мраморные ванны 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А вот стрекозы могут успеть. Правда. сначала кто-то должен до них доплыть против течения... Будем надеяться, что успеем. Не так уж и далеко.
Дорога из Вахласа к Хлое была вовсе не такая уж плохая. Жуки в скорости не могли сравняться со смертоносцами, но бежали резво, не сбавляя скорости. По сторонам попадались степные насекомые, но грохочущая повозка их отпугивала. Только бегунца что-то заинтересовало. Некоторое время паук бежал рядом, потом свернул в сторону.
- Здорово! - проговорил Стас.
Олаф оглянулся и увидел его лицо, совершенно счастливое. Повозка время от времени подпрыгивала, отчего островитянин подлетал и падал на солому.
- Чепуха, - усмехнулся сотник. - Вот знал бы ты, что такое летать на стрекозе... Посмотри хорошенько, не видать этих тварей?
- Нет, - доложил Стас, изучив небо. - Одни мухи кругом. Ох, не только мухи! Смотри, полосатая какая-то летит, и крупная!
- Это пчелы, Стас. Довольно опасные существа, не стоит их злить.
Постоянно поддерживая высокую скорость, они катились довольно долго, и Олафу уже стало казаться, что на этот раз все обойдется. Но вдруг Стас похлопал его по плечу.
- Смотри, у речников-то пожар!
Сотник оглянулся и увидел три столба черного, густого дыма, поднимавшиеся на берегу реки.
- Это не пожар, Стас. Это наша беда. Они сигналят в Хлоя-табе, сейчас к ним прилетят стрекозы, и будет погоня. Такая погоня, от которой я не знаю, как и скрыться...
- Что же они, стрекозы эти, человеческий язык понимают?
- Речники найдут способ объяснить, - вздохнул Олаф. - Предатели... Смотри все время назад, говори, что видишь.
Прошло еще немного времени, и Стас удрученно охнул.
- Вон какие-то точки, высоко очень! Наверное, твои стрекозы!
- Теперь наши, - Олаф без конца погонял жуков. Он уже свернул с накатанной дороги, теперь повозка скакала и раскачивалась на неровной почве. - Скажи мне, Стас, у тебя есть, чем развести огонь?
- Трут и кресало, - островитянин хозяйственно похлопал по мешку. - Я их сразу прихватил. А еще веревку взял и шило, и еще...
- Этого пока не нужно. Стрекозы летят к нам?
- Да, теперь точно вижу, это стрекозы!
- Тогда готовься развести костер, - приказал сотник.
- Какой костер? Где?
- В повозке, солому будешь поджигать когда скажу. Смотри, видел когда-нибудь такое?
Пчелы построили свой огромный дом на холме, который потом много лет насыпали, принося глину от реки. Теперь его можно было рассмотреть издалека, огромный улей стоял посреди степи, как огромный палец, указывающий на небо. Вокруг него, как обычно, роились сотни полосатых насекомых.
- Зачем мы туда едем? - насупился Стас. - Ты говорил, что их сердить не стоит...
- Да, если такая укусит - не всякий выживет. А два укуса верная смерть. Так не забудь, приготовься поджечь солому. И еще запомни: пчел надо не колоть мечом, а бить плашмя.
- Так мне меч в руках держать или кресало!? - возмутился бернец. - Ты хоть скажи, что задумал?!
- Держи и то и другое.
Олаф все чаще оглядывался, прикидывая расстояние до хорошо видимых стрекоз. Летучки догоняли их налегке, без людей в сетках. Их было шесть, они летели строем по три, с обычными стрекозами не перепутать даже издалека.
- Ты едешь прямо на улей, - заметил Стас дрожащим голосом. - Как много пчел.
- Будет больше, - пообещал Олаф. - Гораздо больше.
Единственный шанс на спасение, по мнению сотника, был в том, чтобы разозлить пчел. Как ни сильны стрекозы, а одолеть улей не сможет даже вся эскадра. Смертоносцы когда-то пытались захватывать ульи, чтобы устроить в них города, но все такие попытки обернулись гибелью армий. До тех пор, пока им не стали помогать люди, которые умели разжигать огонь и прогонять пчел дымом. Это было именно то, чего все пчелы панически боялись.
Повозка стремительно летела вперед, пчелы вокруг улья задвигались быстрей, их действительно становилось все больше. Коллективный разум улья звал всех наружу, оборонять жилище и царицу.
- Они что-то несут, - сказал Стас. - Похоже на камни.
- У тебя хорошее зрение, - заметил Олаф. - Это камни и есть. Сейчас они разнесут нашу повозку, и конец печальной истории будет очень близок.
Он последний раз оглянулся через плечо. Теперь каждый мог бы различить камни в лапах стрекоз, их круглые большие глаза росли на глазах. До улья осталось совсем немного, пчелы сопровождали повозку злобным гудением.
- Зажигай, Стас! И не коли пчел, бей плашмя!
Олаф встал на колени, взяв в одну руку меч, в другую копье. Ему придется защищать от пчел не только себя, но и жуков, а при этом еще каким-то образом не вылететь из трясущейся повозки. Сотник затылком чувствовал, как стрекозы начинают пикировать, готовясь отпустить камни.
Повозка пересекла невидимую границу, первая пчела кинулась на Олафа. Он легко сбил ее мечом, и тут же сшиб еще двух со спин жуков. Стас прижался к его спине часто охая, работая лопатками - и ему приходилось несладко. Нанося удары то направо, то налево, молотя пчел, из-за множества которых почти уже не видел жуков, сотник продолжал ждать удара. Вот сейчас камни рухнут на хитиновые спины насекомых, проломят их и повозка остановится, что означает смерть для всех.
- Я зажег! - крикнул Стас, бешено отбиваясь от полосатиков, которые облепили все, даже хрустели под колесами. Среди могучего гудения сотен крыльев его почти не было слышно и он крикнул еще раз: - Зажег! Горим, Олаф!
Краем глаза Олаф заметил, как упал один камень. Он годил далеко в сторону от повозки, и сотник внутренне возликовал - пчелы помешали стрекозам прицелиться. Может быть, полосатики все же сделают то, но что чивиец так надеялся?
Улей остался позади, но пчелы пока не отставали. Жуков уже не раз ужалили, и от этого они бежали еще быстрее. Хорошо, что насекомые к яду устойчивее, чем люди! Теперь еще немного, и будет ясно, чем обернулась затея.
- Горим же!! - опять закричал Стас и схватил возницу за плечо. - Вся повозка горит!
Пламя относило назад, но и Олаф спиной почувствовал жар. Он сбил еще двух пчел с жуков и понял, что полосатики наконец отстали, только тогда оглянулся. Стас, заслоняя лицо руками, ногами пытался оттолкнуть от себя горящую солому, сгрести ее назад.
- Прыгай, когда покатимся немного медленнее! - приказал ему сотник и по упряжи начал перебираться на спины жукам. - Прыгай и догоняй бегом!
Времени спастись таким же образом и Стасу просто не оставалось - сухая повозка вспыхнула целиком, горели даже колеса. Добравшись до жуков, от жара и укусов совершенно обезумевших, сотник быстро обрубил постромки, потом пробрался вперед и сжал первой паре жвалы, это всегда действовало безотказно.
Жуки замедлили ход, потом остановились, нетерпеливо перебирая лапами. Олаф поудобнее устроился, сев прямо на передний, сдвоенный хомут, и дождался запыхавшегося Стаса. Стрекоз нигде не было видно! Зато вдалеке, около самого улья, продолжали бешено виться облака пчел.
- Как ты медленно бегаешь, - укорил он островитянина. - надо быть подвижнее. Странно, что тебя ни разу не ужалили.
- Так надо было бояться жала или жвал?.. - выдохнул усталый Стас. - Я уж думал, что мне конец, я уж думал, что...
- Не болтай, садись как я и держись покрепче жукам за усы. Пчелки наши друзья, они сейчас стрекоз на части рвут. Едем, пока про нас не вспомнили.
- Они боятся огня, да? - спросил любопытный бернец, когда жуки снова побежали.
- Так боятся, что полетели на реку за водой, пожар тушить.
Он не шутил. Полосатые насекомые исправно тушили все степные пожары, возникающие поблизости от улья. Забывая о пище и отдыхе, они могли целыми днями приносить в степь воду и отрыгивать ее на огонь.
Постепенно направляя жуков левее, Олаф вскоре снова вывел упряжку на дорогу. Как часто ни оглядывались беглецы, стрекоз больше не увидели. наверное, в Хлоя-табе все еще ждали рапорта об уничтожении врагов.
- Везучие мы с тобой люди, Стас! - крикнул сотник товарищу, когда увидел впереди на дороге группу людей.
Однако по мере приближения к ним сотник начал беспокоиться. Люди сначала сбежали с дороги в степь, а потом, разобравшись, кто перед ними, с криками высыпали обратно, натягивая луки. Олаф отпустил усы одному из жуков, схватился за другого, заложил крутой вираж. Когда упряжка снова выбежала на ровное место, оставив позади дикарей, в боку одного из жуков торчала стрела.
- Фольш!! Фольш!! - еще некоторое время доносилось сзади.
- Кто это такие?! - расстроенно поинтересовался Стас. - Ты говорил, надо бояться только стрекоз!
- Повстанцы! Плохо дело, если они здесь. Но впереди я не вижу дыма, надеюсь, с Вахласом все в порядке. По крайней мере одно могу тебе сказать точно: смертоносцев нам бояться не нужно.
- Я их и видел-то только два раза, издали, - пожаловался островитянин. - Но я тебе верю, Олаф.
- Все будет хорошо, - пообещал сотник, в очередной раз обернувшись и обнаружив за спиной пустое небо.
- Жаль только, что вся еда сгорела, и вообще все, что я взял. А нельзя ли нам от города к городу ехать на этих жуках к морю? Они быстро бегают.
- Боюсь, что нельзя, Стас. Очень уж много в степи шатается дикарей, не говоря о стрекозах. Тяжелые настали времена... Но я что-нибудь придумаю.
Чивиец оглянулся еще несколько раз, но с тем же результатом. Ни дикари, ни хищники им больше не угрожали, и вскоре впереди показались высокие каменные дома Вахласа. Силуэт города будто бы подрагивал - это колыхались на ветру огромные полотнища старой паутины. У Олафа даже сердце заныло от этой картины. Пусть это и не Чивья, зато здесь живут друзья. Скоро о Хлоя-табе и измене речников будут знать все, скоро огромные армии сольются в одну, чтобы в отчаянной битве одолеть общего врага хотя бы численным перевесом. И конечно, Олаф-сотник еще более упрочит свое положение в Чивья... Высокородным господином нельзя стать, им можно только родиться. Зато стать тем, кому эти господа кланяются при встрече, при некотором везении вполне доступно.
Они уже почти достигли первых зданий, и сотник весло смеялся над аханьем Стаса, испугавшегося паутины и темных фигур смертоносцев, замерших на ней, когда из города выбежали четыре восьмилапых. В головах у людей одновременно раздалось одно и то же слово.
«Пхаш!»

Глава тринадцатая

Пауки умели мучать людей. Они никуда не спешили, и от криков казнимых, заживо пожираемых, растворяемых пищеварительными ферментами повстанцев у Люсьена уже звенело в ушах. Ему казалось, что скоро скалы начнут осыпаться от этих воплей. Но чивийцев происходящее только забавляло, они вовсю подшучивали над умирающими, особенно старался Валари.
К вечеру люди сделали перерыв на ужин, все ели с большим аппетитом. Люсьену кусок в горло не лез, потому что крики продолжались. Он с тоской поглядывал на оставшихся ждать своей очереди повстанцев. Его так и подмывало подойти и прикончить последних троих.
- Жалеешь их, - сделал печальный вывод Валари. - А почему? Они предатели, нарушили клятву. Если бы можно было заставить их мучаться вечно, так бы я и поступил, обязательно. Да и вообще, они знали, на что шли.
- Я все понимаю, - остановил его Люсьен. - Просто не привык к такому. Я слышал от стариков, что в Ужжутаке устраивали что-то похожее, но сам вырос в Хаже.
- Может, у вас пауки и мертвецов не едят?
- Едят, куда же их еще девать? - искренне удивился Люсьен. - Не в землю же закапывать. Смертоносцам нравится, пусть едят. Я говорю о живых людях. Все-таки, они ведь уже не исправят того, что наделали.
- Вот поэтому и должны люто помирать! - кровожадно заявил Валари. - Вот ты ушел, а их допрашивали. Они говорят, что не убивали Олафа, что его унесла огромная стрекоза. Раньше я бы сказал, что они горного наса нажевались, но та, которой ты отрезал голову, могла бы такое сделать... Наверное, это она и есть.
- Может быть... Может быть даже, что она и меня хотела утащить, только не смогла обезоружить.
- Тогда тебе повезло. А бедняге Олафу - нет, сожрали его в норе личинки. Ладно, сиди, я пойду спать устраиваться, сегодня нас ночью подняли.
Люсьен недоверчиво следил за лучником, но тот и в самом деле извлек из сумки одеяло, завернулся в него и уснул. Точно так же поступила примерно половина чивийцев, хотя крики дикарей продолжали эхом отлетать от скал.
Стражник тоже прилег, но не мог даже закрыть глаза - ему мерещились огромные стрекозы, кричащие человеческими голосами, Олаф, наполовину сожранный личинками, но оставленный живым до утра, и почему-то Алпа, пытающаяся лечь рядом. Последняя картина особенно удручала, Люсьен даже пробовал переворачиваться на другой бок, но противная девушка тоже забегала с той стороны.
Наконец, когда стражник решил не пытаться больше уснуть, а просидеть всю ночь у костра, оказалось, что на горы опустилась ночь. В лагере стояла мертвая тишина, все люди спали, пауки застыли неподвижными многолапыми тенями. Люсьен напился воды из фляги, немного поел, и почувствовал себя гораздо лучше.
«В Хаже не умеют ненавидеть,» - сказал Арни, Люсьен сразу узнал заносчивого смертоносца. - «Наверное, Иржа последний, кто хочет хранить верность Повелителю Ужжутака. И то готов передумать, дать себя уговорить.»



- Речь не шла о предательстве! - обиделся Люсьен. - Иржа предполагает, что у вашего Повелителя есть веские основания, чтобы требовать перевалы, и очень оскорблен, что ему ничего не сказали, а попытались обмануть.
«Его никто не обманывал! Арнольд по слову короля Стэффа женился бы на вашей принцессе, сам Смертоносец Повелитель хотел ее видеть. Заключить сделку помешала случайность. Сделку, которая по сути является предательством Ужжутака.»
- Мы готовы умереть, защищая Горный Удел! - стражник волей-неволей вспомнил своих товарищей, поселян, которые сейчас стекаются ко дворцу, женщин, стреляющих из лука лучше мужчин. И тут же Люсьен понял, что подарил Арни еще одну часть своего знания.
«Да, ты угадал, человек с открытой душой,» - сказал смертоносец и добавил, заканчивая разговор: - «Здесь холодные ночи.»
Люсьен почувствовал себя обворованным. Стараясь больше не думать о Хаже он просидел довольно долго, глядя в огонь, прежде чем снова отправился спать. На рассвете он проснулся от того, что Валари похлопал его по плечу.
- Долго спишь! - весело приветствовал Люсьена лучник. - Как ты исхитряешься без одеяла не мерзнуть?.. Вставай, поешь, приготовься к встрече с Оком Повелителя в армии Чивья.
Стражник потер щеки, осмотрелся. Солнце еще не успело осветить все уголки узкого ущелья, а отряда уже не было. Догорал последний костер, у которого валялись остатки завтрака, поодаль стояли два смертоносца, вот и все.
- А где же Арни? Где все?
- Отряд пошел дальше к Хажу, надо осмотреть все скалы, чтобы не попасть в такую же засаду, как Мирза. Вы ведь, наверное, тоже мастера устраивать горные обвалы? - хихикнул Валари. - Долгая, муторная работа. Но когда позади идет армия, иначе нельзя. Так ты будешь есть? Ночью восьмилапые немного поохотились за нас. Говорят, скорпионы приползли на огонь, к теплу.
- Так и есть... - стараясь не смотреть на тот участок дороги, где заживо поедали пленных повстанцев, Люсьен подсел к огню, схватил зажаренные на углях кусочки скорпиона. - Значит, армия приближается?
- Будет здесь вот-вот. И задержится только для того, чтобы поговорить с тобой. Ты заметил, что не понравился Арни?
- Да, - вздохнул стражник.
- Он думает, что Иржа оскорбил нашего Повелителя, послав тебя с таким поручением. Будь его воля, ты лежал бы там, рядом с дикарями, - это показалось лучнику необычайно забавным. Отсмеявшись, он тоже потянулся к еде. - Здесь холодно, надо много есть...
- Значит, у меня мало шансов выжить?
- Мало, - согласился Валари. - Но все же Волс, так зовут командующего армией, не склонен совершать опрометчивые поступки. Он будет взвешивать решение со всех сторон... Желаю тебе удачи, стражник.
- Спасибо.
Люсьен доел и оглянулся в поисках своего мешка. Неизвестно, как скоро будут обстоять дела с его собственной головой, но терять главный в своей жизни трофей еще рано. Ценность оказалась на месте, ждала его у потухшего кострища, там, где стражник спал. Он встал, потянулся и сделал два шага в сторону.
Дробный звук щебня, отскакивающего от дороги, короткий, словно предупреждающее шипение, заставил Люсьена оглянуться. Он увидел Валари, который сидя на том же месте прикрывал голову от царапающего дождика, мелкие камушки барабанили его по плечам. Стражник еще только начал понимать, что происходит, когда прямо на чивийца обрушились несколько крупных камней. Потом упали еще несколько мелких, и все стихло.
- Валари!..
Люсьен видел обмякшее, странно вывернувшееся тело, запрокинутую голову, из которой ударил фонтанчик крови. Он шагнул было к нему, чтобы закрыть рукой эту дырку, сбросить с него камни, оттащить лучника в сторону, но не успел.
«Ко мне!!»
Приказ Лорка прозвучал так жестко, что привыкший в таких случаях беспрекословно повиноваться Люсьен побежал бегом. Смертоносцы тоже бежали к нему, оба странно приподняв передние лапы, будто решили изображать из себя степных бегунцов.
- Там Валари, его ударило! - Люсьен даже показал рукой, будто восьмилапый сам не видел.
«Он мертв!»
Смертоносцы крутились возле стражника, задевая его лапами, боками, и Люсьен как-то почувствовал, что они пытаются его защитить. Тогда он и сам наконец поднял голову, посмотрел на вершины скал.
«Разве так бывает?» - быстро спросил Лорк. - «Разве в горах бывают такие обвалы?»
- Нет, - сразу ответил Люсьен. - Я никогда не слышал, чтобы вот так убивало, несколькими камнями. Повстанцы! Вы поймали не всех!
Он наконец-то полностью осознал, что произошло. Последние из людей Фольша, может быть, даже один человек, тихо подобрались по скалам и сбросили на Валари несколько камней. Эх, зачем же Люсьен жалел этих тварей?! Так и надо их убивать, медленно, по кусочку!
- Надо подняться туда и...
«Не может быть, чтобы Анри не проверил все. Потом наверх в разных местах пытались подняться люди, у них не вышло», - ответил Лорк, паук немного успокаивался. - «Не думаю, что это повстанцы.»
«Дикари всегда кричат про свое существо,» - заметил другой смертоносец.
«Я должен принять решение,» - продолжил Лорк. - «Я здесь старший. Отряд ушел вперед, мы подверглись атаке, сзади приближается армия Чивья...»
«Беги!»
Молодой смертоносец прыгнул в сторону, потом вдруг так же легко и быстро оказался на том же месте. По его хитину ударил вскользь тяжелый кусок породы, паук двумя лапами прижал его к земле, на Люсьена лишь брызнули осколки.
«Стрекоза,» - уверенно сказал Лорк. - «Я принял решение. Забирайся, Люсьен.»
Стражник еще только открывал рот, готовясь сказать раненому смертоносцу слова благодарности, а его уже толкали лапой, задвигали на панцирь. Едва ноги Люсьена оторвались от земли, как паук побежал по камням, погребшим под собой караван Мирзы.
«Ваша, ты сможешь бежать?»
«Да, Лорк, благодарю старшего, не беспокойся!»
Люсьен вцепился в покачивающуюся под ним спину, увидел, как на ходу Лорк легко подцепил лапой за лямку его мешок, поднял его вверх, продолжая так же ловко бежать на семи ногах. Он принял свое сокровище, оглянулся на Вашу. Смертоносец мог использовать лишь шесть ног, двигался боком, чтобы волочить их сзади, но пока не уступал в скорости старшему.
- Лорк! Куда мы бежим, Хаж в другой стороне! Твой отряд ушел туда, туда! - Люсьен забарабанил кулаком по хитину.
«Я принял решение. Гибель отряда будет на мне, но армия важнее. Я обязан остановить их.»
Остановить армию?! При очередном рывке, когда Лорк преодолел огромный кусок скалы, стражник едва не слетел вниз, но когда снова утвердился на пауке, продолжил мысль с того же места. Остановить армию?! Почему?
Да потому что стрекозы будут безнаказанно убивать воинов камнями, сам себе втолковывал Люсьен. Потому что армия пойдет здесь сплошной массой, запрудив телами всю дорогу через узкое ущелье, и каждый камень поведет за собой смерть человека, тяжелое ранение восьмилапого.
«Все так,» - подтвердил Лорк. - «Я не хочу предавать отряд, но я должен думать про армию Чивья.»
- Думаешь, Арни и другие в опасности?.. - Люсьен тут же понял, какой глупый задал вопрос.
Если стрекоз несколько, то они смогут перебить половину карателей, обшаривающих сейчас склоны в поисках засады повстанцев, не знающих, откуда надвигается настоящая опасность. Пауки покинули наконец зону завала, побежали быстрее, набирая скорость на ровной дороге. Ущелье сделало длинный поворот, и Люсьен, подняв голову, вдруг увидел фасетчатые глаза.
Она летела прямо на них, пикируя к земле, сжимая в лапах камень. Люсьен хотел было крикнуть Лорку, чтобы тот остановился или свернул, но смертоносец уловил еще не высказанную мысль, метнулся в сторону, пробежал половиной лап по отвесной скале. Сзади раздался треск, стражник обернулся и увидел кубарем катящегося Вашу, он подминал под себя собственные лапы, ломая их весом могучего корпуса.
- Он ранен!
«Нет времени, я должен думать об армии!» - Лорк вернулся на середину дороги, еще прибавил в скорости. - «Она охотится на тебя, человек с открытой душой. Ты совсем про это не подумал.»
- На меня?.. - опешил Люсьен. - Почему?!
«Возможно, нам не стоило в ущелье рассматривать голову убитой тобой стрекозы,» - предположил смертоносец. - «Возможно, у твари есть другие причины. Надеюсь, она здесь одна. Пока одна.»
Жужжание крыльев, так хорошо знакомое Люсьену, теперь послышалось сзади. Он не стал кричать, просто обернулся и думал о летучке, отпечатывал в мозгу каждое ее движение. Смертоносец одобрил его действия, послав короткий, не переводимый в слова мыслеимпульс.
Лорк сам выбрал момент, чтобы уйти вправо. Пущенный летучкой камень ударился о скалу, разлетелся вдребезги. Она вертикально взмыла вверх, и некоторое время все было спокойно. Смертоносец не снижал скорости, мчался как мог. Поворот за поворотом они пожирали дорогу, сокращали расстояние между собой и могучей, но такой уязвимой армией Чивья.
- Отстала, - предположил наконец Люсьен. - Не вижу ее. Может быть, полетела к Арни?
«Возможно,» - согласился смертоносец, н тут же добавил: - «А возможно, нет.»
Стрекоза будто слышала его слова. Теперь хищница не показывалась им - она опять сбросила камень с самого верха, с вершин, метясь в равномерно двигающуюся мишень. Удар пришелся по самому кончику лапы Лорка, размозжив, оторвав его напрочь. Паук не успел среагировать на потерю конечности, его сознание захлебнулось болью, в то время как тело оступилось, и, пробежав еще несколько шагов, чиркнуло боком по скале, перевернулось несколько раз и остановилось.
На счастье Люсьена, он начал соскальзывать вниз сразу, как только накренилась спина, не успев ничего понять. Когда паук ударился о стену ущелья, стражник слетел с него и рухнул в кусты, которыми поросли края дороги. Какое-то притаившееся там насекомое в панике бросилось удирать, а человек даже не потерял сознание, тут же вскочил, побежал к пауку.
Если бы они катились по дороге вместе, Люсьен бы наверняка погиб, раздавленный его тушей. Лорк сломал три лапы, не считая той, которую размозжило камнем. Все это стражник не сказал, а подумал, и тут же получил ответ.
«Ей я еще смогу пользоваться. Залезай!»
Не рассуждая, Люсьен кинулся на спину паука. Теперь Лорк побежал четь боком, корпус его наклонился вправо, стражнику приходилось цепляться за хитин обеими руками, а его мешок остался лежать на месте падения, ожидая скорпионов. Не успел смертоносец сойти с места, как туда рухнул новый снаряд, взорвавшийся фонтаном осколков. Теплая кровь потекла по щеке Люсьена.
«Держись, не дума обо мне!» - Лорк по прежнему говорил спокойно. - «Если я не смогу бежать, ты пойдешь один, попытаешься продержаться. Если увидишь убежище - прячься, армия сама скоро придет сюда. Но если сможешь помешать ей войти в горы хоть на один шаг - сделай это.»
Стрекоза, готовя новую каверзу, не показывалась. Стражник задумался о словах паука, больше похожих на завещание. А почему, собственно, он должен заботиться о чивийском войске, которое идет войной на его родной Хаж? Пусть бьются со стрекозами, пусть теряют время и людей. Как бы ни сложилась судьба самого Люсьена, королевству он желал добра.
«Нет!» - почти с мукой произнес смертоносец. - «Неверно! Око Повелителя Ужжутака никогда бы не рассуждал так! Против нас выступил другой вид, древний этикет повелевает закончить войну!»
- Но нападает стрекоза пока не на Чивья, а все больше на Хаж, то есть на меня, - заметил стражник. - Откуда я знаю, что ваш Повелитель будет думать так же, как ты?
«Ты должен верить! Ведь Иржа хочет поверить, готов простить оскорбление, нанесенное ему Мирзой!»
У Люсьена не было времени вникать в тонкости психологии пауков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я