https://wodolei.ru/catalog/unitazy/tarelchatye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Глен шел позади нее, и его тонкое, ироничное лицо выглядело
совершенно убитым. Он держал ее за руку. От него слегка попахивало рвотой.
Все шли очень медленно, но Ширли Хэммет двигалась еще медленнее.
Седые волосы неопрятно свисали ей на лицо, а ее ошеломленные глаза
смотрели на мир так, как смотрит мышь из своего временного убежища.
Гарольд неуверенно посмотрел на Стью.
- Мы ведь разделали их под орех, так, Стью?
- Пожалуй, Гарольд.
- Слушай, но мы ДОЛЖНЫ БЫЛИ ИХ КОНЧИТЬ, - серьезно сказал Гарольд,
словно Стью придерживался на этот счет какого-то другого мнения. - Вопрос
стоял так: или они, или мы!
- Они прострелили бы вам головы, - спокойно сказала Дайна Джургенс. -
Когда они напали на нас, я была с двумя парнями. Они застрелили Рича и
Дэмона из засады. А потом, когда все было кончено, еще раз выстрелили им в
головы, просто на всякий случай. Если бы вы не сопротивлялись, вы бы уже
были мертвы.
- Мы бы уже были мертвы! - воскликнул Гарольд, обращаясь к Стью.
- Все в порядке, - сказал Стью. - Расслабься.
Гарольд полез в карман и достал шоколадную карамельку. Он чуть не
уронил ее, когда разворачивал.
Они дошли до фермы. Поедая карамельку, Гарольд ощупывал себя беглыми
движениями, чтобы убедиться в том, что он не ранен. Ему было не по себе.
Он боялся посмотреть на свои джинсы. Он был почти уверен, что обмочился,
когда празднества у перевернутого жилого прицепа достигли своего апогея.

Во время запоздалого завтрака, который никто толком так и не стал
есть, говорили в основном Дайна и Сюзан. Семнадцатилетняя и очень красивая
Патти Крогер иногда вставляла словечко-другое. Женщина без имени забилась
в самый отдаленный угол пыльной кухни. Ширли Хэммет сидела за столом и
что-то бормотала.
Дайна уехала из Ксении в компании с Ричардом Дарлиссом и Дэмоном
Брэкнеллом. Кто еще остался в живых в Ксении после эпидемии? Она видела
только троих: дряхлого старика, женщину и маленькую девочку. Дайна с
друзьями предложила троице присоединиться к ним, но старик отмахнулся от
них, сказав что-то насчет того, что-то насчет "одного дела в пустыне".
К восьмому июля Дайна, Ричард и Дэмон стали страдать от кошмарных
снов о ком-то вроде Буки, которым пугают маленьких детей. Очень страшные
сны. Рич в конце концов пришел к выводу, что Бука существует на самом
деле, - сказала Дайна, - и живет в Калифорнии. Он думал, что этот человек,
если это только действительно был человек, и был тем самым "делом в
пустыне", которое предстояло тем трем людям. Она и Дэмон стали опасаться
за его психическое здоровье. Он называл человека из их снов "тяжелым
случаем" и утверждал, что он собирает вокруг себя _а_р_м_и_ю_ таких же,
как он, "тяжелых случаев". Он говорил, что скоро эта армия начнет
наступать с запада и поработит все живое, что осталось на земле. Дайна и
Дэмон стали обсуждать между собой возможность ускользнуть от Рича
как-нибудь ночью и начали верить в то, что их собственные сны есть лишь
следствие его мощного психического влияния.
Выехав из-за поворота в Вилльямстауне, они увидели большой мусоровоз
на боку, перегородивший дорогу. Рядом были запаркованы автофургон и
дорожный грузовик.
- Мы подумали, что это обычный затор, - сказала Дайна, нервно кроша
крекер между пальцев, - на что, разумеется, они и рассчитывали.
Они слезли с велосипедов, чтобы перетащить их через мусоровоз, и
именно в этот момент четыре "тяжелых случая" открыли по ним огонь из
канавы. Они убили Рича и Дэмона, а Дайну взяли в плен. Она стала четвертым
прибавлением к тому, что они иногда называли зоопарком, а иногда -
гаремом. Одной из трех уж имевшихся там пленниц была Ширли Хэммет, которая
в то время была еще почти нормальной, хотя все четверо постоянно трахали
ее во все три отверстия.
- А однажды, - сказала Дайна, - когда она не смогла дотерпеть до того
момента, когда их выводили в кусты справить нужду, Ронни вытер ей задницу
мотком колючей проволоки. У нее было трехдневное кровотечение.
- Господи, - сказал Стью. - Это который был?
- Человек с двустволкой, - сказала Сюзан Стерн. - Тот, которому я
размозжила голову. Мне хотелось бы, чтобы он лежал здесь на полу, и я
могла бы проделать то же самое еще раз.
Бородача в темных очках все звали Доком. Он и Вирдж входили в военное
подразделение, которое послали в Экрон, когда началась эпидемия. Их
задание было "вступить в контакт со средствами массовой информации" -
таков был армейский эвфемизм для их подавления. Когда они справились с
этой задачей, они занялись "контролем толпы", что было армейским
эвфемизмом для стрельбы по мародерам, которые пытались убежать, и вешания
тех из них, которые делать этого не пытались.
К тридцатому июня их подразделение прекратило свое существование: его
члены либо уже умерли, либо умирали, либо сбежали. Собственно говоря, к
последнему разряду относились только Док и Вирдж. Гарви примкнул к ним
первого июля, а Ронни - третьего. На этом этапе они закрыли свой необычный
маленький клуб для приема новых членов.
- Но ведь со времен вас стало больше, чем их, - сказал Глен.
Неожиданно на эти слова ответила Ширли Хэммет.
- Таблетки, - сказала она, глядя на них из-под седой челки своими
глазами пойманной мыши. - Каждое утро таблетки, чтобы мы могли встать, и
каждый вечер - чтобы уснуть. - После паузы она вновь что-то забормотала
себе под нос.
Продолжила рассказ Сюзан Стерн. Ее вдвоем с одной из убитых женщин по
имени Рейчел Кармоди, подобрали семнадцатого июня на выезде из Коламбуса.
К тому времени компания путешествовала целым караваном, в который входили
два микроавтобуса и грузовик дорожной службы. С его помощью они расчищали
себе дорогу от заторов и устраивали засаду на шоссе. Таблетки Док держал в
объемистом мешке, который был привязан к его ремню. Сильные снотворные для
сна, транквилизаторы для путешествий и стимуляторы для Привалов.
- Обычно я вставала утром, меня насиловали два-три раза, а потом Док
давал нам дневные таблетки. На третий день вся моя... ну, одним словом,
вагина покрывалась ссадинами, и любой вид нормального полового акта
причинял мне большую боль. Я всегда надеялась, что меня выберет Ронни,
потому что он работал только кулаками. После таблеток вы становитесь очень
спокойным. Не сонным, но спокойным. Ничего не имеет значение, после того
как вы одурманили себя одной такой голубой таблеткой. После этого вам
ничего не нужно. Вы хотите просто сидеть, сложив руки на коленях, и
смотреть в окно на проносящийся пейзаж или на то, как они с помощью
дорожного грузовика разбирают завал. Однажды Гарви вышел из себя, потому
что одна девочка, ей было не больше двенадцати, не захотела... ой, я не
могу сказать вслух. Короче, Гарви прострелил ей голову А мне было
абсолютно все равно. Я была... спокойна. Через некоторое время вы просто
переставали думать о побеге. Гораздо больше вам хотелось получить
очередную голубую таблетку.
Дайна и Патти Крогер кивали.
Двадцать девятого они впервые заметили Стью и остальных. Зоопарк
находился в лагере, разбитом на площадке для отдыха в стороне от шоссе,
когда мимо проехало четыре мотоцикла.
- Ты очень понравилась Гарви, - сказала Сюзан, кивая Фрэнни. Фрэнни
поежилась.
Дайна наклонилась к ним поближе и тихо сказала: - И они не скрывали,
чье место ты должна была занять. - Она еле заметно кивнула в сторону Ширли
Хэммет.
- Бедная женщина, - сказала Фрэнни.
- Это Дайна решила, что вы можете стать нашим лучшим шансом, -
сказала Патти. - А может быть, и последним шансом. Среди вас было трое
мужчин - это видели и она, и Хелен Роджет. Трое _в_о_о_р_у_ж_е_н_н_ы_х
мужчин. А Док в последнее время стал слегка излишне самоуверен насчет
этого трюка с перевернутым прицепом. Он просто действовал, как
какое-нибудь официальное лицо, и мужчины в тех группах, которые попадались
нам по пути - если конечно там были мужчины - не сопротивлялись. И
получали пулю в лоб. Они были словно зачарованы.
- Дайна попросила нас не глотать таблетки этим утром, - продолжила
Сюзан. - Они, к тому же, перестали тщательно следить за нами, и мы знали,
что утром они будут заняты перегораживанием дороги. Больше мы никому не
сказали. Знали только мы: Дайна, Патти, Хелен Роджет... одна из девушек,
которую пристрелил Ронни. И я, конечно. Хелен сказала: "Если они заметят,
как мы выплевываем таблетки, они убьют нас". А Дайна сказала, что они убью
нас так и так, рано или поздно, а чем раньше это случится, тем лучше для
нас, и нам, конечно, нечего было возразить.
- Мне пришлось держать свою таблетку во рту довольно долго, - сказала
Патти. - Она уже начала растворяться, когда я наконец смогла ее выплюнуть.
- Она посмотрела на Дайну. - Мне кажется, Хелен все-таки проглотила свою.
Поэтому она и действовала там медленно.
Дайна кивнула. Она смотрела на Стью с такой теплотой, что Фрэнни
стало немного не по себе.
- И все это продолжалось бы, если бы не ты, смельчак.
"Какое право у нее так смотреть на него?" - подумала Фрэн.
Как она может заигрывать с ним, после того что с ней произошло? "И
все же, она гораздо красивей меня, несмотря ни на что. К тому же, вряд ли
она беременна."
Стью посмотрел на Дайну, впервые по-настоящему заметив ее, и Фрэн
почувствовала сильнейший укол ревности. "Я ждала слишком долго, - подумала
она. О, Господи, я ждала слишком долго."
Она случайно взглянула на Гарольда и увидела, что он старательно
прячет свою улыбку. Похоже, это была улыбка облегчения. Она почувствовала
внезапное желание встать на ноги, небрежно приблизиться к Гарольду и
выцарапать ему глаза своими ногтями.
"Никогда, Гарольд! - закричала бы она во время этой операции. -
Никогда!"
Никогда!

Из дневника Фрэн Голдсмит
19 июля 1990
О, Господи. Случилось самое худшее. В книгах, по крайней мере, когда
это случается, что-то наконец _м_е_н_я_е_т_с_я_, но в реальной жизни это
тянется до бесконечности, как в какой-нибудь мыльной опере.
Позволь, я все тебе расскажу, милый дневничок, хотя мне и не
доставляет особого удовольствия это записывать. Мне даже думать-то об этом
противно.
Глен и Стью отправились в город за едой (это был Джирард, штат
Огайо). Они спросили меня и Гарольда, пойдем ли мы с ними. Гарольд сказал
нет - он лучше добудет воды и вскипятит ее. Возможно, уже тогда он
вынашивал свои планы.
Марк и Перион куда-то ушли, наверное, за ягодами и еще кое за чем. Я
развела костер, чтобы вскипятить котел с водой... и вот приходит Гарольд с
котлом (явно только что принял ванну и помыл голову). И вот он вешает свой
котел над огнем. А потом подходит и садиться рядом со мной.
Мы сидим на бревне, разговариваем о том о сем, а он вдруг обнимает
меня и пытается поцеловать. Я написала "пытается", хотя на самом деле у
него это вполне получилось, по крайней мере, сначала, потому что я была
просто поражена. Потом я вырываюсь - сейчас это кажется почти забавным,
хоть мне и до сих пор противно - и падаю с бревна прямо на спину. Я смяла
себе всю блузку и поцарапалась. Тут я начала кричать. Говорят, история
повторяется. И действительно, это было так похоже на тот день, когда мы
были на моле с Джессом и я прикусила язык.
Через секунду Гарольд уже наклоняется надо мной и спрашивает, все ли
со мной в порядке, краснея до самых корней своих только что вымытых волос.
И тут я начинаю хихикать.
"Что тут такого забавного?" - спрашивает Гарольд, поднимаясь на ноги.
У меня от смеха на глазах выступают слезы. Но потом я понемногу
успокаиваюсь и хочу попросить Гарольда, чтобы он посмотрел, сильно ли я
поцарапала спину. Но я этого не делаю, потому что он может принять это за
ВОЛЬНОСТЬ.
"Фрэн, - говорит Гарольд. - Мне так трудно тебе об этом сказать".
"Может, тогда лучше не говорить?" - отвечаю я.
"Я должен, - говорит он. - Фрэнни, я люблю тебя".
Конечно, я это знала. Было бы проще, если бы он хотел только спать со
мной. Но любовь гораздо опаснее. Как ответить ему нет? По-моему, есть
только один способ.
"Я не люблю тебя, Гарольд", - сказала я.
Его лицо сразу как-то обмякло. "Это из-за него, не так ли? Из-за Стью
Редмана?"
"Не знаю", - сказала я.
"Зато я знаю". Голос его стал пронзительным, и в нем зазвучали нотки
жалости к самому себе. "Конечно, я знаю. Я знал это еще в тот день, когда
мы его встретили. Я не хотел брать его с нами, потому что я _з_н_а_л_. А
он сказал..."
"Что он сказал?"
"Что он не хочет тебя! Что ты можешь быть моей!"
"И ты просто получил меня в подарок, как пару новых туфель, так,
Гарольд?"
Он не ответил, быть может, поняв, что слишком далеко зашел. С
некоторым усилием я припомнила тот день в Фэбиане. Реакция Гарольда на
Стью была реакцией собаки, во двор к которой - в ее владения - вошла
другая, незнакомая собака. Я почти представила себе, как на загривке у
Гарольда дыбом поднимаются волоски. И я поняла, что слова Стью были
сказаны для того, чтобы превратить нас из собак в людей. А разве не в
этом-то все и дело? Я имею в виду ту адскую борьбу, которая ведется за
наши души? А если это не так, то зачем вообще мы пытаемся вести себя
прилично?
"Я никому не принадлежу, Гарольд", - сказала я.
Он что-то пробормотал.
"Что?"
"Я говорю, что со временем, возможно, тебе придется изменить свое
мнение на этот счет".
Глаза Гарольда устремились куда-то вдаль. Он сказал: "Я знаю таких
людей. Поверь мне, Фрэнни. Такой парень играет в футбол на месте
полузащитника, но в классе сидит, плюясь вокруг шариками из жеваной
бумаги, потому что он знает, что учитель натянет ему троечку, чтобы он
смог продолжать играть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115


А-П

П-Я