https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Timo/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Безличным фактором был, очевидно, запах. Сквозь балконную дверь его
приносил прохладный утренний ветерок, который вскоре превратится в
неподвижную, влажную жару, если, конечно, это день будет таким же, как и
предыдущие три или четыре. Что-то вроде гнилых апельсинов, или тухлой
рыбы, или запаха, который иногда бывает в подземке, когда в поезде открыты
окна. Это был запах разлагающихся трупов.
В Манхэттене по-прежнему было электричество, но вряд ли это будет
продолжаться долго. Почти во всех других районах свет уже погас. Прошлой
ночью, когда Рита уснула, он стоял на балконе и мог видеть, что в большей
части Бруклина и Куинз царит полная темнота. Черный карман шел от Сто
Десятой до самого Манхэттена. Если посмотреть в другом направлении, то
можно было заметить россыпь ярких огней над Юнион Сити и, возможно,
Байонной, но в остальном Нью-Йорк был погружен в черноту.
Чернота же эта означала не только отсутствие света. Она означала
также и отключение воздушных кондиционеров, этого современного удобства,
благодаря которому можно было спокойно существовать в городе с
наступлением середины июня. Это означало, что люди, спокойно умершие в
своих квартирах, теперь тухли в раскаленных печах. Когда он об этом думал,
то его ум постоянно возвращался к той картине, которую он застал в зале
ожидания. Он вспоминал об этом, и черное, сладкое видение вставало перед
ним и манило его.
Что касается личного фактора, то, по-видимому, она была встревожена
тем, что они обнаружили вчера по пути в парк. Когда они выходили, она
смеялась, болтала и веселилась. После возвращения она начала стареть.
Человек, предвещавший появление чудовищ, лежал на тропинке парка в
огромной луже собственной крови. Рядом с его застывшей вытянутой левой
рукой лежали разбитые очки. Одно из чудовищ, очевидно, все же появилось.
Его несколько раз ударили ножом. Ларри показалось, что он стал похож на
огромную подушечку для иголок.
Она кричала и не могла остановиться. Когда истерика, наконец, прошла,
она стала настаивать на том, чтобы похоронить его. Так они и сделали. И на
обратном пути она стала той женщиной, которой она была сегодня.
- Все в порядке, - сказал он. - Совсем небольшой ожог. Кожа почти не
покраснела.
- Я принесу мазь. Там есть в аптечке.
Она сделала шаг по направлению к двери, но он крепко взял ее за плечи
и усадил на стул. Она посмотрела на него своими запавшими глазами,
окруженными черными кольцами.
- Что тебе надо сделать, так это поесть, - сказал он. - Яичница,
жаренный хлеб, кофе. Потом мы пойдем за какими-нибудь картами и посмотрим,
как нам лучше всего выбраться из Манхэттена. Нам ведь придется идти
пешком.
Он подошел к холодильнику и достал оттуда два последних яйца. Он
разбил их над миской и стал сбивать.
- Куда ты хочешь уйти?
- Что? Я не...
- В каком направлении? - сказал он с легким нетерпением. Он долил
молока и поставил сковородку на плиту. - На север? Там Новая Англия. На
юг? Смысла нет. Мы можем отправиться...
Приглушенное рыдание. Он обернулся и увидел, что она смотрит на него,
пытаясь овладеть собой, но ей не слишком это удается.
- В чем дело? - спросил он, подходя к ней. - Что такое?
- Боюсь, я не смогу есть, - вздохнула она. - Я знаю, что ты хочешь
накормить меня... Я попытаюсь, конечно... Но запах...
Он подошел к балконной двери и плотно закрыл ее.
- Ну вот, - сказал он, надеясь, что его раздражение осталось ею
незамеченным. - Так лучше?
- Да, - сказала она горячо. - Так гораздо лучше. Теперь я могу есть.
Он подошел к плите и потыкал яичницу, которая уже начинала
пузыриться. Он слышал, как она двигалась у него за спиной. Раздались звуки
Дебюсси, слишком легкие и слащавые на вкус Ларри. Он не терпел легкой
классической музыки. Если уж нужна настоящая классическая музыка, то надо
послушать Бетховена или Вагнера. Зачем заниматься ерундой?
Она спросила его, как он зарабатывал себе на жизнь. С некоторым
негодованием Ларри подумал, что та легкость, с которой она задала этот
вопрос, выдает человека, никогда не нуждавшегося в деньгах. Я был
рок-н-ролльным певцом, - ответил он ей, удивляясь, насколько легко он
привык к прошедшему времени.
Он положил яичницу на тарелку и поставил рядом чашку растворимого
кофе с большим количеством сливок и сахара, как ей это нравилось (сам
Ларри был солидарен с мнением водителей грузовиков: "Если тебе нужна чашка
сливок с сахаром, то на хрен тебе кофе?"). Она сидела на пуфике перед
проигрывателем. Дебюсси тек из колонок, как растаявшее масло.
- Кушать подано, - позвал он.
Она подошла к столу с вымученной улыбкой и начала есть.
- Вкусно, - сказала она. - Ты был прав. Спасибо.
- На здоровье, - ответил он. - А теперь слушай. Я хочу предложить
тебе следующее. По Пятой мы дойдем до Тридцать Девятой и повернем на
запад. Доберемся до Нью-Джерси по туннелю Линкольна. Потом мы можем
отправиться по N_495 на северо-запад до Пассаика и... яичница нормальная?
Яйца не тухлые случайно?
Она улыбнулась.
- Прекрасная яичница. - Она подцепила на вилку еще один кусок и
отправила его себе в рот, запив глотком кофе. - Как раз то, что мне было
необходимо. Продолжай, я слушаю.
- От Пассаика мы просто пойдем пешком на запад, пока на дорогах не
будет поменьше машин и мы не сможем ехать. Потом, по-моему, можно
повернуть на северо-восток и направиться в Новую Англию. Сделаем такой
крюк, понимаешь? Так кажется длиннее, но, по-моему, это избавит нас от
многих проблем. Найдем дом где-нибудь на побережье в Мэне. Киттери, Йорк,
Уэллс, Оганквит, а может быть, Скарборо или Бутбей Харбор. Как тебе такой
план?
Пока он говорил, он смотрел в окно. Когда он обернулся и посмотрел на
нее, ее вид на мгновение вогнал его в ужас. Она словно сошла с ума. На
лице у нее по-прежнему была улыбка, но теперь она застыла в маску боли и
страха. На лице у нее выступили крупные капли пота.
- Рита? Господи, Рита, что...
- ...извини... - Она вскочила, перевернув стул на пол, и побежала к
двери. По дороге она споткнулась о пуфик, на котором она слушала Дебюсси,
и чуть не упала.
- Рита?
Пока она была в ванной, он мог слышать мощные звуки ее рвоты. Он
раздраженно хлопнул рукой по столу и пошел за ней. Боже, как он ненавидел,
когда людей рвет. Всегда возникает ощущение, что рвет тебя самого. От
запаха, стоявшего в ванной, его чуть не вывернуло наизнанку. Рита стояла
на коленях, держа голову над унитазом.
Она вытерла рот обрывком туалетной бумаги и с мольбой посмотрела на
него. Лицо ее было белей бумаги.
- Извини меня, Ларри. Я просто не могу ничего есть. Действительно.
Извини меня.
- Господи, но если ты знала, что тебя вырвет, то зачем же ты
пыталась?
- Потому что ты этого хотел. А мне не хотелось, чтобы ты на меня
сердился. Но ты ведь рассердился, правда? Ты сердишься на меня.
Он мысленно вспомнил прошлую ночь. Она занималась с ним любовью с
такой неистовой энергией, что он впервые подумал о ее возрасте и
почувствовал легкое отвращение. Он кончил быстро, чуть ли не в порядке
самозащиты, и лишь значительно позже она оставила его в покое, тяжело дыша
и так и не кончив. Потом, когда он уже почти погрузился в сон, она
пододвинулась к нему поближе, и снова он ощутил запах ее пудры - несколько
более дорогостоящую версию того запаха, который исходил от его матери,
когда они вместе ходили в кино. Она прошептала ему на ухо слова, которые
выдернули его из сна на два последующих часа: Ты ведь не оставишь меня,
правда? Ты не оставишь меня одну?
До этого она была очень хороша в постели, настолько хороша, что он
даже удивился. Она привела его сюда после ленча в тот день, когда они
встретились, и то, что случилось, случилось совершенно естественно. Он
помнил мгновенный приступ отвращения, когда он увидел, как обвисли ее
груди и как выпирают ее голубые вены (это заставило его вспомнить о
варикозных венах его матери), но он совсем забыл об этом, когда она
обхватила его ногами с удивительной силой.
Когда он уже почти взобрался на вершину, она оттолкнула его и взяла
пачку сигарет.
Какого черта? - спросил он удивленно, в то время как его вождь
краснокожих негодующе раскачивался в воздухе.
Она улыбнулась:
- У тебя ведь одна рука не занята, а? У меня тоже.
Они гладили друг друга и курили, и она весело болтала обо всякой
всячине.
А теперь, - сказала она, вынимая сигарету у него изо рта. Давай-ка
посмотрим, сможешь ли ты закончить то, что начал. И если не сможешь, то
очень может быть, что я разорву тебя на части.
Он закончил к их обоюдному удовлетворению, и они уснули. Он проснулся
после четырех, думая о том, что произошло. Он много трахался за последние
десять лет, но то, что случилось сегодня, не было траханьем. Это было
гораздо лучше, хотя и имело несколько декадентский оттенок.
Ну, конечно, у нее было много любовников.
Эта мысль снова возбудила его и он заставил ее проснуться.
Так все и продолжалось до тех пор, пока они не нашли труп в парке. Но
и раньше его кое-что обеспокоило. Две ночи назад он проснулся после двух и
услышал, как она наливает в ванной стакан воды. Он подумал, что, наверное,
она принимает еще одну снотворную таблетку. Скорее всего, она начала
принимать их задолго до эпидемии супергриппа.
А потом эта манера ходить за ним по пятам по квартире. Даже когда он
принимал душ или облегчался, она стояла за дверью и что-то говорила ему.
И вот теперь...
Что ж ему - нести ее на своем горбу? Господи, ну уж нет. А ведь
раньше она казалась ему вполне выносливой. Так вот почему она так
прицепилась к нему в парке. Нет правды в рекламе, - подумал он горько. Как
теперь он будет заботиться о ней, если и с собой он не может управиться?
- Нет, - сказал он ей. - Я не сержусь. Просто... понимаешь, я ведь не
твой начальник. Не хочешь есть, так и скажи.
- Так я ведь и сказала.
- Хрена лысого ты сказала! - отрезал он гневно.
Она опустила голову и стала смотреть себе на руки, и он понял, что
она старается не разрыдаться, потому что ему это не понравится. На
мгновение это разозлило его больше, чем все остальное, и он чуть не в
полный голос заорал: Я тебе не отец родной и не муженек! Я не собираюсь о
тебе заботиться! Господи Боже мой, ты ведь на тридцать лет меня старше!
Потом он почувствовал знакомую волну презрения к себе и удивился этому.
- Прости меня, - сказал он. - Я бесчувственный ублюдок.
- Нет, это не так, - сказала она и шмыгнула носом. - Просто... все
это как-то одновременно свалилось на меня. Это... этот человек вчера в
парке... я подумала: ведь никто уже не поймает тех людей, которые так
поступили с ним, и не посадят их в тюрьму. А они просто будут ходить по
свету и делать это снова и снова. Как звери в джунглях. Ты понимаешь,
Ларри?
- Да, - ответил он, все еще чувствуя раздражение, смешанное с совсем
небольшой толикой презрения. Такова была ситуация, а иначе и быть не
могло. Они ведь были посреди всего этого и видели все своими глазами.
Умерла его мать, и он присутствовал при этом. Что она, хочет сказать, что
у нее более чувствительная натура, чем у него? Все это притворство.
Сплошное притворство.
- Попытайся не сердиться на меня, - сказала она. - Я исправлюсь.
Надеюсь на это. Очень надеюсь.
- Все в порядке, - сказал он и помог ей подняться на ноги. - Пошли,
прямо сейчас. Что скажешь? Нам надо многое сделать. Ты готова к этому?
- Да, - сказала она, но выражение на лице у нее было такое же, как в
тот момент, когда он предложил ей яичницу.
- Когда мы выберемся из города, тебе станет лучше.
- Ты думаешь?
- Конечно, - сказал Ларри искренне.

Спортивный магазин был заперт, но Ларри нашел железный прут и разбил
витрину. Завывание сирены бессмысленно огласило улицу. Он выбрал большой
рюкзак для себя и несколько меньший - для Риты. Она упаковала туда по две
смены одежды на каждого - больше он не позволил. Нет смысла, - объяснил
Ларри, - особенно нагружаться. Все можно найти и на другом берегу реки.
Она покорно согласилась, и ее равнодушие вновь разозлило его.
После недолгих внутренних колебаний он также взял с собой двустволку
тридцатого калибра. Пушка была очень красивой, а на ярлыке, который он
сорвал с предохранителя и равнодушно бросил на пол, была проставлена цена
в четыреста пятьдесят долларов.
- Ты уверен, что нам это нужно? - спросила она опасливо. Ее револьвер
по-прежнему лежал у нее в сумочке.
- Не помешает, - сказал он и ничего не добавил к этому, хотя и
подумал про себя о жалкой смерти человека из парка.
- Ах, - сказала она тихо, и по ее глазам он угадал, что она подумала
о том же.
- Рюкзак не слишком тяжел?
- Нет, нет. Действительно.
- Да, но у них есть обыкновение становиться тяжелее, когда ты идешь.
Когда устанешь, скажи мне, и я понесу.
- Со мной все будет в порядке, - сказала она и улыбнулась. Когда они
вновь вышли на улицу, она огляделась по сторонам и сказала: - Мы покидаем
Нью-Йорк.
- Да.
Она повернулась к нему.
- Я рада. Я чувствую себя, как будто... я снова маленькая. И мой отец
говорит мне, что сегодня мы снова пойдем в поход. Помнишь такие моменты?
Ларри слегка улыбнулся в ответ, вспоминая вечера, когда его мама
говорила:
- Тот вестерн, который ты хотел посмотреть, идет сейчас в "Кресте",
Ларри. С Клинтом Иствудом. Что ты скажешь?
- Помню, наверное, - сказал он.
Она поправила рюкзак на плечах.
- Путешествие начинается, - сказала она. - Нас ждут приключения.
- Чем меньше приключений, тем лучше, - ответил Ларри.
- Я была на Бермудах и в Англии, на Ямайке и в Монреале, в Сайгоне и
в Москве.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115


А-П

П-Я