научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Никаких нареканий, рекомендую всем 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Она присоединится к нам с минуты на минуту.
Остальные воины Гарро из первого штурмкатера тоже покинули корабль и под руководством сержанта Хакура образовали парадный строй. Халбрехт подошел вплотную к Натаниэлю.
— Капитан, — сдержанно окликнул он Гарро. — На пару слов.
— Да?
Имперский Кулак прищурил глаза, но в его лице Гарро не обнаружил ожидаемого раздражения, напротив, оно выражало почти сочувствие.
— Я понимаю, что ты должен о нас подумать. Мы только начинаем осознавать, что вам пришлось пережить.
Если все это правда. Гарро почти услышал невысказанное предположение.
— Не думай плохо о моем примархе. Все отданные им приказы направлены на обеспечение безопасности Империума. Если цена этой безопасности — твоя раненая честь, не считай ее слишком высокой.
Гарро ответил ему прямым взглядом:
— Мои братья меня предали. Мой командир оказался мятежником. Мой побратим погиб, а Легион на пути к распаду. Моя честь, капитан Халбрехт, это все, что у меня осталось.
Он отвернулся и стал наблюдать за вторым штурмкатером, уже опустившимся на площадку в клубах выхлопных газов.
Транспортный корабль откинул боковые борта, и из него выскочили грузовые сервиторы, несущие капсулу изолятора. От них ни на шаг не отставал Войен. На глазах у Гарро часть Сестер Безмолвия, вооруженных ружьями «Инферно», образовали кордон вокруг проносимого мимо них модуля.
— Куда вы его несете? — спросил он.
— В цитадели Сомнус много специалистов самого разного профиля, и наши госпитальеры весьма искусны, — ответила послушница. — Возможно, они преуспеют там, где не добились успеха медики-космодесантники.
— Дециус — это вам не труп ксеноса,— резко возразил Гарро, вспоминая младенца-псайкера. — Вы должны обращаться с ним со всем уважением, достойным Гвардии Смерти!
Сендек и Круз подошли к Гарро и присоединились к отряду Хакура.
— Успокойся, парень, — произнес Лунный Волк. — Твой юноша еще не умер. Он и сейчас цепляется за эту проклятую жизнь. Никогда еще не видел такого упорного жизнелюбия!
Гарро кивнул, но настроение его резко ухудшилось. Наконец под своды купола спустилось последнее судно, коснулось земли выпущенными из-под крыльев и фюзеляжа шасси и развернулось. Он узнал черно-золотые цвета челнока, похожего на тот, что прилетал с «Аэриа Глорис» на пусковую палубу «Стойкости». Стройный корабль замер на посадочной площадке, и его моторы затихли. Еще до открытия выходной задвижки Гарро почувствовал, кого он увидит на борту. Откидная дверь, повернувшись, превратилась в трап, и появились несколько человек. Впереди всех вышла Амендера Кендел, но ее благородная внешность казалась несколько померкшей. Сестра была явно чем-то встревожена и расстроена. Следом за ней двое ищеек из отделения «Штурмовой Кинжал» сопровождали остальных пассажиров: Кирилла Зиндерманна, Мерсади Олитон и возглавлявшую их Эуфратию Киилер.
Взгляд Киилер через всю площадку отыскал Гарро. Она приветственно кивнула ему, сохраняя почти царственный вид. Он ожидал увидеть ее испуганной и встревоженной, как выглядели старый итератор и Олитон, но Эуфратия спускалась с трапа с таким видом, словно находилась здесь по праву и была хозяйкой крепости.
Сестра Амендера сказала что-то на языке жестов, и женщина в красном с неожиданной ловкостью и грацией шагнула вперед.
— Обвинитель, — кивнул в ее сторону Халбрехт. — Говорят, чтобы получить это звание, каждая из них должна лично сжечь не меньше сотни ведьм.
Киилер невозмутимо остановилась, ожидая, пока к ней подойдет отряд охранников. Сестра-обвинитель с особой тщательностью, но быстро осмотрела Эуфратию с ног до головы. Затем она что-то передала жестами сестре Кендел и резко махнула своим воинам, которые тотчас окружили беглецов.
Гарро и Круз одновременно шагнули вперед, готовые даже завязать бой, если того потребуют обстоятельства.
— Эти люди находятся под моим покровительством! — крикнул Гвардеец Смерти. — Любой, кто причинит им зло, будет иметь дело со мной…
Сестра Амендера и ее ищейки двинулись наперерез космодесантникам, но Киилер их остановила:
— Натаниэль, Йактон, не вмешивайтесь, пожалуйста. Я пойду с ними. Это необходимо.
Женщина в красном сделала несколько жестов, и послушница их перевела:
— Она обладает способностями, которые находятся в ведении Сестер Безмолвия. По приказу Императора и согласно Никейскому эдикту мы имеем право поступить с ней по своему усмотрению. Вы не можете заявлять здесь о своих правах, космодесантники.
— А гражданский итератор и летописец? — огрызнулся Круз. — Вы и их тоже можете забрать?
— Мы последуем за Эуфратией, куда бы она ни пошла! — отчаянно заявила Мерсади, и Гарро увидел, что итератор подтвердил ее слова кивком.
Киилер шагнула вперед.
— Не бойтесь за нас, — крикнула она.— Верьте. Император защитит.
Гарро смотрел, как процессия спускается с трапа и скрывается за толстыми стальными створками дверей, которые тут же с лязгом закрылись за ними. Он никак не мог отделаться от мысли, что больше никогда не увидит этих людей.
Амендера Кендел все еще стояла перед ним и не отрывала жесткого взгляда от его лица. Она снова заговорила на языке жестов.
— Капитан Гарро и все, кто находится под его командованием, — чистым и звонким голосом перевела послушница, — знайте, что мы предоставляем вам убежище до тех пор, пока Повелитель Человечества не определит вашу дальнейшую судьбу. Помещения для вас уже готовы. — Сестра ни разу не встретилась взглядом с Гарро. — Вы наши гости, и относиться к вам будут соответственно. В обмен мы просим вести себя так, как подобает воинам Легионов Космодесанта — с честью и уважением. — Послушница немного помедлила. — Капитан, сестра просит вас дать слово.
Казалось, прошла целая вечность, пока капитан не ответил:
— Я даю слово.
Это была тюрьма. В буквальном смысле.
В спартанских помещениях отдельного уровня крепости, отведенных сестрами для ожидания, не было оконных решеток и запертых дверей, но снаружи простирались голые скалы и безвоздушное пространство, а на многие километры вокруг повсюду стояли автономные сенсоры и огневые точки. Если бы они даже выбрались из крепости, куда им идти? Захватить в гавани корабль? А что дальше?
Гарро молча сидел в небольшой келье и прислушивался, как разговаривают между собой остальные семьдесят космодесантников. Все они откровенно высказывали свои мысли, делились надеждами на будущее, опасениями, порожденными отчаянием, и строили ничего не значащие планы.
Сестра Амендера поступила умно. Он видел выражение ее глаз. Гарро знал не хуже, чем она, что если космодесантники с «Эйзенштейна» решат нарушить свое заключение, Сестры Безмолвия вряд ли смогут им помешать. Гарро был уверен, что воины Кендел приложат все усилия, но, по его подсчетам, космодесантники могли потерять не больше десяти своих людей, да и то только тех, кто еще не оправился от ран, полученных при бегстве из системы Истваана.
Знал он и то, что «Фаланга», и вместе с ней Дорн, находится где-то неподалеку. Возможно, в случае их побега, примарх пошлет убедить их вернуться Эфрида и Халбрехта. Гарро нахмурился. Да, тактика была выбрана удачно, и Дорну нельзя отказать в мастерстве хладнокровной стратегии. Оглядываясь назад, чтобы оценить ситуацию, боевой капитан не мог не отдать должное примарху, решившему поступить с беженцами «Эйзенштейна» именно таким образом. Если бы Гарро со всеми остальными остался в звездной крепости, рано или поздно возникли бы трения, и могла пролиться кровь. А Дорн, поместив их под опеку Сестер — тех самых женщин, с которыми они вместе сражались лишь несколько месяцев назад, — лишил Гарро возможности завязать братоубийственную схватку.
Даже если бы они пробились сквозь заслоны Сестер Безмолвия и Имперских Кулаков, если бы сумели завладеть кораблем, чего бы им это стоило? Было безумием полагать, что им удастся подойти к Терре и потребовать аудиенции у Императора, чтобы оправдаться. Любой обладающий атмосферой корабль будет сбит на дальних подступах к Императорскому Дворцу. А если попытаться уйти в глубокий космос, то между Луной и ближайшими точками для варп-прыжка их будут поджидать сотни боевых кораблей.
У Натаниэля Гарро было множество опасений по поводу судьбы семидесяти его братьев, но только не это. Зайти так далеко в моральном и физическом смысле — и быть запертыми в тихой гавани в непосредственной близости от конечной цели. Это была своего рода пытка.
Время шло, а они не получали никаких известий. Сендек вслух рассуждал, что их оставили здесь в покое и безопасности, пока дело Хоруса не будет решено на другом конце Галактики, и во время битвы о семидесяти неуемных космодесантниках просто забыли. Андус Хакур высмеял его заявление, но Гарро видел, что за насмешками скрывается искреннее беспокойство. Космодесантники могли погибнуть на поле боя или от несчастного случая, за исключением этого они были практически бессмертными, и он слышал об одном воине, прожившем тысячу или даже более лет. Гарро не мог себе представить, каково было бы оставаться запертым в крепости, пока снаружи разворачиваются грандиозные события.
В первые несколько дней Гвардеец Смерти пытался отдохнуть, но, как и на борту фрегата, сон нечасто приходил к нему, а когда это случалось, приходили и видения тьмы и ужаса, порожденные безумным полетом. Зараженные распадом и болезнями существа, которые маскировались под Грульгора и его людей, мелькали в его мыслях и истощали силу воли. Неужели эти создания реальны? В конце концов, варп есть отражение человеческих эмоций и психической деятельности. Тогда мутант-Грульгор, возможно, был искаженным отражением нечистого и зараженного сердца, бьющегося в груди реального Грульгора, и такая же судьба может подстерегать других опрометчивых людей. На противоположном краю спектра он ощущал золотое сияние чего-то — или кого-то — неизмеримо древнего и мудрого. Это не могла быть Киилер, хотя ее присутствие он тоже чувствовал. Тот свет превосходил ее и проникал во все уголки души.
Наконец Гарро окончательно проснулся и решил отказаться от дальнейших попыток отдохнуть. Он понимал, что им предстоит война, но не такая, как в системе Истваана, где сторонники Хоруса будут сражаться против приверженцев его отца. Это будет иная война, молчаливая и коварная, видимая лишь немногим людям вроде Киилер, Калеба и теперь еще Натаниэля. Война не за территории и материальные ценности, а борьба за души, сердца и мысли.
Перед ним и его братьями лежали две дороги. Космодесантник сознавал, что они всегда были перед ним, но раньше зрение было затуманено, и он не видел пути так отчетливо. Одна дорога, которую выбрал Хорус, вела к чудовищным ужасам. Другая вела сюда, к Терре, к правде и этой новой войне. Значит, Гарро стоял уже на поле битвы, и сражения неумолимо приближались, как темные грозовые тучи из-за горизонта.
— Грядет шторм, — произнес капитан вслух, держа перед собой бронзовую икону Императора.
Всегда было две дороги. Первая — скользкая от крови, и он прошел по ней уже значительную часть пути. Конец ее всегда был виден, но всегда оставался за гранью достижимого, и там ждало избавление от боли и сладкий нектар возрождения.
Другой путь был усеян лезвиями, на нем ждали агония и мучения, бесконечные несчастья, еще более тягостные страдания, чем те, от которых уже раскалывались его тело и мозг. На этой дороге не было ни результатов, ни забвения, только бесконечная петля, лента Мёбиуса, вращающаяся в преисподней.
Солун Дециус был одним из космодесантников, которые, по сравнению с миллиардами непосвященных людей Империума, считались сынами богов войны, но силы даже этих существ имели свои пределы.
Ужасная рана превратилась в ненасытную зубастую пасть, которая пожирала плоть и разрушала дух Гвардейца Смерти. Там, где нож Грульгора проник сквозь доспехи и погрузился в плоть, в тело Дециуса проник вирус всех вирусов, болезнь, которая вобрала в себя все недуги человечества — как известные, так и те, с которыми людям еще только предстояло столкнуться. От нее не существовало лекарства, да и как могло быть иначе? Бактерии были выделены из живого дистиллята распада самой сильной степени. Сверхподвижный образец тройных восьмиконечных микробов разлагал любое вещество, с которым входил в контакт. Эти невидимые орудия являлись солдатами пехоты Великого Разрушителя, и каждый из них был отмечен знаком Владыки Распада.
— Помогите мне!
Он бы выкрикнул эти слова, если бы смог совладать со сведенными судорогой челюстями, если бы смог разлепить сухие, склеенные губы, если бы его горло могло пропустить что-то, кроме густой кроваво-желчной массы. Дециус извивался на медицинском ложе, а на его теле появлялись все новые синюшные пятна омертвевшей от действия инфекции плоти. Он тянулся к стеклянным стенам руками, состоявшими теперь из тонких ломких костей, обернутых обвисшей кожей и бессильными волокнами мышц. Существа, похожие на личинок с тремя черными глазами, сверлили плоть его туловища и кололи крошечными ядовитыми усиками. Боль была непереносимой, но каждый раз, когда Дециус воображал, что достиг апогея мучений, агония накатывала новыми вонами.
Он так жаждал смерти. Для него ничто не имело значения. Дециус так хотел умереть, что начал молиться, прокляв и похоронив Имперские Истины. У него больше не осталось сил. Если нельзя обрести мир ни одним из способов этой реальности, что ему еще остается, как не обратиться к силам потусторонним?
Из агонии родился смех. Сначала издевательский, потом постепенно смягченный и приглушенный. Разум приглядывался к нему, прикидывал, наконец, что-то увидел в юноше, что позволило бы усовершенствовать лишь недавно обретенное искусство переделывать людей.
Над ним парило сожаление. Как невыразимо жаль, что люди, которых Дециус называл своими братьями, не обращают внимания на его боль, как жестоко с их стороны оставлять его страдать и страдать, пока болезнь все глубже вгрызается в сердце. Он ведь так много им отдал, разве не правда? Сражался на их стороне. Спасал их жизни, не думая о своей собственной. Стал самым лучшим Гвардейцем Смерти… И ради чего? Чтобы они заперли его в стеклянной клетке и наблюдали, как он медленно задыхается в испарениях своего гноя? Разве он этого заслуживает? Что он сделал плохого? Ничего! Ничего! Они бросили его! Он их за это ненавидит. Ненавидит их!
Они сделали его слабым. Да, в этом-то все и дело. Во всей этой суматохе вокруг Хоруса и его махинаций Дециус позволил себе стать слабым и нерешительным! Он ни за что не пропустил бы удара Грульгора, если бы сохранил ясную голову и сосредоточился.
Да, с обжигающей болью пришло понимание. И его ошибка, и слабость имели один и тот же источник. Он подчинился приказам Гарро. Несмотря на все свое недовольство, Солун позволил убедить себя в том, что он все еще слишком молод и неопытен, позволил себе считать, что путь Гарро лучше. Но так ли это? Нет, не так. Гарро слишком нерешителен. Его учитель утратил инстинкт убийцы. Хорус… Хорус! Вот воин, который знает, что такое сила. Он обладает истинным могуществом. Он привлек под свои знамена примархов, даже Мортариона! И Дециус решил, что может ему противостоять? Какое безумие им овладело?
Ты хочешь смерти? Вопрос прозвучал в голове, а боль неожиданно отступила. Или предпочтешь новую жизнь? Новую силу, полную неуязвимость? Голос — или не голос — омерзительно влажный, шептал в его мыслях.
— Да! — Дециус выплюнул гной и почерневшую кровь.— Да, будь они все прокляты! Я больше никогда не буду слабым! Я выбираю жизнь! Дай мне жизнь!
Мрачный смех повторился.
Я так и сделаю.
Существо, вставшее с медицинского ложа, больше не было Солуном Дециусом. Обнаженное, на грани ярости создание, было еще похоже на космодесантника, но только как грубая пародия на их благородные формы. Поверх подгнивших костей и мокрой, покрытой язвами кожи выросли зеленовато-черные пластины хитиновой брони, сверкнувшей в свете ламп маслянистым блеском. Глаза, превратившиеся в шарики отмершего белка, прорезались леденящими сапфирами, разделились на множество граней и размножились по всему лицу, впились в кости. К потемневшим и крошащимся зубам во рту добавились мандибулы. Конечность вытянулась, смела все стеклянные бутылочки и пузырьки, превращаясь в когтистую лапу с множеством суставов. Зазубренные ногти резко увеличились, затвердели и стали острыми костяными ножами цвета жука-меченосца. То, что раньше было Солуном Дециусом, открыло рот и заревело, а из-под кровоточащих гноящихся губ вылетел рой насекомых, окутал дрожащее тело живым саваном, закрыл пелериной бьющихся и жужжащих крыльев.
Повелитель Мух поднялся на новых когтистых лапах, разнес бронированное стекло своей тюрьмы и отправился на поиски жертв.
16

ПОВЕЛИТЕЛЬ МУХ
ТИШИНА
ЕГО ИМЕНЕМ
Гравидиск спустился на уровень лазарета, и Толлен Сендек сошел с парящей платформы. Овальная тарелка немного повисела после того, как он сошел, а потом беззвучно взлетела по одному из вертикальных каналов, пронизывающих внутренние пространства цитадели Сомнус. Сендек недовольно скривил губы. В крепости повсюду царили диковинные запахи, раздражавшие Гвардейца Смерти. Разным уровням соответствовали разные ароматы, испускаемые курильницами и странными механическими устройствами, похожими на стальные цветы. Таков был принятый у женщин обычай обозначения разных частей здания. Похожие методы использовались на орбитальных платформах и некоторых звездных кораблях для слепых астропатов. Возможно, именно это неприятное сходство и вызывало недовольство Сендека. Он недолюбливал все характерные признаки псайкерского мастерства и все, что было с ними связано. Эти области не укладывались в его рациональное и логическое представление о Вселенной. Сендек верил в холодный отчетливый свет науки и Имперские Истины. Загадочные способности, слишком похожие на колдовство, были ему не по нраву. Такими вещами мог заниматься Император, но никак не низшие сословия.
Но запах… Сегодня он казался другим. Раньше аромат едва затрагивал его обоняние и напоминал о розах. Сегодня он был сильнее, более сладким и с каким-то металлическим оттенком. Сендек продолжил путь.
Без всякого приказа, не получив ничего, хоть отдаленно похожего на официальную санкцию, семьдесят космодесантников установили караул. Им нечем было заняться в крепости, кроме как отрабатывать строевые и боевые приемы в тесных помещениях отведенного им уровня здания, и ожидание в полном бездействии их раздражало. Участия Йактона Круза никто не требовал — Дециус был Гвардейцем Смерти, а Круз — Лунным Волком, но все остальные воины, остававшиеся под командованием Гарро, сразу поняли и приняли новое задание. Они быстро установили порядок, при котором в любой момент у изолятора, где лежал больной Солун Дециус, находился один из космодесантников XIV Легиона. То, что молодой воин был обречен на смерть, ни у кого не вызывало сомнений, но для них стало делом чести не допустить, чтобы он умер в одиночестве.
Не в первый раз Сендека беспокоил вопрос о том, что будет после смерти парня. Дециус в каком-то смысле стал для них символом, воплощением несгибаемой стойкости Легиона. Толлен не раз вспоминал об их перепалках за игровой доской на борту «Стойкости» и каждый раз испытывал болезненное сожаление. При всей дерзости и надменности Солуна, заносчивый воин не заслуживал столь бесславной гибели. Дециусу следовало умереть в славной битве, а не опускаться до войны с собственным телом.
Запах становился все сильнее. Сендек еще больше помрачнел. Перед ним на часах должен был стоять Яго, один из ветеранов из отделения Хакура и большой мастер владения плазмаганом, но он запаздывал к месту встречи. Это было на него не похоже. Суровые тренировки и наставления сержанта Хакура давно исключили всякую забывчивость.
Но вот в странной смеси ароматов безошибочно проявился запах крови, и Сендек насторожился. В коридорах лазарета не было заметно никакого движения, только там, где проход поворачивал к палате с капсулой изолятора, на потолке и стенах померкли биолампы. Всего лишь слабый красноватый свет указывал ему на нечеткие контуры коридора. Сендек бросился бежать, подмечая на ходу все детали. На мгновение ему показалось, что произошел какой-то несчастный случай, вроде утечки большого количества масла, забрызгавшего стены и пол, но убийственный запах приковал все его внимание, пропитав лазарет смрадом гниющего мяса и свежей крови. Внезапно Сендек понял, что заглушало свет биоламп. Колоссальное количество крови покрыло их густыми вязкими слоями, и лучи не могли сквозь них пробиться. Керамитовые подошвы захрустели осколками костей и выбитых зубов. В неясном сумраке он определил очертания руки, вырванной из сустава и еще частично покрытой осколками доспехов Гвардии Смерти. По всей оторванной конечности уже ползали блестящие черные личинки.
Сендек потянулся за болт-пистолетом, висевшим на поясе, и в этот момент тишину нарушили неожиданные звуки. Почерневшие стены вокруг него зашевелились и зажужжали миллиардами крыльев насекомых. Рои мух, кормившихся на потеках крови, почуяли приближение космодесантника.
Сендек бросил взгляд на изолятор, и у него перехватило дыхание. Капсула Дециуса превратилась в осколки, словно пробитое изнутри яйцо. По выложенному плитками полу валялись разбросанные части тел и внутренние органы разорванных в клочья сервиторов и других живых существ. Жужжание становилось громче, и рука Сендека машинально нащупала выключатель боевой вокс-связи, которая должна была передать сообщение прямо командиру отделения.
— Андус, — заговорил он. — Поднимай по тревоге…
Коготь зацепил его за ногу и резким рывком бросил на пол. Сендек вскрикнул и выронил пистолет, а нападавший сильным ударом швырнул его на застекленный шкаф, заполненный флаконами и бутылями. Гвардеец Смерти загремел разбитым стеклом и заскользил по испачканному густой слизью полу на руках и коленях, попытался остановиться, но крючковатая конечность снова взвилась в воздух и ударила его в лицо, опять опрокинув на спину.
Сендек, задыхаясь, покатился по полу, ударяясь о то, что еще недавно было телом брата Яго. Жужжащий, ревущий рой мух циклоном пронесся по комнате, и от пронзительного звона их крыльев заложило уши. Он отчаянно оглянулся в поисках возможного оружия, и среди разбросанных по полу хирургических инструментов увидел большую пилу для рассечения костей. Гвардеец Смерти перевернулся на живот и схватил блестящую рукоять из хирургической стали. Он отомстит этому чудовищу за смерть боевого брата!
Толлен едва успел мельком рассмотреть черную фигуру — он увидел бахрому странных, похожих на проволоку волос, обрамляющую маслянисто поблескивающие доспехи, и понял, что задыхается в чудовищном зловонии смерти, исходящем от налетчика. К нему приблизилась голова, на которой было слишком много глаз, и вибрирующий паучий рот, но под пятнистой разлагающейся плотью угадывался смутно знакомый облик. Ужасное узнавание ударило Сендека как пуля.
— Солун?
Его охватили сомнения, и блестящая дуга хирургической пилы замерла в руке.
— Уже нет.
Рот монстра двигался, но звук шел со стороны роя мух, которые били крыльями и царапались лапками, чтобы воспроизвести похожие на человеческую речь звуки. Из полумрака появился коготь и пробил кожу и кости черепа Сендека. Розовато-серое содержимое выплеснулось на доспехи, и рой мух ринулся вниз на чудовищный пир.
— Натаниэль!
Крик ворвался в тело Гарро и задел каждый его нерв. Он резко вздохнул, стальная кружка выпала из дрогнувших пальцев, и на пол тренировочного зала выплеснулся ручеек темного чая. Войен увидел его реакцию и подошел узнать, в чем дело.
— Капитан, с тобой все в порядке?
— Ты слышал это? — спросил Гарро, оглядываясь, не в силах справиться с беспокойством. — Я услышал ее призыв.
Войен изумленно моргнул:
— Сэр, не было ни единого звука. Ты дернулся, словно от удара…
Гарро оттолкнул его руку:
— Я слышал ее, слышал так же отчетливо, как слышу тебя! Это был… — Внезапно он все понял, и в сердце вонзился острый кинжал неподдельного страха. — Киилер! Что-то случилось, это было… предупреждение…
Входная створка скользнула в стену, и на пороге появился Хакур, весь вид которого свидетельствовал о глубочайшей тревоге. Гарро немедленно понял: что-то случилось.
— Говори! — приказал он.
Хакур постучал пальцем по вокс-устройству, вмонтированному в ворот силовых доспехов.
— Господин, боюсь, Сендек попал в беду. Он начал передавать мне сообщение о тревоге, но потом связь неожиданно оборвалась.
— Где он находится?
— Он спустился на смену Яго, — ответил Войен. — К капсуле больного.
Гарро хлопнул его по плечу.
— Войен, оставайся здесь и будь наготове. — Боевой капитан устремился к выходу. — Сержант, позови Лунного Волка и еще пару воинов, я жду вас у шахты спуска.
— Господин, что происходит? — спросил Хакур. — Неужели эти женщины выступили против нас?
Натаниэль на мгновение прикрыл глаза, и эхо недавнего крика пробудило в его разуме самые темные чувства.
— Пока не знаю, старина, — ответил он, взял свой шлем и надел на голову. — Скоро мы все выясним.
Навстречу Гарро и остальным космодесантникам, спускавшимся на гравидиске, вверх по шахте летело эхо оружейной стрельбы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
 вино rocca delle macie 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я