей было много?
- Кажется, да...
- Кажется? Где же ты был, храбрый воин? - Олаф уходил все дальше. - Отсиделся, не сберег свою принцессу? А мой храбрый Арнольд погиб...
- Я должен идти, - решился Люсьен. К чему ссориться с этим болтуном? - Тулпан попала в плен, я пойду по их следам. Передай Ирже, когда он прибежит из Хажа...
- Я пойду с тобой, - спокойно ответил чивиец. - Кстати, кое-кто все же немного повоевал, - он указал на обезглавленный труп Имруса. - Сними с него сапоги, тебе не пройти по горам босиком, а ночью будет холодно.
- Обойдусь, - буркнул обиженный стражник.
- А принцесса тоже обойдется без своего последнего защитника? - усмехнулся Олаф. - Обувайся, а я начну подъем. Похоже, вот там можно забраться...
- Нет, забирай левее, - вздохнул горец. - Видишь, где трава? Она поможет забраться. Только хватайся не за стебли, а за корни, они всегда торчат из земли.
- Тебе виднее, - сразу согласился Олаф.
Люсьен, скрепя сердце. Стащил с мертвого дикаря сапоги. Размер ему почти подходил, и Олаф, конечно же, прав. Но как унизительно подчиняться этому наглецу! В то же время принцессе пригодится еще один помощник, и если он согласен идти...
- Я не буду задерживаться, пока не догоню их, - предупредил стражник, тоже начиная подниматься.
- Можешь не задерживаться, даже если я останусь жив, сорвавшись с этих камней, - ответил сверху Олаф. - Горы - это ужасно. - Горы - это мой дом.
Иржа не долго совещался с Патером и Чалвеном. После отбытия принцессы вся полнота власти сосредоточилась в его восьми лапах, и следовало только приказывать.
«Он почти угрожал мне. На пороге война. Удержать Горный Удел такими малыми силами, как наши, будет невозможно, но мы можем умереть с честью.»
- Мирза угрожал? - ахнул Чалвен. - А как же мы Тулпан отпустили?
«Нужно выиграть время. Патер, ты должен призвать во дворец всех людей.»
- Э... - воевода наморщил покатый лоб. - А сколько оставить на перевалах?
«Ни одного,» - нервно переступил лапами смертоносец. - «Все люди должны прийти сюда и охранять мост. Мы будем ждать атаки со стороны степи. Можешь оставить там нескольких женщин, пусть просто наблюдают.»
- Но... Э... - Патер беспомощно посмотрел на Чалвена. - Это же неправильно. А что, если...
«Это приказ, Патер. Начинай его выполнять прямо сейчас. И помни, во славу Повелителя мы можем умереть с честью. Не жди победы.»
- А... -воевода хотел еще что-то спросить, но передумал и вышел из зала.
- Что же будет с девочками? - Чалвен ломал руки. - Получается, мы их врагам отдали?
«Их не тронут, они в гостях у Повелителя Чивья. Пока Тулпан там, чивийцы будут надеяться, что она выйдет замуж за Арнольда, и тем присоединит Горный Удел к их городу. Долго ждать не станут, а когда принцесса поедет обратно, то за ней последует армия Чивья. Согласимся мы, или нет, их отряды войдут сюда.»
- Зачем?! - всплеснул руками старик. - Что им, в степи делать нечего? Воевать с Хажем... К чему им наши горы?
«Этого я не знаю. Но мне предложили измену, и тем нанесли оскорбление. Я - Око Повелителя Ужжутака, и мое оскорбление - оскорбление всех жителей Горного Удела. Принцесса никогда не станет женой Арнольда,» - смертоносец тронул лапой плечо Чалвена, привлекая все внимание старика. - «Скажи, прав ли я в своем подозрении... Тулпан может выйти за него там, в Чивья, без моего согласия?»
- Она сделал бы большую ошибку, - пробормотал Чалвен. - Но она так юна, а там город, большой город... Да еще негодная Алпа наверняка нашепчет ей глупостей... Ты ведь простишь ее, если она так поступит?
«Не прощу. Это будет еще более тяжким оскорблением мне и Повелителю. Но для нее лучше поступить именно так, потому что тогда она не вернется в Хаж и не погибнет вместе с нами...» - Иржа медленно пошел к выходу. - «Я не мог сказать этого ей или Люсьену, их мысли открыты чивийским смертоносцам. Сейчас я должен сам обойти округу, убедиться, что склоны укреплены и через Кривое ущелье нет пути, кроме нашего моста. Меня не будет несколько дней. Ты мог бы отправиться в Чивья, Чалвен. Но только ты, мне нужен каждый человек.»
- Я?! - не понял старик. - Зачем?.. Ах вот что, сказать Тулпан, чтобы не возвращалась... Куда ты, Иржа?!
Но паука уже не было ни в зале, ни вообще во дворце. При всей своей симпатии к двуногим союзникам и особенно к принцессе, Иржа не мог продолжать разговор, по сути являвшийся изменническим. Горный Удел останется верным Повелителю Ужжутака, а все его жители погибнут, защищая землю и славу своего властителя. Проследить за этим, не позволить двуногим колебаться в выборе - обязанность Ока Повелителя.
Принцесса Тулпан останется презираема не только смертоносцами Ужжутака, но и их сородичами из Чивья. И все же для человека, по наблюдениям восьмилапого, это не так уж и страшно. Там, где жизнь Иржи потеряла бы всякий смысл, Тулпан еще может быть счастлива.
- Как же это я - в Чивья? - спросил у опустевшего зала Чалвен и зябко поежился. - Придумал тоже... Туда сколько времени добираться, а в дороге одни скорпионы да бегунцы кругом! А тебе того и надо, чтобы я долго шел, чтобы ты все успел... Вот же старая многоногая коробка!



Он встал и подошел к двери в свой чулан, заглянул туда, поморщился. Последствия пребывания там Настас еще никто не успел убрать, да и кто будет помогать старику в таком горе? Сплюнув на пол, как всегда в минуты волнения, Чалвен поправил на поясе длинный кинжал и отправился в кладовую.
Через несколько минут он вышел оттуда с объемистым мешком за плечами, набитым припасами, теплой одеждой и даже небольшим бурдюком с медом. Груз явно был слишком тяжел для Чалвена, но старик рассудил, что дорогу ему все равно не одолеть. Слишком далеко для немощного человека.
- Никого с собой не брать... - сердито бормотал он. - А ведь мог бы хоть каких-нибудь подростков со мной отправить... Нельзя, тогда все узнают, а для паука это смерть, если люди засомневаются. Как он Патеру приказал? «С честью умереть?» Дурак хитиновый, нельзя такое поселянам говорить. Сказать ему?..
Иржа был у моста, вместе с двумя другими смертоносцами быстро выкорчевывал молодые деревца, выросшие по краям площадки. Стражники поглядывали на пауков с недоумением - это была их, благополучно позабытая обязанность. Отчаянно пыхтя, Чалвен прошаркал мимо лоботрясов, игнорируя их грубые шуточки, и впервые за много лет простучал подошвами по деревянному настилу. Голова закружилась, поглядеть вниз он так и не решился.
Иржа ничего не сказал ему, но один из восьмилапых подошел и согнул ноги.
«Залезай, Чалвен. Око Повелителя прощается с тобой, а я сопровожу до сосновой рощи. Око Повелителя считает, что тебе лучше заночевать там, чтобы потом выйти в степь засветло.»
- Большое спасибо Оку за такую заботу, - как мог церемонно ответил Чалвен, поглядывая в сторону Иржи. - Ты ему тоже передай от меня кое-что... Не надо бы часто говорить людям, что никакой надежды нет. Они от этого все время предать норовят. Нужна людям надежда, понимаешь? Так устроены.
Смертоносец немного помолчал.
«Око Повелителя благодарит тебя за совет и за долгую верную службу. Он рад, что ты все понял верно, и не попытался взять кого-нибудь с собой в нарушение приказа. Тогда Ирже пришлось бы казнить тебя. Смертоносцам нужна верность. Так устроены.»
Чалвен хотел что-нибудь сказать, но паук еще ниже согнул лапы, требуя забираться на спину. С трудом, двумя руками старик закинул на спину мешок и забрался сам. Никакой упряжи на смертоносце не было, пришлось лежать на животе, широко распластавшись, придерживая груз.
- Как бы не свалиться... - проворчал вечно недовольный Чалвен.
Паук уже сделал первые шаги, но тут же остановился и выпустил конец прочной, липкой нити. Чалвен, бурча, подхватил ее и под смех глазеющих стражников примотался к твердой спине.
- Ты там не усни на нем! - крикнул высокий веснушчатый парень. - Куда отправился-то? На скорпионов охотиться?!
Воины загоготали. Чалвен сделал вид, что не расслышал. Он последний раз посмотрел на мрачное здание дворца, на сад, а потом смертоносец унес его за поворот. Паук, повинуясь приказам Иржи, не спешил. Он плавно набрал скорость, едва ли не вполовину меньшую чем та, с которой сам бы предпочел бежать, и старался двигаться особенно плавно.
Почти тут же у моста появился Патер, он уже отправил гонцов во все поселки. Они должны были передать странный, но очень срочный приказ: всем вооружиться, взять припасы и явиться во дворец, оставив на перевалах только слабосильных разведчиков. Воевода успел заметить Чалвена.
- Куда он? - спросил Патер у стражников.
- Не сказал, - зевнул веснушчатый. - Мешок с собой взял. Может, прятать что-нибудь повез?
«Он выполняет мой секретный приказ,» - строго сказал воеводе Иржа. - «Не нужно расспрашивать людей. Ты все сделал?»
- Да! - вслух выкрикнул Патер, напугав не слышавшего разговор стражника.
«Тогда продолжай корчевать. С помощью паутины можно даже из этих маленьких деревьев сделать подобие временного моста. Я покидаю дворец вместе со всеми смертоносцами. Ты остаешься здесь главным.»
- Слава Смертоносцу Повелителю! - как когда-то прежде, на далеком севере, вытянулся воевода. Но не удержался, заметил: - Вдоль дороги много деревьев, на склонах... Притащат.
«Когда придут воины из поселков, ты отправишь их туда, пусть сжигают все. Это приказ. Подумай, что еще нужно сделать.»
Вскоре смертоносцы ушли. Патер остался у моста, задумчиво почесывая затылок. Неужели это конец? Если из Чивья придет не отряд, а настоящая армия, вроде тех, которые сшибаются посреди степи, оставляя трупоедам пищу на много дней, то Хаж не спасут ни пропасти, ни горы. Можно отбиваться довольно долго, но там, где не пройдут пауки, пролезут люди. Осада, постепенное истощение сил защитников, и, наконец, смерть.
- А что случилось? - осторожно спросил у него стражник. - Это из-за гостей у нас такой переполох, да?
- Молчать! - крикнул воевода. - Деревья видишь?.. Почему не выкорчеваны? Чтобы к обеду их не было.
И Патер, громко ругаясь, ушел во дворец.

Глава шестая

Незадолго до заката повстанцы оказались на пологом склоне полукруглой горы, со всех сторон окруженной острыми скалами. Здесь зеленела трава, в которой паслись несколько кузнечиков и мелких жуков. На насекомых тут же началась охота, но часть мужчин Вальта сразу отправила к чернеющей внизу, у ручья, рощице, за дровами.
- Костас! Ты не видел Имруса?
- Нет, - покачал головой колдун. - Он не вернулся.
- Да ничего с ним не случилось, - отмахнулась Вальта. - Я видела его после боя. Наверное, опять набил рот насом и валяется где-нибудь за камнями. Убью гада...
- Он не вернулся, - уверенно повторил Костас. - Я колдун, я всех вижу. Имрус остался в ущелье, на дороге.
- Тогда что с ним случилось? Скажи, если ты колдун!
- Не знаю, - обиделся дикарь. - Я его не вижу, а что с ним произошло, от кого он принял смерть - знать не могу. Вас много, а я один.
- Появится... - неуверенно предположила атаманша. - Ладно, мы здесь не ради себя, а ради Фольша. К ночи все будет готово, как мы и хотели. Место хорошее?
- Хорошее, - кивнул колдун. - Фольш радуется и облизывается. Сегодня он станет еще сильнее!
Агрис, сидевший рядом, передернул плечами. Его очень пугал этот колдун, несмотря на постоянную улыбку он казался юноше самым страшным из дикарей, даже страшнее Вальты. Возле двуногих пленников лежали пауки, изуродованные, страдающие. Принцесса поглаживала здоровой рукой Пори по израненному брюху.
- Агни, - обратилась к раненому чивийцу Алпа. - Спроси их, что с нами будет? Ведь нельзя так сидеть и ждать!
Безрукий ничего не сказал, только задрал голову и посмотрел на возвышающуюся над ним Мету. Женщина лениво перекинула из руки в руку обнаженный меч.
- Вы будете делать Выбор.
- Выбор? - Алпа несмело улыбнулась дикарке. - А какой выбор?
- Самый важный. Выбор между людьми и пауками. Вот они, - Мета несильно пнула беспомощного Пори, - когда-то завоевали наш мир, сделали людей рабами. Тогда Фольш отвернулся от своих детей, потому что они перестали сражаться. Но Фольш милостив, и тысячу лет спустя готов простить тех, кто вернется к нему. Он послал на землю своих пророков-колдунов, таких, как Костас. Они открыли нам глаза.
- И вы сожгли Гволло... - грустно усмехнулся Агни.
- Да! - с вызовом ответила Мета. - Сожгли вместе с потомством этих тварей! А потом, когда огонь погас, раскоряки вернулись и мы бились с ними на развалинах! Я сама убила трех, одного за другим!
- Думаю, ты не одна этим занималась... - не удержался чивиец. - И думаю, людей погибло больше, чем смертоносцев...
- Тысячи! - гордо ответила дикарка. - Фольш принял их, и сейчас они живут в новом мире, который он построил для них на далекой звезде. Там нет насекомых, ни жуков, ни пауков, никаких. Люди живут на звезде свободно. Однажды, когда Фольш наберется достаточно сил, он спустится сюда во главе этого воинства и истребит всех многоногов!
- Да, чудесная сказка, - Агни утомленно прикрыл глаза и не отреагировал даже на последовавший пинок.
- Думаю, он уже сделал свой выбор, - зло усмехнулась Мета. - Не знаю, зачем он шел с нами, подох бы лучше в пропасти. А вы, - она коснулась щеки Алпы кончиком меча, - будете решать. Выбирать между жизнью вечной и свободной, к которой через муки придем, и вечной тьмой копошащейся, куда попадут те, кто не примет Фольша.
Алпа осторожно повернула голову и посмотрела на Костаса. Колдун внимательно слушал и ласково улыбался.
- Гволло был красивым городом, - проговорил Агни. - Я там бывал... Многолюдный, сытый город. Теперь его нет. Люди погубили пауков, но погибли сами. Сколько вас здесь? Что будет с вами?
- Вечная жизнь, Мета ведь сказал тебе! - Костас приблизился к нему и присел на корточки. - Тебя зовут Агни, верно я помню? Ты умный, сильный. Это ничего, что пропала твоя рука, Фольш даст тебе новую! Ты должен увидеть Его.
- Костас, он враг! - напомнила Мета.
- Враги бывают разные, - ласково сказал колдун. - Иной враг от трусости, а иной от смелости. Фольш сам разберется, Мета, не наше дело - судить. Вот, - Костас вытащил из внутреннего кармана куртки тряпочку, бережно развернул ее и отсыпал на ладонь немного серого порошка. - Здесь перемешаны мелко истолченные и высушенные растения, те, которые любит Фольш. Глотай.
- Я не хочу, - Агни приоткрыл тусклые глаза.
- Почему? Ты не веришь в Фольша? Тогда скажи ему об этом. Ведь это просто травка, вроде той, которую я тебе дал, чтобы унять боль. Глотай!
Агни немного поколебался, потом подставил ладонь. Костас высыпал в нее порошок, и чивиец тут же вскинул руку вверх, развевая его по ветру. Испуганный колдун упал назад, закрывая от пленника свое сокровище, пряча тряпочку в карман. Мета немного поколебалась, но когда Агни тихо рассмеялся, ударила его рукоятью меча по темени.
- Червь, - выругался Костас. - Что ж, да пребудешь ты во тьме копошащейся во веки веков!
Колдун вскочил и ушел, нервной подергивая шеей. Агрис не мог отвести глаз от струйки крови, стекающей по лицу бесчувственного Агни. Юноша почти ничего не понял из разговора, и теперь, шевеля губами, медленно повторял сказанное про себя. Он часто так делал, что вызывало насмешки соседей. Вот и теперь Алпа дернула ногой, толкнула его в бок.
- Перестань! Что ты гримасничаешь?!
- Сидите тихо! - прикрикнула Мета. - Хватит болтать.
«Что это за Выбор?» - принцесса обратилась к Пори.
«Нас принесут в жертву Фольшу. Вы должны или перейти на сторону повстанцев, стать дикарями, поклясться всегда и везде убивать смертоносцев, или последовать за нами,» - спокойно ответил паук, уже смирившийся со своей участью. Ожидание его не тяготило, восьмилапые умеют ждать. - «Если принцесса хочет услышать мой совет...»
«Да!»
«Выбери прямо сейчас. Не спеши, еще есть время. Умирать от рук повстанцев ты будешь долго и мучительно. Лучше протяни руку к моим жвалам, и я убью тебя так быстро, как только сумею, хотя, к сожалению, мой яд не действует мгновенно.»
Принцесса помолчала, потом инстинктивно отдернула руку от мягкого, трепещущего брюха.
«А я думала, яд убивает сразу... Я часто видела...»
«Нет, он лишь парализует. Но сердце бьется еще несколько мгновений, или очень долго, как я захочу. Обещаю, что мой яд будет сильным,» - смертоносец пошевелил жвалами. - «Если ты выберешь Фольша, то умрешь чуть позже, когда придет отряд из Чивья.»
«А повстанцы спрячутся от них в горах!» - помогая себе движениями губ, в разговор включилась Алпа, которой Пори тоже позволил себя слышать.
«С восьмилапыми придут люди. Добрые люди из Чивья. У нас тоже была эта зараза... Но двуногие сами выдали нам колдунов. Мы казнили их на площади.»
Пори не удержался и показал девушкам короткую картину казни. Смертоносцы медленно всасывали разлагаемые ферментами тела еще живых преступников, моливших о быстрой смерти. Тулпан передернуло от отвращения, она лишь слышала от Чалвена, что пауки могут есть людей. Но вот так, умышленно причиняя страдания... Рядом стошнило Алпу.
- Тебе плохо, да? - шепотом пожалел ее Агрис, едва шевеля толстыми губами. - Боишься? Не бойся, все как-нибудь устроится...
- Уйди, придурок! - отмахнулась девушка.
«А Люсьен? Он ведь идет за нами!» - вспомнила Тулпан. - «Может быть, он что-нибудь придумает!»
«Стражник может только показать отряду дорогу. Но отряд придет слишком поздно. Но не спеши, принцесса, времени еще достаточно. Знай только... Если ты выберешь повстанцев, тебе придется съесть кусок нашей плоти. Таков обряд Фольша по всей степи.»
Тулпан опять стало нехорошо. Для выросшей среди восьмилапых девушки они были такими же неприкосновенными существами, как и люди.
«Какой ужас,» - подумала она. - «Почему нельзя проснуться и снова оказаться в Хаже, во дворце, слушать полоумного старика Чалвена?»
«Хаж должен принадлежать Чивья,» - неожиданно сказал все слышащий Пори.
«Почему?» - опешившая девушка чуть не сказала это вслух.
Паук промолчал, но принцесса чувствовала исходившую от него непоколебимую уверенность. Мимо дикари быстро таскали охапки дров, рощица у ручья прекратила свое существование. Высоко над горой пролетала одинокая стрекоза, крупная, с зеленоватым отливом. Неожиданно хищница резко ускорилась и в лапах у нее оказалась зазевавшаяся муха. Не останавливаясь, раздирая добычу на лету, насекомое продолжило путь и скрылось за скалами.
Следы повстанцев четко отпечатались на щебне, покрывавшем вершины скал, и Люсьен уверенно вел за собой Олафа. Чивиец, к радости стражника, помалкивал. Солнце понемногу опускалось, вырастали тени. Путники не останавливались, пока не оказались у прохладного ручья, здесь Люсьен не удержался, и разулся, омыл натертые ноги.
- Они тут тоже делали привал, - заметил Олаф.
- Мы не делаем привала. Сейчас пойдем дальше.
- Тут лежали пауки, - чивиец провел ладонью по траве и понюхал оставшуюся на ней кровь насекомых. - Ты прежде воевал с повстанцами? - У нас в горах таких нет, - буркнул Люсьен. - Теперь есть. А я вот три раза командовал облавами. Стражник недоверчиво посмотрел на Олафа. - Ты?
- Я, - усмехнулся бывший слуга. - Высокородные господа не большие любители рыскать по степи на смертоносцах, жариться целыми днями без воды. Зато для меня это было хорошим поводом заявить о себе... Облав было гораздо больше, но в трех последних я был начальником над людьми. И только перед нашим несчастным путешествием мне предложили услужить Арнольду. Вот так, стражник.
- Это ничего не меняет, - пожал плечами Люсьен и лег на спину, подставляя мокрые ступни ветру.
- Ты вообще не воевал с людьми, да? - не отставал Олаф. - И уж конечно, не воевал с пауками. Провел здесь, в Хаже, всю жизнь, только охотился на скорпионов и краснокровных чудовищ, да сторожил снежные пустые перевалы.
- Я честно служил моему Повелителю, - стражник недосушил ноги, стал обуваться. - К чему ты клонишь?
- Тебе стоило бы прислушиваться к моим советам, Люсьен. Конечно, я и не думаю пытаться командовать тобой, но... Ты ведь хочешь спасти принцессу, верно?
Стражник ничего не ответил, поправил оружие и пошел дальше, поднимаясь в гору.
- Повстанцы берут людей в плен только потому, что хотят получить пополнение. Их ведь все время гоняют с места на место, детей не заведешь. Их число может расти только путем присоединения новых членов банд. И почти всегда горожане согласны превратиться в дикарей, дать клятву Фольшу...
Олаф едва не наткнулся на остановившегося Люсьена.
- Принцесса верна своему Повелителю.
- Конечно, - легко согласился чивиец. - Я просто хочу, чтобы ты знал, что затевают дикари. Раскоряк... Прости, восьмилапых, они принесут в жертву своему богу. Я видел, что остается после таких церемоний, а однажды мы накрыли повстанцев в самом разгаре. Они долго будут пытать их огнем, а сами нажуются всяческих трав - их колдуны большие специалисты по этой части, - и будут плясать вокруг костров. Смертоносцы, умирая, рассыпают вокруг себя боль, страх так же сильно, как бьют гневом. Дикарям это доставляет большое наслаждение, так в один голос говорили те, кого я захватывал.
- А что будет с людьми? - Олаф замолчал и Люсьену пришлось спросить. - Они убивают тех, кто не согласен к ним присоединиться? Или пытают?
- Хороший вопрос! Да, пытают и убивают, но только тех, кто откажется, а такое бывает очень редко. Думаю, что пленников тоже обкуривают травами, или как-то еще... Не удивляйся, если увидишь свою принцессу скачущей вокруг костра.
Люсьен сдержался, промолчал.
- Ты говорил с кем-нибудь из смертоносцев? - спросил чивиец. - Из тех, которых унесли повстанцы?
- Говорил, - буркнул Люсьен. - С Пори.
- Пори молод, да и в старости вряд ли будет очень умен... - вздохнул Олаф. - Хотя что я говорю, какая ему теперь старость? Ладно, хоть один значит сохранил способность общаться. Обезноженные пауки часто впадают в такое состояние... Как бы тебе сказать... В общем, ни с кем не хотят говорить, просто ждут смерти. Что ж, хорошо. А теперь остановись, пожалуйста.
- Ну, что тебе?
Они почти поднялись на пологий склон. Олаф с гримасой боли потер ушибленный локоть, утер с лица пот.
- Видишь ли, Люсьен, люди - не скорпионы. Когда они воюют, то всегда выставляют наблюдателей, посылают разведчиков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
загрузка...


А-П

П-Я