https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/Rossiya/ 

новая информация для научных статей по истории: теория гражданских войн,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира,   национальная идея для русского народа  и  ключевые даты в истории Руси-России
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ересь Хоруса - 4


«Полет «Эйзенштейна»»: Азбука-классика; М.; 2008
ISBN 978-5-91181-765-7
Аннотация
После того как предательство примарка Хоруса стало очевидно, единственной целью немногих выживших и сохранивших верность присяге и долгу гражданина Империума стала Терра. Фрегат «Эйзенштейн» под командованием капитана Гвардии Смерти Натаниэля Гарро прорывается к колыбели человечества, чтобы донести до сведения Императора известия о преступлении, свершившемся в системе Истваан, где сложили головы сотни тысяч лучших воинов Человечества, принесенные в жертву ненасытным богам Хаоса. Полет «Эйзенштейна» будет долгам и трудным, но еще труднее будет убедить правителей Терры в невозможном — в предательстве Хоруса.
Легендарное время
Могущественные герои сражаются за право управлять Вселенной. Неисчислимые армии Императора Земли в ходе Великого Крестового Похода покорили Галактику — миллиарды чуждых рас были смяты лучшими воинами Империума и стерты со страниц истории. Встает рассвет эры господства человеческой расы. О победах Императора свидетельствуют сверкающие цитадели из мрамора и золота. В миллионах миров звучат триумфальные восхваления в честь его могущественных и непобедимых воинов. Самые выдающиеся из них — примархи, герои, ведущие легионы космодесантников от одной победы к другой. Появившиеся в результате блестящего генетического эксперимента, примархи непобедимы и не ведают преград. Космический Десант состоит из самых сильных воинов, когда-либо известных Галактике, и каждый из них в бою способен одолеть сотню и даже больше обычных солдат. Космодесантники образуют огромные армии в десятки тысяч воинов и под руководством своих предводителей-примархов сражаются по всей Вселенной во имя Императора. Главный среди примархов — Хорус, прозванный Великолепным, Сияющей Звездой, любимец Императора, почти что сын. Он великий Воитель, главнокомандующий императорскими военными силами, покоритель тысяч и тысяч миров, завоеватель Галактики. Это воин, равного которому нет в мире, величайший политик с безграничным честолюбием. Декорации расставлены.
Действующие лица
ПРИМАРХИ
Хорус — Воитель, командующий Легионом Сынов Хоруса.
Рогал Дорн — примарх Легиона Имперских Кулаков.
Мортарион — примарх Легиона Гвардии Смерти.
ГВАРДИЯ СМЕРТИ
Натаниэль Гарро — боевой капитан Седьмой роты.
Игнатий Грульгор — командор Второй роты.
Калас Тифон — Первый капитан.
Уллис Теметер — капитан Четвертой роты.
Андус Хакур — ветеран-сержант Четвертой роты.
Мерик Войен — апотекарий Седьмой роты.
Толлен Сендек — Седьмая рота.
Пир Раль — Седьмая рота.
Солун Дециус — Седьмая рота.
Калеб Арин — денщик капитана Гарро.
ДРУГИЕ КОСМОДЕСАНТНИКИ
Саул Тарвиц — Первый капитан Легиона Детей Императора.
Йактон Круз, Вполуха — капитан Третьей роты Легиона Сынов Хоруса.
Сигизмунд — Первый капитан Легиона Имперских Кулаков.
ПРОЧИЕ ПЕСОНАЖИ
Малогарст, Кривой — советник Воителя.
Амендера Кендел — Рыцарь Забвения, отряд охотников на ведьм «Штурмовой Кинжал».
Малкадор Сигиллайт — Регент Терры.
Кирилл Зиндерманн — главный итератор.
Мерсади Олитон — летописец, документалист.
Эуфратия Киилер — «новая святая», летописец.
Барик Гарья — капитан фрегата «Эйзенштейн».
Ракель Воут — помощник капитана фрегата «Эйзенштейн».
Тирин Маас — офицер вокс-связи на фрегате «Эйзенштейн».
Часть Первая.
ОСЛЕПЛЕННАЯ ЗВЕЗДА
Если космодесантников связывают с нами, массами простых смертных, только одни братские узы, может возникнуть вопрос — в кого они превратятся, утратив эту связь?
Приписывается летописцу Игнацию Каркази
Мы — голос и священный призыв;
Мы — истребители тиранов и противников.
Из боевой молитвы Сумеречных Рейдеров
Люди, как шелк; они с трудом изменяют однажды приобретенную окраску.
Приписывается Мо Зи, полководцу древней Терры
1

СБОР
ЧУДЕСНЫЙ МЕЧ
ПОВЕЛИТЕЛЬ СМЕРТИ
В черной бездне собирались корабли. Они молчаливо разворачивались, похожие, благодаря зубчатым надстройкам и огромным украшенным корпусам, на группу великолепных соборов, оторвавшихся от поверхности миров и превратившихся в военные суда. Украшенные скульптурами носовые выступы заканчивались острыми наконечниками и все как один угрожающе смотрели в темноту, образуя совершенный строй. На некоторых кораблях вызовом безвоздушному пространству горели факелы. На многие километры за кормой тянулись бело-оранжевые струи турбулентных газов из труб плазменных реакторов. Эти маяки зажигались только в преддверии скорого сражения. Расточительные вызывающие вспышки служили врагам предупреждением.
Мы несем вам пламя просвещения. Впереди флотилии шел корабль с корпусом из стали цвета штормового неба, и лишь корма была темно-зеленой, под цвет океанской волны. Он двигался медленно, словно неотвратимый кинжал в руке терпеливого и безжалостного убийцы. И украшений на корабле было совсем немного. Да и те казались устрашающими: буквы в рост человека образовывали длинные строки текста, где говорилось об одержанных за столетия победах, о посещенных мирах и поверженных в прах противниках. Кроме букв имелась лишь пара бесспорно украшавших судно символов: золотой орел с распростертыми крыльями и двумя головами на поверхности капитанского мостика и огромная икона на самом краю зубчатого лезвия, выполненная из тяжелого железо-никелевого сплава и изображавшая угрожающе мрачный череп в центре стальной звезды.
Позади корабля-лидера выстраивались остальные суда, образуя точное повторение формы наконечника боевого копья воинов, составлявших их основной груз. В подтверждение нерушимой отваги этих солдат ведущий корабль носил гордое имя «Стойкость», выведенное на железном корпусе высоким готиком.
Остальные корабли различались по классу и размерам, но, тем не менее, походили друг на друга: «Неукротимый дух», «Жало Барбаруса», «Повелитель Хируса», «Терминус Эст», «Бессмертный», «Призрак Смерти» и другие.
Этот флот собрался в тени солнца Йота Хорологии, готовясь продолжить Великий Крестовый Поход, свершаемый по воле Императора Человечества в одном из колоссальных цилиндрических миров йоргаллов. Инструментами этой воли на борту кораблей, служивших Легиону, и были тысячи космодесантников XIV Легиона Гвардии Смерти.
Калеб Арин быстрой танцующей походкой шел по коридорам «Стойкости», прижимая к груди тяжелую, обернутую в ткань ношу. За годы послушничества у него выработалась привычка оставаться почти незамеченным в обществе громадных космодесантников. Он был адептом и не стоил их внимания. И до сего дня, после стольких лет службы, отмеченных тускло мерцавшими заклепками на его ошейнике, Калеба в их присутствии охватывал все тот же благоговейный восторг, что и в момент, когда он впервые преклонил колено перед XIV Легионом. Морщины на бледном лице и поседевшие волосы выдавали его возраст, но он и сейчас держался бодрее многих молодых. Сила его убеждений, в том числе и личных, хранимых в самой глубине души, побуждала продолжать добровольное служение.
По глубокому убеждению Калеба, во всей Галактике было не так уж много людей, которые испытывали бы подобное удовлетворение. Явившаяся ему истина и сейчас, как и много десятков лет назад, когда он стоял под ядовитым ливнем, смиряясь со своими недостатками и неудачами, была ему все так же очевидна. Те, кто продолжал стремиться к недостижимым целям, кто продолжал истязать себя и пытаться достичь высот, на которые были не в состоянии подняться, никогда не имели мира и спокойствия в душе. Калеб не уподоблялся им. Он осознал свое место и положение вещей. Он знал, где ему предстоит быть и что придется делать. Он понимал, что должен быть здесь и не спрашивать, не страдать, а только исполнять.
И это наполняло его гордостью. Кто еще, спрашивал он себя, мог ходить там, где ходит он — среди полубогов, рожденных из плоти самого Императора? Денщик никогда не уставал ими восторгаться. Он прижимался к стенам коридора, уступая дорогу массивным воинам, спешившим завершить подготовку к сражению.
Космодесантники представлялись ему ожившими статуями, которые сошли со своих пьедесталов и заполнили корабль. Они шагали по переходам в доспехах цвета мрамора с зеленой каймой и вкраплениями золота. Некоторые носили новейшие, более компактные комплекты брони, другие оставались в старинных доспехах, украшенных заклепками с острыми шипами и тяжелыми шлемами. Они были непревзойденными воинами, живыми руками Империума, и все их деяния вызывали благоговейный восторг, тянувшийся за космодесантниками, словно мантия. Им никогда не понять направленных в их сторону взглядов простых смертных.
За время своей службы Калеб смог убедиться, что кое-кто из Легиона относится к нему без всякого уважения или с некоторым раздражением, словно к какому-нибудь безмозглому сервитору. Он воспринимал это как свой жребий и смирялся со свойственным ему стоицизмом, понимая, что таковы обычаи Легиона Гвардии Смерти. Он никогда не пытался обманывать себя и считать, что принадлежит к их кругу — такой шанс был предоставлен Калебу, и он не сумел им воспользоваться, но в душе знал, что живет по тому же кодексу, что и космодесантники. Он был уверен, что его ничтожное, слабое человеческое тело до самой смерти будет служить тем же идеалам Империума. Калеб Арин, неудачливый претендент, денщик и советник капитана, был доволен своей судьбой, как только может быть доволен кто-то из смертных.
Завернутая в ткань ноша была неудобной, и Калеб повернул ее, расположив по диагонали поперек груди. Но ни разу он не осмелился позволить предмету коснуться палубы или хотя бы приблизиться к какому-то препятствию. Ощущение его в своих руках, даже через несколько слоев зеленого, как трава, бархата, уже переполняло денщика гордостью. Калеб продолжал путь вперед и вверх по извилистым переходам, по служебным путям, тянущимся над душными и шумными мастерскими оружейной палубы. Затем коридоры вывели его на верхние уровни, куда не осмеливался ступать никто из членов корабельного экипажа — эта территория полностью была отдана во владение космодесантников. Даже капитан «Стойкости», пожелай она посетить эти помещения, должна была бы испросить разрешения у высших командиров Гвардии Смерти.
Калеб ощутил некоторое удовлетворение и бессознательно провел рукой по одежде и застежке ошейника, выполненной в виде черепа. Устройство было размером с его ладонь и изготовлено из какого-то сплава, содержащего олово. Заключенное в нем устройство для оптических датчиков механизмов и сканирующих кристаллов корабля было равносильно подтвержденному бумажному пропуску. Калеб подозревал, что устройство было таким же старым, как и сам Легион. Им пользовались сотни слуг, умерших на той же службе, которую нес он, и Калеб догадывался, что механизм переживет и его.
А может, и нет. Прошлые обычаи вырождались, и лишь несколько старейших боевых братьев Гвардии Смерти продолжали поддерживать древнейшие традиции Легиона. Времена, а вместе с ними и космодесантники, постепенно преображались. Благодаря омолаживающим процедурам, которые продляли жизнь и давали частицу долголетия его повелителей, Калеб имел возможность видеть эти изменения.
Навсегда связанный с космодесантниками, но отделенный от них непреодолимым барьером, Калеб чувствовал, как меняются настроения. Все началось через несколько месяцев после решения Императора покинуть Великий Крестовый Поход и передать звание Воителя благороднейшему из примархов, Хорусу. Перемены продолжались и по сей день, они медленно и тихо двигали все вокруг с холодной неспешностью сползающего ледника, и в самые мрачные моменты Калеб задумывался, куда приведет его и весь Легион этот новый, неизведанный путь.
Лицо денщика омрачилось, но он, поморщившись, прогнал приступ меланхолии. Сейчас не время размышлять над эфемерным будущим и беспокоиться о возможных последствиях. Вскоре предстоит битва, и в ней снова подтвердится право человечества безбоязненно и свободно странствовать меж звезд.
Продолжая путь к личной оружейной комнате капитана, Калеб посмотрел в бронированный иллюминатор — на звезды. Интересно, которая из них приютила колонию йоргаллов и подозревают ли ксеносы о надвигающейся на них буре?
Натаниэль Гарро поднял Вольнолюбца на уровень глаз и осмотрел по всей длине лезвия — тяжелый, плотный металл оружия сверкнул в голубоватом освещении оружейной, а когда он резко опустил меч вниз, от края кромки разбежались радужные волны. В кристаллической матрице моностали не осталось никаких видимых повреждений. Гарро не стал оборачиваться к стоявшему позади денщику.
— Отличная работа, — сказал он, жестом разрешая тому подняться. — Я доволен.
Калеб скомкал бархат.
— Как я понимаю, исправлявший ваше оружие сервитор в прежней жизни был кузнецом или оружейником. Некоторые элементы его бывшего мастерства должны были сохраниться.
— Точно.
Гарро сделал несколько пробных выпадов, двигаясь ловко и стремительно, несмотря на силовые доспехи «Марк IV»; на худощавом лице мелькнула тень улыбки. Мелкие зазубрины, появившиеся в ходе операции Легиона по умиротворению спутников Каринеи, обеспокоили его. Они были следствием единственной оплошности, когда меч вместо плоти рассек железную колонну. Приятно было снова держать в руках свое любимое оружие. Значительный вес широкого меча ему вполне подходил, а перспектива идти в бой без Вольнолюбца вызывала тревогу, спрятанную в самой глубине сознания. Гарро никогда бы не позволил себе всерьез произнести такие слова, как «судьба» или «удача», разве что в насмешку, но позволил признаться самому себе, что без Вольнолюбца в ножнах чувствовал себя несколько… менее защищенным.
Космодесантник уловил свое отражение в полированной поверхности металла: глаза старика на лице, которое, несмотря на обычно усталое выражение, казалось для них слишком молодым; лишенный волос и украшенный множественными шрамами череп. Благородная внешность и бледная кожа указывали на принадлежность к династии военных с древней Терры, но без мертвенной тусклости, как у его боевых братьев, уроженцев холодного и опасного Барбаруса. Гарро, салютуя, поднял меч вверх, а затем вложил в висящие на поясе ножны, затем повернулся к Калебу:
— А ты знаешь, что он даже старше меня? Как мне говорили, отдельные элементы оружия были изготовлены на Старой Земле, еще до Эпохи Раздора.
Денщик кивнул:
— Тогда, господин, я могу лишь сказать, что уроженец Терры владеет им по праву.
— Все это означает, что меч находится на службе Императору, — поправил его Гарро, хлопнув латными перчатками.
Калеб уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент уловил какое-то движение у входа в комнату и моментально согнулся в подобострастном поклоне.
— Какой чудесный меч, — раздался голос, и космодесантник, обернувшись, увидел двоих своих братьев.
Глядя на приближающиеся фигуры, он с трудом удержался от улыбки.
— Как жаль, — продолжал говоривший, — что о нем заботится не молодой и более энергичный воин.
Гарро бросил взгляд на того, кто произнес эти слова. По обычаю воинов Гвардии Смерти, его голова была чисто выбрита, но, в отличие от остальных, он оставил на затылке пучок волос, и черные с проседью пряди ниспадали на плечи. На морщинистом и обветренном лице играла ироническая усмешка.
— Самонадеянность юности, — беззлобно откликнулся Гарро. — А ты уверен, что смог бы его поднять, Теметер? Или тебе понадобится для этого помощь старины Хакура? — Он махнул рукой в сторону второго воина — сухощавого, жилистого мужчины с единственным аугметическим глазом.
Незатейливая шутка вызвала взрыв смеха.
— Извини, капитан, — произнес Теметер. — Я просто хотел обменять его на что-нибудь, более тебе подходящее. Например, на… прогулочную трость.
Гарро изобразил задумчивость, словно размышлял над поступившим предложением.
— Возможно, ты прав, но как я могу передать свой меч тому, чье дыхание еще пахнет материнским молоком?
Смех снова раскатился по комнате, и Теметер, шутливо обороняясь, поднял руки.
— Мне ничего не остается, как только склониться в знак уважения перед возрастом великого боевого капитана и его древним опытом.
Гарро, шагнув вперед, сжал бронированную перчатку друга в крепком рукопожатии.
— Уллис Теметер, старый вояка! Ты прожил всего на несколько лет меньше, чем я.
— Да, но в этом-то вся разница. Дело не в возрасте, а в его последствиях.
Второй воин Гвардии Смерти, стоявший рядом с Теметером, изобразил суровость:
— Тогда могу поспорить, что капитану Теметеру здорово не повезло.
— Не пытайся его защищать, Андус! — воскликнул Теметер. — У Натаниэля и так достаточно колючек, он обойдется и без твоей помощи!
— Я просто помогаю командору своей роты, как должен поступать каждый порядочный сержант, — ответил ветеран, склоняя голову.
Те, кто не слишком хорошо знал Андуса Хакура, сочли бы его реплику оскорбительной для Теметера, и Гарро даже услышал, как при этих словах резко втянул в себя воздух его денщик, тем более что ветеран-сержант держался весьма официально.
Но капитан Теметер только рассмеялся в ответ. И он, и Гарро прослужили вместе с сержантом немало лет еще до того, как были поставлены во главе своих рот, и Теметер постоянно дразнил Гарро, угрожая переманить у него старейшего воина.
Гарро ответил сержанту кивком и отвел Теметера в сторону.
— Я не надеялся тебя увидеть до собрания на «Терминус Эст», вот почему остался здесь. — Он похлопал ладонью по эфесу меча.— Не хотел подниматься на борт корабля Тифона без этого.
Теметер вопросительно взглянул на денщика и слегка улыбнулся:
— Да, на этом корабле не хочется оставаться беззащитным, не так ли? Тогда я могу сделать вывод, что ты не знаешь последних новостей.
Гарро искоса посмотрел на старинного приятеля:
— Какие новости, Уллис? Давай, не разыгрывай спектакль, рассказывай.
Теметер еще больше понизил голос.
— Уважаемый командир Первой Великолепной Роты, капитан Калас Тифон, уступил право руководства атакой на йоргаллов. Нас поведет в сражение кто-то другой.
— Кто? — удивился Гарро.— Тифон не уступит своих прав ни одному из космодесантников. Ему гордость не позволит.
— Ты не ошибся, — продолжал Теметер. — Он не уступит никому из космодесантников.
Внезапное прозрение окатило Гарро ледяной волной.
— Значит, ты хочешь сказать…
— Примарх уже здесь, Натаниэль. Сам Мортарион собирается принять участие в операции. И решил ускорить дело.
— Примарх?
Восклицание непроизвольно сорвалось с губ Калеба, и в каждом звуке слышались восторг и благоговение.
Теметер оглянулся, словно впервые заметив невольника Гарро:
— Верно, человечек. Как раз сейчас, пока я говорю, он ходит по палубам «Стойкости».
Калеб опустился на колени и заметно дрожащими руками сотворил знак аквилы.
И у его господина внезапно пересохло в горле. До принесенного Теметером известия он, как и большинство воинов Легиона, полагал, что суровый лидер Гвардии Смерти занят в какой-то другой миссии, важной для самого Воителя. Такое внезапное и тайное прибытие примарха выбило его из колеи. При мысли о том, что Мортарион лично выступит против йоргаллов в составе штурмовой группы, он ощутил одновременно и ликование, и смятение.
— Когда же состоится собрание? — спросил Гарро, едва снова обрел способность говорить.
Теметер широко улыбнулся. Он успел насладиться мгновенным замешательством обычно невозмутимого капитана.
— Прямо сейчас, дружище. Я пришел, чтобы забрать тебя и отправляться на конклав.— Он придвинулся еще ближе и сообщил по секрету: — Должен тебя предупредить, что примарх привез с собой весьма интересную компанию.
Зал собраний ничем не выделялся среди других. Это было всего лишь прямоугольное помещение в носовой части «Стойкости», с одной стороны открытое звездам через два овальных иллюминатора с закаленными стеклами, выдерживающими натиск убийственного вакуума. Решетчатые ставни на них были наполовину задвинуты, и белесые лучи близлежащей туманности едва пробивались внутрь корабля.
Сводчатый потолок образовывали несущие брусья металлической основы корабля, которые, соединяясь, переходили в стальную заклепанную плиту. Здесь не стояло ни стульев, ни скамей, чтобы отдохнуть. В них не было необходимости. Зал не предназначался для длительных споров и обсуждений — в нем провозглашались краткие приказы и указания, в нем оперативно рассматривались планы предстоящих сражений. Из украшений присутствовало лишь несколько боевых знамен, свисавших с металлических брусьев.
Все помещение было погружено в сумрак. Ниши, образованные промежутками между брусьями, тонули в чернильно-черных тенях. Отдельные лужицы света напоминали своим цветом желто-белые лучи высокого солнца Барбаруса. В центре зала лениво поворачивался вокруг своей оси призрачный голубоватый контур куба из голопроектора. Механикумы толпились вокруг самого проектора, находящегося непосредственно под проекцией, но не отходили от него дальше чем на расстояние вытянутой руки. Гарро решил про себя, что они попросту боятся приближаться к собравшимся воинам.
Боевой капитан окинул взглядом собрание, вглядываясь в лица высших офицеров флота и уполномоченных представителей всех боевых кораблей. Капитан «Стойкости», властная женщина с резкими чертами лица, поймала его взгляд и уважительно кивнула. Гарро ответил на приветствие и прошел мимо. Идущий рядом Теметер заговорил шепотом:
— Интересно, а где Грульгор?
— Вон там, — движением подбородка показал Гарро. — Рядом с Тифоном.
— А-а… — глубокомысленно протянул Теметер. — Меня это не удивляет.
Капитаны Первой и Второй рот Гвардии Смерти о чем-то тихо совещались, настолько понизив голоса, что даже острый слух космодесантника не был способен уловить ни слова. Гарро увидел, что Грульгор заметил их появление и, как обычно, проигнорировал этот факт, нарушая протокол, обязывающий приветствовать боевых братьев.
— Он никогда не был твоим другом, не так ли? — прошептал Теметер, заметивший его поведение. — Ни на одно мгновение?
Гарро едва заметно пожал плечами:
— Я стараюсь не обращать на это внимания. Мы достигли своих званий не из-за любви друг к другу. Мы стараемся ради Великого Крестового Похода, а не ради чьего-то благоволения.
Теметер насмешливо фыркнул:
— Говори только за себя. Я невероятно популярен.
— Уверен, ты в этом не сомневаешься.
Тифон и Грульгор резко отодвинулись друг от друга и повернулись навстречу приближавшимся соратникам. Первый капитан Гвардии Смерти, командир лучшей роты и правая рука примарха, выглядел весьма внушительно в своих доспехах терминатора цвета железа. Пряди темных волос рассыпались у него по плечам, а бородатое лицо обрамлял массивный прямоугольный ворот брони. Шлем, увенчанный над линией бровей единственным рогом, покоился на сгибе руки. Какие бы чувства ни бушевали в его душе, Тифон постарался их скрыть, но не настолько искусно, чтобы нельзя было не заметить блеск раздражения в его глазах.
— Теметер. Гарро.
Тифон почти прорычал приветствие и по очереди повернулся к каждому из подошедших. В тот же момент присущая Теметеру непринужденность исчезла, испарившись под пронизывающим взглядом Первого капитана. Гарро с удивлением отметил в глубине его темных глаз не потухшее пламя гнева, зажженное необходимостью в последний момент уступить главенствующую роль в сражении с йоргаллами.
— Мы с Грульгором обсуждали изменения в плане вторжения, — сообщил Тифон.
— Изменения? — повторил Теметер. — Я не знал…
— Так вот, знай, — с оттенком насмешки в голосе сказал Грульгор.
Несмотря на то, что он был рожден в мире на противоположном конце Галактики, своим внешним обликом Грульгор полностью повторял наружность Гарро, вплоть до безволосого черепа, испещренного шрамами. Но в противовес спокойствию и уравновешенности Гарро, поведение Грульгора всегда граничило с высокомерием, в его речи сквозила насмешка, а объяснения превращались в поучения.
— Задачи Четвертой роты изменились. Ей надлежит провести операции по сдерживанию заградительных сил противника.
Теметер поклонился. Гарро заметил, что его друг испытывает раздражение, поскольку его лишили возможности разделить с остальным Легионом триумф главной победы.
— Как пожелает примарх. — Он поднял голову и встретил взгляд Грульгора. — Спасибо, что предупредил меня, капитан.
— Командор, — бросил Грульгор. — Тебе стоит обращаться ко мне по званию, капитан Теметер.
Теметер помрачнел:
— Конечно, командор, это моя ошибка. Если мои мысли чем-то заняты, обычаи иногда ускользают из памяти.
Гарро заметил, как напряглись челюсти Грульгора. Как и у всех Легионов Космодесанта, у них имелись особые, только им свойственные обычаи и причуды. Гвардия Смерти, к примеру, отличалась от остальных Легионов в построении командной структуры и рангах. По сложившейся традиции в XIV Легионе никогда не было более семи полных рот, но воинов в этих подразделениях было больше, чем в ротах других Легионов, таких как Космические Волки или Кровавые Ангелы. Тогда как во многих Легионах единственное почетное звание Первого капитана присваивалось командору главной роты, в Гвардии Смерти существовало еще два привилегированных титула, предназначенных для командиров Второй и Седьмой роты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
Загрузка...
научные статьи:   закон пассионарности и закон завоевания этносазакон о последствиях любой катастрофы и  идеальная школа


 здесь 
загрузка...

А-П

П-Я